Глава 6 "Разговоры по душам"

Три недели спустя. В этом мелком городке, Гриффитс, находилось два бара. Один из них был ирландским пабом под названием «Счастливчик». Но я выбрал другой, для любителей металла, который назывался «Стальные Колёса». Помимо байкеров и любителей метала тут часто останавливались дальнобойщики, реднеки, негры, латиносы. Полный букет разнообразных культур, субкультур, рас и национальностей. Это же Америка. Сюда стекаются люди со всего мира. Из колонок, подвешенных под потолком, одна за другой играли песни в жанре тяжёлого металла. Black Sabbath, Iron Maiden, Judas Priest. Классика на века. Этот жанр никогда не умрёт. Он будет жить до тех пор, пока жив хотя бы один металлюга. Обстановка в баре приятная. На полу паркет, на стенах местами то плакаты с голыми девками, то фотки с рок-концертов, то плакаты известных хэви-метал-групп. На одной из стен висела электро-гитара с автографом Оззи Осборна. Под надписью «Покойся с Миром» висела чёрно-белая фотка с каким-то бородачом. Наверное, местный завсегдатай умер, вот они его и увековечили. В паре мест стояли кожаные диваны. Вполне уютное место. Люблю такие заведения. Пришёл я в этот бар не один. Со мной находилась Лиззи по правую руку, а слева сидел Наркобарон. Мы заказали себе по паре пинт пива и сырных крекеров для закуски. Первые минут пять мы молча тянули пенные напитки, которые тут, к слову, очень вкусные. Прохладные, с лёгкой горчинкой и будто с какой-то фруктовой ноткой, этаким послевкусием. — Короче, хефе, нужно думать, что делать с нашим положением, — у Наркобарона был грустный голос, он уныло смотрел на дно пустой пивной кружки. — Эти молодые отморозки… Они, сука, свергли нас. Выгнали нас из города, с насиженного места. Там у нас имелся бизнес, постоянные клиенты. Мы в Хобокене поддерживали подобие порядка, как соседский дозор. Проучивали всякую гопоту, выполняли охранные контракты. А теперь всё. Нас выбили. Ссаные молокососы, сука… — Не парься, Луи, — хлопнул я латиноса по плечу. — Нужно сохранять хороший настрой. Верить в лучшее. — Когда ты успел стать оптимистом, Бизон? — он с прищуром посмотрел на меня. Будто усиленно вглядывается в мою рожу. — Людям свойственно меняться, братан, — я ухмыльнулся краем губ. — Вообще, не зря тебя прозвали Бизоном, Марк, — Луи немного приободрился. — Ты на Джейка попёр как настоящий бизон. Упрямый и мощный бычара, который ничего не боится. Хотя даже у настоящих бизонов и то инстинкт самосохранения сильнее, чем у тебя. Хотя хер знает, есть ли ещё в Америке бизоны. Их всех, вроде, больше ста лет назад истребили. — Короче, наш план прост. Надо собрать братву. Всю братву. Взять мощнейшее оружие, раздобыть бронежилеты и устроить ублюдкам сладкую жизнь. Говоря это, я немного подрагивал. Да, эта молодежь с нами воюет. Но чёрт, среди них ведь есть мой сын. — А Бенни? — вдруг оживилась Лиззи. — Его тоже пристрелишь? Она будто прочитала мои мысли. Я любил сына, пусть он и презирает меня, мелкий бунтарь. — Я попытаюсь его уговорить уйти из клуба. Подальше от этого дерьма. Будь он обычным беспечным ездоком — я бы не противился этому. Но он решил стать отмороженным однопроцентником, ввязаться в криминал. Это крайне опасно, чёрт возьми. Очень-очень опасно. Лиза подвинула табуретку чуть ближе ко мне, положила свою голову мне на плечо. — Я люблю вас. И тебя, Марк и Бенни. Но как же я устала от того, что вы ходите по грани. Постоянный риск. Мало того, что на байках катаетесь, гонки рискованные устраиваете. Так ещё и весь этот криминал, пальба… Я огляделся по сторонам, вижу что до нас никому дела нет. Все общаются в своих компашках, музыка громкая. Я наклонился к Наркобарону. — Как у нас дела с волынами? — я говорил полушёптом. Тихо, но чтобы Луис услышал. — Херово, — покачал головой латинос. — Перед тем, как свалить в Гриффитс, сгонял в один секретный схрон, о котором знал только я. Вывез пару сумок разных стволов. Один короткий Калаш, две Беретты девяносто вторые, два Глока семнадцатых, два обреза рычажного Винчестера. Пара Микро-Узи, патронов по сотне к каждому стволу. Раньше у нас был огромный арсенал. Но молодые утырки его отжали… Я жестом показал бармену, чтобы он повторил, расплатился с ним, приложив к терминалу свой смартфон. Всё же надо пользоваться моментом и пить пивко, пока есть время. Потом времени может перестать хватать. Полностью всю силу, все мышцы, вернуть не удалось. Я значительно слабее, чем перед комой. Но, по крайней мере, я уверенно держусь как на ногах, так и в седле, да и стрелять могу вполне. А что ещё нужно байкеру? — Бронежилеты? — я говорил всё так же тихо. — Си, имеются. Два скрытого ношения, второго класса защиты, хефе. Могу ещё несколько купить. Пистолетные пули держит почти все, за исключением разве что крупняка по типу Магнума. Ну и дробь остановит, пусть и будет потом на всю грудь заброневая травма. Я кивнул и задумался. Да, оружия мало. Хватит, чтоб вооружить небольшой отряд человек в восемь-девять. Это мало. Но нужно активно действовать. Надо поставить молодняк на место. Но Бенни… Джейк в чём-то прав. Меня не было с ним более пятнадцати лет. И воспитывал его в основном Джейк. Как он говорил? Они росли вместе десять лет? Ну да. Это логично, что он будет привязан к корешу, вместе с которым рос. Надо всё же навестить сына. Попытаться его как-нибудь уговорить, чтобы он ушёл из клуба. Или чтобы стал беспечным ездоком, завязал с криминалом. Чтобы просто гонял на чоппере, пил пивко с пацанами в баре, ходил на рок-концерты, развлекался. Устроился бы на честную работу, завёл семью, заделал мне внуков. Да, я его не воспитывал последние пятнадцать лет. Но я всё равно его любил. Он мой пацан, он должен продолжить род Диксонов, а не помереть в долбанной перестрелке с какими-нибудь отмороженными латиносами. Лиза, когда меня навещала, говорила о том, что Бенни интересовался «А где папа, почему у моих друзей есть папы, а у меня нет?» Она ему поначалу врала. Говорила, что я исследую космос, и что это дело долгое, длится десятилетиями. Хотя когда ему исполнилось шестнадцать лет, он в интернете нарыл инфу про наш клуб, в том числе и про мой арест. Помимо меня посадили ещё пару кентов, но они чалились в другом тюремном блоке, и сроки у них были другие. После этого он меня невзлюбил. Считал, что я променял семью на возможность отомстить. Отчасти пацан прав. Я и в самом деле поступил глупо, попав в тюрягу. Надо было либо действовать осторожнее. Либо же вообще не мстить. Но такой уж я человек. Мстительный, агрессивный, бесстрашный, волевой. Но многие байкеры таковы. Снова выпиваю пивка, закидываю в рот горстку крекеров, потом смотрю на пустую кружку. Грустная ситуация у нашего клуба. Нас почти разбили. Оружия кот наплакал, потерь и проблем слон насрал. Десятеро. Нас всего осталось десятеро. Кто-то скопытился, кто-то в следственном лазарете, кто-то наверняка покинул клуб, сняв с куртки все нашивки. Но я не сужу тех, кто покинул наше братство. Их можно понять. Жизнь дороже. Да и семейных среди нас много. Никто не хочет рисковать родными, никто не хочет в тюрьму. — Можно ли будет нанять того негра, что мне наказание смягчил? — спрашиваю латиноса. — Ну, Зигранд Докинс. — Зигфорд. Да, он всё ещё работает. У него много связей в разных инстанциях. Он самого дьявола оправдает. Но денег… Он берёт большие суммы за свою работу. По пятьдесят тысяч на доставание одного братана из тюрьмы. А у нас пятеро ребят скоро сядут на скамью подсудимых. Это надо как-то раздобыть четверть миллиона баксов. Сраные двести пятьдесят тысяч долларов. Целое состояние! У нас на легальном счету всего сто тысяч вечнозелёных. Нужно добыть дохера бабла, чтоб ребят оправдали. А грабить банк — это опасно. Это двадцать лет назад можно было ограбить банк, сунуть чиновнику долю в сотню тысяч, и тебя отпустят. Сейчас сложнее. Коррупционеров меньше. А те, что есть — очень осторожны. Я рад тому, что этот Зигфорд имеет нужные связи. Он точно нашим поможет. — Важное уточнение: серьёзно за нас возьмутся, если мы ограбим цивильный банк или магазин. А что, если ограбить бандюков? Да, бандюки разозлятся, награду на наши головы повесят. Но не похер ли? Вломимся на закрытую покерную игру. Заберём весь куш. На некоторых играх ворочают шестизначными суммами, чуть ли не по пару сотен тысяч ставят на кон. — Обычно покер устраивают итальянцы. Есть Семья Лиотти. Они в основном легализовались, как я уже говорил. Но и тёмные дела проварачивают и помимо покерных игр. Контрабанда, мошенничество, фальшивомонетничество. Хотя мокруху они лет десять не проворачивали. — А ты то откуда об этом знаешь? Это же итальянцы. Их «коза-ностра» — это тайное сообщество. Они свои дела не палят. — Так я пару лет назад на них поработал с ребятами, — усмехнулся латинос. — Они нас сначала наняли выбить с одного лоха карточный долг. А потом поручили отбить украденный груз контрабанды у каких-то негров. Своих людей слать не захотел. Вот и нанял нас. Макаронники часто нанимают сторонних людей для некоторых поручений. Чтобы их организацию не заподозрили. Заплатили макаронники прилично. — Так, мы сбились с темы, — я положил ладонь на стойку, слегка стукнув по дереву. — Есть вариант спереть у бандюков бабло или что-то, что можно выгодно сбыть? — Можно негров грабануть. Лет пять назад работал на одного ОуДжи, зовут Мистер Биг. Он из группировки Крэблвуд Аптаун Нейшен. Они крэком и герычем промышляют. Сопрём у них груз веществ, сбагрим латиносам. Латинская Империя охотно купит дурь. — Чёрт, не хочется снова связываться с наркотой. Опасная дрянь. Ещё УБН нас на бутылку посадит. Но ради братанов… Можно рискнуть. — Риск часто оправдан. Кто не рискует — тот не пьёт шампанское, хефе. — Так. План такой: раздобыть бабло, вытащить братанов из лап легавых и ушатать ублюдков из шайки Джейка. И не сдохнуть во время этого всего. — Но сначала, Марк, поговори с сыном, — сказала Лиззи. — Попытайся с ним договориться. Убеди его, что криминал — это плохо. А потом делай всё остальное. Это наш сын. Я умру от горя, если он погибнет… Взгляд у неё очень грустный. На грани того, чтобы заплакать. Но она сильная женщина, многое пережила. В детстве пережила домогательства отчима. В итоге отчима посадили, мать словила передоз, а сама Лиза попала в детский дом, в котором жила до самого совершеннолетия. А спустя полгода она познакомилась со мной, и всё завертелось, закружилось. — Всё будет хорошо, родная, — я засосал её в шею. — Я сделаю всё, что могу. Я пододвинул к себе пепельницу, закурил, поправил куртку. На всякий случай проверил кобуру, в которой находился мелкий револьверчик. Но, ствол пусть и мелкий, но пара пуль в грудак утихомирят кого угодно, если он не одет в бронежилет. Сделал затяжку, выпустил изо рта густой горький дым. В большинстве баров курение запрещено. Всё таки общественное место. Но владельцу этого бара похер. Чуть ли не половина посетителей смолили табак. Мидл-Хобокен. Кингз-стрит девятнадцать. Именно там живёт Бенни. Интересно, как он накопил себе на квартиру? Да, он скорее всего не купил её, а снял. Но на аренду тоже нужны деньги. Хотя, учитывая район… Ну, Хобокен — это долбанная выгребная яма, а не район. Там недвижимость дешёвая. Можно снять хату за сущие гроши. Или заглянуть в бар «Дерзость». Там эти пацаны обустроили логово. Напротив клуба «Неон-вейв». Да, там много вооружённых молодых отморозков, для которых грохнуть меня — как высморкаться. Но с другой стороны, рискнут ли они устроить пальбу у себя в логове? Это лишний геморрой. Копы будут задавать вопросы о трупах. Потому что копы точно там будут. На улице будут слышны выстрелы, прохожие вызовут копов на место, где стреляют. Но вот у себя на квартире Бенни один, и он может меня грохнуть, и сказать потом копам, что это защита частной собственности, и его оправдают. Особенно, если ствол у него будет легальный. Я чмокнул Лиззи в щёку, помацал её за упругую грудь, и отправился на выход из бара. — Ты куда, Марк? — спросила Лиззи. Я ответил лаконично. — Дела. Пора делать дела…

***

Ехать по Хобокену стрёмно. Не сказать, чтобы я прям трус, но лишние пару пуль словить я не хотел. Тут была территория молодых, долбанных зумеров, а они нас, стариков, не уважают. Могло прилететь от них. Но мне везло. По пути не встретил ни одного из ребят Джейка. Я остановился напротив подъезда нужного дома, припарковал свой чоппер. Вижу, что у входа тусят подростки неформальной наружности. Один лысый, с татуированным лицом. Одет в цветастую кислотную майку. У второго на башке высокий бирюзовый ирокез. Одет же панк в кожаную косуху и джинсы. Но и девушка среди них тусила. В узком зелёном топике, едва прикрывающем грудь и миниюбке, которая скорее похожа на широкий пояс, трусики даже видно. Сколько им? Лет по восемнадцать, не больше двадцати. Молодые совсем. Сидят пьют пиво, общаются, смеются. Я подошёл к ним. Достал сигаретку, достал жигу. Но топливо в ней закончилось. Вот же неудача. — Ребята, огоньку не найдётся? — улыбчиво смотрю на неформалов. Тот, что с ирокезом, дружелюбно улыбнулся, на несколько секунд дал мне «Зиппо», я прикурил, отдал зажигалку обратно. Я поначалу подумал, что это агрессивная шпана. Мол, что они достанут стволы, или как минимум ножи-бабочки. Но нет. Миролюбивые, приветливые, агрессии не проявили. А я уж думал, что панки — это агрессивные отморозки, которые при первой же возможности пырнут тебя заточкой в почку и ограбят. Наверное, внешность может быть обманчивой. — Вы местные? — осматриваю их. — А тебе какое дело, дед? — усмехнулся лысый парень. Дед. Вот так меня стали называть. Ну да, я и вправду выгляжу старше своих лет. Мне сорок два, а выгляжу почти на шестьдесят. Тюремная баланда и холодные казематы сделали своё дело. — Человека местного ищу. Бенни зовут, пацан ваших лет. Шатен, байкер в кожаной куртке. Я подумал, что они за инфу потребуют деньги. Или просто откажутся разговаривать. Но нет. Тот что с ирокезом допил банку пива, смял её, кинул в мусорную урну, как баскетболист. А потом улыбаясь заговорил. — Та на пятом этаже живёт, в пятьдесят второй квартире. Нормальный пацан. Иногда с нами тусит. Но чаще зависает с другими байкерами в одном клубе. Клуб, к слову, неподалёку. Минут двадцать неспешной ходьбы. Я кивнул, пошёл к двери подъезда. А она с домофоном. Это в какой-то мере удивительно. Я думал что Хобокен — это дыра, жопа мира без многих удобств. Но нет, почти на каждом многоквартирном доме домофон. Нажимаю на кнопку с циферкой «52». Домофон издал характерные гудки. Спустя пять секунд из него раздался незнакомый мне голос, женский. Скорее даже девичий, молодой бабёнки. — Свои, — коротко говорю. — В смысле свои? — удивлённым тоном сказала девка, на фоне слышалась музыка, какой-то метал. — Вы кто? — Я к Бенни. Впусти. У меня к нему пара вопросов. — Бенни! — крикнула девка. — К тебе кто-то из твоих, клубных! Да? Ладно. Дверь в итоге открылась. Я покуривая зашёл, поднялся на пятый этаж, не встретив никого. Заметил на паре стен небольшие граффити. Наверное тэг местной банды. Или же просто бессмысленные каракули, хер знает. Когда поднялся, то дошёл до нужной квартиры. Оттуда раздавались звуки музыки. Там, наверное, весело. Пацаны оттягиваются. Открыла мне девка-блондинка одетая в короткую блузку и мелкие шортики, больше похожие на джинсовые трусы. За спиной у девки появился Бенни. Он выглядел удивлённым. Я вошёл в квартиру. Под носом у него какие-то белые разводы. Вижу на одной из тумб несколько мелких пятиграммовых пакетиков с белым порошком. Сука. Вот же падла! Наркоту долбит! Я подошёл к нему, схватил за воротник жилетки. Тот пытался отталкиваться. — Пошёл нахер, козёл старый! — орал Бенни. — Ты чего тут забыл, ископаемое?! — На меня гнал, называл меня нехорошими словами. А на деле — ты сраный торчок! — орал я на сына. — Ладно бы безобидную тавку курил… Но нет, ты упарываешь долбанный кокс! — От травки у меня стояк пропадает, — улыбаясь говорил Бенни. — А кокс — штука ядрёная! Я прописал пацану коленом в живот, а потом кинул на пол. Взял пакеты с дурью, пошёл в уборную и слил в унитаз. Потом снова вернулся в Бенни. — Какая падла тебе этот яд продала, а? — я строго смотрел на него. Сука, ненавижу наркоманов. — А тебе какая разница, а? Разве ты двадцать лет назад не банчил дурью? Ваш клуб чем только не торговал в те времена! Кокс, мет, трава, хмурый. Я не поверю, если ты скажешь, что ни разу не пробовал свой товар! В чём-то он прав. Пару раз я курил траву. И даже снюхнул одну небольшую дозу кокаина. Но это было лишь один раз. Я не подсел. Я к дури не притрагивался уже двадцать один год, с две тысячи второго. Посмотрев на него, я скривил рожу. Падла. Мелкий долбанный торчок! — Как давно? — хрипло говорю ему. Я разозлился. — Джейк три дня назад угостил… Но тебе ли не похер, а? Ну снюхал я пару дорожек и что? Всё, я резко стал упоротым торчком? Иногда можно расслабиться. — Короче, мелкий говнюк. Во-первых — уходи из клуба. Я тебе оплачу учёбу в колледже. Будешь жить нормально, на работу устроишься. Во-вторых — завязывай с порошком. Это говно тебя к херам сгубит, понимаешь, а? — Все иногда хотят кайфануть, разве нет, батя? Хотя какой ты мне батя? Я бы скорее Джейка батей назвал. Пусть он всего и на три года старше. — Хочешь кайфануть — бухни вискаря, трахни свою девку, покатайся на чоппере со своими кентами. Набей морду кому-нибудь по пьяни. Это лучше, чем травить себя сраным порошком. — Чёрт, как же ты заманал… — устало сказал пацан, а потом достал из-под жилетки долбанную Беретту девяносто второй модели. Прозвучал пистолетный выстрел. Пуля просвистела в считанных миллиметрах от моего уха, врезалась в DVD-плеер за спиной у меня. Музыка прекратилась, а я неслабо ошалел. Сука, упоротый дебил! Как ему вообще лицензию на ствол оформили, чёрт возьми? Девки заорали. Из одной из комнат выбежало двое пацанов. У одного из них в руках долбанный Пустынный Орёл, у второго — обрез двустволки. — Чё за кипеш, Бен? — сказал тот, что с обрезом. — Да бомж один завалился к нам на хату. Ща я его прогоню… — он взял меня на прицел. — Короче, старпёр. Сваливай отсюда. А то свинцом нашпигую, понял? — Бен. Я твой отец. Я желаю тебе только лучшего. Ты моя кровь. Я тебе уважаю. Уходи из клуба, завязывай с порошком. И всё будет хорошо. — Ты глухой или тупой? — Бен склонил голову вправо. — Английского не понимаешь? Я сказал тебе, обраган сраный, проваливай с моей хаты! — Ты знаешь, как погибли десятеро наших ребят пятнадцать лет назад? — Ну… — он будто задумался. — Они были однопроцентниками. Бандитами. Как и я. И их в итоге убили. Я выжил лишь чудом. Все однопроцентники однажды сдохнут. Кто-то в перестрелке, кто-то от наркоты, кто-то загнётся в карцере тюрьмы. Бандиты плохо заканчивают, Бен. Вот я отсидел пятнадцать лет и у меня здоровье как у пожилого деда. Я не хочу такой судьбы для тебя. Одумайся. Стань безобидным беспечным ездоком, если любишь гонять на чоппере. Завязывай с криминалом, сын. Я всё сказал. После этого я вышел из квартиры. Та самая блондинка захлопнула за моей спиной дверь. Надеюсь Бен что-то понял, что-то осознал.