Глава 5 "Переворот"

В руках у меня смартфон. Оружие я вряд ли успею выхватить. Вот же падлы… Но стрелять бы я в них не смог. Среди них мой сын. А на него я руку поднять не смогу. Мне совесть не даёт этого сделать. Если я в него попаду, я себя не прощу. — Ой, и где же все остальные, а? Где остальные деды? Я думал всем старпёрам вломить! — говорил Джейк, тот самый, что с кислотно-зелёным ирокезом. — Что, Бизон, удивлён видеть своего сынка среди нас? Ха! Твой сынок без колебаний завалит тебя. Потому что тебя не было все эти пятнадцать лет. Мы росли вместе, понимаешь? Логично думать, что он больше привязан к тому, с кем он рос более десяти лет, чем к тому, кого он пятнадцать лет видел только на фотках. — Да, папа, Джейк мой кореш. Он меня уважает, — кивая сказал мой пацан. — А ты променял нас с мамой на дурацкую месть. Решил, что это важнее родни. Я был зол. Я хотел вломить своему сыну. Не убивать, а просто поколотить, чтобы знал своё место. Но нет. Вряд ли это получится. — Так, деды, вот вам выбор. Либо вы покидаете район, сматываетесь обратно в зассаную глубинку Флэт-Хиллз. Либо мы открываем огонь и сжигаем ваши тела вместе с этой выгребной ямой, которую вы зовёте клубным домом. Один из пацанов Джейка отлучился на пять секунд и вернулся с долбаным коктейлем Молотова. Зажёг тряпку. И его не парит то, что за поджог могут впаять неслабый такой срок? Или он успел найти коррупционные связи, благодаря которым его отмажут? — Мы не потянем рамситься с ними, хефе… — тихо сказал Наркобарон. — Этих мазафак вдвое больше… — негр сохранял спокойствие, но у него лицо вспотело. Хан сказал что-то на своём среднеазиатском языке недовольным тоном. Наверняка ругательство. — Где остальная старая гвардия? — интересуюсь у латиноса. — Делом заняты. Выступают охраной на одном концерте. Биг Блант вернулся на рэп-сцену. За охрану нам забашляли неслабые деньги… И вовремя же наши старики ушли на работу… Что же делать? Сдаться? Но сдаться — это по-лоховски! Но если сопротивляться, эти отморозки нас тупо расстреляют, и всё тут. Я был по-настоящему растерян. Отчасти даже шокирован. Я совсем не знал, что же мне делать. Спокойно иду в его сторону, не боясь ничего. Уверенной походкой и с сердитым лицом. — Ты чего задумал, бычара? — удивился Джейк, направляя на меня ствол Пустынного Орла. — Убью! Застрелю! Игнорируя его угрозы иду на него. Я настоящий сигма-самец. Я уверен в себе и в своих силах. Я теперь не боюсь смерти, как раньше. И что на меня нашло? Я чувствовал, что проломлю череп даже Сатане, если попаду в Преисподнюю. Я вообразил себя будто безумным берсеркером. По ходу я поехал крышей из-за стресса. Расстояние до Джейка менее пяти метров. Некоторые из его подсосов начали пятиться назад. Рука пацана с массивным пистолетом дрожала. Он выглядел растерянно. Ещё два шага, и я буду на расстоянии, с которого смогу ударить в его наглую рожу. Раздался громкий, как гром среди ясного неба, выстрел. Правую часть груди пронзило болью, кровь начала течь. Но похер. Я умею терпеть боль. Бывало и хуже. Со спины раздались выстрелы корешей. Наркобарон, Хан и Немец достали волыны, стали палить. Трое пацанов Джейка повалились на асфальт. Те тут же открыли ответный огонь. А я же ударил Джейка в солнечное сплетение. Он офигел с этого, но был всё ещё зол. Последнее, что я вижу, это направляющаяся в моё лицо массивная рукоятка Пустынного Орла. Чувствую, как металл врезается мне в череп. Мир погас.

***

Я стоял в палате роддома городка Нир-Сэндс. Меня наконец допустили к Лиззи. — Как назовём пацанчика? — она держала новорожденного ребёнка, и гладила его по голове. Голос был усталый. Но оно и понятно. Роды были непростые, длились несколько часов. Решил я назвать его не в честь абы кого, а в честь Бензина, нашего лидера, настоящее имя которого Бенджамин. Я протянул руку младенцу. Он обхватил мой палец своей мелкой ладошкой. Если правильно воспитывать, будет крутой пацан, гроза школы, гроза колледжа. А может и чоппер оседлает. Теперь я оказался в нашем трейлере в глуши. Бенни делает первые шаги, смешно переваливаясь с ноги на ногу. — Па-па! — говорил он. — Па-па! Потом я оказываюсь в одиночной камере. Я вломил одному латиносу. Бью в стены, беснуюсь. Я был зол. Через секунду нахожусь у окна тюремного кладовщика. Мне выдают конфискованные при аресте вещи. Куртку, мобилу, документы. Момент, и я напротив Бенни, который наставил на меня ствол пистолета. — Прости папа, это бизнес… Потом выстрел и реальность завертелась в виде хаотичного калейдоскопа. События и образы шли вперемешку. То воспоминания из детства, когда батя накидался и ударил маму. То момент посвящения в клуб, когда мне было девятнадцать лет. Первая близость с Лизой, нахождение в тюремном карцере…

***

Придя в сознание я почувствовал жажду. Во рту как в долбанной пустыне Мохаве. Почти как пятнадцать лет назад. Тогда я словил пулю на той злосчастной сделке. С трудом разлепил глаза. На удивление, было светло, тепло. Я чувствовал слабость. Руки и ноги еле-еле шевелись. Я пытался позвать кого-нибудь, но хватило сил у меня только на невнятный хрип. Херово. Мне очень плохо, погано. — Так, омбрэ, не шевелись, — услышал голос Луиса. — Ты больше двух недель в отключке был. Кормили и поили тебя через трубочку, обмывали. Тебе будет трудно двигаться. За это время твои мышцы чуть ли не вдвое сжались. Луис жив, как и я. А остальные братаны как? Я пытался перейти в сидячее положение. Луис это по ходу заметил, решил мне помочь. Латинос откуда-то достал бутылку «Спаркл-спрингз», местной марки минералки, протянул её мне. Я был настолько слаб, что мне поллитровая бутылка казалась по весу пятикилограммовой гирей. В считанные секунды я осушил половину бутылки. Стало чуть лучше. Но один хер я был очень слаб. Придётся долгое время восстанавливаться, наращивать мышцы. — Тебе по касательной прилетала пуля с краю груди. Рана уже почти зажила. Ещё день-два и вообще лишь шрам останется. — Как вообще клуб? Где остальные братаны? — я наконец смог говорить, после выпивания воды. Промочил горло. — Хан словил пулю в голову. Его уже похоронили, — он говорил с грустью и унынием в голосе. — Могиле повезло. Да, он словил пару пуль, но они опять же по касательной его поцарапали. Он уже восстановился. Остальные же… Ну, они в момент разборки у клуба работали, сторожили концерт Биг Бланта. После концерта завязалась перестрелка и погоня между пятнадцатью молодыми и десятью стариками. Двое старых и один молодой погибли. Ещё девятеро получили ранения и попали в следственный лазарет. Недавно они поправились, дают показания. Но я думаю, что Джейк своих молодых корешей отмажет. Но вот мужики из «старой гвардии»… Им грозят неслабые сроки. Кого-то могут посадить лет на двадцать, кого-то на десять-пятнадцать. Некоторым можно впаять разве что незаконное хранение оружия, а убийства списать на самооборону. — Сколько человек осталось из бывалых стариков? — под повязкой на груди зудило. Но это нормально. Признак того, что рана заживает. — Помимо тебя, меня и Немца… Ну, Голди недавно выписался, чувствует себя нормально. Могила и ещё четверо наших в следственном госпитале. Барри Актёр, Ленни Цепной и Рэймонд Горелый свободны и здоровы, они присоединились к нам десять лет назад, тёртые калачи. — Где мы? — я не понимал, где я именно. Какое-то бетонное здание без настенного и напольного покрытия. Будто недостроенное что-то. Наверняка заброшка в трущобах. — Временное пристанище в городке Гриффитс, в округе Лас-Либертад. В десяти милях от самого мегаполиса. Но, к слову, оно официально арендовано. Один чел сдавал это здание за семьдесят пять баксов в сутки. Нормальная цена, бабло у нас есть, притом легальное, отмытое. Электричество тут подведено, есть мебель, радио, телек. А стены и пол без покрытия потому, что владелец поначалу хотел его отремонтировать, но лишился денег не вовремя. Да, и такое бывает. Я пытался встать с койки, осмотрелся. Помимо койки тут в углу стояло старое изношенное креслецо, рядом с которым тумбочка, на которой лежал курносый револьверчик. На потолке простенькая люстра с одной лампочкой. Луис мне помогал. — Я тебе помогу прийти в себя, эссе. Всё будет пучком… Вообще, Бизон. Ты долбанный отморозок, мать твою! Какого хера ты на него попёр? На что ты надеялся? Думал, он подумает, что ты поехавший психопат и не станет тебя трогать? — Я хотел показать, что я его не боюсь. Что он чмо. — В итоге ты чуть не сдох, амиго. Ну, я охерел с твоей выходки. Долбанный локо гринго… Ну да. Я и в самом деле немного поехавший и рисковый. Но зато такая выходка показала, что я бесстрашный и суровый. Что я могу посмотреть смерти в глаза и послать её нахер, долбанную старуху с косой. Наверняка мой авторитет вырос в глазах остальных братанов. Бесстрашных отморозков уважают в байкерской среде. Вдруг раздался хлопок двери. Луис усадил меня на кресло, и взял с тумбочки тот самый револьвер. Наставил в проём, который вёл в другую комнату. Но вошла она. Моя женщина, Лиззи. Она тут же подбежала ко мне, поцеловала в губы. — Я слышала, что тебя подстрелили… Боже мой, я чуть с ума не сошла! Прямо как пятнадцать лет назад, во время той бойни! У неё из глаз медленно потекли слёзы. — Ничего. Я жив и почти здоров. А Джейку и его подсосам мы покажем, что мы не сдаёмся. Хер ему, а не главенство в нашем клубе. Малолетние выскочки… — Рана зажила, милый? — она утёрла слёзы платком, смотрела на меня со смесью любви и переживания в глазах. — Почти. Пара дней, и всё будет зашибись. Да, Луи? — А то. Такого жёсткого лос омбрэ дурэ не свалить, — сказал Наркобарон, закуривая. Мне он тоже протянул сигаретку. А я и не против. Как раз хотелось потравить себя крепким табаком. Две минуты мы молчали. Помещение начало наполняться табачным дымом. Но мы это помещение арендовали, так что оно по сути наше. Хотим — курим, захотим — устроим оргию. На своей территории делаем то, что хотим. На удивление даже Лиза закурила. — Три года не курила, — сказала моя любимая женщина. — Но из-за такого стресса… Сорвалась. Чёрт, я уже думала, что ты всё же погибнешь, Марк. И почему ты постоянно попадаешь в передряги? Ты разве не боишься, что тебя снова посадят? Если ты отсидишь ещё пятнадцать лет, то всё! И ты стариком будешь, и я бабкой с обвисшими сиськами! Годы не вернуть, понимаешь? Надо перестать рисковать. Нужно быть осторожнее! Я люблю тебя, но я не выдержу очередного твоего тюремного срока! — Уладим раздор в клубе, и уйду на покой. Продам свой чоппер, возьму денег из казны, куплю бунгало в Нью-Марселе и буду работать инструктором в мотошколе. Или на крайняк вышибалой в какой-нибудь бар устроюсь. Мне и самому надоело быть на грани, переступать закон, быть на прицеле бандитов и копов. Слушай, а что с Бенни? — Он съехал от меня. Говорит, у него появились деньги, что он сам будет снимать квартиру… Я так за него переживаю! Я слышала, что он участвовал в перестрелке! Марк, ты же обещал, что уговоришь его не ввязываться в криминал! А что, если он погибнет?! Или попадёт в тюрьму лет на двадцать? Я не хочу, чтобы он загубил сам свою жизнь! Однопроцентники не заканчивают хорошо! Рано или поздно все либо словят пулю, либо попадут в клетку, как дикий и опасный зверь! Докурив сигу, бросаю окурок в пепельницу, Лиза последовала моему примеру. Я крепко задумался о происходящем. Нашему клубу трындец. Полный трындец. Бенни… Если бы он был безобидным «беспечным ездоком» — это было бы хорошо. Он мог бы просто кататься на байке, пить с корешами пиво, устраивать гонки. Но то, чем он занимается сейчас… Это жесть. Если его не уговорить покинуть клуб, то его гибель — это лишь вопрос времени. Однопроцентники часто погибают. Притом охереть как часто. То мочилово, что было пятнадцать лет назад — это не единственный случай гибели братанов. Каждый месяц кто-то погибал. То от бандитских разборок, то от попадания в аварию. Некоторые упарывались метом и дохли от передоза. Было даже несколько случаев суицида. — Где его квартира? — я достал смартфон. Там можно было открыть спутниковые «баддл-карты». Полезная функция. В старых телефонах такого не было. Всё же хорошо жить в современном мире, с современными телефонами. — В Мидл-Хобокене. Кингз-стрит девятнадцать. Квартиру не помню… — Лиза выглядела крайне подавленной. Нервной. Подходу к ней в упор, едва не упав от слабости. Обнимаю. Она обняла меня в ответ. Она даже сжала меня сильней, чем я её. У меня мышцы сдулись, надо качаться, восстанавливаться. — Я за него переживаю, Марк… — она говорила, всхлипывая. — Я постоянно боюсь, что придёт коп, скажет, что было найдено его тело. Постоянный стресс, ожидание худшего. Я так скоро крышей поеду, понимаешь? Я его мать. Я его люблю, а он… Он рискует. Ввязывается в авантюры их клуба. Я хочу, чтобы он бросил жизнь, полную риска. Чтобы устроился на честную работу. Стоял за кассой в «Бургер-Бомбере», подметал улицу или буйных завсегдатаев из бара выкидывал. Да, там мало платят, но там ему не грозит судьба быть застреленным. А ещё лучше было бы, чтобы он закончил университет и стал менеджером, экономистом или юристом. Да хотя бы техником в авто-мастерской! Всё лучше, чем подставляться под пули! Я слушал её, гладил по голове. Я был на голову её выше, так что она лицом опёрлась об мою грудь. — Я попытаюсь с ним поговорить, Лиззи. Всё будет хорошо, — говорю спокойно и уверенно, целую её в лоб. В объятиях мы провели почти минуты две. Она постепенно перестала плакать, утёрла рукавом слёзы с красных глаз и размазав косметику. — Я, кстати… — она вырвалась из объятий и принесла из соседней комнаты спортивную сумку. — Это тебе будет полезно. Она поставила сумку на стол, я раскрыл её и достал… Кевларовый бронежилет второго класса. Можно надеть под рубашку, останавливает большинство пистолетных пуль, за исключением разве что какого-нибудь Магнума. Я снова обнял свою женщину, страстно поцеловал в губы и погладил по изгибам её прекрасного тела. Всё же она молодец, что не запустила себя. Два раза в неделю фитнес и пробежка каждый вечер. Приятно было увидеть её в такой хорошей форме. Я уж думал, что выйдя из тюрьмы встречу её толстой. Но нет, она так же красива, как и двадцать лет назад. Люблю её. Я думал, когда бы можно поговорить с Бенни… Если прийти в их бар, то там будет дохера его молодых корешей, которые могут меня в лучшем случае поколотить, а в худшем — пулю в лоб пустить. Хотя, если прийти к нему домой, то он и сам меня пристрелить может. Ствол у него есть, и он может пустить его в ход, наделав во мне дырок. В баре же есть свидетели. Да, эти свидетели — в основном кореша. Но с другой стороны, при свидетелях, даже таких, вряд ли меня станут убивать. Да и рядом оживлённая улица. На звуки стрельбы обратят внимание прохожие, вызовут полицию. А привлекать полицию — это тот ещё геморрой. Потому они вряд ли станут прям стрелять в меня. В бар или в квартиру? Хм… С другой стороны и его квартира то — это тоже не глушь. Соседи могут пожаловаться полиции на выстрелы. А Бенни вряд ли захочет лишний раз связываться с легавыми. Я бы пошёл к нему в квартиру хоть сейчас. Но проблема в том, что я едва могу устоять на ногах. Я как жертва сраного концлагеря, кожа да кости. Нужно заниматься спортом и жрать побольше мяса, чтоб нарастить мышцы. А на это нужно время. Не меньше месяца. — Пообещай, что поговоришь с Бенни? — она пронзительно посмотрела своими бездонными глазами на меня. Я улыбнулся, погладил её по подбородку правой рукой, а левой пощупал её за бедро. Я рад тому, что мне досталась такая женщина. Она луч спасительного света в моей мрачной как смертная тень жизни. — Обещаю. «Черепа» слов на ветер не бросают.