Диско-н-некто

Сигнал пришёл не на рабочий канал «Корень». И даже не в зашифрованный личный чат. Он всплыл в глубинном интерфейсе — в том самом сыром, неотфильтрованном потоке данных, который Вильям называл «подкоркой сети». Там плавали обрывки шифровок гоблинов, автоматические оповещения систем жизнеобеспечения мертвых районов, детский лепет сломанных ИИ и… музыка. Много случайной, забытой музыки. Именно там, среди статики и цифрового шума, он и нашёл её. Disko-n-nekto. Файл был старым, почти развалившимся от времени. Но проигрыватель Вильяма, настроенный на вылавливание любых аномалий, схватил его и, после доли секунды на восстановление, запустил. В наушниках Вильяма, в его абсолютно тихой, стерильной комнате, зазвучал синтезаторный бит — наивный, чуть деревянный, из эпохи, когда мир ещё верил в будущее. А потом голос: отстранённый, почти механический, поющий о том, что в обычной жизни что-то происходит не так. Вильям замер. Его пальцы перестали стучать по клавиатуре. Он не любил музыку. Она была слишком эмоциональной, слишком человечной. Но это… это было иное. Это был глюк. Крик в цифровой пустоте. Зеркало. Ты просто имя на дисплее, я тебя люблю читать И то, что, может, ты сосед по дому мне не нужно знать Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка. Спазм узнавания. «Сосед по дому». Он знал всех своих соседей по дому в «Ретро». Это были пыльные автоматы и трупы старых компьютеров. А его «имена на дисплее»… Пик. Энн. Кай. Юи. Астрид. Никто. Диско-н-некто. Он слушал, пока синтезаторный напев не сменился навязчивым, почти молитвенным припевом: «Диско-н-некто! Диско-н-некто!». Это было смешно. До слёз. До истерики. До той самой чёрной, бездонной ямы, которая иногда открывалась в нём, когда он слишком долго смотрел на мониторы. Он не выключил. Он усилил. И начал действовать. --- Системное уведомление в общем чате «Корень» (источник: анонимный ретранслятор): Входящий аудиофайл. Формат: .archived_mem. Без подписи. Рекомендуется проверка на вредоносный код. [Астрид]: Файл не несёт явных угроз. Аудиоспектр чист от скрытых команд. Происхождение — старые публичные серверы эпохи «до Падения». Содержимое… музыкальное. [Кай]: Играть? [Пик]: Не надо. Но было уже поздно. Юи, вечно скучающая и ищущая хоть какого-то раздражителя, кроме собственных мыслей, уже ткнула в файл. В её наушниках-вкладышах, купленных на первые «заработанные» у команды деньги (за информацию о патрулях), взорвался тот самый наивный бит. Со мной в обычной жизни что-то происходит не так… Она замерла. Слова, глупые и простые, ударили в самое нутро. Обычная жизнь. У неё её не было. Не было никогда. Была жизнь-сделка, жизнь-приданое, жизнь-шпионаж. В обычной жизни она бы не встретилась с этими людьми. С Пиком, который смотрел на мир как на поле боя. С Энн, которая говорила с ней тишиной. С этим… Вильямом. Я некто для тебя, ты некто для меня, ты просто ник… «Некто». Это было её имя. Некто Юи. Собственность Грэлта. Некто-информатор. Некто-призрак. Даже сейчас, в этой комнате, она была некто — не подруга, не сестра, не свой. Она была активом. Контрагентом. И вдруг она поняла. Поняла, кто прислал этот файл. Кто ещё мог найти такую идеально ядовитую, такую точно бьющую в цель безделушку? Кто мог видеть в этой дурацкой песенке не просто хит, а диагноз? Она выдернула наушник и в ярости написала в личку. Юи -> Вильяму: ЭТО ТЫ. ПРЕКРАТИ. ЭТО НЕ СМЕШНО. Вильям -> Юи: Я ничего не отправлял. Это системная рассылка. Возможно, эхо старого мира. Оно… резонирует. Он лгал. И она знала, что он лжёт. Но в его словах была правда — оно резонировало. --- Пока Юи боролась с приступом ярости и тоски, Энн тоже открыла файл. Она слушала не в наушниках. Она вывела звук на тихий динамик планшета и поставила его перед собой. Как исследуемый артефакт. Песня играла на повтор. Она слушала её, как слушала когда-то тишину «Атриума». И слышала в ней то же самое. Крик о связи, которая невозможна. Мольбу, упакованную в танцевальный ритм. Из жизни ты моей исчез, но по сети ко мне проник… Она посмотрела на свой старый рисунок — на чёрное пятно. Это была её музыка. Без слов, без бита. Абсолютный шум отчаяния. А эта песня… это была та же боль, но одетая в яркие, мигающие одежды диско. Боль, которая притворяется вечеринкой. Она не стала ничего писать. Она открыла новый файл и начала рисовать. Под ритм «Диско-н-некто». На экране рождалась визуализация звука: одинокие, угловатые фигурки людей, тянущие друг к другу руки, но между ними — не стена, а мерцающая, разноцветная сеть из пикселей и цифровых символов. Они касались не друг друга, а этих символов. Искажались в них. Искажались так, что становились похожими на весёлые, уродливые смайлики. Их крики превращались в трели синтезатора. Она назвала файл «Дискотека_0». И сохранила его. Никому не отправляя. --- Тем временем в эфире. Песня, выпущенная Вильямом в общий чат как провокация, не затихла. Как вирус, она начала мигрировать. Её подхватили боты, оставшиеся в сети со старых времён. Её отрывки проскакивали в помехах на частотах гоблинской связи. Алиса, анализируя эфир на предмет угроз, наткнулась на этот повторяющийся фрагмент. «Диско-н-некто». Её тонкие брови поползли вверх. Это было… хаотично. Нелогично. Не вписывалось в её идеальный, тихий мир. Это напомнило ей о Хильде. И сделало её настороженной. Кто-то играл в неправильные игры. А где-то в глубине своей лаборатории, Лэйн, настроенный на поиск любых аномальных энергетических и информационных всплесков, также зафиксировал странный, навязчивый сигнал. Он проанализировал его. И пришёл к выводу, что это мусор. Эмоциональный мусор умершей цивилизации. Он было отбросил его, но что-то зацепилось… Слова «новый вирус, от неё защиты нет». Он ненавидел вирусы. Они портили чистоту системы. Это подтвердило его правоту: мир нужно чистить. --- Позже, глубокой ночью, когда чат стих, Вильям снова оказался один на один с тишиной. Но теперь в тишине звучал навязчивый мотив. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. И впервые за долгое время позволил себе не думать о вероятностях, кодах и угрозах. Он просто слушал. Твоя любовь как новый вирус, от неё защиты нет… Я снова покупаю дозу и ныряю в интернет… «Доза». Его доза — это данные. Это наблюдение. Это иллюзия контроля над хаосом, в который он был втянут. И эти люди… Пик, Энн, Кай, Юи… Они были его «новым вирусом». Инфекцией, против которой у него не было защиты. Они вломились в его стерильное цифровое одиночество и всё испортили. Заставили чувствовать — раздражение, ответственность, досаду, ту самую чёрную тоску, которая звучала в этой дурацкой песне. Он открыл глаза. На мониторе мигали строки кода, схемы, карты. А в колонках тихо, на самом малом уровне громкости, продолжала крутиться песенка. Диско-н-некто. Он не выключил её. Он уменьшил громкость ещё больше, до шепота. До фонового шума. До саундттека. И его пальцы снова заскользили по клавиатуре. Он проверял логи Сандры, искал следы Лэйна, чистил следы Юи в сети гоблинов. Делал свою работу. Ту самую, которую он всегда делал. Но теперь он делал её не просто потому, что это было интересно или чтобы победить скуку. Он делал это под звуки гимна своего же, только что осознанного, цифрового одиночества. И в этом была странная, горькая солидарность. Он, Вильям, и тот неизвестный, давно умерший автор песни, кричали в одну трубу — в пустоту эфира, надеясь, что некто на том конце когда-нибудь услышит и поймёт. А в соседней комнате, прижав наушник к уху, Юи в сотый раз проигрывала тот же трек. И впервые за долгое время её слёзы, которые всегда были яростными и капризными, текли тихо и беззвучно. Потому что кто-то, даже через колкую шутку, показал ей, что её боль — не уникальна. Она упакована в старый, глупый хит, и её слушали, плакали и смеялись над ней ещё тогда, когда мир был «обычным». Они все были здесь. Диско-н-некто. И, возможно, это было начало чего-то нового. Не дружбы. Не любви. А общего частотного диапазона, на котором, наконец, можно было различить не только помехи, но и голоса друг друга.