Исповедь отчаявшейся души

Дмитрий действительно не умер. После нескольких дней тяжёлой лихорадки он вновь стоял перед ними, словно не он был одной ногой в могиле. Словно не его пробуждения все так страшились. Словно не они готовились, в случае чего, убить его. Риски были слишком высоки, а надежды с каждым днём всё меньше. Та часть отряда, что знала правду о произошедшем, не верила в его пробуждение. Даже Анна, с тоской глядя на бессознательное тело брата, отчётливо понимала, чем это всё закончится. Понимала, но всё равно терпеливо ждала, не отходя от него ни на шаг. Анна не хотела терять и его тоже. Не хотела в этом подобии мира оставаться одна. И, глядя на это, сердце Лэйн непривычно сжималось. Ей тоже хотелось верить, что у них будет хотя бы ещё одна встреча. Хотелось бы произнести то невысказанное «спасибо», что так и осело на кончиках губ в ожидании удачного момента. И этот момент был обязан наступить. Лэйн хотелось бы ещё раз взглянуть в голубые глаза генерала, пока тот читает ей нотации. Смотреть, как он поджимает в раздражении губы в ответ на её колкости. Слушать, как тот сурово отчитывает Каина за очередную глупость или рассказывает истории из времён своей юности. Хотелось вновь ощутить то мимолётное чувство безопасности, которое появлялось только рядом с Дмитрием. Так странно доверять свою жизнь человеку, который ещё с первой встречи объявил, что убьёт за любой неверный шаг. Пока все вокруг раздавали пустые обещания, он был единственным, кто в нужный момент без раздумий кинулся ей на помощь, спасая её жизнь и рискуя своей. И Лэйн этого не забудет. «И вот он снова стоит перед ними. Уставший, ещё не до конца отошедший от болезни, генерал смотрел сурово и совершенно недовольно. Это было настолько похоже на него, что Лэйн едва удалось подавить улыбку. Если в мире ещё осталось что-то неизменное, то это Дмитрий и его генеральские замашки. — Голова трещит… Где мы? И что тут случилось? — Даже только очнувшись, он всё равно пытался взять ситуацию в свои руки. Осмотр помещения ничего не дал, и от ощущения полного непонимания Дмитрий быстро переключил внимание на отряд, бегло осматривая присутствующих. Проверял, все ли живы и на месте, а его бегающий взгляд словно искал кого-то. И только когда взгляд генерала зацепился за Лэйн, мужчина успокоился. Его плечи расслабились, а на лице отразилось умиротворение. Почему-то ему было важно, чтобы среди всех в этом помещении обязательно была она. Почему-то именно её имя он тогда прошептал.» Пробуждение генерала вновь подняло боевой дух отряда. Без крепкой руки Дмитрия было тяжело. Пусть Грег и пытался перенять на себя его обязанности, но ему не хватало твёрдости. Невозможно оставаться для всех другом и при этом быть лидером. Лидерство требует принятия решений, которые часто не соответствуют желаниям некоторых людей. Стремление угодить всем часто приводит к слабому руководству и отсутствию чёткого направления. И на кой чёрт тогда такой генерал? В нынешних условиях отряд под таким руководством долго не протянет. Наверное, именно поэтому для этой роли Дмитрий подходил лучше всех. Он не был их другом. Он был генералом, и эта должность определённо стояла выше его личности. Его должность была крестом над их сближением. Каким-то образом в их компании появился Ян. Откровенно сомнительный мужчина, чьего общества девушка старалась избегать. Ситуация с Борисом ясно показала, что друзей здесь нужно выбирать осторожно, и этот урок она запомнила с первого раза. Отношения с отрядом стали теплее. Кроме Анны, в своих приятелях она теперь видела и Ноа. Этот вечно ворчащий парень легко разбавлял обстановку, да и чтобы найти с ним общий язык, нужно всего лишь быть собой. Вагон поезда встретил их привычным холодом. Последним путешествием Лэйн была поездка в «Сибирь». Поездка на базу, выбраться с которой можно было только мёртвым. Далеко не раз девушка слышала о том, как сотрудникам отказывали в увольнении, заставляя их и дальше продолжать работать над своими проектами. Работа на базе всегда походила больше на какое-то испытание, где к основным задачам прибавлялась порция унижения и постоянное давление. Лэйн не удивлена, почему предыдущие криптографы сходили с ума. В таких условиях сложно остаться при своём уме. Да и эта участь её тоже не обошла стороной. «Лэйн долго сомневалась, стоит ли ей идти к нему. Глядя на дверь, ведущую в соседний отсек, где лежал генерал, она отчаянно искала оправдание, чтобы не делать этого. Но, как назло, ничего не приходило в голову. После всех пережитых событий у них наконец-то появилась возможность поговорить, и вряд ли подобный шанс выпадет снова, особенно когда они прибудут на базу. Возможно, там их пути окончательно разойдутся. Криптограф и генерал никогда не должны были пересекаться, и очень скоро эта граница между ними станет ещё более ощутимой. У Дмитрия больше не будет необходимости следить за ней, контролировать её. На базе у Лэйн будет другая роль, и суровый генерал с ней никак не связан. И эта мысль её совершенно не радовала. Выждав, пока все разойдутся, она тихо подошла к двери. Лэйн не хотелось, чтобы их разговору кто-то помешал. Одна из немногих возможностей быть с ним наедине — и она не могла её упустить. Дмитрий спал. Впервые Лэйн видела его таким спокойным. Его грудь едва заметно поднималась, дыхание было ровным, а лицо не выражало привычной суровости. Этот момент казался почти нереальным. Она привыкла к его хмурому, сосредоточенному выражению лица, к командному тону и твёрдому взгляду. Но сейчас перед ней лежал человек, не генерал, а просто Дмитрий — уставший, ослабленный болезнью, но всё ещё такой сильный. Ей хотелось видеть его таким почаще. Тайное желание, чтобы этот расслабленный Дмитрий принадлежал только ей, заставляло её сердце сжиматься. Она неожиданно поняла, что её тянет к нему не просто как к командиру или защитнику. Её тянуло к человеку, которого она видела за суровой маской. И откуда только появилась эта жадность? Почему это странное чувство собственничества так настойчиво заявляет о себе? Лэйн не могла найти ответ, но уже понимала, что её чувства к Дмитрию намного сложнее, чем она осознавала раньше. Подойдя ближе к мужчине, Лэйн не смогла удержаться от прикосновений. Присев на край кушетки, она осторожно протянула руку к нему. Её пальцы мягко скользнули вдоль его руки, касаясь глубоких шрамов, каждый из которых, казалось, рассказывал свою историю. Приближаясь к месту укуса, она заметила, что от него остались лишь небольшие следы — похоже, генерал шёл на поправку. Но её беспокойство не исчезало. Лэйн боялась, что рано или поздно процесс заражения возобновится, что перед ними снова встанет тяжёлый выбор. Она глубоко вздохнула, пытаясь подавить страх, и подняла взгляд на лицо Дмитрия. В этот момент их взгляды встретились — его голубые глаза внимательно следили за её движениями, но сам он не произносил ни слова, не делал ни жеста. Лэйн почувствовала, как её сердце учащённо забилось. Она не ожидала, что он проснётся. Когда Лэйн попыталась отстраниться, он неожиданно схватил её за локоть, притягивая ближе к себе. Его лицо оказалось так близко, что она на мгновение застыла. Желание прикоснуться к его щеке, огладить слегка отросшую щетину, стало непреодолимым. Тогда под водой она её не чувствовала. Поцелуй бы она его сейчас, ощутила бы её? Какая глупая мысль… Глупая, но такая заманчивая. Лэйн не могла ей сопротивляться. Поддавшись своему порыву, она медленно наклонилась вперёд. Её губы коснулись его губ — мимолётное, короткое прикосновение, как легкий всполох эмоций, не успевший раскрыться. Поцелуй был прерван, едва начавшись — длинные пальцы Дмитрия нежно коснулись её лица, останавливаясь на губах. Лэйн накрыло осознание происходящего. Она зашла слишком далеко, но не могла ничего с собой поделать. Его прикосновения были одновременно успокаивающими и тревожными. Он смотрел на неё с той же невозмутимой серьёзностью, что и всегда, но в его взгляде было что-то новое, неуловимое. Она попыталась прочесть его эмоции, но Дмитрий, как всегда, оставался загадкой. — Не надо, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Не сейчас. Сердце пропустило несколько ударов, и она не смогла взглянуть ему в глаза. Стыдливо прикрыв веки, Лэйн хаотично пыталась найти оправдание своему позднему визиту, но слова застряли в горле, словно отказываясь выходить. Как объяснить ему, что она здесь? Как объяснить это мгновение, этот порыв? И что он подумает о её поступке? Её тревожные мысли прервались лёгкими, но уверенными прикосновениями по спине. Мужская ладонь уверенно легла на талию, слегка надавливая, заставляя прижаться макушкой к своей груди. Он был тёплым… — Опять... Сколько можно уже сниться, — раздался усталый, сонный голос, наполненный хрипотцой и неожиданной уязвимостью. — Что тебе от меня нужно? На последнем слове его голос дрогнул, как будто вопрос вырвался неосознанно, из глубины сна. Лэйн затаила дыхание. Она приподняла голову и заметила, что его глаза были закрыты. Дмитрий, вероятно, решил, что всё это — просто очередной сон, отражение его собственных беспокойных мыслей. Эта мысль пронзила её, вызывая странную смесь смущения и радости: «Я ему снюсь? И как часто это происходит?» Слова сами пришли в её сознание, и на её губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка. Если в его снах она для него кто-то ближе, чем просто выжившая девочка из «Сибири», то это значило гораздо больше, чем любые объяснения или оправдания. Ей хотелось бы верить, что в его снах она занимает особое место, что там они ближе, чем когда-либо в реальности. Она пролежала, прижавшись к его груди, чуть меньше часа. Слушая размеренное биение его сердца и чувствуя его дыхание, Лэйн постепенно успокаивалась. Лишь убедившись, что он крепко спит, девушка осторожно отстранилась и, стараясь не разбудить его, тихо покинула комнату. Она ещё придёт к нему, а пока ей хотелось успокоить шальное биение сердца. Этой ночью её наконец-то не будут мучать кошмары.»