Блеф «образцовой» планеты

— Ганимед и Европа. Вы проделали неплохую работу в роли представителей спутников. Похоже, что эта ваша «революция» возникла не без причин. Однако как выяснилось, конкретно вы двое не просто хотели привлечь внимание планет. Вы придумали напасть на Землю для этого и лишить еë жизни. Не уверено, насколько вы это осознаете, но вы чуть не убили миллиарды живых существ, которые как и вы имеют сознание. Это тоже самое, что и убить миллиарды спутников или планет, настолько крошечных, что вы их едва видите. Эти существа не виноваты конкретно перед вами, но вы решили получить уважение через принесение им боли. Я всë обдумало и решило: я исключаю вас из солнечной системы. Вы должны немедленно уйти и никогда больше не возвращаться сюда. Слушая приговор, Ганимед и Европа замерли в шоке: вот что они получают? Это была их идея — обратиться к Солнцу и рассказать ему всë, в надежде, что оно заставит планеты быть лучше со своими спутниками. Но всë, что те получили — изгнание?! Неужели... Они и вправду злодеи в этой истории? Неуверенно, Титан попытался возразить, будучи шокированным такими радикальными методами Солнца: — А это не слишком суровое наказание? Солнце скептически посмотрело на Титана: — А ты бы помалкивал, главный зачинщик. Может сначала ты и был за мирный протест, но в итоге не бросил Ганимеда и Европу, когда они решили уничтожить жизнь на Земле. Только в самый последний момент ты передумал, за что и получил некоторую поблажку. Так что не перечь! Зато Европа и Ганимед были приятно удивлены, что Титан, именно Титан из всех, за них хоть как-то вступился, несмотря на очевидную неприязнь. Увы, светило его заткнуло, что повергло двое спутников в более глубокую апатию. Словно лишенные всякого боевого духа, что был у них раньше, двое спутников развернулись, и, немного оглядываясь, полетели прочь, впрочем, не торопясь сильно. — Ганимед... — Титан всë таки не мог молча смотреть, как его заклятый союзник и враг вот так смиренно уходит. Ему было плевать, что потом скажет Солнце. — Прощай, Титан. — Почему-то он ответил, чувствуя только тоску. Вдруг, «любимчик Сатурна» громко обратился к Юпитеру, не выдержав: — Юпитер! Скажи что-нибудь, это ведь твои спутники! Последний луч надежды пробился в сознание виновников, Европа подключилась, повернувшись в сторону своей планеты, которая выглядела очень отстраненной и печальной: — Да, Юпитер, это же мы... Ганимед закончил фразу, подхватив: — Двое из твоих галилеевых спутников! Двое из «большой четверки»! Ну же, здоровяк, скажи Солнцу... Ведь наш уход повлияет на твой наклон, не так ли? Это плохо! Даже остальные планеты подхватили: — Вот-вот, скажи всë по науке, Юпитер, ты ведь знаешь! — с непонятно откуда взявшимся отчаянием они все вместе заговорили (Почему? Почему планеты не хотят их изгнания? Тем более чужие планеты? — недоумевала Европа, даже ища любой возможный подвох и чувствуя вину, не найдя). — Да-а-а, Юпитер, скажи, может я о чем-то таком не в курсе? Эти двое имеют влияние на тебя, а? — Солнце спросило, полное сарказма. Оно понимало: Юпитер не посмеет ему солгать. Юпитер правда пытался выудить из головы хоть какой-то факт, что подтвердил бы важность Ганимеда и Европы для его наклона и климата, а, следовательно, для стабильности всей системы, но... — Я... не могу лгать. Простите, ребята, но если вы уйдете — почти ничего не изменится. Никакие из спутников не влияют на меня так сильно. Такова правда. Юпитер это знал, и он знал, что Солнце тоже знало. Он бы даже соврал, что да, конечно, о, эти луны чрезвычайно важны, хоть он и ненавидел ложь. Он бы соврал, но увы, ему очевидно, что звезда итак знает, что к чему. Его ложь лишь разозлило бы Солнце сильнее. Конечно, гигант тоже злился на своих компаньонов, о, он злился так, как никто не ведал — но терять их? Это слишком. Что же делать?! Европа сказала, предсказав ответ Юпитера: — Тогда забудь о науке, послушай свое сердце! Это мы, Юпитер! Мы вместе так давно... Еë подержал партнер: — Мы поступили плохо, но разве у тебя никогда такого не было? Разве ты никогда не совершал такой большой ошибки, за которую сожалел? Последние слова Ганимеда стали ножом в сердце планеты. А ведь он действительно когда-то поступил очень плохо, но ему за это ничего не было... Юпитер получил в качесиве наказания лишь разъедающие ядро угрызения совести. «Судья» покраснел от гнева: — Да как ты смеешь! Юпитер — образцовая планета с безупречным поведением, и всегда ей являлся! Не то, что вы! И если слова Ганимела были ножом в сердце, то реплика Солнца вообще отключило ему мозг: в голове была пустота. Это была не правда. Это ложь. Юпитер так старался всегда быть добрым и справедливым, самым открытым и честным, но в конце-концов... В солнечной системе он — самый большой лжец. Глядя на побледневшего беднягу Юпитера, уже даже Земля заступилась за бывших врагов: — Если ты выгоняешь их из-за того, что они попытались уничтожить моих землян, то я имею право голоса в приговоре, не так ли? Это мои земляне! Я их создала! В конце-концов ведь им ничего не сделали... Неужели нельзя обойтись без изгнания? Я виновата перед людьми так же сильно, как Ганимед и Европа. Пыталась сжечь жизнь вместе с собой, осознавая разумность землян как никто другой. Почему ты не исключило меня, Солнце? Почему меня вообще тогда не наказали? Ты... Да ты просто обиделось на то, что Ганимед сказал о революции против тебя. Мы не собираемся делать этого, я клянусь, ради всего святого, Ра, боже! (Солнце не вздрогнуло: нет. И в его голове не зазвенели колокольчики тревожности от того, что Земля обратилась к нему тем именем, которое не использовала с того самого момента. «Сладкая парочка» уже который раз была шокирована. Сначала, Титан, а теперь Земля заступалась за них? С целой тирадой?! Та самая Земля, которую они обозвали «золотым ребенком», та самая, которая им сказала «знать своё место»... Остальные также были удивлены смелостью голубой планеты. По сравнению с газовым гигантом она была крошечной, но совсем не побоялась так сильно перечить самому Солнцу! А вот Юпитер... Конечно, тоже был приятно удивлен. Но он не мог поверить, что скалистая планета, которая должна была ненавидеть Ганимеда и Европу, заступилась за них вместо него. Ну нет, так дело совсем не пойдет. Он, он...! Это ЕГО луны. — Не нужно, Земля. Тебя уж точно не стоит наказывать, ведь как было сказано, ты и так поплатилась сполна. Хотя спасибо тебе за поддержку. Только вот эти двое негодяев, как они сами сказали — МОИ спутники. И я САМ их буду защищать. — Начал говорить Юпитер, наконец, он смог отбросить печаль и вину, теперь его полностью заполнил гнев: на себя и на Солнце, в основном. Все поежились от того, что газовый гигант повысил голос: он никогла этого раньше не делал. — Гелиос, МОИ спутники остаются со МНОЙ. Потому что я люблю их и не хочу их отпускать вселенной на растерзание. И я не такая уж «образцовая» планета. И ты это ЗНАЕШЬ и ПОМНИШЬ. Остальные могут забыть — эрозия съедает все старые воспоминания до последней крошки, но мы с тобой существуем дольше всех, мы больше, и потому мы не подвержены эрозии так сильно. Так что это за предвзятость, а, Гелиос? Может тогда я тоже уйду? Ах, погоди, это же ты тогда сказало мне так поступить с ней. Значит всë, оправдан?! Честно говоря, делай с этой информацией что хочешь, но меня тошнит от твоей тирании и от твоего лицемерия! Солнце застыло в неверии. Оно не могло поверить, что даже Юпитер играл против него. Тот факт, что газовый гигант осмелился намекнуть на тот самый случай (если честно, Солнце не думало, что Юпитер, не смотря на размер, всë еще помнит. Звезда хоть и больше, но даже ее воспоминания с тех пор становятся размытыми). На самом деле, разве Солнце было не право? Почему даже Юпитер с ним не согласен? Ладно, Земля: она, по общим меркам, довольно юна разумом. То, как скалистая планета заступилась за этих двоих, напомнило Солнцу, кем планета была в прошлой жизни. До людей, до динозавров. Даже до появления воды на ее поверхности. Она называла себя «Прото» и выглядела обычной глыбой с текущей по трещинам коры лавой. Прото был... совсем другим. Но инцидент лишил его памяти и даже личности, а вот кое-кому другому стоил жизни. Нет. То столкновение — причина, почему теперь Солнце так жестко обходится со своими планетами и их спутниками. В системе должен быть порядок, и как показала практика — одними просьбами его не добиться. Всë для общего блага. — Знаешь что, Зевс? Вообще-то да, ты был образцовой планетой. Ты меня послушал и сделал, что должен был, словно шëлковый! Глазом не моргнул. Но сейчас ты решил попытаться перечить? Знаешь, я бы прислушалось к тебе, будь это другая ситуация. Всë таки ты самая большая планета в моей системе. Но в вопросе безопасности я не терплю возражений, особенно в таком тоне. Пока Ганимеду и Европе, на контрасте с недавно обретенной искоркой надежды и благодарности, стало совсем плохо от того, что Солнце вовсе не убедилось ничьими аргументами, «Зевс» стремительно катился к точке невозврата: его нервы скоро откажут. Голос газового гиганта, впервые за тысячелетия, стал звучать действительно громко и грубо, с явными нотками вызова. Тем не менее, голос был ещё и будто сорванный: — К чëрту! Все, отлетите отсюда подальше. Нам с Солнцем нужно поговорить наедине. Он придумал, как убедить упрямое «светило». Словно загипнотизированные, так собравшиеся и поступили, перешептываясь о том, что же такое собирается сказать Юпитер Солнцу, что он не хочет, чтоб остальные слышали. Вот Венера была уверена: гигант одарит звезду не самыми приличными эпитетами. У него всë написано на лице. По горячей планете пробила дрожь: честно говоря, она боялась такого Юпитера. А вся заварушка-то из-за чего? Из-за идиотских Ганимеда и Европы. Она может их даже уважать за это, в какой-то мере: довести Юпитер не удавалось никому. А уж чтоб ссорится с Солнцем... Юпитер, убедившись, что все достаточно далеко и не могут его слышать, прошептал: — Не удивлен, что ты так и не прочитало между строк. Я скажу прямо, но не обижайся, что выставил в столь неприглядном свете тебя и твою «образцовую» планету. Конечно, дело не в наклоне. И дело даже не в привязанности. Если ты позволишь этим двум нарушителям покоя разгуливать по космосу, а не будешь удерживать под присмотром в нашей системе, они только наделают больше проблем. Подумай об этом, Солнце. Сейчас все в системе не доверяют им и вряд ли купятся на очередную провокацию. Плюс, мы можем следить за ними внимательней. Но вот за пределами системы... Эти двое легко одурят тела из других систем. Ведь они еще не знают о Ганимеде и Европе ничего. И скорее всего они всех настроят против нас. Солнце, именно потому, что я тоже за порядок, я не хотел их ухода. Нам же не нужно восстание остальных звезд против тебя? Извини, что набросился. Но я не понимал, почему ты не видишь того же, что я. Эти луны... такие же хорошие актеры, как их планета, все в меня. Играют несчастный вид, а на самом деле только и мечтают улететь подальше. (Юпитер спрятал свою тревогу глубоко внутрь, Солнце не должно узнать о его блефе. Ну ладно, частичном блефе). О, какой же всë это имеет смысл теперь! Вот, что думалось звезде. Солнце просто не уловило намек... Что ж, если подумать, Юпитер всегда был мудрым, и желал спокойствия и равновесия для системы. Для этого он даже однажды пошел против принципов. Ему можно было доверять, и это было ошибкой, поверить, что газовый гигани пошел бы против него. Юпитер был покладистым. — Ладно. Пожалуй... Твои слова логичны. Тебе лучше знать свои же луны. А ведь они почти обвели меня вокруг пальца! Пусть остаются, но с условием: за ними будет организована слежка. О, ну и никаких перемещений с твоей орбиты месяц. Хотя нет, два! — Конечно — Юпитер закивал в согласии. Солнце взглянуло на всех, кто ушел и парил вдали: — ПЛАНЕТЫ И СПУТНИКИ! СРОЧНО ВЕРНИТЕСЬ! — Оно завопило, не терпя промедлений. Как только каждый был на месте, звезда огласила новый вердикт: — Я посовещалось с вашей планетой, Ганимед и Европа. Меня тронуло то, как она защищала вас, к тому же, похоже, Земля не держит зла... Поэтому, так и быть, поскольку у меня сегодня добродушное настроение: я вас не изгоняю. Вы остаетесь, но, конечно, не без профилактического ДОМАШНЕГО АРЕСТА!! — маниакальная улыбка «судьи» буквально сияла. Виновники торжества почувствовали невероятное облегчение, в то время как их планета втайне поразилась тому, насколько легко манипулировать кем-то. Неужели Ганимед и Европа и правда в него? Или это он от них заразился? Впрочем, не важно. Может, он, Юпитер, их и выгородил перед светилом, из-за его непонятно откуда взявшихся отеческих чувств, но его луны теперь обязаны выслушать длинную лекцию о том, почему их идея была полным отстоем. Серьезно? Революция против планет? Вау, амбициозно, конечно, но изначально обречено на провал. Даже если бы Титан не сменил сторону, вместе с Каллисто и Ио (ах, ну и Тритоном, Фобосом и Деймосом, конечно), то спутники бы не добились своих целей этим путем, только настроив планет против них. Ну, возможно, навредили бы Земле, а дальше что? Один только Уран может ненароком разорвать всех из них своей гравитацией. Что уж говорить о Нептуне, Сатурне и самом Юпитере. Никакого сайз-шейминга, но нужно быть реалистами. К тому же, обращаясь не к логической, а к эмоциональной части. Разве Юпитер заслужил такое предательство? Может ли он быть настолько плох в качестве планеты для своих спутников? Он старался быть милым, так почему же? — Вот каким вопросом задавался газовый гигант, направляясь обратно к своей орбите и таща все свои спутники за собой. И да, это он ещё не касался темы откровения Земли. У Юпитера сейчас нет эмоционального ресурса на это. То что случилось — это тихий ужас, о котором планета будет думать еще не одну ночь, но не сейчас. Сейчас надо разобраться со своими же спутниками.