Часть 6 «Кровь не лжет»

***

Пахло пеплом. Железом. Горечью. В полумраке алого рассвета стены её резиденции казались впитывающими крик. То был не крик живых — а тех, кто уже не имел голоса. Медленно, шаг за шагом, Ририка ступала по развалинам, оставляя следы сапог на обугленных досках и осколках стекла. Кровь уже почти запеклась на мраморе вестибюля. Пятна образовывали узоры, словно кто-то специально вырезал на камне символы чьей-то ненависти. — «Почерк… знаком. Но не совсем. Слишком хаотично. Но в этом хаосе… порядок.» — мысленно прошептала она и опустила взгляд на труп одного из своих. В горле — тонкий, почти хирургический разрез. Почерк. Стиль. Быстрый. Точный. Грязный. Тело Хиро всё ещё не остыло. Один из её лучших. Один из немногих, кто пережил с ней первые рейды в Токио, когда она только формировала свой отряд. На миг в её памяти промелькнуло: "明里 — свет в темноте", шептала мать, гладя её по волосам, когда Ририка падала в грязь после первых боёв с мальчишками на окраинах Кансая. Свет внутри. Тот, что не гаснет даже под пеплом. И всё же этот свет теперь тускнел. Не оттого, что она сломалась. Нет. А потому что ярость заслонила солнце. — Мы теряем время, — сквозь зубы процедила Бенисубара, обнажая изящный клинок, тонкий, как её талия. Алый отблеск её глаз говорил сам за себя. — Трое наших ещё не найдены. И если я не ошибаюсь, на восточном секторе оставлены метки… такие же, как и семь лет назад в Иокогаме. Ририка медленно подняла глаза. Семь лет назад. Именно тогда они нашли на стене выжженный символ лилии с каплями крови. Теперь — он снова здесь. Вырезанный на двери её личной комнаты. Только теперь под символом кто-то добавил: "終焉 — конец."— Это не просто провокация. Это — игра. — её голос был ледяным. — Кто-то бросает мне вызов.

***

В другом конце города, в закрытой зоне особняка братьев Хайтани, гас свет сигары. — Она уже поняла? — спросил Ран, облокотившись о перила балкона, глядя на золотой дым, уносящийся в ночное небо Роппонги. — Пока нет, — ответил Риндо, закрыв тонкую папку с фотографиями и схемами. — Но она близка. Санзу слишком громко играл в свои игрушки. Ран ухмыльнулся, прищурившись: — Знал, что он всплывёт. Лазурные глаза не умеют быть скромными. — И всё же… — Риндо наклонил голову, наблюдая за светом города, — она ведь не обычная. Мать — Акари, «свет внутри». Прошлое окутано туманом. Даже мы не нашли всё. Только слухи. Только раны, прикрытые шелком. — Меня возбуждает эта тайна, — прошептал Ран. — И знаешь… её взгляд. Он не сломался, даже когда она увидела кровь своих людей. Это… — Опасно, — завершил Риндо.

***

На базе, внутри подвала, освещённого только мерцанием неона, шёл допрос выжившего. Тот бредил, то кричал, то смеялся. — Я... я видел его… — прохрипел он. — Маска... он был как призрак… но глаза… глаза были… как лёд, только лазурный… будто бы небеса смотрели на тебя, когда ты умираешь… Ририка сжала кулак, кровь снова закапала с пальцев. — Кто? Кто из ада вернулся? — Я не… я не успел… он уже исчез… Бенисубара кивнула, и человека увели. Ририка осталась одна в комнате, среди теней. — Лазурные глаза, — тихо повторила она. — Я уже их видела… И память метнула осколок: Тот миг в клубе, в VIP-зоне, когда она мельком увидела блеск глаз сквозь щель в занавесках. Тогда она подумала, что это игра света. Но теперь… Теперь она была уверена. Он был там. Но что он делает с Хайтани? Они знают? Или… всё куда глубже?

***

Через сутки первая зачистка восточной зоны окончилась. Пойман был информатор, перешедший к конкурентам. При допросе он сказал только одно: — Я передал им схему обороны. Но не имя. Я не знал, как он выглядит. Он был в маске. Он платил… в крови. Ририка стояла у окна, наблюдая за рассветом. Взгляд её был спокоен, но где-то глубоко внутри уже рождался шторм. Она больше не была той девушкой, что когда-то вырвалась из клетки детства. Она была грозой…