Часть 5

Чёрный автомобиль мчался по ночному городу,рассекая воздух своей скоростью.Через некоторое время девушка прибыла на место. База встретила её багровым адом. Огонь выл в пустых окнах, трещали рушащиеся балки. Запах пороха смешался с гарью и железным привкусом крови. Она не помнила, как вырвалась из машины — только как катана легла в руку, и начался её смертельный танец. Дождь лил, как будто само небо хотело смыть с этого места грех и кровь. Но что смоет память? Ририка шла сквозь дым и гарь, тело её казалось хрупким силуэтом в охваченном пламенем аду. Катана в её руке пульсировала тяжестью — словно сталь вобрала в себя крики умирающих. Её люди, те, кто ещё стоял на ногах, собирались вокруг, потрясённые, обожжённые. Среди них Бенисубара — алая роза на пепельном фоне. На щеке у девушки тонкая рассечённая рана. — Босс… они пришли как тени… мы не поняли… они знали, куда бить… Ририка молчала. Только её глаза блестели во мраке — холодные, как зимнее море. Она не просто слышала слова Бенисубары. Она их проживала. Всё вокруг напоминало детство. — Мама… — пронеслось в голове. Крик. Пламя. Где-то в глубине памяти — мягкий голос Акари: 闇は人を試す。心の光を失うな。 (Ями ва хито о тамэсу. Кокоро но хикари о усинау на. — «Тьма испытывает человека. Не потеряй свет сердца.») Но здесь, в этом пепле, свет гас. Враг оставил после себя только ужасный след. На стенах — брызги крови, как картины безумного художника. На земле — тела, искорёженные, рассечённые, с мольбой застывшей в глазах. Ририка шла среди них. И каждое лицо — это был упрёк. Она услышала хрип. Из груды обломков вытащила раненого — юношу из её людей. Его грудь рассечена так, что ребра белели, как сломанные крылья. — Кто? Кто это сделал? — её голос дрожал от ярости и боли. Но он только выдохнул: — Глаза… ледяные… глаза… И замер. … Она стояла, глядя на кровь, текущую по пальцам. И тогда снова — в дыму, в дождевых струях, как мираж — эти ледяные, хищные лазурные глаза. На миг. На одно дыхание. Маска. Тень. Исчез. «Санзу?..» Но она не была уверена. Она не могла быть уверена. И это рвало изнутри хуже стали. Когда Ран и Риндо появились снова — как всегда безупречные, чистые среди грязи боя, — они смотрели на картину разрухи, как зрители на искусно поставленный спектакль. — Какой бал смерти… — прошептал Ран, глядя на пепелище. Риндо коснулся пальцами обломка, испачкав кончики в крови. Рассмотрел с интересом, будто это был редкий артефакт. — И ты — его королева. Ририка обернулась к ним. Катана в руке ещё была готова к бою. — Хватит играть словами. Кто это сделал? Ран прищурился, медленно закуривая. — Ты хочешь ответов, о-рейсан? Но ответы всегда дороже вопросов. Риндо, с ленивой полуулыбкой, добавил: — Ты танцуешь по краю лезвия. И пока не знаешь, кто держит меч. Капли дождя текли по её лицу, смешиваясь с потом, кровью, слезами, которых она не позволила себе. «Кто вы такие? Почему ваши слова будто режут?» Но вслух она сказала только: — Убирайтесь с моей земли. Я сама найду тех, кто это устроил. — О, мы будем рядом. — Риндо склонил голову, глаза его блестели от дьявольского интереса. — Мы любим смотреть, как сильные бьются со своей тьмой. — добавил Ран, затушив сигарету о мокрую стену. И они исчезли в дождливой ночи так же тихо, как появились.

***

Оставшись одна среди огня и мертвых, Ририка сжала рукоять катаны так сильно, что кожа побелела. Ночь доживала последние минуты, но на сердце было утро далеко. Там, где тени сгущались за пределами видимого, наблюдал Санзу. Он склонил голову, розовые волосы прилипли к маске. Он наслаждался картиной. Его игра только началась.