Часть 1

30 марта Кейл Хенитьюз умирает после того, как его зверски избивает черный мечник. А потом он просыпается. Дождь бьет по его лицу, жгучий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественными и жесткими выражениями. Мир снова собирается под его ногами. Знакомые деревья, знакомые дороги и ностальгически выглядящие здания, мимо которых они проходят. Кейл поскальзывается на грязи, и Рон поддерживает его. Знакомая рука в перчатке, доброжелательная улыбка и каштановые пряди в волосах. – Кейл, — раздается хриплый и усталый голос, – Пойдем домой. Дом для двоих. Не для троих, не для пятерых. Для двоих, потому что... Потому что...

________________________________

30 марта Кейл Хенитьюз выживает после того, как его избивает черный мечник. Его, цепляющегося за жизнь, возвращают домой, и граф Дерут отправляет всю свою рыцарскую бригаду за человеком в рваном черном плаще. Их легко побеждают. Проходит день. Дождя нет, и Кейл смеется сквозь приступы кашля, сквозь боль, пронизывающую живот и все его тело. Он разминает сломанные кости и напрягает больные мышцы, ребра смещаются от малейшего прикосновения. Рон ставит поднос с лекарствами и легким супом на приставной столик и окидывает его беглым взглядом. – Молодой господин? – Хорошо быть живым, — говорит Кейл, – Ты так не думаешь? Взгляд Рона переходит от беглого к пустому. И тогда Кейл понимает, что тот действительно обратил на него внимание. Отброс графской семьи просто улыбается, победно и дико. Он счастлив, что пережил этот проклятый день. Он приложил столько усилий, чтобы все осталось как прежде, только он уклонялся не вправо, а влево. В этом ли причина? Прожить еще десять лет только для того, чтобы все свелось к решению, принятому в долю секунды? Кейл размышляет об этом, пока отец рассказывает ему об инциденте на площади. Два года спустя началась война. Двадцать лет спустя Кейл выходит на поле боя.

________________________________

И тут он просыпается. Дождь бьет по его лицу, жгучий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественными и жесткими выражениями. Кейл нарушает тишину, врезаясь в ноги отца, и они вместе падают в грязь. Собравшиеся таращатся, застыв на месте. – Мне жаль, — раздается осипший и мокрый голос, – Мне очень жаль. Дерут в шоке смотрит на своего сына. И тут, словно прорвавшись наконец сквозь отчаяние, которое неделями слепило ему глаза, он кладет руку на голову Кейла. – Кейл, — тихо прошептал граф, обнимая Кейла, словно сокровище. Объятия крепнут. И затягиваются. Пока бледное лицо Кейла не оказывается погребенным в руках и ткани, под дрожащими пальцами и подбородком Дерута. Дождь продолжает лить. Слезы вязнут в одежде Дерута, а маленький мальчик всхлипывает, не желая отпускать его. – Не оставляй меня. Проходят годы. Дерут снова женится, и вместо того, чтобы дать кузенам удобную мишень, Кейл на этот раз дает им повод для страха. 30 марта Кейл Хенитьюз с улыбкой встречает черного мечника у ворот. Рыцари выстраиваются перед ним, чтобы защитить старшего сына графа, но легко подчиняются его приказу, как только Кейл поднимает руку. Чхве Хан протягивает символ, который Кейл подарил жителям деревни Харрис пять лет назад. Его руки дрожат. Кейл не спеша рассматривает мечника, оглядывая его с ног до головы. Рваный черный плащ, изможденная фигура и голод, застывший в темных глазах. – На деревню Харрис напали. – Понятно, — кивок. С опозданием Чхве Хан улавливает беззаботность и уверенность Кейла. Глаза становятся острее, пальцы подрагивают. – ...Хох, — искаженная ухмылка кривит губы Кейла, несмотря на него самого. После того как он уже был убит, трудно полюбить этого человека, но ситуация изменилась. Кейл изменился. Теперь рядом с его сердцем живет понимание, которое может прийти только через годы знакомства. И, - Кейл не замечает, как смотрит на Чхве Хана, - Эти глаза такие же, как у меня. Кейл поворачивается. – Следуй за мной. Мгновение за спиной не слышно шагов. Кейл инстинктивно готовится к атаке, тело готово отклониться влево. Грохот доспехов разносится по строю, руки каждого летят к рукояткам мечей. Еще мгновение. Чхве Хан следует за ним. Холодно, осторожно, но это лучше, чем снова быть избитым до смерти, так что Кейл примет это. Он прогоняет рыцарей и не обращает внимания на их протесты. – Ты, наверное, голоден, — говорит Кейл, когда они удаляются от ворот и главной улицы, – Я попрошу на кухне приготовить тебе что-нибудь поесть. Ответа нет. – Ты единственный выживший? – ...да, — говорит Чхве Хан едва ли не шепотом. Этого следовало ожидать. Он и в самом деле не думал, что небольшая горстка рыцарей сможет многое сделать против ублюдка Белой Звезды, терроризирующего целые континенты. Он вздыхает и снова поворачивается, стараясь поймать взгляд Чхве Хана. Дует ветер. В груди тяжелеет, и он думает, как будет звучать его голос, когда он откроет рот и скажет: – Я сожалею о твоей потере. Чхве Хан продолжает следовать за ним. Кейл чувствует, как темная аура отступает.

________________________________

И тут он просыпается. В деревне Харрис что-то закопано. Кейл всегда это знал. В ночь, когда он садится в карету, чтобы отправиться на перехват нападения, над его головой зловеще гремит гром. Дождь стучит по древесине и колесам. Какофония марша войска окружает его со всех сторон, и его трясет так сильно, что даже Рон перестал притворяться, будто не понимает, что что-то не так. – Лекарство не для меня, — напоминает Кейл Рону. Рот дворецкого сжимается в тонкую линию, но, к счастью, он отпускает это. Не то чтобы это ему помогло. Целую неделю так, - недовольно думает Кейл, пытаясь удержать свой обед в себе. Карета хорошо сделана. Дороги здесь гораздо стабильней. Просто... Он взволнованно вздыхает, закрывает глаза и надеется, что это быстро пройдет. Дождь усиливается на глазах деревенского старосты. Кейл не тратит времени на передачу лекарства. Он отстраненно наблюдает за тем, как они дают лекарство и вытирают пот со лба деревенского старосты. Чхве Хан, в частности, не может оставить его в покое. – Спасибо... – Не благодари меня пока. Деревня любезно предоставляет ему и его отряду место для ночлега. Тесные помещения, их широкие улыбки - этого достаточно, чтобы Кейла окончательно стошнило. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и окидывает взглядом всех, кто пытается к нему подойти. Разговор из далекого прошлого: Я должна идти, Кейл. Чхве Хан все еще улыбается ему, мило и очаровательно. Либо его это не волнует, либо он очень глуп. – Пожалуйста. Вы спасли человека, который мне как мать. Светлое выражение лица с разрушительным ядром, спрятанным в центре, немного изменилось. Не такое извращенное, как помнит Кейл, но все равно знакомое. – ...ты и вправду как пес, — пробормотал он, не очень-то и собираясь это делать. Глаза Чхве Хана расширяются. – Простите? – Ничего, — Кейл отбрасывает остатки старых привычек. Преданный первому, кто тебя накормит, не так ли? В прошлый раз мы были друзьями, - думает Кейл. А потом... Рыжие волосы. Светло-карие глаза. Усталость, усталость, усталость. Как по часам, приходит Белая Звезда, и он впервые оказывается так близко. – У тебя искажено время, — говорит ублюдок, когда они сталкиваются, и черный дым обволакивает локоть Кейла. Он ухмыляется, как расколотый мрамор и хищный ястреб. Его лицо меняется, и в губительном свете огня оно может показаться знакомым, – Но ведь ты еще совсем молод, не так ли? Меч перерезает ему горло. Карие глаза приковывают взгляд Кейла, пока он захлебывается собственной кровью. Последнее, что он помнит - это пустые глаза Рона на фоне грязи и безудержный крик Чхве Хана.

________________________________

И тут он просыпается. Внезапно стало недостаточно просто уклоняться влево. Кейл прикасается к горлу. Оно гладкое на ощупь. Незапятнанное и целое. Только влажное от капель, стекающих по коже. Он протягивает пальцы, ожидая увидеть разные шрамы. Он не может поверить, что ничего не осталось. Не может поверить, что их снова у него украли. Лок наконец добирается до него, задыхаясь от пережитого превращения. Он судорожно оглядывает Кейла, который увернулся не так хорошо, как они ожидали, и быстро фиксирует взгляд на царапинах, вяло кровоточащих на плече Кейла. Так близко. – Прости... — начал он, пока Кейл не поднял руку. – Я не люблю дождь, — говорит Кейл так, будто это все объясняет. И он полагает, что это правда. Это правда. Он пожимает плечами: – Не волнуйся так сильно. Такие вещи случаются во время тренировок. После этого Лок сражается, постоянно поглядывая, то на перевязь Кейла, то на него, когда выясняется, что Кейл больше никогда не сможет держать меч. Он упорствует. Даже когда они в опасности, даже когда он им нужен, он не отступает. И так до тех пор, пока Лок не встретит свой конец от Черного копья Дорфа.

________________________________

И тут он просыпается. Лили Хенитьюз приходит на тренировочную площадку, чтобы посмотреть, как сражается Кейл. По силе он явно превосходит всех. Даже Лили, которой шесть лет и которая очень хочет заниматься. А что касается техники, мастерства и страсти? Мастер меча, - шепчутся люди. У Кейла нет ни ауры, ни магии, но когда он сражается, все соглашаются, что с ним не сравниться. И это неудивительно. Семья Хенитьюз всегда была талантлива в обращении с мечом, и Кейл - не исключение. Он разминает пальцы, размышляя. Как бы ни было неприятно начинать все сначала, с восьми лет, это дает ему время. Время, необходимое ему для того, чтобы восстановить свое тело, превратив его из слабого в сносное. Время на то, чтобы исправить форму ног и длину рук. Привыкнуть к пустым взглядам и новым лицам. Его память все такая же человеческая и нестабильная, как и прежде, но чем больше он делает это, тем тяжелее прекратить вспоминать. Слои воспоминаний теснятся в его голове. Множество способов умереть, способов разозлить людей и... Лили отталкивает его, и Кейл смеется. Он гладит ее по голове, не забывая о своих мозолях. – Что такое? – Тренируй меня! – Я? Самый слабый мечник во всем Роане? Она дуется, и Кейлу удается ущипнуть ее за щеки. Приятно видеть, как она хмыкает и бьет его руками. Она ворчит, протестует, а главное - дышит. – Врать вредно, знаешь ли. Он разделяет ее мнение. – Я сказал правду. Я все еще не могу победить Эдро. – Ты победишь его в следующий раз, — уверяет она и обхватывает пальцами его запястье. Она тянет его к аккуратно разложенным деревянным мечам. В ее глазах горит яркий свет. В следующий раз. Улыбка Кейла становится ломкой, застывая на месте. – Итак, какой ты хочешь? – Самый большой!

________________________________

И тут он просыпается. Победа. Наконец-то победа. Этого достаточно, чтобы они отступили, и Кейл замечает Белую Звезду за шеренгой солдат, странно смотрящих на него. Взгляд Белой Звезды задерживается на укрепленных стенах деревни Харрис, после чего он отступает. К тому времени, когда Кейл возвращается в Город Дождей, вся территория была разрушена к чертям собачьим. Одинокое белое дерево с голубыми листьями стоит посреди моря черного пепла. Кейл прекращает спасать деревню Харрис.

________________________________

И тут он просыпается. Мир снова собирается под его ногами. Знакомые деревья, знакомые дороги и ностальгически выглядящие здания, мимо которых они проходят. Кейл избегает грязи, с особой осторожностью переставляя ноги. – Отец, — раздается хриплый и усталый голос, – Пойдем домой. Дерево. Башня из камней. Водовороты у берега. Крутящийся золотой поросенок. И... Он закрывает глаза, закрывая лицо рукой. Катастрофы на поле боя, разрушающие целые города, пока эти восемь монстров не придут, чтобы уничтожить все остальное. Он...он много пережил. Он думал, что если он просто обеспечит всем безопасность, то... Этого недостаточно. Кейл запирается в кабинете и начинает писать. Его воспоминания. Его жизни. Записи о том, что он сделал, чему научился, и о том, что продолжает его озадачивать. Не то чтобы он не делал этого раньше или не проводил последние сто или около того лет, заставляя себя учиться, но... Пальцы впиваются в кожу головы, и он издает разочарованный вздох. Некоторые вещи всегда случаются, что бы он ни делал. Как бы он ни влиял на будущее и как бы ни вмешивался, такие вещи, как деревня Харрис - начало и Пазл-Сити - конец, остаются неизменными. Другое же полностью меняется. Принц Адин вторгается в Роан несколько раз, в зависимости от того, как проходит визит Альберу, а Чхве Хан убивал его семь раз и шесть раз самолично спасал. Он не может этого понять. Как будто ему запрещено осознавать весь масштаб истории, в которую он попал. Он вечно сидит за стеклом и смотрит наружу. Тебе понадобятся мастерство, знания и сила, - однажды сказало ему Мировое Древо. Это все, что я могу тебе сказать. Мастерство. Его бой на мечах значительно улучшился, и Кейл уверен, что в следующий раз, когда они встретятся, он сможет сделать больше, чем просто поцарапать ублюдка Белую Звезду. Знания. Кейл выдохнул и посмотрел на книжные полки, полные книг, которые нужно прочитать. У него есть время. У него так много времени. Кейл окружает себя стопками книг и бумаг. Постоянно губит свою одну руку, записывая все, что у него в голове, и, похоже, полон решимости сделать это с другой. Он пишет и читает. Путешествует по королевству и континенту только для того, чтобы сделать еще больше прежнего. Он поглощает все подряд, жадно и лихорадочно. Древние силы, скрытые истории, погружение в глубины родословных как знатных, так и простых людей. А еще: теорию магии, технику владения мечом, военную тактику, политику, экономику и умение плавать. Говорят, его никогда не видели без книги в руках и чернильных пятен на рубашке. Асоциальный и незаинтересованный, как будто люди вокруг ничего для него не значат. Люди говорят о его холодных, усталых красновато-карих глазах, которые выглядят нечеловечески, под каким бы углом ни смотреть на них. Он просыпается, чтобы повторить все сначала. Чтобы лучше все запомнить. А потом еще раз, чтобы закрепить полученные знания. Расстояние между ним и его семьей становится все больше и больше, но Кейл привык к этому. Даже рад этому. В его глазах читается ностальгия по тому, как трудно Виолан встречает его взгляд.

________________________________

И тут он просыпается. Он стоит перед Деревом-людоедом с Басеном под боком. Его брат протягивает руку, чтобы откинуть капюшон, и Кейл откидывает его, не снимая. Он очень благодарен за то, что уже наступил возраст, когда он может использовать преимущества старшего против Басена. Его младший брат слишком рано начинает обретать независимость и взрослость. Это сопровождается ранними обязанностями, и какая-то часть Кейла всегда чувствовала себя виноватой в том, что он участвует в этом. – Возьми это, — говорит Кейл, протягивая Басену сумку, полную хлеба. – Что мы здесь делаем? — спрашивает Басен, сузив глаза и пытаясь понять, во что играет его брат. Его очень странный, очень замкнутый брат, который за все годы, что они знакомы, ни разу не сказал ему больше пары слов. – Высыпь это в дыру. Они оба смотрят на темное отверстие между корнями. Трава отказывается расти повсюду, куда падает тень дерева. В большом радиусе - только грязь, камни и высохшие останки. Басен оглядывается на него, недоверчивый и очень похожий на одиннадцатилетнего. – Разве это дерево не ест людей? — спрашивает он. – Может, — признает Кейл, – Просто не подходи к нему слишком близко, и все будет в порядке. Еще один недоверчивый взгляд, по краям приправленный любопытством жимолости. Еще немного убеждения - и Басен наконец-то вытряхивает содержимое сумки, и поначалу оно его не очень впечатляет. Тем не менее они продолжают свои похождения еще пару дней. Вместе пробираются к дереву и несколько минут кормят его, наблюдая, как темная дыра медленно становится серой, а затем белой. Появляется ослепительный свет, и Кейл видит его. В своих воспоминаниях и своими глазами. Басен прижимает руку к груди, задыхаясь. Проходит еще несколько минут, пока Басен успокаивается, и Кейл обнимает его, пока тот не перестает дрожать. – Это останется в секрете, хорошо? — он гладит Басена по волосам, заглядывая в его широкие, вопросительные глаза, – Только между нами. Я расскажу тебе об этом позже, но это понадобится тебе в будущем. – В будущем? Кейл подносит палец к губам и улыбается.

________________________________

И тут он просыпается. Первый принц Альберу Кроссман, похоже, не очень обрадовался, увидев, как Кейл бессовестно уплетает печенье из его тарелки. По слухам, он - отброс территории Хенитьюз. Дикий, злой и странный. – Я могу видеть будущее, — говорит Кейл непринужденно, как будто они обсуждают погоду. Он делает глоток чая и вздыхает, а затем бросает в него еще один кусочек сахара. – Ты говоришь очень уверенно. – Мне двенадцать. Альберу постукивает пальцами по подоконнику своего кресла. Позади него одинокий охранник, которого он выставил за пределами сада, переминается с ноги на ногу. Она находится вдали от посторонних ушей, но Кейл уверен, что она обо всем знает. – Почему ты пришел ко мне? – Потому что я ненавижу тебя меньше всего, — и это, конечно, правда. Он встречался с братьями Альберу, и в каждом случае, как бы ни раздражал Кейла бойкий язык Альберу, первый принц всегда оказывался единственным, кто стоил усилий в этой семье, – И у тебя есть то, что мне нужно. – О? — Альберу поднимает бровь. – Сила. С губ Альберу срывается смех, а голубые глаза зловеще сверкают при свете солнца. Смотрят, ждут, взвешивают его слова и достоверность предсказаний, написанных на листке бумаги в его руках. – Я слушаю, — говорит обделенный вниманием принц королевства Роан. Два года спустя начинается война. Десять лет спустя Кейл выходит на поле боя.

________________________________

Этого недостаточно.

________________________________

И тут он просыпается. Морская вода хлещет ему в лицо, обжигающе холодная. Витира стоит рядом с ним, и они вместе смотрят на темный океан. Он несколько раз видел ее на поле боя, и каждый раз шрам в форме буквы Х на ее спине был желанным и томительным зрелищем. Раньше они никогда не разговаривали подолгу, но, как и все, что касается окружающих, это изменилось. Он всегда умел разговаривать с людьми. Заставить их разозлиться настолько, что они забывают о себе, выплеснуть свои секреты и обнажить незаживающие раны. Помогает и то, что они ничего не помнят. – Оставайся в безопасности, — говорит Витира. Она не решается оставить его. Как будто ее все еще смущает, что он хочет оставаться так близко к линии фронта. Может, он и мастер меча, но отсутствие ауры - это то, что им обоим понятно. Единственное, в чем они расходятся, так это в том, что Витира сильна, а Кейл еще слаб. Тем не менее, она уже не раз пользовалась его помощью. Она знает, как он работает, и Кейл должен признать, что очень приятно разговаривать с кем-то своего возраста. – Постараюсь не промокнуть, — говорит он. – Хорошо. Помни, у тебя есть брат, который тоже должен вернуться. – И ты тоже. Шесть лет спустя Кейл выходит на поле боя.

________________________________

Этого недостаточно.

________________________________

И тут он просыпается. Розалин иногда замечает, что в один момент он может быть необычайно точен, а в другой - совершенно потерян. – Это ведь не так просто - видеть будущее? — спрашивает она, возясь с корпусом мана-бомбы. Кейл протягивает ей инструмент. Ее мышление порой поражает своей сложностью, но она старательна и организованна. Не нужно быть умным, чтобы понять, что перед работой она все выкладывает на столе. Ему нужно просто следовать за ней по пятам. Розалин наклоняет голову. Она смотрит на него, красные глаза смелые и яркие. В ее взгляде любопытство и острейшее копье намерения. – Иногда тебе легко становится скучно, и это слишком спонтанно, чтобы быть намеренным. Она сама разберется в этом. Она всегда понимала его лучше всех. – Ты словно актер на репетиции, — продолжает она, – Впадаешь и выходишь из образа по своему желанию. – Розалин. – Да, молодой мастер Кейл? – Ты одна из самых страшных людей, которых я когда-либо встречал. Волшебница улыбается. – Одна из? – Одна из, — подтверждает он с ухмылкой, которая ломается на полпути к воспоминаниям. Розалин перестает улыбаться. Она с энтузиазмом возвращается к работе, и магические бомбы, которые она пускает на поле боя, не имеют себе равных.

________________________________

Этого недостаточно.

________________________________

И тут он просыпается. Во рту - нет, во всем горле - сухо. Пересохло до самого желудка, который был пуст. Пуст? Когда он в последний раз ел? Он не помнит... – Кейл-ним! "Ним?" — отстраненно думает он, в голове мелькают разные картины и жизни. Он шевелит пальцами, чувствуя их тяжесть. Словно валуны под кожей, давящие на них, сдвигающиеся и трескающиеся от проходящей по ним дрожи. Глаза моргают, щурясь от света, пробивающегося сквозь брезент. Солнце? Дождя не слышно, и все лицо сухое. Странно. В груди пустота. Кейл слышит еще несколько возгласов его имени. Одеяло сдвигается, а одна из его ног затекает, и он думает - ах. Это неправильно.

________________________________

Этого все равно недостаточно.

________________________________

И тут он просыпается. Мир снова складывается под его ногами. С момента своего первого пробуждения он знал, что изменить будущее будет сложно. Тогда его воспоминания были достаточно свежи. Случайные ошибки и отклонения от сценария не приводили к катастрофе, потому что он не знал. Он мог играть свою роль, согласовывать свои действия с оригиналом и быть довольным. Пока всё оставалось неизменным, то, как резко вспыхнули глаза Рона при его оплошности, не означало, что он виноват в раннем уходе Рона и потере его руки. То, как Хилсман наблюдал за его рвением на тренировках, не означало, что он ответственен за то, что рыцари посвятили все силы защите территории и отказались бежать. Мастерство. Знания. Сила. У него есть больше, чем он желает, и ему все еще нужно больше. Было легко, когда его целью было просто выжить. Было легко, когда все, что ему нужно было делать, - это уворачиваться. Тогда он был молод, наивен и заботился только о себе и своих близких. Потом он встретил людей. Узнавал их, их истории и страдания. Счастье на их губах и то, как загораются их глаза, когда Кейл делает что-то, что, как он знает, заставит их улыбнуться. Их пустые глаза, когда они не знают его. Их безжизненные глаза, скрюченный труп, сломанная рукоять меча и их мольбы о том, чтобы он бежал. Чтобы выжить. Чтобы жить спокойно. Он - стар. Очень стар. Не самый старый, но все же старый. Кейл думал, что в какой-то момент он может сломаться, но этого не происходило. Каждый раз, когда отчаяние овладевает им, он просто просыпается.

________________________________

И тут он просыпается. И тут он просыпается. И тут он просыпается.

________________________________

И тут он просыпается. Кейл всегда удивлялся своей переносимости алкоголя. Она неоправданно высока, и даже когда он выпивает достаточно, чтобы наутро у него немного болела голова, это никогда не выходит за рамки легкого веселья. В итоге он узнал много нового об алкогольном отравлении, стремясь выпивать по бутылке за каждый год своей жизни.

________________________________

И тут он просыпается. Он пытается снова. Заросли вины в животе заставляют его пытаться, но все кажется таким далеким. Как будто он смотрит спектакль, а кончики его пальцев едва ли могут сделать что-то большее, чем пронзить воду. По воде идет рябь. Она всегда есть. Просто все по-другому, пока его желудок не разрывается от паники и необходимости действовать. Кейл проплывает через следующие фазы, оказываясь на поле боя, как это обычно бывает. На него надвигается меч. Кейл отходит влево, и наступает момент запоздалого осознания. Ах. Это не Чхве Хан. Он наносит удар точно в нужное место, и далекие крики рыцарской бригады еще долго преследуют его.

________________________________

И тут он просыпается. Дождь хлещет по лицу, пронизывающий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественным и жестким выражением лица. Мир снова складывается под его ногами. Знакомые деревья, знакомые дороги и ностальгически выглядящие здания, мимо которых Кейл проносится, убегая прочь. В спешке Кейл поскальзывается на грязи, и Рон находит его промокшим и с мертвыми глазами, с трудом поднимающимся на ноги. Знакомая рука в перчатке, обеспокоенный взгляд и коричневые пряди в волосах. – Молодой господин, — раздается тихий и успокаивающий голос, – Пойдемте домой.

________________________________

И тут он просыпается. Его преподаватели не знают, что с ним делать. Он неожиданно никчемен на уроках, но удручающе умен. Он дословно пересказывает целые книги, но это никогда не касается вопросов, связанных с управлением территорией. Кейл от этого не становится менее гениальным. Рон наклоняется, чтобы закрыть винные шкафы. Дерут прочертил линию на полу от всей своей прыти. Он достает щенка для Кейла, и Кейл отдает его Бикроксу, который выглядит настолько же растерянным, насколько и слегка обеспокоенным. Беспокойство усиливается, когда Кейл замечает, что его еда безвкусна. Странно. Раньше такого не было. – Давай куда-нибудь сходим, — предлагает Виолан однажды вечером. Сменить обстановку и темп. Отправится куда-нибудь в тихое и спокойное место, где есть лес и озеро. Подальше от мрамора и валунов, которые, казалось, затвердели в мягких частях тела и разума Кейла. Она внимательна и почти нежна. Между ними не может быть ничего большего, чем починенный мост, но иногда их глаза встречаются, и она мягко улыбается ему. Она учит его лепке, и Кейл слушает. Сдерживает слова, которые, как он знает, перескажет или перефразирует, только чтобы посмотреть, как загораются ее глаза от страсти. Рон объясняет, как он разделывает кроликов, и пустое выражение лица Кейла меняется настолько, что его это слегка беспокоит. Лили учится выговаривать его имя, а он учит Басена плавать. В шутку Кейл предупреждает его о водоворотах у побережья территории Убарр, и Дерут берет его с собой на прогулку. Они заблудились, но Кейл чувствует, как ветер шелестит среди деревьев, и ему становится интересно.

________________________________

И тут он просыпается. На этот раз он бежит быстрее. Все дальше и дальше, пока северо-восточная территория не становится лишь сном. Кейл находит уютный уголок континента, куда можно сбежать. В часе езды есть деревня, где можно найти припасы и минимум общения с людьми, ведь в прошлый раз тишина свела его с ума. Он зарабатывает деньги, разбойничая с бандитами и выполняя разную работу. По сравнению со львами и медведями это приятная перемена. Он не смыкает глаз и с легкостью разрезает на куски все, что представляет угрозу. Впервые он не графский сын. Он не сокровище и не отброс, а обычный человек, который занимается обычными делами. Он ходит за продуктами, учится вязать у старушки в деревне и часами размышляет над дизайном интерьера своей хижины. Этого недостаточно, - шепчет голос, звучащий так молодо. 30 марта, в годовщину его смерти, раздается стук в дверь. Кейл открывает, думая, что это снова кто-то из деревенских детей. Он таращится. Он с громким звуком захлопывает дверь. – Нам очень жаль беспокоить вас, мастер меча-ним, — начинает Чхве Хан, приглушенно и неуверенно. Позади него раздается несколько шепотков, а затем: – Молодой господин, — окликает Рон, и Кейл застонал. Он неохотно открывает дверь и впускает их. Слушает их рассказ, пока Бикрокс хмурится, глядя на состояние его кухни, и начинает готовить чай. Он избегает зрительного контакта с Роном, когда они просят его присоединиться к ним в борьбе с неизвестной организацией, терроризирующей Западный континент. – Мы слышали в деревне, что вы хорошо владеете мечом, — дипломатично продолжает Розалин, – И что вы никогда раньше не отказывали в помощи. – Это правда, — отвечает Кейл, – Сегодня я впервые отказываю в помощи. – Но... – Уходите, — тихо просит он, не в силах сдержать дрожь в голосе. Его голова опущена, длинные неухоженные волосы образуют занавес, за которым он прячется. Какое-то время перед ним не слышно шагов. Кейл инстинктивно готовится к тому, что ему придется любыми способами выдворить их из хижины. Еще мгновение. – Один бой, — говорит Чхве Хан, вставая. Рука расстёгивает ремешки на его перчатке, и черный мечник бросает ее на стол, – Пожалуйста, дайте мне один бой. Кейл не может удержаться от смеха. Настойчивый пес вплоть до последнего, и, конечно, в этот день из любых дней. Должно быть, какой-то бог смеется над его несчастьем. – Если я выиграю, вы уйдете. Никогда больше не подходите ко мне. – А если я выиграю, ты пойдешь с нами...? — какая большая комната для маленького имени. – Кейл, — отвечает он, удивляясь самому себе. На мгновение он задумывается, прежде чем добавить: – ...Хенитьюз. Они пожимают друг другу руки. Кейл побеждает. В битве без ауры Кейл победил.

________________________________

И тут он просыпается. За время, прошедшее между уходом Рона на разведку и подготовкой к террористическому акту на площади, Бикрокс почти настойчиво витает вокруг него. Он тихий по натуре, но обычно бывает смутно недоволен. Ему всегда не нравилось присматривать за Кейлом, но тот старателен и готовит очень вкусную еду. Кейлу этого очень не хватало. – С вами все в порядке? — неожиданно спрашивает шеф-повар, и Кейл вздрагивает, роняя бокал с вином. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. Кейл может только смотреть, потрясенный и совершенно пустой. Он думал, что Бикрокс был бы в ярости. Воткнул бы ему под шею тесак и спросил, откуда он узнал о бомбах. Как он догадался в нужный момент позвать Чхве Хана и остальных в столицу сразу после того, как они закончили дела в деревне племени Синего Волка. Только вот. Только вот. Бикрокс натягивает четыре слоя белых перчаток и наклоняется, чтобы подобрать осколки стекла. Шеф-повар смотрит на Кейла. На блеск вина на его губах и усталые красновато-карие глаза. – Вы в порядке? — снова спрашивает Бикрокс. – Я... в порядке, — справляется Кейл. Наступает пауза. – Полагаю, так и есть, молодой господин. – Подожди, я не... – Я не помню, чтобы отдал заявление об увольнении, — говорит Бикрокс. И в этих словах есть некая тревога. Беспокойство, которое Кейл осознает логически, но не может понять эмоционально. – Ты... — Кейл сглатывает, в горле пересохло, – Мне всегда было интересно, почему ты этого не сделал, — потому что раньше это происходило как по маслу, но, возможно, Кейл слишком изменился, чтобы избежать определенной ряби. Бикрокс молчит. – У вас волосы в беспорядке, — говорит он вместо этого. О. Кейл поглаживает длинные волосы, которым он позволил расти с тех пор, как Моланы ушли с Чхве Ханом. С тех пор, как подтолкнул их к уходу. На мгновение он снова становится восемнадцатилетним. Восемнадцать лет, как положено, с языком, пропитанным алкоголем, и глазами, полными печали. Когда-то он был настолько уверен в своем будущем, что намеренно разрушил те немногие связи, которые у него остались. А вот и Бикрокс. Снова. Он стоит позади него, а Кейл сидит в кресле, сгорбившись и растерявшись. Бикрокс не вздыхает, но его молчание словно изгибается вокруг его дыхания. Тихую комнату наполняет щелканье ножниц. От случайного прикосновения холодного металла к коже головы он вздрагивает. Кейл смотрит, как рыжие волосы падают на пол. В животе у него бурлит и теплеет. Бикрокс заканчивает работу и протягивает ему зеркало. Кейл отворачивается.

________________________________

И тут он просыпается. Дождь хлещет по лицу, пронизывающий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественным и жестким выражением лица. Кейл долго не уходит с кладбища. Рон все время пытается уговорить его уйти, но берет его на руки только тогда, когда его губы синеют и он перестает дрожать. – Пойдем домой, — говорит Кейл, прежде чем Рон успевает это сказать.

________________________________

И тут он просыпается. Два кота сталкиваются с ним. Бледный и с пустыми глазами, он извиняется. Не понимает, что, проходя мимо, назвал их по именам. Иногда он их видел. В его нынешнем состоянии трудно вспомнить, но иногда они переходят на сторону Чхве Хана, когда Кейл вмешивается, чтобы спасти территорию. Они следуют за ним, незаметные, как и полагается кошкам, но недостаточно хорошие для Кейла, который сотни лет жил среди убийц. Он смотрит на них. Они смотрят в ответ и мяукают. Один поднимает на него глаза. На следующий день он приносит им хлеб, лекарства и новую одежду. Он говорит им, что ему это не нужно и что они могут взять это. – Ешьте на здоровье, — бормочет он и поворачивается на пятках, чтобы пойти домой. Они снова встречают его, когда он совершает свой ночной обход таверн и пабов. Он кормит их жареным цыпленком и всем, что, как он помнит, им понравилось, когда Бикрокс готовил для них. В конце концов они трутся головами о его лодыжки, и Кейл улыбается, совсем чуть-чуть. Поглаживает их по голове и нерешительно предлагает им еще. Обещает все, о чем они только могут попросить, и в ответ они просто следуют за ним домой. Он приютил их. Обучает их. Ругает Рона, который пытается их дрессировать, и велит своему дворецкому купить им побольше одежды. Он и Хонг яркие и энергичные, они тащат его за собой в Пазл-сити, чтобы посмотреть на фестиваль камней, о котором им рассказал дворецкий Ганс. Спустя годы голем приходит, чтобы раздавить их, и идет дождь, дождь, дождь.

________________________________

И тут он просыпается. Надгробие всегда находится рядом, когда все начинается. Это первое, что он видит. Первое, к чему он может прикоснуться. И он должен задаться вопросом: "почему?". Но не хочет. Потому что он уже знает.

________________________________

И тут он просыпается. Дождь хлещет по лицу, пронизывающий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественным и жестким выражением лица. Он знает имена всех присутствующих. Он дарит им корзины, чтобы выразить свою признательность, но полагает, что в этом нет ничего особенного, когда в итоге он дарит корзины всем жителям Города Дождей. Люди еще долго обсуждают нелепое содержание его подарков. Такие подарки предназначены только для мертвых.

________________________________

Люди еще долго говорят о тревожном содержании его подарков. Эти подарки преподнесены тем, кто их знает. Их интересы, их предпочтения - молодой мастер безупречно точно отражает каждого жителя.

________________________________

И тут он просыпается. Кейл несколько раз убегает, чтобы снова почувствовать происходящее. Рона легко перехитрить, особенно после того, как он обучил Кейла в тот раз. Как много жизней назад? Он останавливается посреди дороги, и дворецкий находит его позже, сидящим у дерева. Семь пальцев подняты вверх, лицо сосредоточенно нахмурено, он смотрит между двумя руками и разгибает палец, чтобы получилось восемь. – Ты опоздал, — сообщает ему Кейл. – Простите этого старика, молодой господин, — говорит Рон, едва не задыхаясь, – Кажется, даже щенки могут сорваться с поводка. – Что вообще значит «щенок»? — Кейл хмурится, потому что никогда не спрашивал об этом раньше и удивляется, как ему удалось так долго продержаться без ответа. Он продолжает: – Это странно. Неужели ты не можешь придумать что-нибудь более лестное? Рон моргает, сбитый с толку внезапным переходом на другую тему и дерзкой непринужденностью, с которой молодой господин обращается к нему. Как будто Рон не потратил последние восемь часов на его поиски, а сердце стучало все громче и громче, когда солнце начало опускаться за горы. Кейл весь в грязи и синяках, но его глаза ясны и пронзительно смотрят сквозь дождь. – Молодой господин, вы в порядке? На этот раз Рон не присоединяется к Чхве Хану. Он остается, и Кейл снова узнает о нем все, что уже знал. Каштановые волосы становятся совершенно белыми, и они иногда пьют вместе. За этим тщательно следят, но это приятно. Это действительно приятно. На этот раз Рон живет достаточно долго, чтобы отбросить Кейла с дороги, когда над ними обрушивается кусок городской стены.

________________________________

И тут он просыпается. Следующие несколько жизней он проводит в путешествиях. Он посещает Пять Запретных Регионов и Три Запретные Зоны, или пытается это сделать. Замок Света отказывается открыть для него свои двери, и Кейл это вполне допускает. Со временем цвет травы начинает возвращаться. Чем больше мира он видит, тем чаще слышит голоса людей и улыбки на их лицах, пробивающиеся сквозь дождь. Однажды он отправляется в путешествие во владения юной леди Амиру и долго наблюдает за тем, как волны с грохотом разбиваются о скалы после захода солнца. Это ностальгия. – Что вы думаете о том, чтобы инвестировать в туризм, используя прибрежные скалы? — спрашивает она, протягивая ему напиток. Поначалу Кейл считал это бесполезным занятием, но никто не верил, что он достаточно умен, чтобы понять это. Теперь он точно знает, что это бесполезно. Поэтому он улыбается. Поднимает бокал и говорит: – Это глупая идея. Она шипит, а он озорно ухмыляется и продолжает, передавая свои мысли через бормотание пьяного человека. В конце концов она получает то, что хочет. То, как сияют ее глаза, когда наследный принц принимает ее предложение, задевает что-то внутри него. В итоге он начинает делать это чаще. Кейл навещает наследного принца и делает своей жизненной миссией свести его с ума и сожрать все его печенье. Розалин приглашает его в королевство Брек, когда он пишет ей письма о теории магии, и он оказывается в первом ряду во время разрушения замка. Он даже привязывается к Бикроксу на кухне и становится его маленьким помощником, а не маленьким тираном. Он делает то, что хочет, и это приятно. На протяжении долгого времени это просто хорошо.

________________________________

И тут он просыпается. Солнце яркое и требовательное. Кейл застонал и перевернулся, чтобы снова заснуть. – Хён-ним. – Уходи. – Хён-ним, ты обещал помочь мне с уроками. – Ш-ш-ш. Дай мне еще немного отдохнуть. Басен вздохнул. Он привык к своему невероятно ленивому старшему брату, который через месяц после того, как Басен переехал жить в семью Хенитьюз, нагло заявил всем, что не собирается наследовать должность лорда территории. Кейл продолжал делать это на всех собраниях и знатных приемах, пока Дерут наконец не сдался и не передал ему эстафету. – Басен очень надежен, — объясняет Кейл, подмигивая Басену, отчего вилка Басена со звоном падает на пол, – Я уверен, что он будет защищать территорию всем сердцем. Причина то и дело меняется. Иногда Кейл гладит его по голове и говорит Басену, что его административные навыки не имеют себе равных, и именно поэтому. Неважно, что именно, но всегда звучит так, будто Басену предназначено стать лордом территории. Он сам не знает, как к этому относится. Особенно с теплым щитом, вытатуированным у него на груди. Иногда Кейл пожимает плечами и говорит, что быть лордом - тяжелая работа, и он уже сделал свою часть работы. А когда темнеет и штормит, и Кейл допивает вино, он наклоняется и признается Басену, что он трус и убегает. – От чего? — спрашивает Басен, пытаясь отобрать у Кейла бокал. Наступает долгая пауза, как будто Кейл сам пытается разобраться в ситуации. Кажется, он что-то замечает, прислушиваясь к стуку дождя. – От моей матери. Басен делает паузу, и воздух между ними становится тяжелым. – Ты не должен говорить о ней. – Нет, — соглашается Кейл, глаза темные и незнакомые, – Но в конце концов мне придется.

________________________________

– Отец? – Да, Кейл? – Почему ты женился на маме? Дерут долго смотрит в окно и улыбается, прикасаясь к кольцу, которое он не может снять с руки даже сейчас. – Она всегда делала то, что хотела, — у него тоскливый, старческий взгляд. Он на сотни лет моложе, чем у его собственного сына, – Она яростно ухаживала за мной, а я был беспомощен перед ней. Она всегда очень любила и была озорницей на все сто. Каждый день, проведенный с ней, я находил новый способ жить и новый способ сходить с ума. Раздается смех, хотя на самом деле он не полон веселья. Просто усталая любовь. Усталая и печальная. – Вы очень похожи, иногда я не знаю, как с этим справиться. Она тоже от меня многое скрывала, понимаешь? Кейл ничего не может на это сказать. – Я не злюсь. Я не знаю, какие секреты ты хранишь, но помни, что у тебя есть отец, если захочешь. Семья. Я знаю, что был не самым надежным, но я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Кейл. Что бы ты ни делал. Кейл закрывает глаза. Он уже очень давно не чувствовал себя виноватым, но почему-то услышав это, он сломал замок на двери. Он не плачет, но это близко.

________________________________

За все жизни, прожитые Кейлом, семья Хенитьюз ни разу не отреклась от него и не выбросила на помойку. Иногда он - отброс, иногда - сокровище. Он всегда Хенитьюз.

________________________________

И тут он просыпается. Он снова заботится об Он и Хонге, и у него отлично получается подбирать им наряды. Он делает все, что просит Эрик Уилсман, только чтобы увидеть, как его хён с гордостью смотрит на него. Он вызывает Чхве Хана на поединок и с легкостью держит себя в руках, пока черный мечник наконец не издаст яркий, юношеский смех. Он снова и впервые встречает многих людей. Они забывают, а он помнит, и это бремя все так же тяжело, как и прежде, но они живут. В каждой жизни они действительно живут, и он снова начинает это вспоминать. Что, хотя все умирают, они проводят гораздо больше времени, будучи живыми.

________________________________

И тут он просыпается. Дождь хлещет по лицу, пронизывающий и холодный. Черная одежда прилипает к его коже, к отцу, к морю людей в нескольких метрах от него, которые смотрят на происходящее с торжественным и жестким выражением лица. Рон пытается помочь ему выбраться из мокрой одежды, но Кейл поднимает руку, чтобы остановить его. Во время первой жизни Кейл Хенитьюз был тем, кто лучше всех знал Рона Молана. Даже его наивная сущность смогла бы прочесть, как Рон напрягся при этом движении. Внезапная пустота в глазах, судорожное движение рук в перчатках и резкий вдох воздуха. Его добродушная улыбка становится натянутой. С тех пор стало только легче. – Мне нужно тебе кое-что сказать, — негромко произносит Кейл, приковывая Рона к себе одним лишь взглядом. Рон ничего не говорит, и Кейл понимает, что это потому, что Рон видит другого ребенка на месте того, что был перед ним. Когда он заканчивает, Рон соглашается помочь ему. Деревня Харрис находится в неделе пути на карете. Дерут все еще пребывает в меланхолии, и Кейл решил, что у него есть месяц, чтобы бесшумно передвигаться по территории, пока его отец будет снова приводить себя в рабочее состояние. – Это здесь, — бормочет Кейл, откидывая капюшон. Рон натягивает его обратно, негромко ругая его. Дождь льет как всегда, собираясь в густые грязные лужи. Его руки дрожат. Вообще все дрожит. Слюна заливает горло, и он так нервничает, что хочется блевать, но он должен это сделать. Он должен. Кейл протягивает руку, пальцы погружаются глубоко. Затем он начинает копать.

.

.

.

Это воспоминание: – Кейл, — раздается теплый голос и еще более теплые руки. Они гладят его волосы, сжимая короткие пряди. Как только давление ослабевает, они вновь обретают форму, и она смеется. Сначала ярко и нежно. Не как пение птиц или серебряные колокольчики, а как озорная возня листьев, когда ветер шумит среди древних, стареющих ветвей. Маленькие пальчики играют с ее длинными рыжими волосами, закручивая и расчесывая их. Она берет их в руки, загибая его пальцы и прижимаясь к ним для поцелуя, как это сделал бы рыцарь. Его мама велит ему смотреть, и он смотрит. Ее красновато-коричневые радужки такие же яркие, как он помнит, с кольцами вокруг зрачков и усталыми морщинками под глазами. – Ты - ребенок, которому предстоит необычный опыт со временем. Она крепче прижимает его к себе, и Кейл улыбается, довольный тем, что его обнимают.

.

.

.

С этого момента все изменится. – Я знаю. Я не знаю, поможет ли тебе моя сила. Возможно, она принесет тебе еще больше боли. – Нет, — улыбается Кейл, – Этого достаточно. Ветер, бесшумный и теплый, овевает его щеки, и Кейл открывает глаза, смахивая воду с ресниц. Вдалеке расходятся травинки. Мировое дерево наблюдает за ними. Кейл... – Я скучал по тебе, — говорит Кейл тихим шепотом, словно это все объясняет. Рон сдвинулся, чтобы дать ему место, как просил Кейл. И все же на свежем воздухе и под открытым небом он чувствует себя незащищенным. Ему хочется взять голос в руки и унести его с собой, но уже слишком поздно. Слишком поздно для многих вещей. Я тоже по тебе скучала. Тихо. Тогда... Я не злюсь. Внутри него что-то оборвалось, и Кейл рассмеялся. – Отец тоже так говорил. Хорошо. Если бы он этого не сделал, я бы ударила его по спине. Мне... мне так жаль, Кейл. Должно быть, это было так тяжело. Некоторое время все тихо. Кейл слушает дождь, чувствуя, как капли стекают по его спине, а прохладный ветер, касающийся его промокших черт, заставляет его дрожать. Давно он не испытывал таких ярких ощущений. – Мне тоже жаль, – говорит он. За многое. Вот в чем разница между Кейлом и Белой звездой: Белая Звезда всегда движется вперед, а Кейл - назад. Усилия Кейла всегда сводятся на нет, как только он умирает. Это никогда не изменится. Даже если он прожил сотни лет, у него есть не более двенадцати, чтобы подготовиться к войне. У Белой звезды была тысяча. Очень легко застрять в рутине и быть подавленным безнадежностью. Поверить, что он действительно слаб и бесполезен, как бы ни старался. Усугубляющиеся ошибки, нарастающее отчаяние и люди, забывающие обо всем, когда цикл начинается заново - это деморализует. Безнадежность. Полное поражение. Нет ни навыков, ни знаний, ни силы, способной свести все на нет. Только время, люди и медленная борьба. Это нормально. И то, как она это говорит, действительно создает ощущение, что так оно и есть. Что это нормально, что он столько времени провел, убегая, как трус. Что он впустую тратил жизни людей, как будто они были ничем, забывая, как много они значили для него в итоге. Это не прощение. Это не отпущение грехов. Это просто мама, которая гладит своего ребенка по голове. Значит, ты наконец-то собираешься отомстить этому ублюдку, да? – Так и было задумано, — говорит Кейл. Когда-то давно его удовлетворила бы лишь царапина. Всего одна царапина против ублюдка, забравшего древнюю силу его матери. Сейчас все по-другому. Он - другой. И в том, что он может сам изгнать великое зло, есть что-то очень привлекательное. Добавьте к этому похожие рыжие волосы и похожие карие глаза, и все это начинает казаться до умопомрачения пророческим. Как будто так и должно было быть. Мама смеется, когда он говорит об этом, и он тоже хихикает. Устрой дерьмовое шоу, сынок. Отплати им за все, через что эти ублюдки заставили тебя пройти. Он хочет усмехнуться, но это трудно, когда он чувствует, как она ускользает. Вот оно, думает он. Вот оно. Бледные, испачканные грязью пальцы впиваются в его онемевшие колени, оставляя в ткани дыры в форме полумесяца. Тск. Хорошие были штаны. Рон захочет с тобой поболтать, когда увидит, что ты натворил. Скрип дерева, слабый и отдаленный. Возможно, это была дверь, возможно, небо. Я буду с тобой, - наконец говорит она, и Кейл начинает вставать, упав только один раз. В голос матери прорывается улыбка. Я всегда была с тобой. – Я знаю, — говорит он. Кейл чувствует, как дождь бьет маленькими фонтанчиками по его лицу. Охлаждая жар, скопившийся под кожей и за глазами, – Отдохни немного, мама. Спасибо. А потом она ушла. Тысячи порезов, тысячи сражений - все это не сравнится с кольцами, выгравированными в его глазах. Со слезами, которые текут по его щекам, когда он срывается и рыдает, прижимаясь к груди и взывая к маме.

________________________________

И тут он просыпается. 30 марта Кейл Хенитьюз умирает, получив удар ножом в живот от ублюдка Белой Звезды. Но умирает он не сразу. Белая Звезда очень удивлен, когда Кейл хватает его за запястье, а кинжал пронзает его плечо. – Твое время странно искривлено, — произносит Кейл. Где-то в другом месте деревня Харрис остается невредимой. Где-то в другом месте Чхве Хан готовится к путешествию в Город Дождей с символом в руках и просьбой о помощи. Именно так. Этого достаточно, чтобы изменить ход судьбы. Этого достаточно. Кейл гогочет, губы кровавые и дикие. Его глаза горят ярким огнем, красные кольца смотрят глубоко в душу ублюдка, – Но ведь ты еще совсем молод, не так ли? Впервые зрачки Белой Звезды дрогнули. А потом он...

.

.

.

Эпилог: Однажды Эрухабен спрашивает его: – Сколько тебе лет? Кейл сказал, что не знает, и люди настойчиво требовали от него ответа, но он честно не знал. Он давно потерял счет, а без средних чисел, даже вести счет по столетиям стало сложно. К тому же ему было легче, если он не задумывался о том, сколько жизней он прожил. – Старше тебя, — уверенно говорит он. Эрухабен смотрит на кувшин в своих руках и бормочет что-то о надоедливых ублюдках, после чего уходит. Это обычный вопрос. Где-то между предотвращением разрастания худшей из войн он вырывается наружу. Люди узнают о нем, когда узнают о более великой схеме мира. Миров, скорее. Это было интересно. Иногда он беседует с Ким Рок Су об их взаимоотношениях через кинтамани. Люди также любят спрашивать его о том, что он хочет делать теперь, когда война закончилась, и на этот вопрос нелегко ответить. Поскольку он - отброс, он решает схитрить. Он с удовольствием признается, что хочет быть бездельником, хотя фермерство он оставит профессионалам. Честно говоря, он хотел бы продолжать жить мирно со всеми. В других мирах все не так. В некоторых мирах они - семья, а Кейл Хенитьюз - не Кейл Хенитьюз. И, возможно, это звучит лучше. Приятно, что где-то там они все ближе. Не столько коллектив травмированных друзей, сколько настоящая семья, живущая под одной крышей. Он не так силен, и результат не так идеален, но все восстанавливается. Исцеление. Возвращение к нормальной жизни с другой перспективой и оценкой собственного выживания. Кейл действительно считает, что все и так хорошо. Его это устраивает. Ему также нравится, что он стал больше похож на надоедливого дядю, чем на опекуна, образец для подражания или героя. Он никогда не был большим мошенником. Когда он говорит, что он отброс, люди ему верят, потому что он довольно хорошо умеет изображать из себя изумительный кусок дерьма. Но он прирастает к ним, как гриб. Они пытаются уйти от него, но не могут, и он может быть настойчивым, если захочет. Это очень весело, и ему нравится подшучивать над своими друзьями и ухмыляться. – Не строй из себя чужака, Чхве Хан. – Я должен говорить это тебе, Кейл-ним. Он остается в поместье Хенитьюз. На его теле остались шрамы, полученные в боях, и он очень дорожит ими. Иногда Он и Хонг возвращаются домой, а на них все еще шарфы, которые Кейл связал им пять лет назад, и это ему тоже ценно. Маленькие напоминания о том, что этот мир постоянный. И даже если это не так, Кейл просто продолжит жить, как обычно. Он снова спасет их, снова потеряет, и все будет хорошо, полагает он. Он смирился с этим. Кейл смотрит в окно, потирая левое колено. Идет дождь, и от холода у него всегда болят суставы. Ветка Мирового дерева надежно покоится на подлокотнике его кресла. Не что иное, как хорошо использованная и изношенная трость. Входит Рон с подносом чая и окидывает его беглым взглядом. – Молодой господин? – Хорошо быть живым, — говорит Кейл, – Ты так не думаешь? Взгляд Рона переходит от укоризненного к ласковому. Отброс графской семьи просто улыбается. Накинув на плечи одеяло, он слушает дождь, допивая чай, от которого в животе становится тепло и приятно. Его веки опускаются; он очень устал после долгого дня. Всего на мгновение. Ничего страшного, если он закроет глаза всего на мгновение. И вот он уже спит.