Глава 10. Броня из яда

~

Если непрестанно смотреть под ноги, а думать только о пустом животе, то кажется, что мира за пределами городских стен и вовсе нет. Выживание отнимает все силы, воруя глубину восприятия. Бродяжки взрослеют быстро. Некогда им фантазировать о волшебных местах вроде Браавоса, где каменный Титан попирает стопами целые острова. Когда думать о землях за Асшаем, что принадлежат миру теней? Все мысли так и роятся вокруг жратвы да теплого угла. Все становится плоским, простым, примитивным до тошноты. Ютясь под открытым небом в недрах Блошиного конца, Крысеныш и Мокрица мечтали о горячей наваристой похлебке с большими кусками корнеплодов и чтобы обязательно мясо на косточке было. А то, бывает, хозяйка возьмет и меленько-меленько овощи нашинкует, чуть ли не в кашу. Невкусно! Вкусно, когда жратву видать! Когда каждый кусочек распробовать можно! И картофелину, и морковь, и капусту. А косточку самое то обглодать острыми зубками. Мммм… Хорошо! Аж глаза закатываются. Если сытые бывали, то мечтали об одежонке новенькой. Ну, в смысле, чтобы ткань добрая была да прорех поменьше, а сколько ее там человек на плечах таскало и не важно вовсе. Иногда мечтали о доме. Маленьком-маленьком. Каморке. Для них двоих. Чтобы печь была и дрова, и стол, и постель. И чтобы из-под двери не дуло, конечно. О работе мечтали. Пусть и трудной, но честной. О глупом не мечтали совсем. Если про себя только. О семье там, о маме. Вслух такое бродяжки не говорят. Больно. Самое глупое, что Крысеныш брякнул во всеуслышание было вечное лето. Ага! Ну, чтобы тепло постоянно! Тогда и на улице жить можно. А вот позже, когда жизнь более менее наладилась и живот перестал исполнять песнь раненого кита, мечты изменились, стали глубже, многослойнее. Почти как медовые пирожные в лавке пекаря! Можно по слою снимать, а там еще крем и варенье, и еще, еще! Мокрица все хотел мир посмотреть. Города другие, королевства да хоть бы и обычные деревушки. Узнать, как оно там, где их нет. Людей диковинных повидать. От того частенько с матросами водился. Те охочи до баек, а пацан и рад стараться! Уши развесит - лей что хошь. Всему бродяжка рад! Бывало, сядут они на причале с Крысенышем, ножки в воду свесят и давай придумывать, как корабль их отвезет в Пентос, что люди там добрые и работы полно. И сразу у них все сладится! Будут моллюсков свежих кушать да на представления диковинные глазеть. А чего еще надо?! Хлеба да зрелищ! Человек он везде одинаковый. Жизни простой хочет. И тепло внутри сразу было. Хорошо. От мечтаний, вина сладкого и от плеча крепкого, к которому так славно приткнуться виском… В память о друге Элия старалась осмотреть как можно больше новых мест с драконьей спины. Драконий камень и ближайшие островки, каменистые и безжизненные, замылили взгляд уже ко второму полету. Так и с ума недолго сойти, если на одно и то же часами пялиться! Вода, небо да черные глыбы. Будто просыпал их великан какой! Или бог. Еще небо в воде отражается, что б его! Будто меж бесконечных зеркал застрял! Вот и стала Среброкрылая на запад забирать, повинуясь новой хозяйке. Там Элия вдоволь налюбовалась каменистыми пляжами и зелеными холмами Дрифтмарка, пролетела над Спайстауном, пересекла Глотку, словив недоброжелательный взгляд принца Джейкейриса и пересчитав корабли, удерживающие блокаду, осмотрела пепелище Острого мыса. А там осмелела и давай ближе к Гавани забирать. Принца-регента пусть другие боятся! А она пока помочит ножки у древнего соснового бора, что из самых глубин Королевского леса к морю стекает. Непривычный аромат хвои кружил голову, чуждый крысиному носику кристальной чистотой, смешивался с запахом гниющих водорослей и моря. Пьянил и даже немного пугал. Крысе ж там раздолье, где вонь людская. Там она все ходы-выходы знает. Все знакомое! Все родное! Даже дерьмо под ноги льющееся. Город предсказуем. Всегда знаешь, когда по ребрам получишь, а когда по башке. И от кого тоже знаешь. При деле, опять же. В городе непрестанно крутиться надо, бежать быстрее, лапками грести, носиком крутить - тогда выживешь. А тут что?.. Спокойствие. Чистота. Свобода. Тишина кристальная. Красота. До того непривычная, что глаза верить отказываются. Одиночество… До того дошло, что стало серой спинке казаться, мол, неправильно она живет. Вот прям с самого начала неправильно! Может прав был Уилл, предпочитая в будущее смотреть? «Прошлое - пыль! И та улетела! Что о нем горевать?» - говорил мальчишка в ответ на злые слова, что частенько с превеликой охотой сыпались с губ сестрицы. - «Лучше думай, как завтра на площадь пойдем! Циркачи будут! И медведь.» Камешки больно впивались в мягкую задницу, пока Элия раздумывала над своей жизнью, привольно устроившись на пустынном пляже. И так крутила, и эдак, а одно выходило, что вся она на ненависти и держится. Убери и растечется бродяжка-Крысеныш серой бессмысленной лужицей, потеряв всю себя до последней капли. Ненависть силы, знаешь, сколько дает? Огого! Мертвого из могилы поднимет! Да Элия выжила только потому, что люто ненавидела всех и каждого - септ, воспитанников, Кривую Лу, мужиков пьяных, баб злых, бедных, богатых, в каретах платочки батистовые к носам жмущих. Каждое девичие воспоминание было пропитано ненавистью смачнее, чем платочки те ароматным маслом. Даже самые ранние. Ненависть ее оберегом стала. Доспехом стальным наружу выползла. Да! Броней! Может не такой приметной, как броня короля Эйгона или принца-регента, но кому то надобно? Элия и сама никому отродясь не нужна была, а уж до боли, что внутри прячется и грызет тихенько, тем более дела никому нет и теперь уж не будет. Говорят, ненависть изнутри сожрать может, как и любое другое темное чувство. Кто знает… Кто знает! Люди врут много! Крысеныш ненависть свою лелеял и пестовал, как матушка единственное дитя, подкармливал завистью, поил злобой. Вот и разрослась она подобно мощному уродливому растению, злому да ядовитому, от какого и зверь бежит и человек. Много с кем посчитаться надо! Много тех, кто задолжал серой спинке! Вся эта свора и черная, и зеленая. Все дерьмеца хлебнут, как король Эйгон хлебает! Всех серая спинка накормит. И Королеву, и муженька ейного, и сестрицу Бэйлу! Ее за что, спросите? Да потому что ее, Элии то есть, жизнью наглая девка живет. И принца Джейкейриса не забудет! Не то, чтобы он плохое что сделал. Нет! Пока не успел. Смотрит косо, подозревает, слежку навести хочет. Крысенышу ни к чему это! Теперь особенно. Накануне человечек принца-регента на нее вышел. Ага! Элия сама удивилась. Признаться, хотелось ей верить, что не дотянутся цепкие паучьи руки Эймонда Таргариена до Драконьего камня. Опасно это. Народу в замке мало, и только самые доверенные-проверенные. А все равно сыскалось слабое место. Деньги они живо слабым делают! Как, впрочем, и сталь, и угрозы. Узнал Крысеныш, что девчонка, неприметно ее перестрявшая в темном гулком коридоре, была дочкой септона из деревушки, что жалась к изножью крепости. Когда-то здесь только рыбаки были. Из тех, что мирились с драконьей горой и ее огнедышащими детьми. Теперь все больше обслуга для замка да небольшого порта, где сама Элия и ступила впервые на берег в числе прочих драконьих бастардов. А где люди там и божьи слуги! Вот и пригрелся у ног Черной Королевы септон Марволо. Тонкий седенький старикашка с вечно встопорщенными тонкими волосенками. Ну, одуванчик да и только! Казалось, любому ветерку под силу прозрачный пушок унести, голую лысинку оставив. Жена у него была и детишек стайка. Мальчишки на судах в море ходили. Девчонки то там, то сям прислугой подвязались. Жил себе и жил. Ни одна живая душа и заподозрить не могла, что дедок деснице всемогущему, Отто Хайтауэру, верой и правдой служит да все-все докладывает в письмецах, что по морю в Гавань-то и проникали вместе с посланиями другим слугам господним, стоящим выше Марволо по церковной иерархии. На него и вышел принц-регент с первого же захода. Так и оказалась смирная Лили под дверью леди Крысеныша. Перепуганная до смерти. Оно ж как - одно дело бумажку передать. Она и знать не знает чего там намалевано! Безграмотная! С таких какой спрос? А тут словами передать все надо. Тихо, аккуратно, чтобы и девицу не запалить, и себя сберечь. Да не пошла бы она! Ни в жисть не пошла! Да отец велит… Крысеныш бы, пожалуй, послал ее куда подальше. Как знать что от принца-регента она, а не Джейкейрисом, к примеру, для проверки послана?! А та возьми да покажи бумажонку с четырьмя буквами валирийский. Красивыми и крупными. …L… A… E… J… Сами по себе они ничего не значили, но Элия мигом присмирела, их увидав. Никто, кроме мальчишки одноглазого, тайны ее не ведает! Слушал Крысеныш внимательно речь заученную, а сам примерялся, как сподручнее девку прикончить при первом намеке на опасность. Мальчишка-принц больно много от нее хочет! Крысы не рискуют шкурками почем зря! Чего ради спрашивается?! Не спала Элия ночь целую. И так, и эдак все обдумывала. К рассвету плюнула! Пусть будет Эймонд Таргариен ее страховкой в этом черно-зеленом хаосе. Пусть рискованной, но крепкой. Крыса здесь возьмет кровью, а там у него - золотом! Они ей по всем счетам оплатят. Кто, чем может…

~

Трясет в седле знатно. Дракон - это вам не лошадь! Оно и на лошади бывает всю задницу отобьешь, а здесь и подавно. Даже ремни и те не спасают. Качает, как на качелях, вверх-вниз на каждом махе кожистых крыльев. Крысеныш мигом бедра все стер и мягкое место отбил. Кожа там нежная. К таким испытаниям совершенно не готовая. А летать все равно надо! Даже служанка бесцветная языком прицокнула при виде малиновых потертостей, а мейстер мазь вонючую притащил. Ночью легче было, а стоило в седло забраться, мигом саднить по новой начало. Одно только благо, что лететь не далеко. Элия украдкой покосилась направо, где поодаль мощная бронзовая туша рассекала прозрачный воздух. Хью улыбнулся и помахал девчонке рукой. Эх, не похоже, чтобы кузнец испытывал хоть какой-то дискомфорт. Мощный такой, матерый. Завидно! Даже в такой малости, а завидно. Крыса всему завидует, чего сама не имеет. Сегодня был первый раз, когда они вместе поднялись в воздух. Сестрица Бэйла говорит, мол, стоит привыкнуть, что с тобой плечом к плечу другие стоят. То есть летают. Полезный навык в бою. Наездник - глаза и ум дракона. Должен суметь направить и защитить от стрел, а может и от другого дракона. Не только себя защитить, но и близкого. От другого значит от Вхагар. Элия с трудом могла представить как выглядит драконья схватка. Как драконы дерутся? Сцепятся и падают, когтями друг друга рвут? Или пламенем пыхают? Что тут от всадника зависит? От чего-то девушке казалось, что дракон сам по себе в первую очередь всадника сберечь попытается, а значит может ненароком подставиться под удар. Все ж кругом говорят, что связь у них великая. Такая, что позволит даже боль чужую почувствовать. Только как понять, как почувствовать связь эту? Сама она пока ничего особого не чувствовала. Только тепло и непривычное умиротворение, патокой обволакивающее мятущуюся крысиную душонку. Среброкрылой хотелось касаться. Не изредка похлопать ладонью в знак похвалы, не напрощание по морде погладить, а прислониться всем телом к горячему боку и слушать, как размеренно стучит мощное сердце. … Бух… Бух… Бух… Элия несколько раз так и делала. Ложилась на бок драконицы и, прикрыв глаза, млела от непривычного убаюкивающего тепла. Что-то похожее девушка чувствовало только, когда мадам Сильви расчесывала ей волосы перед сном. Непривычная горькая нежность душила Крысеныша, заставив сказать то, что не слышал от нее ни один человек. «Люблю тебя…» само собой сорвалось в гулкую тишину пещеры, оглушив бродяжку неожиданно приятным звонким эхом. Оно ж как - хорошие слова и звучат приятно! Крикни, что злое, вернется, остряками в уши впившись. А любовь и звучит иначе! И любить Среброкрылую совсем не… опасно. Раз уж выбрала она Крысеныша, то не предаст, не подставит. Это человек может, а дракон душой чист. Пламя всю скверну изнутри выжигает! Внизу прибой колошматил обрывистые берега Дрифтмарка, гулко перекатывая каменья и валуны. Огромные стаи птиц лепились на прибрежных скалах так плотно, что видно было только серо-белые спинки. Пронзительные вопли чаек сливались с рокотом прибоя. На горизонте замаячили сизые змейки дымков. … Спайстаун… Огромный порт, пропахший смолой и пряностями. Сытый довольный город, где торговля не дремлет ни днем, ни ночью. Разгружаются одни суда, загружаются другие. Источник благосостояния семейства Веларион благодаря непростым временам увеличил рабочие мощности, поглощая товары, предназначавшиеся для столицы, точно голодное чудище. Заморские суда за бесценок опустошали распухшие трюмы, только бы не тащить обратно тонны добра, а взамен получали чистую воду и провиант для команды, чтобы побыстрее покинуть опасное место. Кто знает, что на уме у безумных драконьих владык? Никому не улыбалось сгореть живьем, подобно тем бедолагам, что обратились в пепел в порту Острого мыса. Да, Глотку стережет дракон Королевы, но едва ли он сможет противиться самой Вхагар, возжелай ее всадник лично решить проблему с осадой Королевской гавани. Элия и Хью условились заранее, что их первый совместный полет закончится у стен города. «Не могу далеко лететь. Вся задница в волдырях.» - потупившись, обронила девушка, заставив Кузнеца хохотнуть глубоким утробным басом. Ему тоже порядком опостылела необходимость подстраиваться под дворцовые порядки, когда за столом невозможно ухватить руками кусок мяса посочнее и от души вгрызаться в него всеми зубами, чтобы ароматный сок потек прямо по бороде, а после смачно рыгнуть в благодарность повару. Сытые звуки - лучшая похвала! А еще за языком следить надо. Не можешь - молчи! Хью больше молчал, конечно. Не умеет он вести чопорные беседы ни о чем, как, например, юный принц Джейкейрис. А простое словцо, оброненное Элией, мигом душу согрело. Не один он тут мается, силы великой возжелав! От того предложение Крысеныша пройтись по улочкам незнакомого города пришлось как нельзя кстати. Одна беда - драконы. Оставишь одних, гляди, бед натворят. Вермитор людскую породу совсем не жалует. Благо, на подъем тяжел. В тягость ему на крыло без дела становиться.       - Туда! - крикнула девушка, указывая на лощину промеж холмов близ города. Торных дорог поблизости не было, а значит едва ли любопытные сыщутся, пока драконы дух переводить будут. Ох, и ловок Кузнец! Силен, что демон! Только глуповат малость. Да даже если б и умен! Какой мужик перед женской хитростью устоит? А перед крысиной тем более. Простушка Лили шепнула Крысенышу, мол, принц-регент дракона желает. Обещай, что хочешь, ври, изворачивайся, воздушные замки рисуй, землями заманивай, титулами… Да хоть в лепешку расшибись! А добудь ему верного слугу. От чего это драконы, что под Цитаделью спали, сестрице принадлежать должны? Не ее они! Элия так и оторопела. Одно дело сплетни дворцовые пересказывать. Какие дома подчинились, сколько людей дадут и прочее. А здесь неоправданный риск! В лоб скажи такому, как Хью, - в лоб и получишь! Честный же он, чтоб его. Пузырек задумчиво крутился в кармашке, пока Крысеныш бродил по замку, обдумывая приказ одноглазого мальчишки, что, сам того не ведая, обрек малышку Лили на преждевременную кончину. О! Ей приговор уже был вынесен. Не стерпит крыса слабого звена за спиной. Еще немного, и отправится девица стопы Неведомого лобызать. Серое не видно на сером. Вот и Элия тенью скользила по залам, таилась в углах, приглядывалась, прислушивалась, теша злобное нутро предвкушением скорого пиршества. Много-много всего разнюхала, чуткие ушки навострив. Адам из Халла сам колено пред Рейнирой преклонил. Говорит, жизнь моя теперь ваша. Королева в раздоре с супругом, после кончины малыша Джейхейриса. Сильно поругались они! Много месяцев врозь. И сойдутся ль назад неизвестно. Оно-то вроде принц Деймон армию в Речных землях собирает, а для кого - неведомо! Может статься, что и для себя, любимого. А Королеве люди кровь из носу нужны! Нет никого за ней! Отвернись принц Деймон - проиграна война! Земель драконами не удержать! Здесь другая сила нужна. Черный совет Королеву на прочность проверяет. Болтают много, не подчиняются. Будто больше соображения имеют как войну вести, чем она. Читает она много. Ответы в бумажках ищет. Да все глубже в себя уходит, другой делаясь. Вон уже с сыном раздор пошел. А принц-то единственный, от кого тут толк есть. Умен да находчив не по годам. А красавчик какой! Любо-дорого поглазеть! Ну, то служанки шептались. Для самой Элии мужчины всегда не по красоте делились, а по опасности. Сперва физической… А теперь… Чуял Крысеныш, что опасен принц. Не как принц-регент яростью неуемной. Умом опасен. Недоверием. Смотрит на них с подозрением. И матери, наверняка, всякое в уши льет. Ни к чему это серой спинке! Бродила-бродила Элия и другую крысу приметила. Тощую, длинную, злющую. Тихую-тихую. Но крысиная сила и не должна громкой быть! В уме она да в зубках острых. Столкнулся Крысеныш взглядом с леди Мисарией и мигом смекнул, что от этой подальше держаться надо. В глазах ее смерть да холод. Как пить дать, крыса!       - Думаешь, в порядке все будет? - с сомнением оглянулся Кузнец на драконов, укладывающихся на отдых в густой тени выпуклого холма, какая едва-едва смогла прикрыть мощные тела от слепящего солнца.       - Как будет, так будет. - повела Элия узкими плечиками. Не ее это дело, если дракон кого сожжет или пополам перекусит. Если дурака Боги разумением обделили, туда ему и дорога. Ее дело - Хью. Ядовитое семя сомнения посеять нужно. Аккуратно и неприметно. Мозги у него, хоть вяло, да ворочаются! Вот пусть и увидит Королеву свою во всей красе! А местные ей помогут. Вон народец сытый какой. У всех дела, заботы. Весело шныряют по загаженным улочкам. Улыбаются, в ножки друг другу кланяются.       - И не скажешь, что война началась… - тихо буркнул Крысеныш, взглядом указав на гогочущую пышнотелую девку. Кровь с молоком! Еще перед мужиками красуется! - У нас в глаза давно не смотрят… Голод и нужда быстро носы в пыль утыкают. Заботы, думки нехорошие на плечи давят пудовыми гирями, к земле гнут. Тут уже не до смеха! Не до дежурных улыбочек, какими при виде знакомых рыл сверкают. От бед и горестей глаза будто выцветают. Пыльными делаются, пустыми. Кузнец смолчал, только светлые брови нахмурил немного, но крысе и то приметно. Не просто так бродят они по Спайстауну! Очень уж хочется серой спинке показать недалекому мужику, как отлично живется тем, кто столицу впроголодь держит. Элию и без принца-регента с его хотелками так и подмывало в рожу Хью бросить колючую злую правду. Не там он виновных в смерти дочери ищет. Не Эйгон Таргариен голодом их морил! Она! Королева! Чтоб ей самой на рыбьих кишках месяцами сидеть! Но прямо такое не скажешь, а здесь сам увидит все. В лучшем виде.       - Хочешь к порту спустимся? Там всегда лучшие таверны. - невзначай поинтересовалась серая спинка, аккуратно подцепив кузнеца под локоть. - Выпьем эля. Мы с… С братом очень порт любили! Там всегда и работенка сыщется, и людей много разных. Как начнут байки травить, только челюсть и подбирай. - и восхищенно так пропела, сжав мужскую руку на пробу пальчиками. - Ох, и мышцы у тебя! Что сталь! Повезло жене твоей. Хоть и маленький камешек, а все в ту же мишень метит. Жена кузнеца в столице осталась, не поддержав мужа в опасном начинании. Обронила, мол, мозгов он последних лишился, если жизнь не мила стала, а она подле могилы девочки своей доживать будет. Теперь уж кто знает жива или нет. От того кузнец и хмурится, губы жмет. Элия острым ушком успела зацепить, как сетовал он на то, что королева со взятием Гавани медлит. Каждый день блокады для простых подданных Короны смерти подобен, а ей будто и дела нет! А ей и нет! Им, богатым, только до себя есть дело. Уж кто-кто, а бродяжка Крысеныш это отлично усвоил еще, когда с другими оборванцами за кусок хлеба в приюте дрался.       - Помаши молотом с мое - такие же будут. - уголок губ дернулся к довольству Элии, и Хью некрепко хлопнул по девичьим пальчикам. Мужики падки на женскую лесть! Даже такие, как этот. А все кругом говорят, что она по-своему мила. Грех таким не пользоваться! Тошно, правда, но это скорее дело привычки. - Пошли что ли! Эль - дело хорошее! Если крепче мочи. Спайстаун обтекал случайных путников добротными чистыми улочками и шумливой разношерстной толпой, оглушая изысканными пряными ароматами, настолько насыщенными, что чуткий крысиный носик не преминул чихнуть со всех своих малых сил.       - Лучше бы дерьмом воняло… - хмыкнула девушка, старательно прикрывая нос рукавом. Порт был забит до отказа. Торговые суда перемежались с кораблями Веларионов, чьей святой обязанностью была блокада Глотки. Крутобокие бриги ломились от зерна, осаждались по самую палубу под грузом из провианта и живой скотины, которой так не хватало в столице. Заморские изящные коги спешно избавлялись от предметов роскоши - от женских безделушек до массивной безумно дорогой мебели - под чутким надзором крепких мужчин в неизменных голубых рубахах с вышитым морским коньком. Ох, и наживутся Веларионы на этом деле! Если, конечно, война не придет сюда пламенем и кровью.       - Не смей! - грубо крикнул Крысеныш, перехватив за руку тощего замарашку лет восьми, пытавшегося невзначай залезть ей в карман. Пацан замер, перепуганный до полусмерти, и слезливо затянул знакомую всем бродяжкам песню про несчастную сиротскую долю. - Попрошайничай или работай, но никогда не кради! Грязное это дело! Бесчестное. И руки лишиться можно. - тяжко сглотнув, повторила девушка слова Уилла, которыми тот поперву пытался наставить ее на путь истинный. - На вот… Держи. Новенький золотой дракончик, пожалованый от щедрот Черной Королевы, перекочевал в замызганный кулачок, и пацан мигом растворился в толпе. Неча посредь улицы торчать с богатством таким! Тут со всех углов жадные твари таращатся. А что легко пришло, так же легко и уйти может, растворившись в чужих карманах.       - Что смотришь? - буркнул Крысеныш, приметив внимание кузнеца.       - Знаешь каково это? - пудовая башка мотнулась в сторону счастливого беглеца. Холодные сиреневые глаза испытующе всверлились в девушку, заставив смешаться. Стыдно! Всем, соизволившим сунуть нос в ее дела, Элия представилась дочерью трактирщицы из Блошиного конца. А он вот так запросто поймал ее на секундной слабости, невольно скользнувшей в голосе.       - Я… не… - проклиная все на свете, заикнулся Крысеныш, чувствуя, как предательски алеют щеки под пристальным взглядом.       - Да брось! Чего стесняться? Моей матерью была шлюха. Хоть и с серебряной кровью, а все равно шлюха. - грустно улыбнулся Хью. Лицо его разом стало большим и добрым, а подлые крысиные планы - мерзкими до дрожи в коленях. Хвала богам, крысам стыд неведом! И, вдохнув поглубже, Элия решительно отмела неожиданные сомнения. - Не хочешь - не говори. Я в душу лезть не буду. - добавил он, подталкивая девчонку навстречу говорливой толпе. Автоматически переставляя ноги, Крысеныш суетно размышлял во что может обойтись откровенность. Есть ли кому дело до ее прошлого? В конце концов, кто знает, что ее крысиное величество смело лицезреть вот этими самыми глазами разлагающегося Короля и его обильный выводок? И не единожды! Кто знает, что вот эти самые ручки много-много раз варили дурман-траву для принца Эймонда, а ушки слышали столько запретной правды, что оный принц наверняка пожелал бы ее утопить в Черноводном заливе, прежде сгорев от стыда? Кто знал - все уж померли! Да даже если ее откровения дойдут лично до ушей ее нерадивого папаши, едва ли он сообразит что к чему! Помнит ли Деймон Таргариен про свою Лейджен? Весьма сомнительно!       - Сирота я… - сказала, будто в воду прыгнула. Ледяную. Колодезную. - Ни отца, ни матери. С первого дня в приюте. Все, что у меня было, - Уилл… Мы с ним все пополам делили. И дерьмо, и сахар. Ничего больше не было… И того король Эйгон забрал! Как пса бешеного за глотку подвесил… Я… Говорила, кажется… Голос наполнялся привычным глухим гневом. Ноздри трепетали. Губы предательски затряслись. Элия уж и порт не видела, только красивое мертвое мокрицино лицо в тонких дождевых струйках… Плевать! Пусть видит! Она ему уголок маленький приоткрыла, а он за это яд хлебнет. Не из пузырька, конечно. Другого…       - Не реви… - Хью едва ощутимо огладил поникшие плечи Крысеныша большой теплой ладонью, невольно всколыхнув в памяти другие прикосновения. Горячие и страстные. Вздрогнув, Элия невольно шарахнулась в сторону. - Скоро Гавань наша будет! Рейнира казнит узурпатора, и твой любимый будет отомщен. … Любимый… В памяти сам собой всплыл их первый и последний настоящий поцелуй, в котором не было жара алчной похоти. Только тепло и робкая нежность, что дарила надежду на счастье. Счастье оно же не в страсти, обжигающей пожарче, чем дрожащее марево над кузнечным горном. Теперь Элия знала, как тело слетает с катушек вопреки разуму, как охотно идет на поводу животных желаний, как смело зарываются пальчики в густую манящую платину… В милом мертвом Уилле не было ничего, что могло бы сбить сердце с точного ритма, но мелкая крысиная душонка любила его, как любят солнце и воздух, воду и пищу. Элия едва приметно кивнула и зажмурилась на мгновение, чтобы сдержать непривычные горячие слезы.

~

Боги милостивые! Неужто во всех уголках Вестероса кабаки и таверны не различить даже цепким крысиным взглядом?! Элии пришлось несколько раз обернуться, чтобы кое-как убедить себя, что из-за стойки не выдернется Ульф. Да, на стене маячило голубое полотнище с огромным серебряным коньком, но в остальном все было до тошноты знакомым. Полы тяжелой дурно зашлифованной доски… О, сколько заноз словили нежные девичьи ручки, натирая подобные! Массивные столы, какие сколько не три, а все равно останутся в жирных разводах. Стулья, что чаще прочего страдают в пьяных драках, разлетаясь мелкой щепой. Народец, может, попроще… Принцев и лордов в этих краях маловато, а так все то же. Только борделя нет, вроде как.       - Нам гренок, солонины и эля! Да поживее! - гаркнул Хью погромче иного громового раската. Все глаза мигом к нему притянулись. Больно хорош! Здоровый, сребровласый, сребробородый, мощный, как буйвол. Такого любой приметит. Крысеныш на его фоне - пятнышко бледное. Даром, что девка! Хоть бы титьки были, а то и смотреть не на что. Мордочка, что острие меча. Элия слегка ухмыльнулась, едва приметив сальные оценивающие взгляды. Улыбка ее, резкая и недобрая, отвратила чужое внимание получше колдовского оберега. Кому в ум придет на крысу польститься? Народу было битком, хоть солнце едва перешагнуло зенит, и вновь прибывшим пришлось потеснить подгулявших моряков.       - Когда теперь в рейд, Джо? - набив до отказа рот, шамкал смуглый парнишка, обветренный и просоленный точно хорошо выдолбленная кожа.       - Дадут Боги, не раньше той седмицы. - подведя заплывшие от пьянки буркалы к потолку, ответил Джо. Острые крысиные глазки внимательно изучили соседей, удовлетворенно подметив добротные голубые рубахи под коричневыми жилетами - верный знак, что служат они на кораблях лорда Корлиса. А значит…       - Глотку стережете? - аккуратно прополоскав рот маленьким глотком невероятно крепкого напитка, спросила девушка.       - Угу. - невнятно промычал обветренный, активно работая челюстями, и тут же мерзко хихикнул, перекривляв девчонку. - Стережете… Да я поспорить могу, что наши корабли трон королеве Рейнире подарят раньше, чем все ее драконы! А мы на этом еще и наживемся!       - Во! Уиллард дело говорит… - добавил Джо, меленько закивав. - Помяни мое слово! Чернь сама узурпатора на вилах вынесет да к ногам истинной Королевы кинет! Они за жратву любого продадут! Поди уж скоро… Крысеныш шур глазками. Хмурится кузнец. Не по нраву болтовня эта! А как ты хотел, милок? Если дал клятву правителю, должен разделить с ним ту кровь, что по его приказу бренные тела покидает, да и все прочие грехи, за кои крепко взыщут в посмертии! Так крепко взыщут, что ужом на демонских сковородках завертишься!       - Принц Джейкейрис тоже хорош… - одобрительно потянул высохший Уилард.       - Хорррооошшш, пацан! Правда то! За принца! Следующего короля! - кружка пенного взметнулась вверх, и старина Джозеф заорал погромче, желая вовлечь в священнодейство побольше народа. - За принца, братья! Народец одобрительно загудел, салютуя выпивкой. Везде люди одинаковые! Пьют, жрут, трахаются. Пятки тому лижут, кто скорее деньжат подкинет да задницы их прикроет. Эти теперь сильно Рейниру любят, а переменится ветер - мигом хулить начнут. На дне всегда просто! Хоть в Гаване, хоть на краю света! Все прихлебнули. Прихлебнул и Крысеныш. А Хью нет. В стол взглядом уперся, голову мощную пригнул по-бычьи.       - А чего? Чего принц-то? - лениво спросила девчонка, посасывая кончик соленой гренки. Маслом прогорклым так и смердит! Гадость! В Блошином конце теперь за такую и убить могут…       - А чего принцы делают? - пожал плечами Джо. - Жжет, конечно! Одноглазый жжет, и наш жжет! Не города только… Подводы с зерном, что в город вдоль берега тянут. Молодец он! А мы на море… Уж расстараемся!       - А люди… - хрипло прошелестел кузнец, перетянутый, что струна на арфе. Откашлялся и громче спросил. - Людей простых вам не жалко? Сколько их там помрет, пока вы тут… - и прикусил язык, осел, как тесто в кадке. Хилый солнечный лучик отразился от хмельной лужицы, щедростью какого-то неряхи растекшейся на дощатом полу, ослепил Элию, заставив сладко прижмуриться. Не зря! Не зря *опой в седле елозила! Предаст Кузнец Королеву или духу не хватит, то время покажет! Но хоть таращиться, что пес преданный, перестанет! Это ж невыносимо просто, когда все вокруг слепые да восторженные! Драконов она им пожаловала! Ха!       - Так война же! Пусть лучше так, чем пламя да кровь по всем Королевствам… - хмыкнул обветренный. - Драконий огонь - смерть хоть и быстрая да болючая сильно! Вон Острый мыс видал? Людей погорело… Вооот сколько… - руками развел пошире. - А обожженных и того больше! Гниют заживо! От голода так не дохнут… От него смерть тихая. Спокойная. Кузнец совсем сник. Простой больно! Весь на виду. Ничего скрыть не может. Сидит, губы в кровь грызет. Девочку свою вспоминает… Та тихо-тихо ушла. Будто свечку сквозняком задуло. Хоп и нету. Свободный большой глоток закружил девичью голову похлеще, чем тоска да ненависть. Сладка для крысы чужая беда! На ней всегда поживиться можно! Облизнулся Крысеныш. Кровь на губах… Вкусно! Хорошо!

~

На обратном пути кузнец молчал, низко угнувшись. Тусклые глаза изредка осматривали добротные строения и бодрый сытый люд, снующий туда-сюда точно сонмище деловых муравьев. Крысеныш злорадно пух от довольства, стараясь не отставать от мощного мужика, расталкивавшего толпу точно огромный бриг мелкие рыбацкие посудины. Похоже, ее старания не пропали втуне, а значит пустит ядовитый посев побеги. А серой спинке не след забывать их подпитывать, удобрять ловкими речами. Элия даже подумывала нанять кого. Это ж отлично, если разом несколько ртов в уши яд льют! Опасно, конечно. Принц этот еще нос по ветру держит… Сгинул бы куда! Вообще отличный день выдался! Даже солнце было удивительно ласковым и приятно нежило серую спинку. И городок Элии пришелся по нраву, и люди. Небольшой, но уютный. Сразу видна радетельная хозяйская рука. Когда народу немного, то и справиться с ним проще. Как, впрочем, и чистоту поддержать. Беспризорников, вон, и то на удивление мало! Видать кое-где чумазые голодные мордахи, но вовсе не так, как в Гавани. Слишком уж велика столица! Говорят, тысяч пятьсот там обретается. Как с такой прорвой людей управиться?! Их даже эпидемия лютая подчистую не изведет! А прокормить?! И работу еще всем дай… Драконы дремали, спокойные, что сытые коты, и совсем не желали подниматься в воздух. А куда деваться? Солнце дробилось в морской глади на сотни маленьких слепящих копий, заставляя щуриться. Теплый пряный воздух ласково трепал волосы, а драконица размеренно работала крыльями, укачивая Элию будто родная матушка в люлечке. Эх, красота… Разомлевший было Крысеныш не сразу приметил темные точки, лихо вскрывавшие редкие облачка, подобно остро заточенным наконечникам стрел.       - Королева вернулась! - заорал Хью, усердно тыча рукой на северо-восток. Приятный меланхоличный настрой сдуло быстрее, чем порывом ледяного ветра. Сердечко больно заколотилось. Вдруг этот ублюдок с ней?! Что тогда? Сколько ни пыталась представить Элия встречу с отцом, а никак не могла. Даже мысли причиняли боль. Резкую такую, будто зубную. Вся накопленная злоба рассыпАлась о туманное мерцающее воспоминание о мужчине с хитрым лисьим взглядом и горячими ласковыми руками. Все же задним числом Крысеныш признал, что принц был нежен с ней, и не каждой девке в доме сладости так везло. А как красив! Седьмое Пекло! Даже морщины на лбу его не портили… Ни капли! Должно быть, все красивые мужики - ублюдки… Дракона было два - золотой и серый. Какие улетели - те и вернулись. Вот и хорошо! Вот и славно! Крысеныш еще дышать не научился ровно при звуках его имени. Как научится, тогда милости просим. Не раньше! Кое-как успокоившись, девушка поманила Хью, показав изящную волну рукой. Пусть Королева посмотрит чему они научились! Ловко подхватив поводья, оба направили драконов по замысловатым спиралевидным маршрутам, заставив виться друг возле друга в мудреном танце. Вермитор и Среброкрылая отлично ладили и подобные игры были для них только в радость. Правда, драконица королевы Алиссанны была пошустрей и непрестанно обгоняла друга на корпус-другой, но Элия, как могла, старалась компенсировать этот момент.       - Ты многому научилась! - расплылась лучезарной улыбкой Королева, ласково приобняв Элию за плечи, едва та ступила на холод жертвенного камня. - Признаться, я сомневалась в тебе. Ты очень юна… Теперь вижу, что зря. Крысеныш напрягся. Непривычный тактильный контакт выводил из равновесия. Не знавшая ласки, девушка невольно искала подвох в любом касании. А теплые мягкие ручки Рейниры, плотно унизанные симпатичными колечками, казалось обязательно оставят кровавые отпечатки на коричневой коже костюма. У них же у всех руки в крови! У всех до единого! Они и есть один этот прОклятый самим Небом таргариеновский дракон о трех головах. … Рейнира… Эйгон… Эймонд… Дурочка и мальчонка не в счет! Им на троне не сидеть.       - Я… Мы с Хью очень старались, ваша милость. - Элия робко потупилась во тьму, откуда доносилось пыхтение приближающегося Вермитора. - Леди Бэйла и принц Джейкейрис потратили много сил, чтобы вложить в наши головы хотя бы часть известных им премудростей.       - Я думала, это невозможно… Что дракон не примет разбавленную кровь, но вы оба… И Адам… Сидите в седле, как чистокровные Таргариены. - задумчиво обронила Рейнира, отстраняясь. - Чья кровь в тебе? Чей ты бастард, милая? Комок застрял в горле Крысеныша, и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы голос прозвучал естественное.       - Кто знает… Мать имя отца с собой забрала. Может, он и вовсе никем был… Почем теперь знать… - неловко прошептала она, наблюдая, как кузнец ловко спускается вниз. Бух! И спрыгнул. Тяжелый, а ловкий.       - Ваша милость! Королева! - униженно склонился он. Забавно видеть столь сильного мужчину робеющим перед хрупкой женщиной, пусть и стоящей на самом верху. Только вот… Что-то да изменилось! Серая спинка мигом подметила, как пристально Хью обжег Рейниру долгим взглядом, будто оценивая. -      Я как раз говорила Элии, что вы отлично постарались. - уверенно продолжила та. - Остальное придет с опытом, а в нем не будет недостатка. Мой супруг, принц Деймон, собрал для нас великое войско. Грядет время перемен! И ваша служба очень поможет мне. Вам нравится здесь? Всего ли у вас в достатке? Позади Вермитор шелестел необъятными крыльями, отправляясь в недра роковой горы на отдых, обсыпая по пути многострадальные своды. Сквозняк играл растрепавшимися волосами Крысеныша, унося вперед гулкое эхо шагов. Все здесь стало почти привычным. На крысиный вкус слишком быстро. Черные бусинки глаз замылятся - и все! Пропустишь что-то жизненно важное. Не дом это ей! Пусть даже добрая половина самой ее крови кричит об обратном! Дом там, где любят… И ждут. А значит нет у нее дома. И никогда уже и не будет.       - Благодарим за заботу, ваша милость. Все в порядке. Только вот… - Элия замялась на ничтожное мгновение, и Королева тут же одобрительно кивнула ей в знак поддержки. - Стыдно сказать… Но я безграмотна. Можно ли, чтобы мейстер обучил меня? Совсем немного! Я была в библиотеке. Все эти книги…       - О, конечно! Я думаю, Мисария поможет тебе. - ласково улыбнулась Рейнира, степенно вышагивая по мраморной лестнице. Крысеныш с завистью подметил ее роскошную воистину королевскую осанку. Самой ей приходилось непрестанно одергивать себя, чтобы не сжиматься комком, скользя у стены, не озираться, точно воришка. - Ей нужна компания, пока мы томимся в бездействии. Элия рассыпалась миллионом горячих благодарностей, пока тонкая чуйка шептала, что дерьмовая это затея - оказаться с другой крысой на расстоянии вытянутой руки.