1

      Флорентина хмуро посмотрела в окно, сняв с переносицы очки-половинки и начав протирать линзы. Окно шале выходило как раз на центральную площадь Пентаграмм-Сити, поэтому ящерица могла во всех подробностях наблюдать Часовую Башню, светящуюся ярким золотистым пятном в мрачном колорите красно-черных улиц Ада, и, соответственно, счетчик дней до следующего Истребления. Сейчас цифры угрожающе клонились к нулям, постоянно действуя на нервы и заставляя обращаться к навязчивым движениям. У нее меньше нескольких часов. По углам комнаты раздавался стук падающих на плиточный пол капель воды. Она ведь никогда не изменяла себе, что бы ни значило ее имя тогда или сейчас. Бывших этнографов не бывает, а ее не остановить. Теперь у нее не только кладовая с диковинками, — теперь у нее и зимний сад. Причина с самого начала была проста: встретив хоть какое-то растение, связанное с легендой, сказанием или даже просто поверьем, каждый раз она машинально тащила его домой, помещала в оранжерею и берегла так, как не берегла, наверное, даже собственную жизнь. Скоро Истребление… Довольно многого ей стоило обрести такую защиту. Закатив глаза, ящерка покинула отсек с оранжереей, миновав стеклянные двери, которые закрылись за ней сами с чуть слышным шипением, медленно прошлась по обставленному в офисном стиле кабинету, переполненному всевозможными любопытными предметами, и неторопливо приблизилась к большой сенсорной панели на входе. Главное — не перепутать климат-контроль с солнечными панелями, иначе и силы Небес не хватит на то, чтобы спасти капризные растения от малейшей перемены в среде. Размышляя о том, что неплохо бы найти себе помощника хотя бы с этим, Тина нажала последовательно на несколько клавиш, тонкие пальцы заплясали по клавиатуре, выбирая режим. Бывших репортеров не бывает… Она не остановила бы кипучую деятельность и после второй смерти, но сегодня цитадель не дрогнет. Сверху раздался механический гул выдвигающихся из стен прочных панелей, которые надежно закрыли всю стеклянную часть крыши и погрузили оранжерею в кромешную темноту. Однако ненадолго. Уже через пару секунд помещение наполнил приятный полноспектральный свет, приближенный максимально к солнечному, льющийся из продолговатых ламп. Даже если ангелы прилетят сюда и попытаются разрушить это место и уничтожить бесценную коллекцию, через защиту из ангельского же металла им не пробиться. Цитадель будет жить…        Усмехнувшись, Флорентина вышла в коридор и устремилась в жилую часть дома. Ее роскошный особняк и при жизни состоял из нескольких частей, это даже не прихоть, а необходимость. Особенно теперь, когда одного из фактических лидеров Ада угораздило заинтересоваться ее кандидатурой и пристроить на работу к себе. Ящерица не отрицала, что способна на многое, что хороша в своем деле, что она корреспондент по призванию, а не по образованию, и она не солгала… Только кто ж знал, что будет так, как будет? Произошедшее совсем недавно выбило Флорентину из колеи, заставив оставить на время работу, дело жизни, обустройство и прочие вещи. Она растерялась и поплатилась дорого за то живое, что в ней осталось. Когда ящерке открылась вся правда, тоска притупилась, только вот рана глубоко внутри никуда не исчезла. Глупо полагаться на время — сие явление безжалостно, оно не станет мелочиться и пытаться исцелить тебя, оно сделает еще больнее беспощадно быстрым ходом, не более. Рано или поздно подобное должно было произойти, она знала, но подготовить сердце все равно не смогла бы. Едва живая, сломленная, сдержала свое слово, но пожертвовала большей частью живой себя. Вопреки всему, что связывало ее с ее прошлой «я», вопреки всему, что так прельщало, верность оказалась дороже во много сотен раз, а искренность оказалась жестче и неискоренимее всех судеб, истин и авторитетов. Ее сложно было бы не понять…       Флорентина закрыла дверь, спустилась вниз по лестнице, оставляя за спиной верхний ярус с зимним садом, башенку с библиотекой и кладовые, вышла в широкий холл и устремилась в большую гостиную, расположенную точно напротив входной двери. Очаг едва теплился, и это даже не ее вина, это даже не объяснить с точки зрения материализма. Нелепо, но красиво. А она оставила в сердце перманентную печать грусти, чтобы эти хоромы остались светлы, но стали только роскошным склепом для нее одной. Задернув тяжелые бархатные шторы, Тина подошла к небольшому стеллажу рядом с угловым диваном, напротив камина, и достала с книжной полки альбом, в котором ныне хранились самые ценные и самые счастливые воспоминания ее жизни после жизни, здесь, в Аду. Она успела сохранить хотя бы это, зная, что ничто никогда не будет прежде. Новый год унес за собой много воды и много крови, но он не сумел заставить потускнеть яркие краски памяти. Уже не заставит. Сев на диван, подобрав лапы и облокотившись на подушку, ящерица открыла памятную книгу и унеслась мысленно далеко-далеко назад, туда, где все только начиналось. В свой золотой век. Богатая. Холодная. Под надежным покровительством. Было ли это слишком большой ошибкой? Кто еще страшнее, когда вот так резко…?              Проверив работоспособность висящего на шее фотоаппарата, наличие диктофона и блокнота для записи, Флорентина ускорила шаг и отдалилась от центральной площади, ныряя в подворотню, к месту скопления частных ночных клубов, где обыкновенно всегда околачивались истинные демоны, проявляя себя в истинном свете. Кэти Киллджой… Жалкое подобие начальницы. Только выбирать не приходилось. Она ждала материалов сегодня же, как можно быстрее, до начала вечернего репортажа. Неважно какими неправдами и провокациями, ее ведь все равно не уличат, а никчемную грешницу просто не заметят, она марионетка в руках высших. Тина не могла бы подвести ее, даже если была против всего происходящего, даже если это задевало душу. Это единственный ее шанс иметь то, что у нее есть. Пешка, ничем не отличная от сотен других, от адского поганого сброда. Никому не будет дела до ее имени без покровителей. А покровители говорят, что Аду нужны новые сплетни и слухи, свежих новостей не было уже слишком долго, все шло слишком гладко. Сейчас все акции держались именно на подставных или малоизвестных корреспондентах «666-Ньюс», которые готовы были, рискуя своей шкурой, пробраться в эпицентр разговоров и встреч и откопать нечто более-менее скандальное. На данный момент на счету Флорентины было уже, как минимум, несколько десятков провокационных репортажей, на которых мелькали властелины, наиболее известные персоны Ада, иной раз даже не грешники. До этого ящерице всегда крупно везло оставаться незамеченной, однако что будет теперь? Без протекции и постановки она едва ли сольется с толпой. Прежде Тина еще не забиралась так далеко в закрытые частные круги и не рыскала прямо под носом опаснейших существ Пентаграмм-Сити. Сегодня ей понадобится весь ее профессионализм и вся осторожность, чтобы достать порцию снимков и не расстаться с жизнью.       Надвинув на нос светоотражающие очки и одернув платье с длинным шлейфом, скрывающее ее крупный заметный чешуйчатый хвост, Тина накинула на плечи кружевной платок и отключила вспышку фотоаппарата, укрывая устройство мягкой тканью. Быстро-быстро кожистые лапы с острыми когтями, выкрашенными в ярко-зеленый цвет, сначала распустили, а потом собрали длинные волосы в узел на затылке и разбросали завитые локоны по щекам. Лишь бы ей только не упасть, лишь бы не запутаться в подоле. Ходить, не опираясь на хвост, просто невозможно, а сейчас это нужно делать максимально незаметно. Сосредоточившись, Тина заставила чешую сменить оттенок, — из светло-зеленого в темный, розовато-серый, — и заколола характерную челку назад. Всего несколько манипуляций, но ее мордочка тотчас приобрела неброские очертания. Может быть, почти не отличающиеся от обыкновенных, но узнать ее сходу, не приглядываясь, было почти невозможно. Она готова. Натянув на мордочку ухмылку, Флорентина приблизилась к дверям самой развязной походкой, на которую только была способна.       — Добрый вечер, — проговорила ящерка, когда молчание затянулось. Хотя охранник таращился на нее злобно и пускать не собирался, грубой силы он не применял. Только тщетно пытался испепелить маленькими глазками, полными ненависти.       — Ваш пропуск? — прорычал уродливый демон, тут же зашевелившись, чтобы при первой возможности уничтожить ее, ссылаясь на оборону. Неприятный тип, решила Тина, в упор поглядев на клыкастое создание. Думает, что его узколобые уловки не бессильны.       — О, как я могла забыть, — мило улыбнувшись ему, ящерица стянула очки на нос и подмигнула монстру, и демон неожиданно замер, медленно распрямившись и уставившись прямо перед собой стеклянным взглядом; его крошечные глазки стали точно мутные ярко-желтые стеклышки. Вряд ли отдавая отчет своим действиям и едва ли пребывая в сознании, он открыл дверь и замер так, будучи парализованным на время.       — Грасиас, — хмыкнула самодовольно Флорентина и юркнула в дверь, окунаясь в оглушительную музыку, ругань, звон стаканов, разговоры и громкий смех.       Внимательно глядя по сторонам в поисках жертвы, Тина неспешно прошла вперед, игнорируя заинтересованные взгляды на себе. Даже если они и видят ее, они не узнают сразу. Если даже узнают спустя некоторое время, они захотят поиграть, не найдут повода хладнокровно порвать ее на куски сразу же. Море демонов стиснуло с двух сторон, шаткая душная толпа поглотила ящерицу, вынуждая буквально силой прокладывать себе путь дальше, и она, отчаянно вцепившись в платок на плечах, сделала усилие и вырвалась к барной стойке, шипя проклятья себе под нос.       — Привет, красотка, — проговорил бармен, облокотившись на прилавок.       «Неплохое место для наблюдения,» — подумала Тина, окинув взглядом помещение, которое сегодня отлично просматривалось от стойки. — «Прежде здесь было иначе…»       — Как обычно, — бросила бармену ящерка, осторожно взяв лапой фотоаппарат и наведя его на толпу под видом того, что наклонилась к прилавку.       Пока демон шнырял у противоположной стены, отыскивая рюмку и смешивая напитки, Флорентина шерстила взглядом всех посетителей клуба, выслеживая наиболее ярких. Кажется, ночь обещала быть тихой: среди гостей на удивление не было никого примечательного, кроме, разве что, пары-тройки знаменитых завсегдатаев. Похоже, демоны уже готовились к Истреблению, затаившись перед рывком вперед или же безвозвратным падением в пропасть.       «С другой стороны…» — подумала Тина, кивнув демону, который поставил перед ней рюмку, сделав глоток и выдохнув, когда алкоголь обжег горло. — «…разве они не должны были бы отрываться по полной в последний, возможно, день своей жизни?.. Выживут ведь очень немногие…»       Сделав пару снимков, ящерица поднялась со своего места, сдержанно поблагодарила бармена и стала пробираться обратно к выходу. Здесь больше нечего ловить, ей придется сменить локацию и испытывать удачу в других клубах. В целом, Тина уже привыкла к этой монотонной по-своему жизни. Каждый день был похож на предыдущий, а Ад не пугал своими возможными опасностями — существование мало изменилось даже после смерти, не было необходимости вновь привыкать к нему. Отчасти она была даже благодарна за то, что судьба распорядилась закинуть ее именно в преисподнюю: несмотря на то, что здесь продолжали существовать некоторые правила, жить в их обход было куда проще, чем прежде. Ад — это по-своему совершенный мир, в котором можно было быть худшей версией себя и не испытывать проблем с законом, как невозможно было бы в реальности. Только тут Тина смогла обрести покой от осознания неизбежности переменчивого, стать настоящей дикаркой и подняться справедливо настолько, насколько в прошлой жизни можно было только желать. Все это оказалось решительно другим, чем Флорентина представляла себе — лучше, намного лучше. Смело шагая вперед по жизни, держа голову высоко поднятой и просто уничтожая серых мышей на своем пути, она продолжила жить в привычном ритме. Работать в таких условиях было ей по вкусу. Последние двадцать пять лет это оставалось единственным из всего, что никуда не делось. Ей было хорошо, лучше, чем когда-либо, это-то и стало ее последней непреложной правдой. Тут проще и понятнее. Тут кровная месть считается аргументом. Тут ее вспышки ярости приносят пользу. Тут все в ее власти, покуда есть и будут ее покровители. Здесь не надо контролировать себя, здесь можно не притворяться без выгоды для себя. Здесь хорошо, очень хорошо, не как в ебанном винограднике родителей, откуда она не одна сбежала ради мечты покорить мир…       Шагая вперед, Тина грубо расталкивала демонов и монстров, освобождая себе дорогу обратно к выходу. Почувствовав, как на плечо соблазнительно ложится чья-то лапа, Флорентина со всей силы ударила по чужой ладони, стряхнув ее с себя, и продемонстрировала средний палец куда-то туда, где, по ее мнению, находился наглец. Из толпы раздался возмущенный вопль, однако значение фразы осталось неизвестным, потонув в грохоте музыки и разговоров посетителей. Щурясь от яркого света цветных прожекторов, ящерица скривилась, оттолкнув незаметно сильным хвостом кого-то, и вновь высвободилась из давки, понимая, что потеряла-таки платок. Сердце ухнуло вниз, все внутри обожгло холодом. Она спалится. Нужно торопиться. Тина резко оглянулась и быстрым шагом пошла прочь, сложив лапы на груди, чтобы хоть как-то прикрыть фотоаппарат, когда внезапно наткнулась на кого-то еще и судорожно подняла глаза, исподлобья вытаращившись на уже знакомого монстра, который пытался остановить ее еще у порога, стоило ей зайти. Ебучий случай, почему она не заметила, не обратила внимания? Как могла не учесть реальную опасность? Она просто оттолкнула в сторону, не узнав, своего заклятого врага, теперь спровоцировав его припомнить все прежние обиды.       — Да, это она! — закричал тот писклявым голосом, заставив ящерку напрячься. — Она здесь!       «Твою мать!» — скосив глаза назад и увидев, как через толпу к ней начали подбираться остальные члены мафии, Тина некстати вспомнила, сколько раз она уже перешла им дорогу по долгу работы, и шарахнулась, силясь слиться с толпой как можно скорее.       — Хватайте ее! — скомандовал субтильный уебок, перейдя быстро на скандальные вопли. — Убейте эту мразь!       Оскалившись, Флорентина зашипела и стала судорожно протискиваться к дверям. Может быть, это стало бы неплохим репортажем, только ей не сносить головы, стоит помедлить лишь мгновение и утратить контроль над ситуацией. Ощущая, как кольцо вокруг нее постепенно сужается, Тина понеслась вперед, но помогло это мало. Внезапно чужие лапы грубо сцапали ее со спины, а горизонт накренился. Оторвавшись от пола, ящерица отчаянно захрипела, силясь вырваться из мертвой хватки амбала. Кости опасно заскрипели, а в легких очень быстро осела неприятная тяжесть от недостатка кислорода. Флорентина протестующее закричала, барахтаясь изо всех сил, демон же быстро заткнул ее пасть, не позволяя позвать на помощь.       — Отъебись от меня, сукин ты сын! — только и успела заорать Тина, после же смогла только неразборчиво мычать.       Довольно переговариваясь и мрачно улыбаясь, монструозные существа поволокли ее прочь от большого зала, в сторону подсобки, где находился удачный темный угол. Адреналин ударил в голову; не переставая извиваться в бесплодных попытках освободиться, Тина пошарила глазами, в которых стояли слезы, изо всех сил ища хоть какой-то шанс зацепиться. Даже если она обратится к своему единственному оружию, с пятерыми ей точно не справиться в одиночку… Толпа посетителей ехидно расступалась перед мафиозниками, никто не пытался помешать, гости продолжали веселиться и отрываться по полной. Среди присутствующих не было, наверное, ни одного, кто не имел бы с Флорентиной счетов. Ради всего несвятого, зачем же она пришла сюда одна?..       Неожиданно прилетевший откуда-то внушительный нож для мяса, который со свистом разрезал воздух, в корне переменил ситуацию. Закричав, демон, который держал Тину, ослабил хватку, и ящерка тут же вывернулась, отскочив на пару шагов и приняв оборонительную позу. Барная стойка с грохотом опрокинулась набок, завалив нескольких посетителей, и из-за столешницы выпрыгнул прыткий гребенчатый ящер-бармен в темно-бордовом берете с дробовиком в лапах. Ликвидировав нескольких демонов, пытавшихся накинуться на него, ящер скрылся в толпе, и Флорентина заметалась на месте, вглядываясь в море тел, пытаясь различить его среди беснующихся гостей. Световые всполохи и давка стали смертельной ловушкой, весь зал превратился в вопящее воплощение чистой паники. Хрипло дыша сквозь клыки, Тина бешено огляделась вокруг, бегая по подступающей со всех сторон толпе предельно сузившимися зрачками. Разбежится только половина, остальные не уйдут, пока ее голова не станет висеть, прибитая к стене за волосы, над входной дверью в роли тематического украшения. Старые знакомые неслись обратно, но уже вооруженные. Впереди всех, зажимая рваную рану на боку, ковылял все тот же демон, только сейчас из простого мерзкого типа он превратился в хладнокровную машину для убийств. Акулы почуяли кровь. Теперь-то пора.       Не дожидаясь, пока ее вновь грубо схватят, чтобы задушить, Флорентина выбросила вперед лапы с когтями, которые на глазах вытянулись и превратились в подобие острых лезвий, и рассекла живую плоть. Кровь брызнула на платье, пачкая однотонную ткань, а по венам метнулась волна огня; страх отступил, все мысли улетели прочь. Подвернувшаяся под лапу не вовремя демоница истошно завопила и схватилась за ребра, которые, будучи переломленными посередине, торчали ныне из окровавленных ошметков. Подняв себя над толпой с помощью сильного хвоста, Тина без лишних размышлений выпустила из чешуи длинные ядовитые шипы, и иглы обрушились на все вокруг режущим дождем, пробивая с глухим стуком половицы, разрезая тела, разбивая стекло и распиливая металл. Они метко прошили шкуру клубного охранника, выпустив отраву прямиком в организм, точно в сердце, отчего монстр, собиравшийся напасть, тут же обмяк и начал падать. Сильнейший токсин подействовал за пару мгновений. Оттолкнувшись от бездыханного тела каблуками, Флорентина взмыла в воздух, перебирая лапами и проталкивая себя еще дальше вперед. Не упасть, только бы ей не упасть… Дотянувшись пальцами до кронштейна люстры, ящерка лихо покатилась по кругу под звон хрусталя, на лету доставая фотоаппарат. Линза объектива была поцарапана и треснула в нескольких местах, но само устройство исправно снимало, поэтому Тина без раздумий вдарила по кнопке, оглашая зал серией щелчков затвора. Такие кадры найдут свое место в репортаже Кэти, такое событие недурно впишется в вечернюю программу. И кого станет интересовать, кто оказался зачинщиком разборок, если конфликт вылился в локальное Истребление? Удивительно, как легко порой можно переписать свою же историю, если ты готов взять все в свои руки и бороться до последней капли крови. Подправив настройки и запустив запись видео, ящерица оставила фотоаппарат болтаться на шее, после чего схватилась за люстру двумя лапами и поджалась, согнув колени и выставив вперед подошвы с каблуками. С потолка открывался лучший обзор зала, поэтому Тина без труда вычислила, куда стягиваются готовые к активной агрессии посетители заведения, и дождалась удачного момента. Им нужно только дать повод, и они сами перебьют друг друга… Пора выбираться отсюда, пока не успокоилась основная масса. Никто и не заметит, что их единственной причины уже и след простыл, но это только при том условии, что она уйдет немедленно. Отпустив люстру, звучно отцепившуюся от потолка и громко упавшую на кого-то сбоку, ящерица грациозно снизилась, приземляясь прямо на шею какого-то монстра, который заорал тут же матом и попытался сбросить ее, начав судорожно брыкаться.       — Как бы ни так. Ублюдок. — Процедила Тина и, изловчившись, ударила его по голове стопами, пачкая подошвы сапог в крови, и опустилась-таки на столешницу, подальше от грохнувшегося на угол, истекающего кровью демона. Не желая смотреть на нечто столь омерзительное, она подпрыгнула и сотрясла стол, заставив труп сползти на пол.       — Пожарище! Неплохо для этнографа, а? — бросил с явно читаемой улыбкой, перекрикивая гомон, какой-то голос в перерывах между выстрелами, и Тина увидела вновь гребенчатого ящера в берете.       — Джастин, блять, будь ты проклят! — возмутилась Флорентина, пнув и пронзив хвостом еще одного демона, совершившего рывок вперед. — Где тебя носило? Я уже хотела идти без тебя. Съебываемся, быстрее!       — Не поверишь, я польщен. Все, давай на выход! Бегом! — ящер сшиб кого-то демона со стола и, улучив момент, бросил сестре пистолет. — Не вздумай оглядываться.       — Как же ты? — ящерица прижалась спиной к его спине и отразила вполне умело атаку незнакомой демоницы.       — Прикрою тебя. Береги себя, мон ами, — Джастин подтолкнул сестру вперед и вновь сосредоточился на отвлечении толпы.       — Я найду тебя! — крикнула Флорентина, бросив быстрый взгляд в его сторону, и помчалась по столам к спасительным стеклянным дверям, расшвыривая адских созданий хвостом по необходимости.       Споткнувшись обо что-то, она тяжеловато перескочила танцпол и прыгнула на ковер коридора, тут же продолжая бег. Кто-то преследовал ее, буквально дыша в затылок и размахивая ножом, пару раз совершив рез в миллиметре от ее тела, и ящерица неслась, позабыв саму себя и совсем потеряв голову.       — Ты сдохнешь, мразь! — зарычал кто-то позади, и Тина наугад выстрелила за спину, толком не поглядев, что делает. Промах. Нож промчался, оцарапав чешую на хвосте, а курок бесплодно щелкнул в лапе, напоминая о том, что патронов не осталось. — Блядская сука, ты поплатишься за нее! Охуевшая тварь, ты ответишь за мою жену!       Внезапно из основного зала донесся знакомый пронзительный крик, и все окружающее помутилось в глазах Тины. Резко затормозив, ящерица по наитию выпустила шипы и отравила бежавшую за ней девушку, не поглядев на искаженное от боли и слез лицо. Не чувствуя совершенно ничего, Флорентина замерла, тяжело дыша и дрожа от усталости, а потом медленно развернулась и сорвалась с места. Все смешалось и погрязло в тумане, когда Тина вбежала обратно в зал и пробилась к столу, где оставила брата. Отбросив пистолет, ящерица упала на колени и, втянув демонические когти, схватила голову Джастина ладонями, истерично закричав:       — Нет! Нет… Джастин! Посмотри сюда, посмотри на меня! — часто моргая и захлебываясь в слезах, Тина взяла его за лапу. — Нет!.. Смотри на меня!.. Все будет хорошо!.. Слышишь, все будет! Хорошо… Джастин… Я здесь…       — Прости, красотка… — гребенчатый ящер с трудом улыбнулся, глядя на нее заплывшими, закрывающимися глазами. Дыша урывками, он дрожащей лапой стянул берет с головы и опустил его в лапу сестры.       — Нет! — завизжала Тина, как могла уворачиваясь от постоянных выпадов и защищая его и себя хвостом. Драка шла где-то на фоне, так далеко от нее. Какие, в самом деле, мелочи… — Не оставляй меня!       — Кончайте с ними. — Бросили сбоку, и раздался отдаленный крик:       — Принесите ангельское оружие!       Пульс гулко бился в голове, ускоряясь с каждым ударом. Резко выпрямившись и сжав в лапе берет брата, Флорентина замерла, пристально и бешено глядя на окруживших ее вновь демонов. Демонов, которые убили ее брата. Уебков, забравших у нее единственного близкого даже в Аду. Повисла короткая напряженная пауза. Отовсюду доносились перешептывания. Уличить собирались ее. Они ждали, когда она убьет открыто, чтобы после использовать эту информацию против нее же. Заголовок и статья о том, какие методы использует агентство «666 Ньюс» ради того, чтобы сохранить контроль над телевидением, будут куда ярче приевшихся ежедневных сплетен… Уловив движение сбоку, Флорентина рывком повернулась к источнику. В коридоре появился какой-то высокий крупный монстр, в лапе которого покоился огромный тесак из сияющего ангельского металла. Переплавили после вылазки в разрушенную часть города… Кто стоит за этим? Гадко ухмыляясь, демон приблизился к Флорентине и остановился, проведя по лезвию когтем, издавшим невыносимый пронзительный скрип.       Он не успел ничего сказать, а она стала подобна молнии на несколько мгновений. В толпе раздались вскрики и вздохи. Вытаращив глаза, демон медленно скосил взгляд и посмотрел на хлещущую из его тела кровь, а потом обернулся и перевел взор, исполненный какого-то животного ужаса, на Тину, приземлившуюся на ковер впереди. Распрямив спину и яростно размахивая чешуйчатым хвостом, ящерица, сохраняя на мордочке оскал с прищуром и не произнося ни звука, отряхнула длинные демонические когти от крови и мрачно посмотрела прямо перед собой. Пока толпа остолбенела, глядя на жуткое омерзительное зрелище того, как разрубленный пополам монстр роняет тесак и падает на пол, расползаясь на лету, Флорентина втянула шипы и когти, пробралась свободно к двери и открыла стеклянную створку. Напоследок обернувшись и холодно посмотрев на замершую вокруг останков массу гостей клуба, ящерица щелкнула кнопкой фотоаппарата и отключила запись, после чего развернулась и ушла.              — Это был прямой репортаж с места происшествия в одном из ночных клубов города, — проговорила довольно Киллджой, указав рукой на заставший на экранах кадр видео. — В эфире был спецвыпуск «666-Ньюс», до встречи в следующей трансляции.       Остановив прямое включение, оператор показал поднятый кверху большой палец, и Кэти поднялась из-за стола, отложив листы с текстом. На площадке тотчас воцарилась суета, персонал принялся откатывать и приводить в порядок аппаратуру и технику, а телеведущая едко отозвалась на комментарий Тома в ее адрес и прошла к группе корреспондентов и репортеров, сидевших в противоположной части студии. Равнодушно посмотрев на шумных демонов, смакующих утренний кофе за столиком и обсуждающих события прошлой ночи, красноглазая демоница приблизилась к сидящей в одиночестве Флорентине, спрятавшей мордочку в ладонях и сгорбившей спину.       — Эй! Эгегей, Тина! — тут же ехидно закричали коллеги, размахивая лапами и руками. — Ебейший репортаж, сучара! Долго бежала?       — Заебитесь, — с холодной улыбкой предупредила Киллджой и обратилась к ящерице. — Мне нужно больше. Ты ничем не отличаешься от них, это не в твоих интересах, ты знаешь.       — Я потеряла брата, — бесцветно, но жестко проговорила Тина, подняв голову и безразлично посмотрев на начальницу. — Это того не стоило.       — Впереди День Истребления. — Напомнила Кэти, улыбаясь жестоко, почти издеваясь над ней. Если бы она могла, она бы без раздумий проткнула Тину ручкой, которую крутила в руках. — Какая разница, если это никого не ебет? Это всех касается! Вхуяриваем и несем нормальные материалы с Истребления, уебки!       Стуча каблуками, Киллджой направилась в противоположную сторону, изредка отзываясь своим подчиненным, а Тина с трудом поднялась со своего места и потащилась к выходу.       — Вот и она! Красотка! — снова послышались издевательские крики коллег.       Полностью проигнорировав оскорбления, Флорентина спустилась в холл и вышла на улицу Пентаграмм-Сити, направляясь в противоположную от дома сторону. Сказать, что ящерица чувствовала себя трижды растоптанной и разбитой, было все равно, что ничего не сказать. В полном смятении Тина брела, куда глаза глядят, не думая практически ни о чем.       «Это твоя вина…» — стучало и звенело неустанно в подсознании. — «Если бы не ты, он был бы сейчас жив… Это ты убила его…»       Не имея совершенно сил плакать, она почти не обратила внимания на отборный мат какого-то монстра, когда ее едва не переехал несшийся по шоссе автомобиль, почти не услышала возмущение нескольких беседующих посреди улицы каннибалов, когда растолкала их и прошла ровно между. Совсем мимо, вот это ее не ебет. Пройдя несколько центральных районов, Тина, даже сама не заметив, как так вышло, оказалась где-то на самой окраине. Вокруг простирались узенькие грязные улочки, нигде не мелькало и капельки света, а оскалы фасадов угрожающе клонились перед каждым, кто заходил во владения тьмы. Типичные трущобы. Сглотнув горечь, Инно устремилась быстро вперед, поежившись от ощущения прожигающих затылок скрытых глаз, и почти бегом направилась к мосту, хоть как-то освещенному закопченными фонарями, надеясь найти защиты в пятнах сияния. Ярко-красное дневное адское небо нисколько не разгоняло тьму у земли, навевая всевозможные неприятные мысли. Ступив на черный холодный камень, ящерица вышла на середину, пожалуй, единственной постройки, которая хоть сколько-то украшала отталкивающий, как ни крути, район, и положила согнутые в локтях лапы на перила, тоскливо глядя на грязную воду под мостом. Поглядев на свои когтистые лапы, Тина вдруг замерла, почувствовав, сколько на них скрытой крови. Что-то обожгло морозом внутренности, и ящерка бессильно уронила голову на запястья. Почему он, а не она? Чем она заслужила право продолжать жизнь? Чем она сама лучше тех, кто убил его хладнокровно?.. Чем она лучше всех этих чудовищ?..       — О, да, больше драмы, — внезапно раздался чей-то довольно низкий голос со стороны, заставив Флорентину вздрогнуть от неождиданности и отпрянуть.       Рядом стояла широкоплечая высокая кошка самой странной наружности, какую только можно было представить. Бурая в синевато-черную полоску незнакомка смотрела на нее с прохладным интересом черно-зелеными глазами, чуть прикрыв их пурпурными длинными ресницами.       — Кто… — начала было Инно, но кошка вновь заговорила, перебив ее:       — Нет-нет. Прошу, продолжай. Я не мешаю. Представь, что меня здесь нет. — Она ухмыльнулась и отошла за мольберт, на котором громоздился обширный холст с не менее обширным подрамником. Кошка подхватила широкую палитру и толстые кисти, принимаясь вновь совершать крупные мазки на полотне. Из лежащих на ее плечах наушников слышалась какая-то музыка, назвать которую цельной мелодией было, мягко говоря, невозможно. — Можешь спеть для вдохновения… Все, молчу.       — Что ты делаешь? — севшим голосом спросила ящерка, приближаясь на шаг и заглядывая за мольберт, хотя в голову ей постучался, скорее, другой вопрос: «что ты, блять, такое?».       — Кто, я? — художница прекратила напевать и удивленно вскинула брови. — …Бля, нет. Не-не-не-не, стой там! Стой! Замри!       — Зачем? — послушно остановившись вновь у перил, спросила ящерица.       — Я картину пишу, — непонимающе повторила кошка и, разогнув спину, одарила ее подозрительным взглядом. — Ты в адеквате?       — Слишком… слишком тяжелая ночь, — прошелестела Тина, понимая, что в глазах начинает невыносимо щипать.       — Очень интересно… — коротко, откровенно смеясь проговорила художница, зажмурив один глаз и проведя тонкую линию на картине. — Ебучий Ад, в рот и наоборот… — кошка сунула лапу в карман половинчатой черно-желтой кофты, яркость которой в прямом смысле ослепляла, и достала горстку каких-то леденцов. — Хочешь?       — …Я…воздержусь, спасибо, — Флорентина вымученно улыбнулась и покачала головой.       — Хм… — художница разом закинула все конфеты за щеку и недолго помолчала. — Кислятина.       — А… ты… Вы кто? — осторожно поинтересовалась фотограф, туманно глядя вперед.       — А то ты не знаешь, — произнесла художница, но все последующие слова потонули в изумленном вздохе ящерицы, которая невольно отпрянула к перилам и судорожно ощупала их лапой, прежде чем найти опору и вцепиться в нее намертво. — Что? А, узнала, наверное.       — Да не может этого не может быть… — нахмурившись, проговорила Инно. — Вы?       — Да, я полагаю. — Кошка улыбнулась, явно польщенная такой реакцией. — Страшно?       — Насколько я помню, на совете Властелинов о Вас шептались довольно много. — Тина нахмурилась, пытаясь припомнить нечто подобное. — Вроде бы, как о пропавшей без вести в ходе последнего Истребления…       — А ты, значится… Душенька. — Художница улыбнулась ей полубезумно, и ее черные глаза хищно засверкали непроглядной темнотой. — Пришла в мои владения. Что нужно?       — Эти трущобы… — Тина окинула улицы скептическим взглядом. — И есть Ваши… мда, владения?       — А чьи же? Нет, ну я, разумеется, убиваю людей ради забавы и не ставлю на кон районы. Так случайно вышло. И все же досталось. Моя часть Ада закономерно пришла в запустение за пятнадцать долгих лет моего… хм. Блядского вынужденного отсутствия. А ты-то? Может быть, не вполне осознала, где ты находишься, — ее голос стал резким и угрожающим. — Но Ад есть оплот всего поганого отребья, не заслуживающего второго шанса. Где-нибудь ты видишь здесь тех, кто отдает что-то взамен? Годы моего пребывания здесь не прошли даром. Мои грешники где-то здесь, и я верну себе былое величие, чего бы мне это ни стоило. Что-то еще?       — Всего лишь хочу убедиться. Мне знакомо это чувство, — серьезно проговорила Тина, но кошка не позволила ей даже начать.       — Кто ты такая, чтобы судить о том, что я чувствую? — процедила кошка, сжав лапу, и кисть с краской в ворсе громко хрустнула в ее пальцах, переломившись надвое. Отбросив вещь, художница выпрямилась во весь свой немалый рост и неровной, шатающейся походкой приблизилась к ящерице, глядя на нее сверху вниз и загнав к самой стене. — Что забыла здесь? Говори или съебывай.       — Я… Я искала брата, — выпалила Тина, уже прикидывая, как ей придется извернуться, чтобы выбраться из напряженной ситуации.       — Врешь! — зашипела кошка, замахнувшись на нее. — Не играй со мной, душенька. Проваливай прочь и не возвращайся, пока можешь! Ты…       Внезапно где-то в городе раздался такой оглушительный грохот, что сотрясся и пошатнулся даже горизонт, а улицы наполнило эхо воплей и топота отчаянно бегущих от кого-то демонов.       — Чтоб тебя, очень вовремя, — проворчала художница, а потом резко бросилась в сторону Флорентины и сшибла ее на землю своим весом, заставив упасть и вскрикнуть.       — Да что ты делаешь? — возмутилась ящерица и попыталась тут же вскочить, однако кошка проворно схватила ее за хвост и бесцеремонно поволокла прочь от света фонарей.       — Лучше тебе заткнуться, — угрожающе процедила художница, резво спрыгивая с моста на улицу и толкая Тину в тень. Секундой позже ровно над мостом промчался черно-серо-белый клин ангелов-истребителей.       Затаив дыхание и сглотнув, чтобы побороть отвращение, ящерка заставила себя остаться в сумраке и не обращать внимания на то, что ее изящные сапожки по щиколотку вымазаны в помоях и речном иле. Оттолкнув от себя каблуком подобравшуюся совсем близко к ней крысу, ящерица нахмурилась и ударила мерзкую тварь по голове, и существо, издав предсмертный писк, упало замертво.       — М? — уши кошки вздрогнули, уловив знакомый звук, и она обернулась, с интересом посмотрев на новую знакомую. — Это еще что такое?       — В плане? — вздохнула Инно, возвращаясь мысленно к своей тоске и не придавая значения простым действиям.       — Это, — художница спокойно подняла мертвое существо с дороги за хвост и протянула Тине. — Только взгляни, какая техника и точность.       — Я не… — начала было Флорентина, стараясь не глядеть на болтающиеся безвольно гадкие крысиные лепки, но новая знакомая была настойчива.       — Открой мне свой секрет. Ведь ты не за тем здесь. — Вкрадчиво произнесла она, глядя на ящерицу пристально и безумно. — Ведь ты просто хотела испытать судьбу? Разнюхала, что знаменитая Лэсс Хоуп восстала из мертвых, и уже прибежала с камерой записывать репортаж обо мне? Я очень сомневаюсь, что ты можешь по какой-то причине не осознавать, во что ты ввязалась. — Кошка махнула лапой куда-то в сторону крушащих улицу ангелов. — Видишь вон ту суку на самом верху? Ты представить себе не можешь, на что она готова, чтобы отпиздить какого-нибудь грешника и принести его голову на копье командиру легиона. Смекаешь?       — Я не боюсь тебя. — Зашипела Тина, резко оттолкнув ее в сторону лапой. — И я сумею постоять за себя, если придется.       — Это ведь безумие, — Лэсс расплылась в широкой улыбке. — Для кого угодно, но не для тебя. Ты не захочешь глупо умирать сейчас. Я вижу тебя насквозь.       Флорентина устало вздохнула.       — Тебе не понять. Мне больше нечего терять. — Переведя глаза на экзорцистов, зависших над мостом, ящерка хмуро поглядела на сияющие смертоносные копья и черные оскалы рогатых масок. — Мне нужно вернуться домой. Любой ценой.       Попытавшись дотянуться до нее лапой, кошка отдернула конечность и засмеялась, когда Тина резко развернулась к ней и выпустила из чешуи шипы, оскалившись и зашипев.       — Забавно, — фыркнула художница, не обращая ни малейшего внимания на желтый свет в глазах новой знакомой. — На мне не работает, даже не трудись.       — Не получишь мою душу, — предостерегающе зарычала ящерица, щелкнув длинными демоническими когтями, а затем съежилась обратно в себя истинную, вполне миловидную.       — Ты зришь в корень, — Лэсс выдернула из-под кардигана топор с лезвием из ангельского металла, крутанув его в лапе. — Блять, предусмотрительно. — Оттолкнувшись от земли, кошка легче легкого взлетела на фонарь, без всяких усилий цепляясь за него свободной лапой, и взвилась вверх, забираясь прямиком на лампу.       Увидев цель, ангелы выставили вперед копья и понеслись прямиком на нее, намереваясь разрубить и уничтожить без разбора, но не тут-то было. Замахнувшись, Лэсс ударила по ближайшему истребителю лезвием и вскочила на его спину, пачкаясь в светящейся крови. Не дожидаясь удобного момента, художница отсекла оба ангельских крыла, которые поочередно звучно шлепнулись на дорогу, и оттолкнулась от обмякшего тела, вырвав из рук ангела копье одной лапой, а другой одновременно отрубив скрытую под маской голову.       — Лови! — крикнула со смехом Хоуп и швырнула в сторону Флорентины копье. — И упиздывай, а я сделаю вид… Су-у-учья твоя натура-а… Вот это неожиданно…       Подхватив оружие, Тина холодно посмотрела на кошку, а потом внезапно испарилась в воздухе, исчезнув в никуда. Уже погрузившись было целиком в сражение с ангелами, Лэсс засекла какое-то движение за спиной. Насадив на топор и отшвырнув от себя еще истребителя, художница обернулась и вновь увидела Флорентину. Выскочив из пустоты, ящерица обрушила на замахнувшегося на нее ангела копье и пробила его грудь в районе солнечного сплетения.       — Потанцуем? — мрачно спросила Инно, балансируя на вытянувшемся до предела хвосте, благодаря которому и оставалась на одном уровне с небесными посланцами.       — Что за хуйню ты вытворяешь, скажи на милость? — осведомилась Лэсс, перекрикивая шум. — Иди нахер отсюда, ты же голубых кровей. Что, если не душу, ты хочешь предложить взамен на то, что собираешься попросить у меня, ты не подумала?       Сражение шло по кругу, ангелы сыпались со всех сторон, не желая заканчиваться, а кошка и ящерица оказались заключены в живую ловушку.       — Зачем тебе знать? — Тина связала хвостом нескольких ангелов и отшвырнула их прочь, покосившись на Лэсс.       — О, зачем же?.. Да еб твою… — Хоуп потеряла равновесие, упала животом на фонарь, скривившись от боли, едва не выронив топор, а потом продолжила сдавленным голосом, держась за самый край лампы изо всех сил:       — Каждый день встречаю в Аду демонов, которые хотят сражаться с ангелами и делают это добровольно. Ебите меня семеро, еще одна принцесса.       Неопределенно хмыкнув, Тина ловко приземлилась на мост и выставила вперед шипы, отравляя и кромсая истребителей токсичными иглами.       — Поверить не могу, что я это делаю. — Сплюнула ящерица, нахмурившись.       — Начни еще петь, и я расплачусь… У тебя… же должны… быть… — Лэсс сползла вниз по столбу, держа рукоять топора в зубах и отмахиваясь от растерявшихся ангелов, как от назойливых насекомых. Нащупав сапогами с ровной подошвой поверхность моста, Хоуп пружинисто соскочила на гладкий камень и перехватила топор. — Ух, блять… Говорю, у тебя ведь должны быть какие-то причины, не так ли, королевишна?       — Сугубо личные. — Сухо заметила Инно, а затем судорожно вытянула вперед лапу и указала куда-то назад. — Сзади!       — Арргх! Блять, только подойди еще раз! — художница резко увернулась, и копье чуть-чуть не задело ее бок, но ангел все равно свалил ее вновь на землю, не на шутку взбесив. Громко зарычав, кошка вскочила на лапы и заорала:       — Еб твою мать! — ее голос как-то внезапно набрал силу и громоподобно сотряс эхом опустевший за долгое время район. — Достаточно!       «Достаточно… достаточно…»       Тина остолбенела, ошалело вытаращив глаза и явно струхнув, когда Лэсс резко раскинула лапы в стороны и стала с треском разрастаться в разные стороны, стремительно увеличиваясь в объемах, пока не превратилась в волкоподобное косматое создание с жутким оскалом. Семиметровое — или около кого — существо повело многочисленными лопоухими ушами, моргнуло пронзительным глазом, направленным точно на ящерицу, и тяжело поскакало вперед, начав менять оттенок и излучать острый, ослепляющий свет, который становился все ярче и ярче. Четверо оставшихся ангелов оскалились и полетели полосатыми молниями навстречу демону, издающему нарастающий гул и треск… Глупцы. В следующий же миг чудовище рвануло; мост накрыла сильнейшая ударная волна, которая всколыхнула высоченное облако мелкой пыли.       Закрыв нос и рот лапами, Флорентина зажмурилась и зашлась удушающим кашлем, подлетев в воздух вместе со всем, что плохо держалось… Сокрушительной силы удар прошел плотной стеной через весь район, превратив его в жалкие руины или вовсе стерев с лица Круга Гордыни. Когда пыль улеглась и стало возможно открыть глаза, мост уже пустовал. Была только Лэсс, покрытая следами гари и пепла, со своими извечными наушниками, однако теперь, когда холст, мольберт и принадлежности для живописи были уничтожены, кошка плавно водила лапами по арфе, извлекая мелодичные поднебесные звуки. Держась за голову, Инно поднялась, вяло прислушавшись к деревянному стуку и звону, которые издало копье, покатившееся прочь при смене положения. Так оно осталось лежать у нее на груди?.. Будучи не в состоянии соображать, Тина замерла в нерешительности, туманно глядя на новую знакомую. Шарахнуло — так шарахнуло…       — Зачем ты полезла в это? — негромко и мрачно спросила Хоуп, на миг останавливая игру. Чиркнув по струнам когтями, она распрямила спину и пристально посмотрела на Тину.       — Я не могла бы иначе… — рассеянно спросила ящерка.       Вскинув брови, художница склонила голову набок.       — А что ты вообще могла бы, сучка? Сдаться? О, это ты, конечно, такой большой оригинал, подумать только.       — Прошлой ночью… — сделав вдох и постаравшись держать слезы при себе, выдавила ящерица. — … Я потеряла брата… Он п-погиб… чтобы защитить меня…       — Брат? — Лэсс задумчиво посмотрела на арфу и провела по всем струнам поэтапно. — Хм. Долбоеб. Мне казалось, у него никого не было.       — Джастин Инно. — Шмыгнув носом, ящерица подняла мордочку и прямо посмотрела на кошку.       Хоуп неоднозначно повела ушами, однако сохранила молчание, не перебивая ее.       — … Он почему-то заключил с тобой сделку… И не говорил мне… Прошлой ночью его застрелили в клубе.       — Откуда знаешь тогда? И ты решила прийти ко мне? Ебланка, да?       — … Я хочу оставить все, что связывало меня с прошлой жизнью, и начать новую. Мне нужен покровитель для… защиты от прежних покровителей. Я просто знаю, что ты можешь.       — То е…       — Я подумаю насчет сделки. Не обольщайся раньше времени. — Стиснув зубы, Тина постаралась не обращать внимания на двусмысленное выражение кошки.       — … Интересно шпаришь. — Только и ухмыльнулась Лэсс.       — Пока я есть и я жива, Киллджой не отпустит меня и не оставит в покое. Я не в ее распоряжении. И никому не принадлежу… пока что. Нужен беспрекословный повод, — глаза Флорентины странно сверкнули. — Ничего не терять.       — Не забывай, блядь, — зашипела кошка. — Где ты есть и с кем ты.       — Куда мы идем? — тревожно спросила Тина, когда художница грубо схватила ее за запястье и поволокла вперед.       — Навстречу твоей судьбе, — пшикнула язвительно Лэсс, резко дернув ее вперед и припустив к своей цели широким размашистым шагом.       — Я серьезно. Куда мы идем?       — Я — домой. Ты — нахуй, — кошка многозначительно закатила глаза и свернула в грязный проулок между грудами хлама, который вдруг вынырнул почти в самый центр города.       Скосив глаза назад, Тина заметила нескольких демонов, которые таращились в их сторону, взволнованно переговариваясь. И чем больше шагов оставалось позади, тем больше толпа разрасталась, тем больше демонов следовало за ящерицей и кошкой, ступая след в след.       — …Лэсс Хоуп?.. — уловила Флорентина, обратившись в слух. — … Ты уверен?..       — Лэ-э-эсс? — осторожно негромко спросила ящерица, кивнув головой на преследователей.       — Продолжай, мать твою, идти. Не пизди, завались. — Процедила в бешенстве художница, упрямо глядя только вперед.       Голоса тем временем только набирали силу; монстров явно не становилось меньше.       — Отпусти меня. — Потребовала твердо ящерка, громко зашипев и рванувшись прочь.       — Ты не посмеешь. — Тем же тоном зарычала Хоуп, увидев, как из чешуи Тины стремительно вырастают токсичные шипы.       — Нет, это ты не посмеешь! — вскричала ящерица, вывернувшись-таки из ее лап и отскочив на пару шагов, угрожающе раскачивая хвостом. — Я даже ничего еще не сказала!       — Зато сто раз уже подумала, — с вызовом прошипела художница, и ее глаза превратились в две пылающие узкие черные полосы. Кошка вздыбила загривок и прижала предостерегающе уши.       — Я в своем уме, Лэсс, чтобы действовать исключительно в своих интересах. Не нужно. Мне не в новинку следить за словами. Я не повторю чужих ошибок.       — Вот оно что, — фыркнула едко Хоуп, дыша сквозь стиснутые зубы. — Но ты, кажется, все же не учла одного важного и решающего фактора. Ты — всего лишь одна… из нескольких миллиардов?.. Грешница. И в твоем случае решают такие, как я… — она замолчала на миг, а потом заорала истерично:       — А я — гребаный властелин этого ё… а-кх-а-х! Напугали… — размахивая отчаянно лапами, кошка не заметила, как невольно отступила на пару шагов назад, а потому неожиданно для себя наткнулась на небольшую стайку демонических детей. Кашлянув и обронив тихое «блять, ненавижу», она натянуто улыбнулась и, чуть понизив тон до привычного разговора, продолжила:       — … Я… кхм… некорректно выразилась. Я хотела сказать, этого прекрасного места. Мы ведь все так любим этот… этот дивный район, — Лэсс опустилась на корточки и посмотрела на какого-то звероподобного ребенка, стоящего к ней ближе всех. — Не так ли?       — Лессь Хоуп, — прошипел демоненок, оказавшийся адской гончей, оскалив острые кривые зубы в старательной улыбке.       — Знаешь, ты, как там тебя, — недовольно проговорила художница, в секунду вновь оказываясь рядом с Флорентиной. — Я тебе, конечно, очень благодарна, ты потешила мое самолюбие и все тому подобное. Но! Сейчас арриведерчи, топай-к-себе. Лучшие решения требуют лучших времен. А я исчезаю в свой, блять, район. Не в настроении устраивать сегодня. — Быстро обшарив толпу глазами, Лэсс выдохнула, когда зеваки начали расходиться. — Слава всемогущей жизненной хе… Аа!.. кх… ай, черт тебя дери!       — Лессь Хоуп. — Повторил щенок, все еще стоя на своем месте, заставив кошку подскочить от неожиданности.       Вздохнув и взявшись за сердце, Хоуп вновь опустилась на корточки и проговорила, таращась прямо в глаза ребенка:       — Нет. Ты обознался…       — Ле-е-е-ессь! — завопил демоненок, внезапно вцепившись зубами в ее пушистый хвост и заставив ее завизжать от боли.       — Ебаный в рот! Нет, блять! — в сердцах завопила кошка, наткнувшись взглядом только на Тину. — Да сделай же что-нибудь, сука, блять!       Ящерица холодно и равнодушно посмотрела на кошку и не сдвинулась с места. Хоуп несдержанно выругалась.       — Я не выношу детей! Забери его нахуй!       Устав держаться за хвост кошки зубами, демоненок лег в длинную и относительно мягкую шерсть целиком, обняв хвост Лэсс лапами.       — Чтоб тебя вдесятером ебали. Нет, так не пойдет, — выдохнула художница и вновь обратилась к ребенку:       — Слушай, ты… монстр?.. В общем, так, малец, никто не отказывает Лэсс, ясно тебе? Когда она кого-то о чем-то простит, то все… А-а-ай, вот маленькая мразь! — кошка зашипела и с ужасом посмотрела кровавый след от укуса.       Вскинув надменно голову, Тина приблизилась к Лэсс на пару шагов и поинтересовалась весьма холодно:       — Могу чем-то помочь?       — Арфу, — процедила кошка, кивнув на оставшийся на мосту музыкальный инструмент, который было хорошо видно издалека, и вытянула вперед лапу.       — Зачем? — удивленно вытаращила глаза ящерица, тут же позабыв про свой образ.       — Увидишь, блять, — съязвила Лэсс. — Тяжело просто использовать свой всемогущий хвост без пиздежа?       Проворчав что-то, Тина согнула хвост крюком и безо всяких усилий притянула к себе нужный предмет.       — Дело другое, — художница усмехнулась и вытянула вперед лапу, поймав без усилий падающий музыкальный инструмент, когда ящерка швырнула его вперед хвостом. Арфа оказалась на удивление легкой. — А теперь смотри… — Лэсс облизнулась и медленно пересчитала струны пальцами, а потом внезапно ударила по ним резко всей кистью, и по металлическим нитям пробежал разряд тока. Арфа вмиг покрылась короткими, но острыми колючками и утратила прежний гладкий и певучий облик, заискрив голубоватым электричеством.       Совершив замах, Лэсс врезала демоненку музыкальным инструментом, и тот взвизгнул и тут же отпустил кошку, упав наземь и съежившись от сильного удара током.       — Ты что творишь, ебать тебя в очко?! — заорала Флорентина, резко вскочив и заслонив монстренка.       — Защищаюсь, — невозмутимо сказала Хоуп, поднимаясь на лапы и отряхиваясь. Арфа в ее лапах все еще искрилась и потрескивала, однако стоило кошке поставить ее на землю, тут же вернулась в нормальное состояние.       — Он же всего лишь ребенок, — оскалилась Тина, подняв демоненка с земли и поставив на ноги. — Какая же ты ебнутая мразь.       — Еще какая. — Огрызнулась Лэсс. — Знаешь, душенька, я ведь Властелин. Меня не касаются дела простых смертных… Вы не больше, чем потенциальные рабы. А теперь убирайтесь.       — Что ты несешь? — с горечью перебила ее Инно. — Ты ненормальная. Только на порядок выше любого. Ничего особенного собой не представляешь.       — Не нужно судить меня по себе. — Холодно заметила Хоуп.       — Верно. — Подняв демоненка и устроив его на сгибе локтей, неожиданно яро согласилась Флорентина. — А знаешь, ты ведь права. Я всего лишь ничтожная грешница, не более. Аду не убудет, если не станет меня или моего брата. А где же еще на свете найти бы Властелина, верно?       — Тебе некуда идти больше. — С ледяным спокойствием проговорила художница, глядя вслед шагающей прочь Флорентине и не шевелясь. — После того, что ты собираешься сказать. Она убьет тебя без задней мысли. И окажется абсолютно права. Ты ведешь опасную игру.       — Так тому и быть. — Замерев на миг на месте, отозвалась Тина. — Я буду держать свое слово. Всего лишь иду по стопам своего брата, не более.       — Джастин ведь не был настолько чист душой, не так ли?       — Может быть, для тебя. Не все монстры одинаковы. И не все они — монстры. — Отрезала Флорентина, а затем закрыла глаза и испарилась в воздухе вместе с ребенком, поменяв цвет и став полностью прозрачной.       — Вот сука, — фыркнула Хоуп, рассеянно глядя по сторонам. — Что ж… Либо она, либо я…       

***

      — Куда ты смотрела?! — закричала со слезами Патриция, бессильно мечась из угла в угол.       — Миссис Билли, я… — попыталась оправдаться няня, бессильно опустив руки, но ее тихий голос заглушили крики снаружи: грешники пересчитывали потери после Дня Истребления.       — Я не хочу слышать твоих оправданий, сучара! — яростно завопила адская гончая, похожая внешне на колли, заставив демоницу испуганно шарахнуться к стене. — Уходи! Где ты была, когда это было важнее всего?! Из-за тебя мой сын может быть мертв! За что, блять, если он даже не грешник? Ты клялась мне, что будешь оберегать моих детей, как зеницу ока!       — Миссис Билли, Норман болен. Я отвлеклась, чтобы дать ему лекарство…       — Пошла прочь! Видеть тебя больше не желаю! — истерично завопила Патриция, налетев на нее и оттолкнув к дверям.       Ошашело поглядев на взбешенную колли, няня сорвала фартук и бросилась наутек, больше не оборачиваясь, а Билли осела вниз, прислонившись спиной к стене, и залилась горькими слезами, закрыв мордочку. Она не могла бы иначе. Будь что-нибудь по-другому, останься она дома, прекрасный шанс продвижения по карьерной лестнице мог бы сразу уйти конкурентам. Жизнь ее не стала счастливее или хотя бы справедливее и честнее в условиях вступления в преступную игру с жителями Круга Гордыни. Никому не нужная, всеми позабытая, никчемная Патриция. Она погибла бы и здесь почти сразу же. Но, к счастью, у Билли были другие планы: к счастью, она знала, что такое амбиции, что такое скверный стервозный характер ради выживания и что такое идти напролом. К счастью, в Аду существовали системы коммуникации и свои механизмы продвижения. А ведь накануне… Билли потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли и удерживаясь в реальности. Чуткое материнское сердце сжало в тисках тоски и боли. Как же могло получиться, что ее Микки убежал опять из дома именно тогда, когда улицы заполнили ангелы-экзорцисты?.. Жестокая логика отчетливо сказала: он мертв. По-другому здесь не получится. И ты виновата в этом, Патриция. Хрупкая, но неустанно пробивающаяся и живущая где-то в самой глубине души, на закорках, надежда резко возразила: нет! Ты сама знаешь, ты же веришь еще, ты же чувствуешь, что есть какая-то лазейка, что что-то должно спасти тебя на этот раз…       «Я должна сделать хоть что-то…» — решила гончая и легко выпорхнула на улицу, взволнованно оглядываясь. — «Куда он мог пойти?..»       Почувствовав, как нехорошо свербит в груди при взгляде на разрушенный когда-то давно соседский район, Патриция развернулась и побежала в противоположную сторону, ища глазами по переулкам и без конца натыкаясь взглядом на поверженные ангельским оружием тела. Он мог куда-нибудь забежать? Мог спрятаться где-нибудь?.. Ангелы могли пощадить его? — Нет. Последнее точно нет, они не стали бы разбираться и мелочиться, гончие — точно такой же низший сорт. Патриция тихо заскулила. Когда истребители точно так же по ошибке растерзали ее первого супруга, они просто не смогли догнать ее детей. В противном случае сейчас бы… Нет, нельзя думать об этом. Точно нельзя. Нужно надеяться и верить до последнего, и вот тогда оно может свершиться. Понимая, что вопреки всем стараниям ей снова овладевают эмоции, колли уже зажмурилась было, чтобы сдержать нежелательные слезы, когда вдруг…       — Мама! — разнесся по полупустой улице, как из ниоткуда, высокий голосок, и Патриция судорожно заозиралась, ища отчаянно источник шума. Это ее сын! Он жив!        Где-то чуть в стороне раздалось шуршание, и воздух неподалеку внезапно свернулся в прозрачную фигуру, которая постепенно обрела цвет и превратилась в ящерицу, которая держала в лапах маленького демоненка.       — Микки! — Билли бросилась к незнакомке и вырвала у нее своего отпрыска, заключив его в объятья. — Микки, как так? Сколько раз я говорила тебе? Я говорила, как это опасно…       — Мама, я видел Лессь Хоуп, — не совсем четко, но очень старательно проговорил монстренок, указывая рукой на соседние трущобы.       — Что ты такое говоришь? Это не может… — Патриция резко обернулась и посмотрела на ящерку, которая принесла Микки домой.       Флорентина ответила ей долгим мрачным взглядом, не произнося ни слова, а затем развернулась и снова исчезла, став прозрачной.       — … О нет… — тихо пробормотала колли, а затем бросилась обратно к своему дому, где оставила в одиночестве старшего сына. Неужели это все-таки случилось? Она так внимательно следила и все равно пропустила этот момент… Хорошо, что еще есть шанс все исправить. Теперь она сможет заняться отложенным до лучших времен вопросом, рассмотреть его во всех подробностях. Теперь — только в полную силу, с полным погружением. Промедление означает нечто большее, чем просто утрата хоть какого-то жалкого подобия собственного достоинства…