Тучи рассеиваются

      Разговор с родителями несостоявшегося насильника произошёл на следующий день. Они всячески давили и на директора, и на Алису, но ничего поделать не вышло. К делу хотели подключить милицию, но слуги закона мало с чем помогли: упоминая какой-то старый случай с убийством ученика, они поспешили замять дело и выставить всё как самооборону.       Позже, девочка осмелилась спросить Мистера Хелплесса, о каком убийстве шла речь. Тот рассказал о случае, произошедшем несколько лет назад. Одного парня закололи ножом на заднем дворе школы, следствие решило, что виной всему его конфликт со своим товарищем. Однако директор сразу же обозначил, что как тогда, так и сейчас не согласен с таким выводом. По его мнению, виной всему была группировка из четырёх человек, в последствие наводившая шороху не только в школе, но и в городе. Алису заинтересовала эта четвёрка, она стала распрашивать подробнее. Тогда Мистер Хелплесс описал ей каждую из предполагаемых "преступниц", назвал ещё несколько проступков, в которых, как он думал, зловещий квартет точно был замешан, но их вина осталась не доказаной. Видя, насколько директор человек впечатлительный и боязливый, Алиса засомневалась, что четыре школьницы могли совершить убийство, но остальные их выходки её довольно впечатлили. Если бы не разница во времени, она бы вполне могла с ними подружиться. Так же её заинтересовали и детали их внешности, упомянутые в разговоре. Рога, странные предметы заместо конечностей, или колоссальный рост - в жизни девочка ничего такого не видела, и оттого ещё круче выглядела легендарная команда в её глазах. Но вряд ли когда-нибудь они встретятся.       А тем временем Хелплесс решил внезапно взяться за то, чтоб переселить Алису из детского дома. После милицейского допроса он устроил ей ещё один, и уставшая от всего этого девочка просто не успевала придумывать оправдания своему недоеданию, недосыпу и синякам, так что пришлось рассказать правду о поисках еды в парке и ночевках на полу. Ей предложили уговор: она помогает закончить ремонт в комнате на третьем этаже, а летом будет по мелочи помогать на стройплощадке. В обмен получит эту самую комнату в качестве жилья и небольшую заработную плату, какой как раз хватит на еду. Ещё не разбиравшаяся в трудовом кодексе, она конечно посчитала это весьма выгодным и согласилась, а через три недели уже перебралась в школу на постоянное проживание. Странно, как вообще удалось оборудовать в стенах школы такое помещение: выглядевшая как большая кладовая, комната имела вторую дверь, кроме той, что выходила в коридор, за этой дверью раполагалась очень тесная, но оборудованная всем необходимым ванная.       Алиса была счастлива, что теперь ей не придётся просыпаться по пять раз за ночь от сквозьняка, что теперь она может купить себе поесть и даже провести время в тишине, когда школа пустела. Пришлось правда взять на себя часть обязанностей уборщицы, так как пока не наступит лето, на стройку её не пустят.

***

      К концу учебного года она даже могла сказать, что жизнь наладилась. Как только условия перестали быть невыносимыми, девочка стала показывать редкие способности к учебе, хоть и старалась не высовываться. Материал запоминался быстро, домашка отнимала не много времени, и как только после уроков она завершала ту часть уборки, за которую ответственна, Алиса становилась свободна.       В дни без особого мороза, в куртке, рукава к которой пришила, используя найденные в кабинете труда иголки и нити, она долго могла гулять по городу, и скоро знала все его закоулки так хорошо, как не каждый коренной житель этого места знает. Особенно ей нравилось в лесу: первое время часто она уходила в тот край, который находился за необитаемым домом в поле, и забиралась довольно далеко. Но после случая, когда весной споткнулась там об оттаявшие из-под снега кости обезглавленного трупа и чуть не упала на другой такой же, решила больше не соваться в ту сторону.       В сильно холодные вечера, когда мороз чуть ли не клешнями щипал за лицо, она оставалась в здании и читала в тусклом свете ламп. Иногда библиотекарь выгонял её из секций с литературой для старших классов, но делал это весьма зря: так он только подогрел интерес, и девочка нарочно пробиралась к этим полкам, чтоб достать запретный плод. С большим трудом она справлялась с такими произведениями, перечитывала иногда по нескольку раз, пытаясь понять что к чему, и чем сложнее это было, тем больше становился её азарт. Как же хотелось ей обсудить это хоть с кем-то! Порассуждать о судьбах персонажей, о том, кто хороший, кто плохой, и чем это определяется. Тем много, а вот поговорить не с кем. Дети всё так же её сторонились, а Мистер Хелплесс как собеседник был вовсе никакущий. Алисе казалось временами, что он пытается обращаться с ней, как с дочерью, но проявления такого отношения её только отталкивали. Сравнивая своего папу и этого совсем чужого ей человека, она приходила к выводу, что от директора вообще стоило бы держаться подальше. Такой пугливый и нерешительный, он никак не вызывал желания пообщаться поближе. Однако всё-таки девочка была благодарна ему. Возможно, не сделай он ей одолжение в виде этой комнаты, да ещё и работы, она померла бы уже от истощения или воспаления легких где-то в парке, в поисках очередной кормушки для ограбления.

***

      Настал и конец учебного года. Линейка, радостные крики освобожденных учеников, последний звонок, и вот школа затихла на целые три месяца. Остались директор, кое-какие учителя, да сама Алиса. Теперь ежедневно она бегала на улицу, к стройплощадке. Рабочие там, видя, насколько маленькую помощницу им предоставили, обращались к ней только с обычным "принеси-подай-отойди-не мешай", опасаясь, что малышка не дай бог где-то навернется и куда-то упадёт. На обеденных перерывах она сидела чуть в стороне от строителей, слушала разные их байки и истории из жизни, черпая из них житейскую мудрость. О себе она не спешила никому рассказывать, но в один прекрасный день за неё это сделал Мистер Хелплесс. Девочка осталась крайне этим недовольна, ей не хотелось, чтоб кто-то знал о том, как поступила с ней судьба, не хотелось, чтоб её жалели и сюсюкались, это только больше будоражило рану на душе. Узнавшие о её трагедии, ребята из бригады, у кого были дети, притащили девочке кучу одежды, надеясь, что это сделает ей жизнь чуть проще. Некоторые из вещей были чудовищно велики, некоторые просто на вырост, но и за это она сказала им большое спасибо. Своих денег на обновление гардероба вряд ли бы хватило, а вот на то, чтоб купить ещё ниток и подшить под себя уже готовое - вполне.       Помимо Алисы на стройке присутствовал ещё один несовершеннолетний - пацан лет четырнадцати-пятнадцати. Его устроили туда чернорабочим, те же обязанности - подавать более опытным инструменты да расствор, но в отличие от девочки, его звали и на опасные точки, к примеру залезть по подмосткам ко второму этажу, или пронести что-то мимо работающего экскаватора. Примечательно в парне было несколько вещей. Первое - он был совершенно нем и не произносил ни слова, только странные булькающие звуки. Второе - неприязнь к елкам. Расчищая зону, рабочие вырубали стоявших за школой лес, и теперь он резко обрывался прямо за забором стройки. Высокие ели из-за этой ограды были хорошо видны, и стало заметно, как парень изо всех сил старается на них не смотреть. Третья его необычная черта - боязнь канцелярских принадлежностей, а именно — циркуля. Никто не знал, отчего именно этот предмет вызывал у немого панический страх, но когда бригадир, склонившись над чертежом объяснял всем план работ, циркуль приходилось убирать, иначе пацана трясло так, что он мешал другим смотреть на схему.       И в окружении всех этих людей, относившихся к девочке вполне себе хорошо, она все равно была одна. На всём белом свете одна.