Часть 1

Всё началось спонтанно. Миссис Браун очень боялась рожать во второй раз после рождения Саймона, но всё‑таки спустя год родилась Тора — Саймону уже исполнился год. Прошёл ещё год, и родился Эрик. Мистер и миссис Браун думали, что не смогут родить ещё одного ребёнка, и взяли дочь из приюта Святой Бриджет для девочек. Женщина сама выбрала её, и так совпало, что девочка была младше Саймона, но старше Торы. *** Вот уже пять лет она живёт в доме. За этот срок успели родиться и вырасти Себастьян и его младшая двойняшка Кристиана. Девочка думала, что её отдадут обратно в приют — ведь появилось ещё двое детей, — но её убедили в обратном, и она продолжала расти с ними. С Саймоном у неё отношения были хорошими, но ближе к десяти годам они вообще стали друг друга ненавидеть. Потом, спустя год после рождения самой младшей дочери — Агаты, — умерла миссис Браун… *** Спустя четыре года П-ов Ребекка Вот уже четыре года, как нет миссис Браун, которая забрала меня из приюта и стала мне матерью. За эти годы почти ничего не изменилось, кроме того, что Саймон стал ненавидеть меня ещё больше. Я всё понимаю: на него, как и на всех, обрушилось горе — смерть нашей мамы. Он говорит мне не сметь её так называть… У нас было увлечение: мы избавлялись от нянь — всех, которых нанимали. Вот и сейчас с криком из дома выбежала наша семнадцатая няня. Папа отругал нас и сказал, что намерен нанять восемнадцатую няню, — и ушёл. — Три дня, восемь часов и сорок семь минут, — сказал Саймон, открыв шкаф. — Мы избавились от неё… эм‑м‑м, на двадцать три часа быстрее, чем от прежней. Её добило поведение малышки. Он записал выполненную цель, прикрепил куклу няни. Все подошли посмотреть. — Ты молодец, — он посмотрел на Эрика, и тот кивнул, надев очки. Счастью не было предела: все давали друг другу «пять» и радовались достижению. Я была в их числе. Эрику уделили больше внимания — ведь это была его идея. Но мальчик удивлённо посмотрел на меня, немо задавая вопрос. Я незаметно помотала головой. Тора это заметила. Все разбрелись по детской. Себастьян баловался с пианино, и в комнате царила полная неразбериха, перемешанная с осадком радости и простым детским, весёлым, обычным игривым задором. Мы с Торой сели чуть поодаль от всех. — Эрик на тебя так посмотрел… Что случилось? — взволнованно спросила она. Она знала, как мне сейчас тяжело: смерть мамы и давление Саймона давали свои плоды. Она смотрела на меня — во взгляде перемешалось всё: интерес, сочувствие и желание помочь. Я сделала глубокий вдох и выдох. — Идея была моя, просто я поделилась ею с ним, а он воплотил её в жизнь, — пожала плечами и продолжила: — Я наивно думала, что все похвалят меня, когда мы расскажем это. Но я решила не раскрываться — пусть все думают, что он маленький гений, коим и является. — Я тяжело вздохнула. — Меня всё равно за это Саймон бы не похвалил. А так, смотри: и у него настроение хорошее, а за Эриком закреплено звание «мегамозга». — Улыбнувшись, я поправила голубое платьице и встала. Тора последовала за мной. — Жаль, что всё так получилось, но ты права — так будет лучше для всех. А мы с Эриком это запомнили и ещё припомним, — улыбнулась она. Я улыбнулась в ответ. — Всё, это последняя капля! — С такими словами отец зашёл в игровую. Он не сделал и пары шагов, как в его ногу вцепилась Крисси, и в комнате стало тихо. — Больше нянь для вас нет, — он пожал плечами, пытаясь идти с младшей сестрой, вцепившейся в его ногу. — Ни одной, — он взмахнул руками, — их больше нет. Кончились. Мне пришлось отменить важную встречу — теперь жди неприятностей. Его перебила Тора: — Я говорила им, чтобы не делали этого! Отец перевёл взгляд на первого по старшинству ребёнка. Саймон заговорил сразу после неё: — Не смотри на меня так! Я ни при чём! Папа его прервал: — Вы постоянно надо мной издеваетесь… Меня… — Он резко замолчал и наклонился: — Не надо, милая, прошу тебя, и так болит. — Он отцепил Крисси. — Вы огорчаете меня, теперь вас огорчу я. Сейчас же отправляйтесь спать! Отец развернулся и уже хотел уйти. — Я есть хочу, — сказал Себастьян. Отец обернулся, посмотрел на сына и сделал паузу. — Ужина не будет, — и захлопнул дверь детской. — Он сказал «ужина не будет»?.. — огорчённо переспросил Себастьян. — Наплевать, — Саймон обернулся и, опёршись о стол, продолжил: — Главное, няни закончились. Я посмотрела на него и, закатив глаза, сделала саркастичный реверанс: — Спасибо, о великий Саймон, что не оклеветал меня хоть в этот раз. На что быстро получила ответ: — Не благодари меня. Просто я стал испытывать к вам такую жалость, что решил в этот раз этого не делать. — Он сделал поклон с таким же взглядом, полным ненависти и сарказма. — Но в следующий раз такой благосклонности не жди. Он отошёл, чтобы поговорить с младшим братом и похвалить его. Дальше продолжилась неразбериха — хотя это и логично: это детская, тут такое нормально. Главное, чтобы не в других частях дома.