Часть 1

      Её четко выраженная красота теряется в смазанных образах в голове. Она мелькает между колосьев в поле Дружелюбия, когда Эрик ступает ногой на чужую землю. Когда приходит захватить чей-то дом.       Война между Эрудицией и Искренностью за власть после геноцида Отречения не могла не закончиться попыткой умников подмять под себя единственную не поддерживающую никого фракцию. Доброжелательная Джоанна Рейес недовольно смотрит на царящий вокруг хаос и прикрывает глаза. Женщина с сожалением осознает, что её люди, как и она сама, не могут защитить себя. Какие лопата или топор против нового оружия?       Против солдат Бесстрашия, которые поддерживают умников с первого дня этой бойни, не попрешь. Джоанна смотрит вдаль. Туда, куда пару минут назад вглядывался Эрик, и облегченно выдыхает, надеясь, что она успела убежать. Дружелюбная сдается, протягивая свои руки, которые тут же заключают в наручники. Ее проверяют на дивергенцию. И хоть результат показывает стопроцентное Дружелюбие, Рейес знает, что её ждёт. Та же самая участь, которая настигла пару дней назад Джека Кана. Она пропадет без вести, а в сводках новостей от Эрудиции скажут, что очередной Лидер бросил свой народ. И хоть Лидером Джоанна себя не считала, ведь у доброжелательных его попросту нет, она являлась Представителем, выражающим волю народа. Представителем, который этот самый народ обезопасить не смог.       И пока Джоанна под конвоем из двух Бесстрашных преодолевает расстояние от своего жилища до черного грузовика, она продолжает всматриваться в колосья, надеясь не заметить там движения. Надеясь, что он не увидит темной макушки и загорелой на ярком солнце кожи.       Кэти появилась на пороге дома Рейес ещё пятнадцать лет назад. Одним ранним осенним утром женщина вышла на улицу, где на ступенях ее ожидал сюрприз: годовалая девочка в лимонного цвета комбинезоне. Таких тканей во фракции нет, по крайней мере, Джоанна раньше не видела. Большие голубые глаза смотрели на женщину испуганно, а следы от уже высохших слез на округлом лице и подрагивающие губы заставили Дружелюбную занести малышку в дом.       И как никто не услышал ее плача? Рейес была растеряна. Столько размышлений и домыслов крутились в голове. Кто мог бросить ребенка одного на улице? А может, она потерялась? Да нет, уже бы дали объявление о розыске. И что теперь делать с этой находкой?       Находка тем временем уже успела вскарабкаться на деревянный стул и, потянувшись за крайне интересной для нее металлической ложкой, перевернула небольшую корзинку с фруктами. А потом, испугавшись последствий и вытаращив глаза, неуклюже поспешила слезть на пол.       — Ай-ай-ай! — женщина подняла малышку на руки, — Какая же ты непоседа. — заключила она, видя, как темная макушка вертится из одной стороны в другую, разглядывая помещение.       Вдруг из кармашка комбинезона выпал маленький клочок бумаги. Джоанна, присев на корточки с ребенком в руках, поспешила его поднять. Размашистый почерк, выстроенный буквами в одну линию, гласил:       «Ее зовут Кэти. Ей год и четыре месяца. Пожалуйста, позаботьтесь о ней!»       И ничего более…       Мысль, возникшая в голове у Дружелюбной, не показалась ей странной. Ну а что ещё делать? Оповестив Маркуса Итона (Лидера Отречения и Чикаго в целом) об оставленном кем-то на крыльце ее дома ребенке и дождавшись положительного ответа на свои вопросы, женщина начала процедуру оформления малышки. После внесения ребенка в списки несовершеннолетних членов фракции и оформления свидетельства о рождении, спустя четыре месяца Джоанна наконец-то получила документ, гласящий о том, что теперь женщина — мать Кэти.       Удочерение не отняло столько сил, сколько воспитание этой непослушной особы. С самого раннего детства девочка отличалась от большинства софракционников. Была нетерпеливой, любознательной, много капризничала. Но Рейес, несмотря не на что, любила Кэти и старалась вырастить из неё истинную Дружелюбную.       Став постарше, девочка запоями читала книги, выписанные из скудной библиотеки, и постоянно веселила Дружелюбов новыми знаниями, которые выцепила из прочитанного. Когда библиотека Дружелюбия была полностью ею изучена, учась уже в школе, Кэти придумала схему: Эрудиты таскали ей книжки в обмен на разные вкусности в виде свежих фруктов, конфет и пирогов. Им-то что? У них этих томиков навалом, а вот съесть парочку лишних сладостей были не против.       Несмотря на результаты теста, точно определившие уже шестнадцатилетнюю темноволосую девушку к умникам, Кэтти была намерена остаться со своей матерью. В общине, где ранний подъем и ежедневная работа в поле. По правде сказать, улыбаться и быть приветливой нелегко, а прощать грубость каждому говнюку ещё сложнее. Но, замечая то, с какой гордостью Джоанна смотрела на дочь каждый раз, видя ее успехи, девушка старалась изо всех сил быть самым доброжелательным человеком в мире. Они жили в понимании друг к другу, несмотря на то, что были разного склада ума и характера. И все было прекрасно. До того самого дня, пока на территорию Отречения не зашла группа Бесстрашных.       Кэти знала, к чему привело их нахождение там. Сколько погибло людей и сколько домов было опустошено. Официально все, конечно, скинули на Дивергентов, но Дружелюбная, узнавшая правду от матери и прятавшихся какое-то время в стенах их фракции беглых Лихачей, сделала простой вывод: Бесстрашие — не фракция солдат, а фракция зла. И вот Кэти лежит в поле в окружении колосьев. Она успела прихватить с кухни нож и сбежать по настоянию матери через запасной выход деревянного дома ещё в тот момент, когда грузовики Бесстрашия заехали на их территорию. Девушка ведёт в голове мысленный отсчёт, надеясь, что Лихачи уедут как можно быстрее. Кэти понятия не имеет, зачем чужаки приехали к ним и что сейчас с Джоанной. Только надеется, что от её родной общины после нахождения там «злодеев» останется чуть больше, чем от практически вымершего Отречения.       Она смотрит в небо, а непрошеные слезы сами чертят путь по ее щекам. Кэти страшно до безумия и приглушенного собственной рукой скулежа. Мать ведь уверяла ее, что все будет хорошо, что ей не грозит опасность. Но почему тогда девушка предчувствует ее отсутствие. Почему волнение так сильно сдавливает грудь?       По ощущениям прошло много времени. Час или два, а может быть все три, но по факту каких-то тридцать минут. Доброжелательная слышит, как тяжёлые берцы ломают шагами колосья, как ноги чужака топчут ее родные земли совсем рядом. Она в панике приподнимает голову, хотя все инстинкты говорят ей не высовываться.       Кэти сталкивается своими голубыми с его серыми. Дружелюбная точно знает имя мужчины. Но это абсолютно не облегчает ситуацию. Тот самый Лидер, который помог всему этому произойти. Теперь уже единственный управленец фракции Огня. Внутри кровь стынет от того, как мужчина смотрит на неё, будто она мишень или цель.       Эрик надеялся, что ему показалось. Что мелькнувшая в поле фигура — всего лишь игра воспалённого разума. Но нет. Снизу вверх на него смотрит девушка-подросток, сжимающая в ладони кухонный нож. Первое желание — пристрелить, но Лидер останавливает себя. Что-то внутри с треском ломается. Эрик устал. Просто устал от всего того говна, которое сам же и натворил.       Джанин утверждала, что будет разгромлено только Отречение. Потом обещала, что все закончится на Искренности. Ничего не закончилось. И в этой гонке за властью он сам превратился в оружие. Терять солдат, давать указания к убийству невинных просто потому, что они не согласны с новым режимом. Бесстрашный устал от этого. Слышать почти каждое утро о потерях, а вечером принимать поставку нового оружия. Невыносимо. А самое печальное, что остановить все это он уже не в силах. Эрику двадцать два, и он чертовски устал от всего происходящего.       Можно, конечно, сдать позицию и увести людей, выстроить оборону вокруг фракции. А ещё потерять возможность получать улучшенное оружие, продовольствия и все блага, которые предоставляет Система жителям Чикаго. Потому что все общины под руководством одной умной и расчётливой сучки. Сегодня пало Дружелюбие, и Эрик не хочет, чтобы так же пало Бесстрашие.       Да, у Мэттьюз это займет много времени, но голодные и обезумевшие солдаты не входят в планы Лидера.       Он поднимает вверх определитель. На секунду рука замирает. Мужчина не знает, чего он хочет больше: чтобы девчонка была Дивергентом и он пристрелил ее на месте, или чтобы она оказалась нормальной. Ведь тогда он сможет оставить ее здесь, среди колосьев. Определитель выдает стопроцентную Эрудицию, и Эрик морщится. Выплюнувшая его когда-то фракция больше не кажется ему родной. Ассоциации только с жадной до власти Джанин.       Кэти вдруг вскидывает руку перед собой с зажатым в ней ножом, продолжая лежать, и проговаривает твердым голосом:       — Что с Джоанной? — единственный вопрос, интересующий девушку сейчас. Любой другой на ее месте стал бы просить не убивать или начал бы угрожать в попытке остановить «злодея». Но Дружелюбная каким-то образом чувствует, что стоящий перед ней Лидер ей не навредит.       — Думаю, она скоро будет на том свете. — Он говорит ей чистую правду. Джоанна Рейес в ближайшие несколько минут будет похоронена в лесу на отшибе города. Её тело сбросят в заранее подготовленную яму, женщину «захоронят» под каким-нибудь деревом, не поставив опознавательного знака.       Кэти вскакивает на ноги, пытается полоснуть Бесстрашного ножом. Но куда ей, обычной девчонке, до него? Эрик выбивает оружие, даже не прикладывая усилий. И отшвыривает Доброжелательную в сторону. Около пяти секунд занимает у мужчины поднять нож и взглянуть на девушку своим отрешенным взглядом. Он смотрит на её темные волосы и горделиво вздёрнутый вверх подбородок, на подрагивающие пальцы рук, которые она поспешно прячет, сжимая ладони в кулаки.       — Я не убью тебя сейчас, даже если ты сама попросишь. — Лидер уверен, что стоящая перед ним уже мысленно попрощалась со своей жизнью. Он не заберет ее жизнь. Просто потому что не хочет. — Но если пойдешь по стопам революционеров, я вернусь. Имей это в виду. Живи тихо и благодари судьбу за то, что существуешь. — Ей кажется это подачкой с «барского» плеча. Она останется жива, но только потому, что он так решил.       — Можешь уже готовиться к нашей следующей встрече. Я не пойду по стопам, а возглавлю. — Смело, слишком смело. Эрику кажется, что определитель сломался и неверно указал принадлежность этой особы. — Имей в виду, единственным человеком, которого я убью своей рукой, станешь ты.       — Твои слова — да Богу в уши, — говорит напоследок мужчина, поворачиваясь к Кэти спиной.       Он прокладывает себе путь сквозь поле, проходит мимо деревянных построек. Мимо чьих-то лежащих тел. Лидер садится в свою машину и уезжает с территории Дружелюбия. А Кэти ещё несколько минут стоит посреди поля, сжимая руки в кулаки.