Часть 1

      Напряжение, как и соперничество в рабочем коллективе, росло в геометрической прогрессии. Харитон наблюдал за сотрудниками, будто за подопытными мышками, специально натравливая их друг на друга. По его замыслу должен остаться сильнейший или хитрейший, как пойдет. Вот и сейчас, через приоткрытую дверь кабинета, мужчина в очередной раз слушал, как стажеры на повышенных тонах решают, кто будет ассистентом на новом опыте. Захаров, естественно, имел стратегию, благодаря которой выбирал счастливчика, но не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за коллективом.        — У меня красный диплом, — заходил с козырей парень, он сидел на стуле закинув ноги на стол, — вам со мной не тягаться.        — Здесь у всех красные дипломы, умник, — парировал выпад рыжий и конопатый аспирант. Захаров глухо хохотнул, стажеры уже не понимали, чем им меряться, чтобы найти победителя. Ученый был уверен, что никто из них завтра в лабораторию на опыт не попадет, уже слишком они зациклились на своем эго. Но, внезапно, случилось чудо. После обеда в кабинет заглянула хмурая Ольга. Девушку порядком раздражал гвалт, что не стихал в отделе уже который день, и ей было крайне тяжело сосредоточится на работе.        — Здесь ошибка, — она положила на стол лист с расчетам.        — Исключено, — отрезал Захаров, ожидая, что девушка пойдет перепроверять, неуверенная в своем выводе.        — Вы ошиблись. С этого листа и до конца работы все не правильно, я перепроверила и просчитала по-новой, — она положила рядом небольшую стопку бумаг и Харитон наконец-то удостоил девушку взглядом. Он в очередной раз осмотрел ее с ног до головы, задавая себе один и тот же вопрос: зачем ей, с такими внешними данными, наука? Оля могла бы спокойно найти себе состоятельного мужа и не марать руки, но девушка пошла по совершенно другому пути.        — Завтра в восемь утра, северная лаборатория. Опоздаешь — не пущу, — сказал Харитон и, вынув из полки стола правильный вариант исследования, вручил девушке, — Ознакомься, ты в своих расчетах тоже не совсем верна. И передай этим, — он кивнул на офисное помещение, — чтобы рты позакрывали. Голова уже болит.        — А как им сказать? — смутилась девушка. Ей не хотелось еще раз попадать под раздачу неприветливого коллектива. Захаров поднялся с тяжелым вздохом и вышел из кабинета, привлекая внимание сотрудников.        — Пока вы здесь гавкаетесь, люди работают. Сворачивайте обсуждение, все вы в пролете, сотрудник выбран, — гомон мгновенно смолк, а когда начальник скрылся за дверью, полушепотом началась обсуждение уже новой темы: кто и как? Оле стоило немало усилий смешаться с толпой, она даже пару раз вклинивалась в разговор, подбрасывая варианты. Не стоило слишком активно привлекать внимание к своей персоне, ей казалась, что так будет правильно. Сотрудники тут собрались, скажем так, не самые дружелюбные, и давать им команду «фас!» Ольге не хотелось. Как и думать о том, почему на ее столе оказалась папка, открытая ровно на странице с ошибочным расчётом.

***

       Девушка неслась на работу со всех ног, не смотря на то, что в запасе было ещё полчаса, она боялась опоздать. Оль провела почти всю ночь изучаю работу своего руководителя чтобы не ударить в грязь лицом. А когда закончила с трудами Захарова, перешла на статьи Сеченова, мало ли пригодится. А сейчас из-за недосыпа ей тяжело было держать глаза открытыми, но, не смотря на это в лабораторию девушка прибыла раньше, чем ее руководитель. Оле пришлось быстро взять себя в руки, прогоняя сонливость, и привести рабочее место в нужное состояние. Поэтому, когда Захаров явился, все было подготовлено в лучшем виде, мужчина даже хмыкнул, лишний раз убеждаясь что в выборе не ошибся. Мужчина поздоровался и прошел к рабочему столу, пока Оля нерешительно топталась рядом.        — Ты оттуда ничего не увидишь, — бросил ей Харитон и подвинул еще один стул, — садись, учись, — девушка была в восторге. При всей ее огромной любви к науке и силам, что она приложила для того, чтобы попасть именно на Предприятие 3826, Ольга и представить не могла, что ее здесь ждет. Изначально, она надеялась попасть в «команду» Сеченова, но Дмитрий Сергеевич с супругой были заняты крупным проектом, поэтому честь набирать и обучать стажеров выпала Захарову. Оля, конечно, видела, что «весь этот детский сад» его искренне напрягал, но при правильном подходе учителем он был отличным. Девушка уже поняла стратегию поведения: не задавать лишних вопросов, с расспросами не лезть, общаться только по делу. Возможно, именно исполнение всех этих пунктов и помогло ей ни разу не попасть под горячую руку.       Мимикрировать под обстоятельства Оля научилась еще в детском доме. В этом мире, полном невидимых травм и глубоких обид, она осознала: чем меньше выделяешься — тем меньше шансов нарваться на неприятности. Оля старалась не привлекать внимание, избегала близких связей, ведь не знала, чего ожидать от оскорбленных и озлобленных сверстников. Рискуя попасть в ловушку недоверия, она предпочитала оставаться в тени, стремясь защитить себя от громких голосов и скрытых угрожающих взглядов. Этот страх, как тень, преследовал её даже в взрослой жизни. Ей бы стоило гордиться своими знаниями и тем положением в отделе, что Оля с каждым днем все укрепляла в глазах руководства, но девушка предпочитала прятать голову в песок. Подстраиваться она научилась, а вот защищаться — нет.        — Просыпайся, — Захаров потормошил девушку за плечо, — а то все пропустишь. Ты сюда, вроде, учится пришла.        — Да, извините, — Оля заторопилась, схватила ручку с тетрадью и села рядом. Следующие несколько часов она только и успевала записывать за Харитоном, мужчина диктовал безбожно быстро, и девушка пожалела что не изучала стенографию в институте. Некоторые термины, конечно, приходилось переспрашивать и уточнять, но к удивлению руководитель не ругался, и даже не закатывал глаза, а терпеливо объяснял.        — А теперь самое интересное, — Захаров набрал препарат в чистую пипетку и передал девушке, — нужно ввести несколько капель раствора, и максимально точно описать, что будет происходить. Будешь первым человеком в мире, что увидеть рождение нового чуда, — Харитон никогда в жизни не доверял стажерам, даже самым умным и знающим, но эта девушка вызывала в нем жалость (по крайней мере сейчас он это чувство идентифицировал именно так), и этот огромный маленький жест, должен был ее хоть чуть-чуть порадовать и расслабить. Но, судя по трясущимся рукам, Оля была в настоящем шоке.        — Бояться совершенно нечего, — мужчина сам удивился от того, каким спокойным и собранным стал его тон. Обычно бы он просто рявкнул, и уговаривать не стал, — вряд ли там произойдет что-то, чего ты не сможешь описать. Мы многое с тобой проговорили, — девушка кивнула и прильнула к микроскопу, мягко сжимая пипетку. По ее удивленному восклику Захаров понял, что опыт удался. Девушка металась от микроскопа к записям и обратно, а Харитон впервые увидел ее искреннюю улыбку. Почему-то, мужчине это понравилось.        — Это просто невероятно! — щебетала Оля за обедом, куда Захарову с трудом удалось девушку отправить, — Эти клетки не регенерируют, но благодаря препарату, просто что-то на грани фантастики.        — Завтра презентуешь отчет перед всем отделом, — девушка мгновенно побледнела и отрицательно замотала головой, но Харитон был непреклонен, — Ну а кто, я что-ли этим заниматься должен? Ты за опытом наблюдала, тебе и рассказывать.        — Харитон Радионович, — взмолилась девушка, — я не могу, от меня же и места мокрого не оставят после такого.        — Я вот одного не понимаю: как ты собралась выживать в научной среде? Или ты думаешь, что там все замечательные и добры люди? — ответил ей Захаров попивая чай, в который щедро влил коньяка, — Тебя сожрут в первый же год, ты ни одного исследования не получишь, останешься просто лаборанткой. Посмотри, вон, на Аньку Сеченову, ей палец в рот не клади, по локоть отгрызёт, и какие проекты она ведет.        — При всем уважении, — подметила Оля, — но одна фамилия говорит сама за себя.        — Ты только не додумайся такого при ней ляпнуть, — осек аспирантку Захаров, — Дима тут совершенно не при чем. Пока он откисал в реанимации при смерти, Аня сделал больше, чем все Предприятие вместе взятое. Признаюсь, даже я оказался бессилен перед Коричневой Чумой, а Сеченова умудрилась как-то создать не просто вакцину, а лекарство. Правда, история его открытия до сих пор хранится в строжайшей тайне, но мне особо и не интересно. Так что, возьми себя в руки, завтра тебя ждет крайне не простой день.       Сказать легко, но сделать оказалось не так просто. Над отчетом Оля сидела весь день, вечер и ночь, девушка держала в голове слова начальника: «Нужно не только хорошо рассказать, но и быть готовой защищаться». Несомненно, публика вряд ли была благородная, ее выступление ограничивалось лишь составом их отдела, поэтому отчет пришлось проштудировать по всем фронтам, чтобы не допустить ошибок и несостыковок. На работу Ольга не шла, а тянулась, ей хотелось максимально отсрочить неизбежное, но время поджимало, а опаздывать было никак нельзя. Но в последний момент девушка передумала, ее настолько испугал вид полного сотрудников отдела, что она, еле дыша и дрожа как осиновый лист, ворвалась в кабинет Захарова, бормоча, что она не сможет. Харитон встретил это представление спокойно и положил перед Олей чистый лист и ручку.        — Пиши, — совершенно ровным тоном сказал он.        — Что писать? — заикаясь переспросила девушка, беря ручку трясущейся рукой.        — Заявление по собственному желанию, или о переводе, мне все равно, — Оля замерла держа ручку над бумагой, и перевела взгляд на руководителя, — А ты что ты думала, я уговаривать буду? Не хочешь — не надо, все просто.        — Вы не понимаете… — попыталась оправдаться она, но Захаров жестом попросил девушку замолчать.        — Не хочу ничего слышать. Я прикрыл тебя вчера, хотя стоило бы отправить тебя саму похвастаться твоей же победой, но сегодня я этого делать не буду. Решайся, или ты сейчас выходишь туда, — он указал на дверь в офисную часть, — или мы прощаемся. Вернешься на кафедру, закончишь, дай бог, аспирантуру, и в школу пойдешь, молодое поколение учить. А с такими заскоками, как у тебя, через полгода, после начала учебного года, в дурдом уедешь. Ты же именно об этом мечта в детдоме, ночами рыдая в подушку, так ведь? — Оля такого явно не ожидала, девушка просто напросто потеряла дар речи от таких заявлений. Захаров знал куда бить, чтобы сделать максимально больно, и сыграть на чувствах, но он был прав. Одному богу известно, сколько сил пришлось приложить сиротке чтобы без поддержки хоть одной живой души поступить, окончить, и оказаться здесь. Оля десятки и десятки раз хотела сдаться, и все бросить, но вновь и вновь переступала через свои страхи, делая шаг дальше. И вот сейчас, когда ей впервые в жизни оказали поддержку и помощь, она не имела никакого права сдаться.       Шум голосов стих, когда девушка вышла в центр офиса. Голос ее дрожал, выдавая волнение, и Оля старалась максимально сосредоточиться и контролировать себя. Внутри, конечно, ее всю колотило, а сердце гремело с такой силой, что своим стуком заглушало все вокруг, она даже с трудом слышала себя. Несмотря на все, девушка не допустила ни единой ошибки и даже смогла отбиться от колких вопросов. Харитон без внимания выступление не оставил, сидел в первом ряду, хлебая из кружки коньяк под видом чая. Казалось, он волновался не меньше Оли. Несмотря на достаточно жестокую речь, Захаров за ученицу переживал и, будто Цербер, кидал изничтожающие взгляды в каждого, кто открывал рот не по делу, и пытался как-то уколоть девушку за стиль подачи информации.        — Это было не плохо, — констатировал ученый пригласив Олю в свой кабинет, — зря ты только волновалась.        — Я сейчас теряюсь, — прохрипела девушка, голос от волнения сел, — то ли послать вас, то ли поблагодарить.        — Ни то, ни другое, мне абсолютно все равно, — Захаров забрал у девушки отчет, и положил в общую папку, — но ты готовься, это только начало. Чувствую, мы с тобой повеселимся, — почему-то Оле захотелось перекреститься.