Часть 2

      Подходя к отделу Ольга явно расслышала крики, и желание посещать рабочее место окончательно покинуло ее. На сегодня была назначена аттестация, но девушке было позволено прийти чуть позже, все благодаря успешному докладу об исследовании, что она защитила на прошлой неделе. Оля попыталась тихонько приоткрыть дверь и просочится незамеченной, но Захаров моментально остановил девушку вопросом:       — Роль глиальных клеток?        — Поддерживать, соединять, защищать, — моментально выдала девушка, замерев на месте.        — Поняли, как отвечать надо? Дебилы вы, а не аспиранты. Все повылетаете отсюда, поняли? — Харитон явно был не доволен уровнем знаний подчиненных, — а ты, — он кивнул на Олю, — собирайся. Со мной поедешь.       — Куда? — уточнила девушка, но Захаров уже скрылся в кабинете, а на нее уставились все присутствующие, — Что смотрите? Идите учите.        — Перегибаешь! — крикнул ей начальник из кабинета, но Оля успешно его проигнорировала: настроение резко улучшилось. Девушка не стала оставлять вещи, ведь она не знала, куда они с Захаровым отправляются, и вернуться ли обратно, поэтому просто топталась у входа, ожидая начальника.        — За что тебя такая честь, деревенщина? — послышалось со стороны рабочих мест и Оля повернулась к источнику звука. Рыжий парень, девушка не стремилась запомнить его имя, с неприязнью сверлил ее взглядом, всем видом выказывая пренебрежение.        — Не ваше дело, — фыркнула она, но мгновенно пожалела, когда у рыжего глаза полыхнули недовольством.        — Тебе кто позволил в таком тоне разговаривать? — парень поднялся с места, и угрожающе начал наступать.        — Я позволил, вопросы? — Харитон появился крайне вовремя, и взволнованая девушка смогла выдохнуть, — Скоро я еще и бить вас разрешу. Пошли, — он слегка тронул Олю за локоть и вышел из отдела. Девушка окинула коллег взглядом, и вышла следом.       Оля не рисковала задавать вопросы, просто молча шла за Захаровым, что с абсолютно равнодушным видом игнорировал приветствия коллег. Временами девушка удивлялась, настолько же Харитону все равно на окружающих его людей и на то, что они о нем думают. Мужчина делал то, что считал нужным, говорил то, что хотел, и плевал на комфорт остальных. Этому он планировал научить и ее. Ученый то и дело кидал взгляды, оценивая поведение подчиненной при большом количестве людей. Девушка моментально тушевалась, терялась и старалась слиться с окружением. «Что в этих детдомах с детьми делают», — думал он про себя.        — Сейчас у нас по плану обед, потом производственное совещание. Доклад с собой? — посветил ее в планы Захаров, глядя как девушка бледнеет на глазах, — Дышать не забываем.        — А зачем там мое присутствие? — уточнила Оля. Девушка нервно теребила ремешок сумки, и Захарова это раздражало.        — На обеде? Людям свойственно потреблять пишу, благодаря этому мы живём.       — А совещание?        — А совещание после обеда, я же сказал, — Харитон стащил с плеча девушки сумку, что по весу была как чемодан, и закинул себе на плечо, — Что ты там носишь вообще?        — Документы, — пролепетала девушка догоняя начальника. Она чувствовала себя не комфортно, ведь все взгляды были направлены на них. Харитон поправил лямку сумки, что сползала с плеча, и по всему коридору раздались тихие шепотки. Оля тут же заозиралась, и вся скукожилась от нежеланного внимания. Захаров лишь ухмыльнулся, он намерено поставил девушку в неудобное положение забрав сумку, и останавливается был не намерен.        — Время, Оля, не тормози, — он схватил девушку за руку и потащил к выходу. Захарову не нужно было смотреть, чтобы понять, что Оля вся красная, как помидор. Девушку уж слишком заботило то, что будут говорить люди. Она уже прокручивала в голове сплетни, что пойдут по комплексу после такого представления. Харитона же ситуация забавляла. Не придумали еще ничего нового, про него говорили уже все, что только можно. Да и что нельзя тоже говорили.       Более менее девушка успокоилась только по дороге к столовой, когда на улице Захаров наконец отпустил ее ладонь, но это был лишь пролог, основное действие ждало впереди. Обедать им предстояло с самим Сеченовым, а через время подоспела и его супруга. Харитон как на зло, завел разговор об последнем опыте, и когда Дима начал задавать вопросы, отмахнулся, предоставив все слово Оле.        — Я там ничего не видел, Ольга Павловна наблюдала и записывала, — тревожности Оли росла с каждой секундой. Ей приходилось обдумывать каждое слово, будто от сказанного зависила вся ее жизнь. Голос дрожал, а руки предательски тряслись.        — Звучит очень интересно, — подытожил Сеченов, — буду ждать ваш полный доклад на совещании. Харитон таки переложил свою работу на аспирантов.        — Нет там на кого перекладывать, — проворчал Захаров, — дебилы одни.        — Харитон, пожалуйста, — Дима закатил глаза, — я только начал радоваться, что еще никто из твоего отдела докладную на тебя не принёс.        — Я тебе уже не первый год говорю… — Оля беседу не слушала, а лишь пыталась унять дрожь в руках. До попадания на Предприятие жизнь никогда не ставила ее в положение, где приходилось бы занимать центральное положение. Даже в институте преподаватели шли на встречу, принимая у девушки зачеты один на один. Оля радовалась, и не понимала, какими проблемами это сулит в дальнейшем. Конечно, если бы она попала к кому-то другому, у примеру к Ане, супруге Дмитрия Сергеевича, ей бы постарались обеспечить комфортные условия туда. Анна Матвеевна на Предприятии была любимицей персонала: отзывчивая и справедливая, она всегда горой стояла за своих сотрудников. И конечно, не могла не подметить состояние Оли.        — Пойдем-ка на воздух выйдем, — предложила Аня, пока мужчины были увлечены спором. Сил сопротивляться у Оли не было, она почти повисла на Сеченовой и девушки побрели к выходу.        — Харитон Радеонович, бывает, перегибает, — Аня подала Оле бутылку с водой, что захватила со стола, — но в твоем случае он не со зла. Отчасти, — она села рядом, прямо на бордюр, не заботясь о костюме, — я с ним согласна. Тяжело выжить, особенно здесь, когда боишься и слово сказать. К удивлению, он старается тебе помочь, пусть и по-своему. В любом случае, я готова предложить тебе перевод в другой отдел.        — Нет! — запротестовала Оля, — Анна Матвеевна, спасибо большое, но я останусь. Меня все устраивает, Харитон Радеонович отличный начальник и я могу многому у него научится.        — Смотри сама, — развела руками Аня, — в любом случае, двери моего кабинета всегда открыты для тебя.

***

       — Знаешь Харитон, мне кажется, это будет полный провал, — Дима наблюдал за девушками через окно, — бывают люди, которые не созданы для такой работы.        — На всякий случай напомню: в тебя тоже никто не верил, кроме Бехтерева. А посмотри, где ты сейчас, — парировал Захаров.        — Чего ты вцепился в эту аспирантку? — ухмыльнулся Дима.        — А ты чего в свою вцепился?        — Как видишь, я на ней женился, — Захаров не наше что ответить, лишь закатил глаза. Сеченов вгляделся в лицо Оли, что уже во всю хохотала с Аниных шуток, девушка кого-то ему напомнила.        — Она на Раю в молодости похожа, да? Пытаешься из этой девочки сделать что-то похожее по характеру, а дальше что? Ставь ее в покое.        — Не говори глупостей, — отрезал Захаров, и Диме показалась что в глазах друга мелькнула грусть. Смерть супруги и дочери его сильно подкосила, Сеченов, в тот момент, грешным делом думал, что друг не выберется из затяжной депрессии. Но, Харитон справился, при этом изменившись окончательно и бесповоротно. Озлобился на жизнь и судьбу, что одним махом лишила его сразу двух дорогих людей. С Димой они отдалились, и из друзей, просто превратились в коллег. Даже спустя долгие годы лед в их отношениях тоньше не стал.        — Пошли, а то твои подхалимы опять речь затянут о моих опозданиях, — Харитон с легкостью вернул себе напускное спокойствие и безразличие, и поднялся с места не дожидаясь товарища. Дима лишь тяжело вздохнул, и, взяв портфель с соседнего стула, направился за коллегой.

***

      Конференц-зал заполняли люди, и Оля уже начала сомневаться в том, это это просто освещение. Позади длинного стола команда отделе по связям с общественностью устанавливала камеры, готовясь к записи и трансляции.       — Почему мне кажется, что вы соврали? — обратилась девушка к начальнику, что со скучающим видимо качался на соседнем стуле.        — В чем? — Захаров поставил стул ровнее, переведя взгляд на девушку. От него не могло укрыться то, как она взволнована. Паника плескалась на дне ее карих глаз, делая взгляд особо горящим. Харитон про себя усмехнулся, не смотря на весь внешний страх, в девушке был потенциал.        — Это же не совещание! Камеры, руководители, старшие научные сотрудники.        — Совещание, с Сеченовым, все как я и говорил.        — А все это? — она активно зажестикулировала, указывая на суматоху вокруг.        — Допускаю, я преуменьшил. Но, это все равно ничего не меняет, ты выступаешь после Лебедева, — сказал Захаров и потерял всякий интерес к разговору, по крайней мере так показалось Оле. Девушка судорожно вчитывалась в текст, уже в который раз репетируя речь про себя. Она совершенно потерялась во времени, и оторвалась от чтения лишь когда услышала свою фамилию:        — Мицкевич Ольга Павловна, с докладом об исследовании о регенерации клеток, — Харитон поднялся с места, молча пропуская девушку к сцене.       Свет в зале был ярким, словно лампы выхватывали из темноты каждое мгновение. Оля стояла у трибуны, держась за доклад, но слова, которые должны были звучать уверенно, словно растворялись в воздухе. Вокруг нее лица слушателей, их ожидания, напряжение — все это сжалось в одну точку, как стальные пружины. Она попыталась сделать глубокий вдох, но в груди застрял ком, и сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, его слышали все. Взгляд скользнул по залу, и она встретилась глазами с Захаровым — строгим и непроницаемым, сидящим в первом ряду. Его пристальное внимание придавило ее еще сильнее.       В голове метались обрывки мыслей, но вся логика, все научные аргументы ускользнули. Вместо этого пришло лишь одно: «Я не справлюсь». И в этот момент реальность вокруг начала расплываться, как старый фильм, искаженный на пленке. Она чувствовала, как по спине пробежали мурашки. Словно невидимые щупальца паники охватили ее, затягивая в бездну. «Нужно говорить,» — звучала тревожная мысль, но голос предательски изменил ей, и вместо уверенности осталась лишь безмолвная пустота. Оля сжала бумаги, ее руки задрожали. Она обратила внимание на тихий шепот в зале, но вместо поддержки это лишь усиливало страх. Она ловила лишь недоуменные взгляды, кто-то даже зашептался. Внезапно мысли о том, что она единственная, кто не понимает, почему все так легко воспринимают происходящее, стали давить на нее, как свинцовая гиря.       «Успокойся,» — шептала она себе, но голос в голове лишь повторял: «Ты не готова». И вдруг, среди холодного мрака неуверенности, в сознании вспыхнула искра — образ начальника, который, несмотря на строгий взгляд, всегда поддерживал ее. Может, он не осудит? В этот миг, как будто он прочитал ее мысли, его глаза наполнились чем то теплым. Это дало Оле силы. Она чуть глубже вдохнула и, хоть и дрожащим голосом, произнесла:        — Простите, мне нужно немного времени, — девушка разложила листы перед собой, и медленно, чательно подбривая слова, начала доклад. Паника накатывала волнами, но Оля изо всех сил держала ее в узде, она решила, что разрешит себе попаниковать после, когда на нее не будут смотреть такие серьёзные люди.       К середине стало проще, Оля вошла во вкус, и с горящими глазами все сильнее углублялась в сложные понятия и научные отсылки. За спиной, на полотне, менялись слайды, и девушка даже что-то рассказывала, указывая на сложные схемы. Доклад был подготовлен великолепно, не было ни единого слова к которому можно придраться, по крайней мере так думала Оля, ровно до момента, пока не начали задавать вопросы. На интересующегося обернулся даже Захаров.        — Когда опубликуем, тогда и почитаете! — рявкнул Харитон, но Оля уже растеряла всю уверенность. Мысли четким строем покинули голову, и девушка судорожно перебирала листы в поисках ответа, но ничего не находилось. От полного провала ее спас Сеченов, что поблагодарил девушку и ее научного руководителя за информативный доклад.       Оля на негнущихся ногах вернулась обратно к своему месту, но Харитон подхватил ее сумку, и со словами, что им тут больше делать нечего, уволок девушку в коридор. Она опустилась прямо на холодный пол коридора, завернув в первый же закуток. Дыхание снова сперло, а перед глазами заплясали цветные звезды. Оля растирала пальцы, что уже начали неметь, и пыталась глубоко дышать, а взгляд рассеяно бродил по кородиру. Захаров присел перед девушкой, и, подцепив ее подбородок пальцами, заставил поднять глаза на него.        — Смотри на меня, — Оля не сразу смогла сфокусировать взгляд, — вот так, хорошая девочка. Давай, на «раз» глубокий вдох, на «два» длинный выдох, — голос начальника заполнил собой все вокруг, прерывистое дыхание выровнялось. Но, не смотря на это, Харитон руку от лица девушки не убрал, лишь аккуратно, еле касаясь, провел большим пальцем по ее щеке. Оля вздрогнула, но тут же расслабилась. Захаров, было, хотел что-то сказать, но резко отдернул руку и поднялся на ноги.        — Возьми завтра выходной, и приведи себя в порядок, — он оставил сумку рядом с ней, и не прощаясь поспешил по коридору прочь. «Сеченов прав» — мысль барабанила в сознании, пугая. Захаров был по-настоящему напуган.