Глава 13

— Ты действительно решил, что можешь творить всё, что пожелаешь? — Хиён ворвалась, как ураган, даже не удостоив взглядом его полуобнаженное покрытое свежими шрамами и синяками тело.       Парень отвечает не сразу. Все его мысли о Суджин, произошедшем и её состоянии. На мгновение он действительно испугался, что потеряет её. Его пальцы всё ещё слегка дрожали, но не от страха, а от адреналина, пульсирующего в венах после сегодняшнего. Хосок сбрасывает перепачканную рубашку на пол и ныряет в свежую футболку. На ней кадр из фильма «Крестный отец», что выглядит почти карикатурно. Девушка такого юмора не оценивает. Раньше она думала, что Хосок просто избалованный богатенький сынок, но теперь когда едва приоткрылась настоящая правда, Хиён ощущала тревогу. — Стучаться не учили? — глухо спрашивает парень, едва смотря в её сторону. — С чего бы это? Когда ты брал меня сзади и нас поймала охрана твоего отца, тебя мало интересовали такие нюансы.       Он резко повернулся, и в этот момент она впервые за вечер увидела его. Не избалованного наследника, а того, кто прятался под маской — хищника с пустыми глазами. — Так это твоя проблема, — бросил он, хватая кобуру со стола. Металл холодно блеснул в свете лампы. — С сегодняшнего дня ты мой жених. У нас теперь общие проблемы.       Хосок рассмеялся — резко, беззвучно, лишь уголки губ дернулись в жутковатой ухмылке. — Хиён, разуй глаза, черт возьми. Всё это лишь номинально. Я не буду верен тебе. Я не обещаю тебе абсолютно ничего. Никогда у нас ничего не будет нашего. — Твоей семье нужен мой отец, иначе у вас не останется ни-че-го, — с вызовом бросает девушка. — А у меня нет никаких причин отказываться от тебя.       Хосок ощущает как от вспыхнувшей ярости сжимается горло. Хиён выбрала не лучшее время для этого разговора. Он был и так слишком разъярен произошедшим, что провокации девушки выглядели для него как алое знамя для быка. И в отличии от Суджин, Хиён была отвратительным матадором. — Я повторю, между нами не будет ни-че-го, — копируя ее манеру жестоко бросает Хосок. Он сделал шаг вперед, заставляя её отступить к стене. — И я не потерплю угроз в свой адрес.       Хиён резко вздыхает и предупреждающе выставляет руки вперёд: — Мой отец… — Заткнись. — Его ладонь с хлопком прижалась к стене над её головой. — Твой отец использовал тебя как разменный товар, в то время как должен был уничтожить меня. А теперь исчезни, Хиён. Я знаю с кем и как ты проводишь своё время. — Что с тобой вообще происходит? Ты сам на себя не похож! — вскрикивает она, прежде чем подхватить полы платья и уйти прочь.       Хосок провожает её взглядом и качает головой. Парень тянется к кобуре и замирает. Ещё месяц назад он даже не представлял, что будет носить на своём теле что-то такое, но сегодня у него даже не возникало сомнений. Парень морщится и отбрасывает вещь от себя. Хосок легко проскользнул под лестницей, не привлекая внимания. В доме царила праздничная суета — смех гостей, звон бокалов, шелест дорогих платьев — но все это осталось за тяжелой дубовой дверью библиотеки.       Тишина здесь была густой, почти осязаемой. В удушливой полутьме, прорезанной лишь полосами от уличных фонарей, Суджин казалась призраком — все в том же помятом платье с пятнами травы, с бесцельно раскрытой книгой на коленях. Ее пальцы нервно перебирали страницы, но взгляд, застывший где-то в пространстве, выдавал — слова не доходили до сознания.       Хосок стискивает кулаки, ощущая злость. Но он останавливается, переводит дыхание и знает одно: рядом с ней ему будет спокойно. Парень садится рядом, чем привлекает её внимание. Задуичивые темно-зеленые глаза останавливаются на нём, и в них появляется яркая искра. Суджин откладывает книгу в сторону. — Ты выглядишь побитым… — замечает девушка. Она не хочет ничего говорить о произошедшем в саду, поэтому сразу переводит разговор на старую тему.       Хосок молча принимает этот ход. Он делает вид, что после их разлуки ничего не было. Суджин скинула туфли, и они лежали где-то под сафой, а пышная юбка платья прикрывала её подобранные под себя ноги. — Я заслужил, правда? — В ту ночь ты был ужасен, — искренне признаётся Суджин. Она внимательно рассматривает его лицо, но замечает в глазах всё те же чувства и эмоции. — Госпожа Чо говорила мне, что ты больше не вернешься сюда после лагеря. Я испугалась расстаться в ссоре, но твой ответ меня поразил. Я была восхищена. — Ты имела полное право обижаться. И я бы всё равно вернулся бы сюда.       Суджин кивает. Она ему верит. — Они объявили о вашей помолвке? — Не знаю. Я заметил, что тебя нет в зале и ушёл искать.       Суджин ощущает как краснеют щеки. Он так легко признался в этом поступке, словно в этом не было ничего важного, хотя по сути он бросил на глазах у всех свою невесту. — Ты такой беспечный. Твой отец будет зол. — Это неважно. Я найду способ как избавиться от этого брака, — уверенно заявляет Хосок.       Он скользит взглядом по Суджин, но не спешит признаться ей. Она заслуживает большего, и он сделает для неё всё. — Семья будет недовольна. — Они привыкли быть такими по отношению ко мне. Я просто знаю где и с кем должен быть. — Хотела бы тоже это знать, — тихо шепчет девушка.       Хосок замечает, как ее плечи предательски вздрагивают от усталости, и это заставляет его ощутить себя плохо. Он не знает чем ей помочь, ведь у Суджин столько тайн, которые она не готова ему раскрыть. — Книга не помогла? — Иногда не от всего можно сбежать, — усмехается Суджин, обнимая себя за плечи. — Есть ещё отличный способ.       Он достаёт наушники и протягивает один девушке. Их пальцы ненадолго встречаются — мимолетное прикосновение, от которого по коже пробегают искры. Суджин послушно вставляет наушник в ухо. Второй Хосок оставляет для себя. Он находит одну из любимых песен и включает её. Суджин какое-то мгновение слушает, просто замерев, но после начинает качать головой в такт. — Это тот самый вальс из дендрария, — счастливо сообщает девушка, узнав песню.       Тёплые воспоминания о той ночи заставляют её ощутить себя лучше. Хосок чувствует облегчение, увидев искреннюю широкую улыбку. Суджин прикрывает глаза, отдаваясь красивой мелодии. Когда внезапно ладонь, теплая и твердая, мягко скользит по ее уже распущенным волосам, направляя голову девушки к своему плечу.       В этот момент время замирает. Они оба перестают дышать — она от неожиданности этого жеста, он от страха, что она отстранится. Но вместо этого Суджин растворяется в этом прикосновении. Ее тело постепенно обмякает, тяжелея от нахлынувшего облегчения. Она не спешит открывать глаза, боясь, что этот момент иллюзия. Лишь сильнее прижимается, сворачиваясь в комок под его боком. Хосока накрывает волна такой нежности, что у него перехватывает дыхание. Он прижимается щекой к ее макушке, вдыхая тонкий аромат ее шампуня, смешанный с запахом уходящей летней ночи.       Хосок закрывает глаза, впервые в жизни сознательно прислушиваясь к чужому дыханию — ровному, спокойному, постепенно синхронизирующему с его собственным. Его рука сама находит её пальцы, осторожно сжимая их в своем тепле.       С этой ночи началась осень.       Дни стали дождливее.       Суджин уже не рисовала в саду.       А у Хосока прибавилось работы.       Его всё меньше колотило после очередного задания, но каждую такую ночь он спешил найти Суджин, которая всегда тихо ждала его.       Близились холода, но в сердцах обоих ещё жила весна.

***

      За окном дул промозглый ветер и барабанил дождь. Откуда-то из глубины дома доносились звуки пианино. Суджин с первыми дождями перешла из сада на мансарду дома. Хосок так и не увидел её летнюю картину. Почему-то она решила, что скрыть её будет хорошей идей и все споры оказались пусты. Пусан стал пасмурнее, но дома было все также тепло и уютно.              Хосок скидывает кожаную куртку цвета индиго в руки экономки, ловя её удивленный взгляд, и спешит заглянуть в библиотеку. В кабинете его ждал дядя, но парень посчитал, что пару минут задержки ничего не изменят. На удачу, Суджин была уже здесь. Девушка склонилась над книгой, увлеченно вчитываясь в строчки и даже не обращая внимания на его появление. Хосок улыбается и привычно опускается в кресло напротив. Суджин мягким жестом убирает выбившиеся волосы за ухо, кладет между страниц закладку и лишь после поднимает взгляд на Хосока. В её зелёных глазах вспыхивает удивление, на губах расцветает сраженная улыбка. Она прижимает ладони к груди, не сводя взгляда с цветов. — Как ты?..       Хосок довольно улыбается. Он ожидал именно такой реакции. Парень крутит в руках пышный букет подсолнухов. Их большие желтые цветы были красивыми. Он сам был удивлён, когда обнаружил контейнер полный этих цветов. В ближайшем цветочном ему собрали красивую композицию. Он кладет букет перед ней, наблюдая как Суджин осторожно берет его в руки и проводит кончиками пальцев по мягким лепесткам. — Тебе только Тотошки не хватает, — улыбается парень. — Вряд ли я смогла с ним подружиться, — смущенно признаётся Суджин. — Можно было попробовать подружиться с Чизом.       Из-за холодов пса забрали в солдатский лагерь. Там ему нравилось куда больше, чем взаперти дома. Чонгук тоже стал чаще оставаться в псом в лагере, предпочитая дрессировать и развлекать его без опасений. Суджин ощущала за это вину, но побороть свой страх не могла. Хосок тянет руку вперед и мягко убирает прядь её волос с лица. — Можно завести рыжего кота.       Суджин прикрывает глаза и качает головой. — Это все очень мило, но, Хосок, мы тебя ждём, — доносится из-за спины голос Тэхёна.       Парень даже не вздрагивает и не удивляется. Он знал, что Тэхён вошёл, просто предпочел его игнорировать. Они и так слишком часто и много бывали вместе. Хосок не мог назвать это дружбой, но определённая связь между ними всё же закрепилась. Хосок виновато улыбается Суджин и уходит.       Последнее время они все чаще стали собираться в кабинете дяди. Их отчёты и поручения были небольшими, но постепенно их все больше вводили в происходящее. Пока первостепенной задачей их небольшой команды было выяснить подробности случившегося ночью с Суджин. — Что вам удалось узнать? — дядя раздражённо постукивал перстнем по ручке кресла. Его взгляд скользил по собравшимся, задерживаясь на Хосоке дольше всего. — Если бы его лицо не представляло собой фарш, мы бы могли что-то узнать намного раньше, — подметил Тэхён.       Чонгук дёрнул плечом, словно его укололи в бок. Они делали взрослые дела, но их души все ещё были детские. — Например то, что он из якудзы? — Хосок лениво откинулся в кресле, но в его глазах читалась холодная ясность. — На его спине татуировка золотой рыбки. Мероприятие привлекло много внимание со всех концов света.       Хосок впервые удостоил семью чести явиться на мероприятие, и лишь теперь он понял о чем говорила Дана. Их основные партнёры итальянцы. Коза Ностра дала им почву для роста много лет назад во время смуты в японскую оккупацию, теперь же семья вынуждено отдавала честь и признание итальянцам. Но всё же самый крупный порт Кореи принадлежал семье Чон, т это привлекало внимание и ближайших соседей. — Что вы сделали с трупом? — Отправили к этим самым рыбкам, — хмурится Хосок. Первым его испытанием стала уборка за старшими. После пыток, убийств, допросов и грабежей он стал тем, кто убирал всё. Для того, чтобы научиться делать это идеально, потребовалось чуть меньше месяца. — Он был чертовски пьян и нырнул в озеро. Кто мог ему помешать? На заднем дворе не было ни одной живой души.       Чонгук едва хмурится. На эмоциях он совершенно не думал, что причиняет неприятности. Это был один из немногих разов, когда он совершенно потерял над собой контроль. Он до сих пор чувствовал липкую кровь на руках, тот самый момент, когда потерял контроль. — Никто не хватился его, значит он действовал сам по себе, — логично предполагает Чонгук. — Если нам нужно установить личность, то в этом может помочь только Суджин. Она видела его лицо, — предлагает Тэхён. — Нет. — Одно слово, но произнесённое с такой ледяной твердостью, что даже дядя на секунду замер. — Никто не будет у неё ничего спрашивать о произошедшем. Как никто и никогда не узнает, что там было.       Хосок заметил, что после случившегося Суджин стала более замкнутой и настороженной. С того вечера они больше ни разу с ним не заговаривала о выставке, на которую так хотела попасть. Тэхён слегка наклонил голову, но в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Охрана не обратила внимания, потому что Суджин выглядела достаточно естественно рядом с ним, — пробормотал Чонгук. — Это звучит как дурацкое оправдание, но тот факт, что у него было приглашение, он был среди гостей и так близко подошёл к нам остаётся неоспоримым.       Тэхён щурит глаза и задумывается. Они перепроверили всю систему несколько раз, ждали, пока кто-то хватится пропажи, но всё было тихо. — Кто вообще эта девочка? — внезапно спрашивает он. — Логично, что всех беспокоит этот вопрос. Люди должны знать кого оберегают. — Я думаю тебе стоит напомнить, что когда я отдаю приказ — он не нуждается в пояснениях и комментариях, — твердо произносит дядя, возвращая всех в порядок. — Прошу прощения. — А тебе, Хосок, нужно сейчас поговорить с Хиён. Мой брат крайне недоволен тем, что ты ушёл с официальной части и до сих пор не принёс их семье извинения. — Есть у меня подозрение, что папа никогда не будет доволен мною, — отмахивается Хосок, поднимаясь с кресла. Он уважительно кивает дяде и выходит из комнаты. — Что скажите? — У этого парня есть стержень, — усмехается Тэхён. — Поначалу я думал, что он ничего из себя не представляет, но он быстро учится и осваивается, к тому же он легко находит общий язык с людьми. Правда убить человека он так и не смог до сих пор. — Продолжай им заниматься. — Как скажите.       Тэхён уходит следом за Хосоком и оставляет отца и сына наедине. — Они ведь все правы. Ты просто говоришь заботиться о Суджин, но мы так и не знаем кто она. Я её полюбил как родную сестру, но иногда даже у меня возникают сомнения, правильно ли мы поступаем. — Есть вещи, которые лучше не знать. — Но она в опасности. Теперь я понимаю, что ты не просто её защищаешь, а прячешь. И было бы лучше, если мы знали что делаем. — Она взрослая девушка и сама вправе решать когда и как рассказать свою историю. Я лишь выполняю чью-то просьбу. — Спрашивать чью ведь бесполезно? — вздыхает Чонгук. — Хотя бы скажи почему передумал. Раньше девочки всегда оставались дома. — Суджин попросилась на выставку в галерею. Я решил, что сначала будет безопаснее вывести её на нашу территорию, но мои догадки подтвердились. — Она же не монстр.

***

— Монстры стоят за ней.