Глава 20. The end.

— Дана. — Дана.       Девушка вздрагивает и поднимает взгляд на мать. В этот момент над ней поднимается облако из брызг духов, и она закашливается от внезапного запаха. Он нежный, приятный, но Дану сегодня тошнит от всего. — Ты в порядке?       Мама обхватывает её за плечи и заглядывает в глаза. На мгновение Дана даже не понимает где она. Но взгляда в зеркало достаточно, чтобы вспомнить. Её белое платье напоминание всему. Стилист ловким движением цепляет кружевную фату к её причёске, заканчивая все приготовления. Сердце заходится в хаотичном стуке.       Свадьба. Сегодня её свадьба. — Да. Я в порядке, — сразу отвечает девушка, поднимаясь с софы.       Юбки платья тихо шелестят. Её ноги подкашиваются под весом платья и собственным страхом. Мама тут же спешит её поддержать, но девушка выпутывается из родных рук. Дядя решил, что свадьбе быть вне зависимости от обстоятельств. Дане пришлось вмешаться в этот момент, чтобы конфликт между ним и её отцом не зашёл слишком далеко. Она боялась, что за непослушание ему и брату могут навредить. К Хосоку она боялась обращаться. С момента как пропала Суджин он не покидал причала и часами торчал там, вглядываясь в горизонт. — Позволишь мне побыть одной? - тихо просит девушка, до дрожжи желая, чтобы все ушли. — Ты уверена? Нам стоит ещё поговорить… — Мама, я знаю откуда берутся дети, — ощущая как от абсурда кружится голова, вздыхает Дана. — И опыта у меня более чем достаточно, чтобы завтра утром никого не радовать кровавыми простынями.       Она впервые призналась об этом матери. В заботливых глаза напротив появился страх и жалость, но Дана быстро покачала головой. — Это было по моей воли. Я хотела всего. А теперь, пожалуйста, позволь мне побыть одной. — Конечно.       Женщина тихо покидает комнату и уводит за собой вереницу стилистов. Дана прикладывает ладони к лицу. Холодные пальцы ярко контрастируют с горящим лицом. Она ощущает как задыхается. Девушка подрывается к окну и спешно его открывает. Внизу вся зеленая лужайка заполнена гостями. От их вида ей становится лишь хуже. — Ты выглядишь восхитительно, Лютик, — внезапно раздается голос за её спиной.       Дана резко оборачивается и внутри неё всё обрывается. Тео. Она никак не ожидала встретить его здесь. После всего случившегося он также пропал. Никто не знал ни где он, ни чем занят. Её глаза заполняют слёзы и не в силах держаться на ногах, девушка оседает на пол. Пышное платье с вышитыми по подолу желтыми лютиками собирается вокруг неё облаком. Девушке хочется разрыдаться в голос, чтобы хотя бы кому-то показать всю свою боль. — Почему? — шепчет она, смотря ему в глаза. — Почему ты пришёл только сейчас? Не тогда, когда что-то ещё можно было исправить!       Тео не двигался. Его лицо было бледным, а в глазах, которые она так хорошо знала, бушевала буря — ярость, боль и что-то похожее на отчаяние. — Ты бросил меня! Я думала ты мёртв, но ты жил и даже не вспоминал обо мне. О глупой девушке, которая отдала своему пленителю сердце…       О боже, как же это глупо звучало, но всё это было её правдой. Это было её болью на сердце. Тео подошёл к ней, но не спешил помочь встать. Наоборот. Он опустился рядом, сдвигаю гору атласа и кружева в сторону. Дана смотрела на то, как опасно близко он был с замиранием сердца. Она была чужой невестой. Но имело ли сейчас это значение, когда она вновь могла смотреть в эти поразительные зелёные глаза и чувствовать его тепло. — Ты — мое самое уязвимое место, Лютик. Моя единственная, непростительная слабость. Пока я был «мёртв», ты была в относительной безопасности. Как только они узнали бы, что ты жива для меня...       Он медленно, давая ей время отстраниться, взял её руки в свои. Его пальцы, грубые и сильные, были удивительно нежны. Глупое кольцо на её пальце казалось невыносимыми оковами. Как ей хотелось просто швырнуть его в никуда. — Хосок всё ещё не пришёл в себя. Суджин… — её голос оборвался. — Больше нам некуда идти.       Всё превратилось в хаос. Им не дали даже времени осознать.       Тео молчал, и Дана внезапно для себя поняла неотвратимую истину. — Ты отдашь меня ему?       В комнате повисла тишина, наполненная биением двух сердец, которые слишком долго бились вразнобой. Тео внезапно усмехнулся. Что-то резко в нём изменилось, и Дана не успела разобрать что происходит, когда он запустил руку в её идеальную прическу и притянул девушку к себе. Его губы властно и сильно обхватили её, заставляя Дану встрепенуться, а после поддаться желанному искушению. — Я скорее сожгу мир дотла, чем позволю этому случиться. Просто дай нам время, Лютик, — в самые губы ей прошептал Тео, прежде чем уйти.       Пораженная Дана сидела на своём месте, пока за ней не пришли организатор и стилист. — О боже, ваша фата, — девушка бросилась к валяющему на полу куску кружева.       Дана даже не заметила как Тео снял её. Когда фату пытаются вернуть на место, девушка отказывается. Символ невинности невесты… К чему он, если её сердце уже отдано другому мужчине. В комнату входит отец.       Время пришло.       Не так Дана представляла себе этот день. Однозначно её сердце не должно было быть таким равнодушным и больным. Девушка опускает голову, обхватывая отца чуть выше локтя. Она не будет плакать и показывать кому-то свои муки. В конце концов, она — принцесса Пусана.       Девочки-цветочницы выстраиваются перед ней в своих нежно-лимонных платьях с ленточками и взволнованно шепчутся, пока организаторы согласуют последние правки. Когда двери распахиваются Дана ожидает увидеть Адама и священника, но перед алтарём жениха нет. Девушка встревоженно замирает. — Что происходит? — папа останавливается и сразу прикрывает её собой.       Дана прижимает к себе букет. Тео пришёл к ней перед свадьбой. Неужели...        — Адам не явился на церемонию, — сообщает Чонгук, появившись откуда-то со стороны. - Что это значит? - уточняет Дана. - Мы выясняем.       Дана бросает взгляд на переполненный гостями зал и лишь после переводит его на пустой алтарь. — К-как такое возможно? — растерянно спрашивает девушка.       Дана останавливается на пороге, чувствуя, как ледяная волна прокатывается по спине. Тишина в зале не была мирной — она была тяжелой, наэлектризованной, как перед ударом грома. Сотни глаз уставились на нее: одни с недоумением, другие с притворным сочувствием, третьи с холодным расчетом. Обе стороны были напряжены, словно готовились к чему-то. Отец, тяжело дыша, подошёл к ней и снова обхватил за руку, но теперь его хватка была не церемониальной, а защитной. Пока одни искали жениха, вторые бурно обсуждали такое поведение. — Ты что-то знаешь? — шепотом спрашивает её Чонгук, но Дана лишь покачала головой.       Она не знала. Но сердце забилось с новой, тревожной силой. Это был не страх быть брошенной. Это был инстинкт, кричавший об опасности. Отец решает подвести её к алтарю. Сейчас это место было самым защищенным и безопасным. К девушке подходит мама, и берёт её за руку. - Всё в порядке. Сейчас решим, - шепчет она, пытаясь её утешить.       Дана смотрит как Дон Виттале пытается решить этот вопрос, но его здоровье не позволяет ему взять на себя слишком много. Каталина же не шевелится. Казалось, что сначала всей суеты она даже ни разу не перевела взгляд на алтарь. — Мама, — робко начала Дана, но тут ее взгляд уловил движение в дальнем углу зала, за колонной. — Нужно увести её отсюда, — тихо сказал Чонгук так, чтобы слышала только семья. - Что-то не так.       В зале наконец появляется Хосок. Казалось он собирался пропустить официальную церемонию, но что-то в парне выглядело иначе. Он подходит к семье и ободряюще улыбается Дане.       Внезапно атмосфера в зале разительно меняется. Дана оборачивается и замирает не в силах сделать даже маленькое движение. Перед глазами всё сливается в единое полотно, и дыхание обрывается. В высоком дверном проеме стояла хрупкая фигура Суджин. На ней было тщательно подобранное единственное платье подружки невесты. Её черные волосы были просто распущены и свободно струились по идеально ровной спине. Рядом с ней стояли Тео и Кихён. Заметив её взгляд, остальные тоже оборачиваются. В зале повисает тяжелая звенящая тишина.       Девушка неспешно ступает на дорожку и спокойно. Мужчины рядом не позволяют никому даже приблизиться к ней. Хосок довольно улыбается, и внутри Даны что-то встаёт на свои места. Девушка кивает родным и выходит навстречу подруге. - Спасибо, - шепчет Дана, когда они обнимаются. - Будь счастлива, - вздыхает Суджин.       Дана кивает ей головой. Тео подает ей руку, и она смело вкладывает свою в его. Суджин улыбается и поднимает взгляд на брата. — Знаешь, я так долго пряталась, искала ответы и берегла тайны, что это стало привычкой. Моей тюрьмой. Но отныне я свободна от любых обетов, обещаний и клятв. Я исполняю своё последнее обещание перед тобой и семьей, — она берёт его руку и вкладывает в раскрытую ладонь брата перстень Дона. — Искать своё счастье дальше ты будешь сам. А я останусь со своим.       Дана передаёт ей свой свадебный букет. Суджин осторожно принимает его. Девушки напоследок обмениваются взглядами, и Тео и Дана отступает в сторону. Кихён провожает его спину взглядом, а после подаёт руку дочери. Суджин переводит взгляд на Хосока. Зрители у алтаря расступаются, оставляя лишь его на почётном месте жениха. Одна свадьба превращается в другую. Кажется священник недоволен, но у него не остаётся выбора. Отец подводит Суджин к её жениху и передаёт руку дочери в руки Хосока.       Его взгляд прикован к Суджин, и в его глазах безмерное, всепоглощающее облегчение и та самая тихая ясность, которую он обрёл за эти дни ожидания. Им пришлось пустить слухи о трагедии, чтобы ослабить внимание Адама. Это позволило действовать неожиданно и быстро. Их планы знали немногие. Действовали они скрытно и быстро. Хосок знал с самого начала, что свадьбы не будет. Он не позволит сестре сделать неправильный выбор. И он знал однозначно, что свяжет свою жизнь до последнего её дня именно с Суджин.       Она тепло улыбается ему и оглядывается. Замечает родителей: отца на стороне семьи Чон и маму на стороне Виттале. Весь зал молчит, не решаясь воспротивиться или сказать что-то против. Даже когда их объявляют мужем и женой, никто не решается на аплодисменты или какие-то поздравления.       Хосоку совершенно неинтересен весь этот парад лицемерия, поэтому он желает как можно скорее удалиться прочь, но Суджин просит у него немного задержаться. Парень напрягается, когда она следует к стороне Виттале. Девушка совершенно грациозно и чинно опускает перед старым Доном в реверансе и опускает голову, словно кланяется королю. В таком положении она замирает на несколько секунд, пока старая рука не приподнимается, позволяя ей выпрямиться. — Господин Виттале, — она приветствует его первой. — Или я могу назвать дедушкой? — её итальянкой мягкий, быстрый и красивый.       Тео замирает, готовый броситься защищать сестру, но тени со стороны старика отступают. Он пересекается взглядом с Алессио — своим верным правой рукой, стоящим рядом со стариком — и тот едва заметно кивает. Тео годами наращивал своё влияние среди солдат семьи, чтобы заполучить их поддержку. Поведение и ошибки Адама лишь больше склонит людей на его сторону. — Ты желаешь мести? — устало спрашивает старик. — Вовсе нет. Для вас не было ничего ценнее власти. Мне кажется вполне достаточно того, что уже случилось на ваших глазах. — Что с Адамом? — Этого мне знать не дано, — она бросает взгляд на Хосока. — Но уверена, что справедливость совершилась. Какой бы она не была.       Она делает шаг назад, её взгляд скользит по родным лицам: Тео, Дане, матери, отцу… и останавливается на Хосоке. В её глазах нет больше тени прошлого, только тихая, спокойная уверенность. — Я Кан Суджин, дочь Каталины Виттале и Кан Кихёна. С рождения я не принадлежу ни одной из семей, но с сегодняшнего дня я являюсь сестрой единственного будущего дона Тео Виттале и женой будущего главы корейской семьи Чон Хосока. Я прошу благословения у своей семьи. Я требую уважение к себе у обоих семей.       Её голос в тишине звучит уверенно и торжественно. Никто не спешит спорить или пререкаться. Хосок становится за спиной теперь уже своей жены, выступая для неё живым щитом и опорой. — Я благословляю ваш брак и вашу семью, - внезапно говорит старый Дон. - Но я прошу вас обоих помнить: шахматы могут быть милой семейной игрой — но лишь до тех пор, пока отец выигрывает у сына.       Девушка смотрит на своего дедушку. Наверное, когда-то он был красивым и статным мужчиной, но его время истекло, как и стерлась его душа, когда впереди чести и веры оказались власть и деньги. Зал замирает. Внезапно старый Дон тихо кашляет, а затем — к всеобщему изумлению — кивает ей, почти незаметный жест уважения. Игра окончена. И она выиграла, даже не взяв в руки оружие.       Каталина подходит к дочери и обнимает её. - Мои поздравления. Я люблю тебя. - Спасибо, мама, - шепчет Суджин, обнимая её в ответ.       Кихён подходит к жене, и теперь кажется наконец пришло их время тоже просто быть вместе. Будто после этого все отмирают. Люди начинают подходить к паре, поздравляя их с неожиданной свадьбой. Хосок внимательно сверлит каждого, но его грубость как всегда смягчает Суджин. Шокированные организаторы возвращают мероприятия в привычный ритм. Дана и Тео сбегают прочь, не сказав никому ничего. Вскоре Хосок и Суджин следуют их примеру. Свадьба продолжается без них.       Суджин не до конца восстановилась после дней в плену и оглушающего прыжка в воду. Ослабшая всем происходящим девушка прижимается к плечу своего мужа и прикрывает глаза. — Всё кончено, — прошептал Хосок, прижимая её ладонь к своему лбу. — Всё.       Она слабо кивнула, не открывая глаз, но её пальцы сжали его руку с силой, которая говорила больше любых слов. Я здесь. Я с тобой. Она ощущала как доверие и покой затопили её сердце. Такие ценные и глубокие чувства стали её силой. Хосок ощущает как слабеет её хватка на его руке, как разглаживаются черты обеспокоенного лица и грудь вздымается в ровном дыхании. Имело ли что-то ещё значение после того, как он едва не потерял её? Совершенно точно нет.       Он смотрел на её бледное, умиротворённое лицо, на тёмные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, и чувствовал, как ледяная пустота, все годы разъедавшая его изнутри, наконец отступает, заполняясь тихим, всепоглощающим теплом. Хосок достаёт кольцо из кармана и надевает его на её безымянный палец. Надевать кольца убитого им Адама и спасенной из этой заварушки Даны на алтаре было глупо, но он всё-таки позаботился о кольце для своей жены.       В один из дней Суджин наконец избавляется от шахматной фигуры королевы. Внутри неё был тот самый рецепт Малахита, но теперь это уже не имеет никакого значения. Их жизнь продолжается дальше. События одни сменяются другими. Вскоре на шахматной доске вновь выстроятся фигуры. Затикает таймер, и начнется новая партия. Но они оба знали: пока они есть друг у друга, ни одна игра в мире не будет проиграна.