Часть 3.10: Параллель

Забеременеть Серафима никак не может: винить Йоста в долгосрочной задержке менструации она не смеет права, поскольку вина лежит полностью на девушке, что, в разгар своей молодости, решила взять на себя роль великого диетолога, получив анорексию, отголоски которой будут преследовать Симу всю жизнь. Она давно наблюдается у эндокринологов, пытаясь восстановить выделение гормонов. Порой Сима вновь задумывается о том, что ее телосложение могло бы стать более поднятым, более худым, более, как она догматично думала, женственным: короче говоря, лучшим. Однако колющая боль, что приходит в самые неподходящие моменты, останавливает глупую Симу в восполнении ее требования. Бесплодность это не есть хорошо. Серафима вместе с Йостом и его командой отправилась в тур: девушка уже нигде не выступала, группа ее распалась, и она была лишь этакой поддержкой светловолосого парня. Зима потихоньку заканчивалась. Полька видела, как ее парень уматывается, как его глаза тускнели от недосыпа и постоянных путешествий, но и при этом как же он любил то, что создает, с какой страстью он отдавался музыке. Сказать честно, девушка, обреченная на неуспех своей репутацией, завидовала Йосту и его всеобъемлющей популярности.  Была и другая сторона их отношений, менее притворная и романтичная. Серафима поймала себя на мысли, что Йост больше ей не подходил, хоть она его и так сильно любила. Серафима вообще стала отверженной от всего мира в своей скрытой ненависти. Девушке все было не так. А что же может радовать в жизни, когда польку презирает весь мир?  Симу вечно доставал этот запах перегара от голландца. Парень не умел пить от слова совсем! Йост курил траву, что было вполне нормальным для Европы, он вел неправильный образ жизни, и это тяготило Серафиму. Интересно, что девушка ожидала после стольких лет разлуки, после того, что она, в первую очередь, она совершила? Да и может Серафима осуждать Йоста в том, чем сама промышляла без памяти и ума? Однако полька знала точно, что их отношения уже изжили себя.  *** Впрочем, когда Кляйн вернулся в их номер в свинячий голос, совсем пьяный, даже несколько посиневший, Серафима лежала на кровати, укутавшись пледом. Девушка слушала, как хлопнула дверь, как Йост запнулся о чем-то у порога и бормотал что-то невнятное.  — Ты опять? — спросила Серафима, подойдя к нему. В ноздри врезался запах алкоголя. — Ты вообще знаешь сколько время?  — Не-а, — ответил голландец.  — Как ты завтра на сцену выйдешь?  "Слушай, Серафима, а какая тебе вообще разница? Человек выбрал блядствосвать, значит это его решение. Ты не должна его исправлять. А что он сделал, когда тебе было плохо? Просто ушел. — раздался голос рассудка в ее голове. — Ты его любишь, возможно даже очень сильно любишь, но готова ли ты уничтожаться?"   Йост ничего не ответил на упреки, словно их не слыша. Даже не переодевшись и не умывшись, парень бесцеремонно плюхнулся на кровать и моментально, словно младенец, уснул. Серафима провела его долгим взглядом: в ту ночь полька не спала. *** Утро наступило безликим. Сквозь шторы пробивался блеклый свет немецких улиц. Голова Йоста зудела, язык прилип к небу, монотонно подходила тошнота. Парень зажмурился, пытаясь вспомнить происшествия вчерашнего дня.  Усталый голландец приподнялся и изучил комнату: она была удивительно, даже пугающе тихой. Все вокруг было прибранным, и лишь через мгновение Йост понял, что Серафимы нет. Ни ее пальто, ни косметички, ни её привычного запаха.  Парень судорожно нащупал телефон в своем кармане, сразу же полез в мессенджеры. Там было сообщение от польки:

Сим-карта

в сети: час назад 

Научишься пить - пиши. сегодня в 5:30 Он перечитал еще раз сообщение. Ситуация больно походила на ту, что произошла с ними давным-давно, однако роли были сменены. Голова парня до сих пор трещала и, наверное, даже хуже, чем было до этого.