Глава 1. Леди Винтерфелла

***

Она родилась в бездонной выси во власти вечного холода. Идеальная в своей симметрии, крохотная искра настоящего чуда волею Богов сложилась из маленькой песчинки и водяной взвеси, застывшей причудливым кристаллическим узором, в недрах тяжелой бескрайней тучи. Сперва едва приметные, хрупкие лучи ее росли и ветвились, украшаясь причудливыми узорами и замысловатыми орнаментами. Путешествуя сквозь облака, снежинка ловила мельчайшие капли воды, что, замерзая, превращались в сверкающие бусины и тончайшие кружева ее изысканного наряда. Велением судьбы, оторвавшись от материнского облака, отправилась она в свой первый и последний полет. Земля, укутанная в белоснежный покров, ждала ее, и снежинка, неслась к ней, покорная и прекрасная. Ветер играл с ней, унося все дальше и дальше. Незримые жесткие пальцы силой кружили ее в быстром танце, сталкивая с сестрами, что порхали также легко и изящно, играючи вынесли за пределы молочного марева, где она впервые увидела мир. Пологие холмы. Овраги. Густой лес из высоких стройных елей. Река, давно уж скованная льдом. Ленты дорог, разбитые подводами и множеством копыт, отягощенных стальными подковами. Кое-где вились сизые ленты дымков, неловко обозначая присутствие человека - жилье или случайные стоянки, где путники пережидали непогоду. Ветер гнал ее все дальше и дальше. Некогда присматриваться к тому, что внизу творится! Надо поскорее землю прикрыть белой периной, чтобы травки да жучки-паучки всякие до весны дотянули под снежной коркой. Подгоняемая завыванием дикой первобытной мелодии, какую рождали немерянные массы воздуха, проносясь сквозь кроны мощных вековых елей, снежинка была уже совсем близка к цели - уютно устроившись на размашистых еловых ветвях, подруги тянули к ней прозрачные лучики ручек, желая, чтобы и она осталась с ними здесь до самой весны. Не случилось… Мощный восходящий поток вновь поднял ее ввысь, погнал навстречу огромному замку, людской волею раскинувшемуся промеж холмов. Величественный и прекрасный, он словно сошел со страниц сказки, какие нянечки рассказывают младенцам долгими зимними вечерами, пока те глотают теплое молоко, щедро подслащенное медом. Округлые остроконечные башни, увенчанные флюгерами, пронзали серую пелену неба, а высокая крепостная стена служила надежной защитой от любого посягательства на свободу тех, кто доверит свою жизнь местному лорду. Настоящая крепость! Наверняка, здесь ждут именно ее, маленькую посланницу зимы, чтобы украсить дворы и крыши неповторимым узором. Словно зачарованная, снежинка с высоты наблюдала за суетливой жизнью, царящей внутри. Бесчисленное множество людей сновало туда-сюда четко и спешно, точно армия жутко деловых муравьев. У каждого была своя работа и своя ответственность. Без порядка здесь не прожить! То знают даже дети. Одни тащили мешки с крупами, надрывая животы и спины. Другие ковали лошадей, разведя жаровни под открытым небом. Третьи заводили подводы, груженые бесценным добром. Ветер ослабил силу, и прекрасная ледяная пушинка полетела вниз, ближе к людям.       - Хэй! Живей заводи! Живей! - потрясая руками, во всю мощь безмерных легких орал крепкий мужик с густой черной бородищей едва не до пояса.       - Не торопи! Спешка только при ловле блох хороша! - тоньше комара пищал другой, худой и тонкий, кособоко пристроившийся на козлах первой телеги. - Все успеем! Место готово? Куда товар сгружать будем?       - Да ясно куда! К старому амбару веди! - руки крутились быстрее флюгера, готовые хоть бы и силой подтолкнуть неспешную повозку.       - Не, не пойдет. Сыро там! Я еще под стол пешком ходил, а там уже слизень ползал и плесень цвела! - вскинулся худой. Даже порозовел нервно. - Думаешь, что у меня там? Золото там! Мягкое бесценное золото! Король бошки всем отнимет, ежели попорти… Новый порыв ледяного воздуха ударил через распахнувшиеся ворота в лицо стражнику и пошел гулять по двору, во все уголки заглядывая, всё проверяя. Тесно здесь, неуютно. Люди толкутся, телеги, дрова у стены штабелями покоятся, кузнец изо всех сил стучит, что твой дятел весной. Смешался с дымком от костра и вверх пошел, знакомую нашу подхватив. Выше! Еще! Поднял на уровень башни, высокой самой! Протащил за стену замковую. Вот она! Свобода! Красота невероятная! Дорожка разбитая меж сугробов извивается да в лесок заползает. А там по веточкам белка в серой шубке снует. Шустрая да веселая. Лапками перебирает. По всему видать, нашла что. Засмотрелась снежинка на плутовку, хоп! И уже снова внизу. А прямо перед ней… Мальчишка. Нет! Скорее уже, мужчина… Только молодой совсем. Красивый страсть! Статный, тонкий, на лошади как влитой сидит. Густые каштановые волосы приятно волнятся, разметавшись по спине, частично прихваченные на затылке по местному обычаю. Челюсть резкая! Губы тонкие! Скулы такие, что не грех порезаться! А глаза… Боги! Неужто вы создали красоту такую?! Реснички длинные-длинные, густые-густые, черные! А радужка - насыщенная сирень! Темная! Только грустные немного… А жаль. И кожа ни дать ни взять мрамор белый. Самый лучший! Самый дорогой! Да в такого любая девица влюбится да на край света за ним побежит! И снежинка наша влюбилась. Порхнула ближе, да только вот беда - растаяла, едва коснувшись…

***

Эйгон едва уловимо сморщился, утирая щеку тыльной стороной кожаной перчатки, какой одинаково хорошо и поводья держать, и с охотничьей приблудой управляться, а если нужда есть, то и меч как надо в ладонь ляжет. Меча сегодня у него, правда, не было. Только лук за плечами да умело набитая живность в седельной сумке. Три упитанных белки в опрятных зимних одеяниях, две куропатки, по глупости девичьей угодивших в хитроумные силки, да здоровый заяц, уши которого, не уместившись, свисали наружу. Нет, ну, право слово! К чему меч, если он у себя дома? Кто здесь поднимет руку на первого сына Кригана Старка? Да еще когда бок о бок с ним братья да дружки! Целая стая юных волчат выскочила порезвиться! Зверье погонять. А меч… Да он и обращаться-то с ним не умеет. Если только против конюшего выстоит. Обделили Боги умением! Бывает такое. Не любит оружие тех, у кого в голове много всякого помещается. Сам посуди: история Вестероса, Эсосса, Валирии, со всем своим величием канувшей в небытие, и всего Севера до Стены и после… Да! За Стеной тоже своя история есть. Как без нее-то? А еще геральдика и хитросплетения местечковой политики, плотно замешанные на кровавой родовой вражде. Поди упомни кто кому друг, а кто враг! Голова нужна. Вот у Эйгона отличная голова - все вмещается. Все, кроме выпадов, подсечек, рубящих ударов… Оно вроде как и жаль. Все же мальчишки мечтают о турнирах и рыцарстве. Но ему судьба другой путь выбрала - длинный и сложный. Но что думать о том, чего миновать нельзя? Времени еще ой сколько будет! Жизнь целая. А теперь скорее бы в тепло да похлебки жирной отведать. Горячущей! И хлеб чтоб теплый еще. С ночи на холоде, на ногах. Теперь, поди, голоднее волчьей стаи в середине зимы. Верная пегая лошадка неспешно перемешивала ладно подкованными копытцами раскисшую землю, мешая той схватиться наново хрустящей ледяной корочкой. За спиной шумели братья - не остыв от одной охоты уже помышляли о новой. Совсем детишки еще, а больно хочется им осилить в неравном бою настоящего правителя здешних лесов - большого косматого оленя с рогами в человеческий рост. Хочется? Перехочется! Все одно никто не позволит. Джоннелу едва исполнилось пятнадцать, Эдрику - двенадцать, а в замке еще скучал обиженный на весь мир Брандон. Ему уже восемь! Почти. А на охоту толком ни разу еще и не брали. Даже белку бить и то не дозволено. «Вот вернется отец…» говорила мать, закатывая глаза на писклявые возмущения сына. Отец… Кто его знает, когда он вернется, этот отец?! Его вон полгода только вороны на Стене и видали. Зима наступила, а его нет как нет. Ветер порывами приносил пряные ароматы дымков и свежего хлеба, дразня и без того беспокойный желудок. И Эйгон пнул лошадку в бочок, дабы прибавила ходу. Еще несколько сотен шагов, и в оконцах стали приметны дрожащие отблески свечей и масляных ламп, что не гасили короткими серыми днями. Дорожка закручивалась мудреной петлей, подальше обходя одинокое строение, пригнездившееся под стенами замка. Довольно высокое каменное здание в форме шестигранника, без окон, но с большими крепкими воротами, выкованными из превосходной тугоплавкой стали, на первый взгляд казалось амбаром, но огромные печи, прилепленные на каждой второй грани, странным видом своим наводили сомнение. Кому в ум взбредет добро за стенами держать да еще и греть его? Дрова палить почем зря.       - Посмотрим? - крикнул брату в спину Джоннел, едва заприметив, как пара крепких мужиков тянут за задние ноги дико визжащего пятнистого борова, кое-как спеленутого толстой веревкой. Еще пара беспокойных свинов ожидала очереди в тяжелой телеге, невесело похрюкивая. Животина всегда знает, когда смерть близко, а здесь сам воздух, напитанный густой серной вонью, буквально кричал об опасности, какую безошибочно узнавали все божьи твари в любом уголке Вестероса да, пожалуй, и Эсосса. Страх, впитываясь с молоком матери, предупреждением переходил из поколения в поколение. Так что, каждый знал: запах этот есть смерть. Эйгон махнул рукой, приказывая проезжать, не задерживаясь. Номинально он считался главой отряда да и вообще взрослым мужчиной. Вот уж две луны, как ему минуло семнадцать, и, будь все проще, отец бы уже женил его на дочери одного из своих знаменосцев. О, среди них было много милых девочек с аппетитными формами и пухлыми розовыми губками, будоражащими фантазии. Любая была бы счастлива составить Эйгону пару, не только из-за титула и приятной возможности в будущем стать хозяйкой Винтерфелла. Девицы и без того теряли головы, сворачивали шеи и пускали слюнки при виде стройной поджарой фигуры, точеного профиля с идеально прямым носом, высокими скулами и рельефной челюстью, столь несвойственным северянам. А дурацкий приставучий румянец и грустные фиалковые глаза поэта или мечтателя заставляли сходить с ума, как совсем еще юных дев, так и некоторых замужних леди. Стыд просто! И сладость… Все называли Эйгона взрослым, а он сам… Пока что с трудом управлялся со стремительно растущим телом. За последние два года он существенно перерос отца, а старик мейстер говорил, что это далеко не конец, и, скорее всего, юноша будет не только высоким, но и со временем обрастет нешуточным каркасом из мышц, о чем явственно свидетествовали замеры растущего тела. Матери, похоже, это было по нраву. По крайней мере, она звонко рассмеялась в ответ на бурчание Эйгона, что скоро он станет похож на настоящего костолома.       - Ну, Эгг! - капризно заныл Эдрик, заставив брата осадить лошадку.       - Проезжай! - прикрикнул Эйгон и чуть сбавив тон пояснил. - Хочешь, придем позже. Лошади боятся Арракса. И мама смотрит… Фиалковый взгляд указал на фигуру женщины, плотно завернутую в теплый плащ с объемным воротником, на который, как знали мальчишки, ушло целых три превосходных огненно-рыжих лисьих шкурки, лично добытых лордом Старком. Леди Старк всегда лично наблюдала за кормлением дракона, которому тяжеловато приходилось в суровом Северном климате. Драконы - дети огня. Логовища их в глубинах Драконьего камня зачастую граничат с потоками раскаленной лавы. В холоде они болеют и чахнут. Вот и Арракс за без малого два десятилетия прибавил в размерах всего ничего, а мог бы уже, пожалуй, сравняться с Сиракс, какой ту запомнила Люцерис, покидая дом.

***

Эйгон знал: будь мать спокойна, обязательно спустилась бы к драконьему логовищу, чтобы поворковать со своим любимцем и посмотреть хорошо ли тот ест. Но леди Старк нервничала. Даже снизу было заметно, как неестественно выпрямлена ее спина, тревожно закушены губы. … Отец должен был вернуться неделю назад… Об этом известил ворон, примчавшийся сквозь пургу, когда отряд только-только покинул стены Черного замка, где Криган Старк со своими людьми помогал укреплять на зиму аванпосты Ночного дозора по обе стороны от Стены. Едва закончив сбор урожая, лорд Винтерфелла собирал потрясающий воображение обоз, где вмещалось все - от хлеба до древесины и стали, и уходил на Север, где работал наравне со всеми до первых холодов. Но давно уж миновали первые, вторые и третьи холода, зима вошла в полную силу, укрыв плотным белым покрывалом леса и поля, реки сковало льдом, а отца все не было. «Много работы» гласили крупные неровные буквы редких посланий, пока мать бледнела, рвала в кровь губы, что уже и не заживали вовсе. Криган Старк никогда не был словоохотлив, и Люцерис всерьез полагала, что за редкими посланиями кроется нечто ужасное. Ранение? Травма? Стычка с одичалыми? Боги! В этой глуши было возможно все. И теперь, обрадовавшись долгожданной весточке, она извелась сильнее прежнего, зная, что муж заплутал на просторах снежной целины, где легко собьется с дороги даже опытный следопыт. Эйгон помахал матери рукой, пропустив вперед всю шумную компанию, желая убедиться, что никто не решит от большого ума сунуться к дракону во время трапезы. Хоть Арракс был мирным ящером и за всю жизнь ни единого раза не отведал человечины, но проверять пределы его терпения все же не стоило. Шурша крыльями, дракон не спеша выползал на свет божий, осоловело щурясь, пока юноша все оглядывался, замыкая отряд. С самого рождения он мечтал о драконьем яйце. Чтобы в его колыбельке, а позже кроватке, лежало теплое вместилище драконьей жизни. Чтобы со временем подле него учился ползать, ходить, опираясь на руки-крылья, пыхать пламенем его собственный, пусть и совсем маленький, дракончик. Чтобы они росли вместе… И однажды взмыли в небо, где пряный прохладный воздух приятно кружит голову, а свобода пьянит сильнее самый крепких вин. О, если бы на троне сидела его бабушка, Королева Рейнира, сладкая мечта обязательно стала бы реальностью. Но… Там был тот, кого отец называл когда Мясником, когда Палачом, когда просто Ублюдком. Больше, конечно, из-за того, что когда-то после войны пришлось преклонить колено дабы сохранить Север в безопасности, сберечь от драконьего гнева и пламени. Голодно застрекотав, Арракс подался ближе, и Эйгон увидел жарко полыхнувшее пламя перед тем, как ворота прочно захлопнулись за их спинами.       - Удачная охота, милорд? - стоило юноше спрыгнуть на землю, залепетала вовремя подскочившая личная горничная матери Мэри-Лу, совсем еще молоденькая девчонка с розовыми от легкого морозца щечками.       - Да… Более чем. - снисходительно кивнул Эйгон, подмечая каждый жест девушки, робеющей под его пристальным взглядом. Голубые глазки поднимались к лицу парня, чтобы тут же стеснительно опуститься вниз, скрывшись под пышными ресницами, какие не у всякой леди отыщешь. Острые зубки нервно покусывали краешек четко очерченной губы. А пальчики уже дважды заправили за ушко светлую тугую прядку, должно быть, ужасно мягкую на ощупь. Другой рукой Мэри-Лу прижимала к крутому бедру таз со свежевыстиранными вещами, исходящими густыми клубами пара, что превращали тонкую девичью фигурку в сказочное видение. Миленькое и ужасно сладкое. Эйгон залюбовался. Ну, падок он до красоты! Глаз такой чуткий - везде красоту найдет да подметит. И в природе, и в людских творениях, и в девушках, конечно, тоже. А здесь грех не засмотреться! Стройная, статная, глазки забавно прячет… Эх, как жаль! Не для него это…       - Хей, Мэри, не смущай святого Эйгона! Его миссия людям служить, а не на девок заглядываться! - встрял Джоннел, ловко вытряхивая добычу из сумок. - Если поболтать охота, мы с Эдом всегда…       - Некогда мне болтать! Белье вон… - совсем покраснела девица и, стрельнув в сторону Эгга умопомрачительными глазками, заспешила на задний двор, деловито вихляя бедрами.       - Тебе пятнадцать. - напомнил Эйгон, провожая рассеянным мечтательным взглядом красотку. К чести юноши, заметим, что каких-то пару часов назад он точно также разглядывал с вершины крутобокого холма пейзаж родных северных равнин, где прихотливо вились две узкие заледеневшие речушки, а на горизонте виднелись призрачные дымки ближайшей деревушки. А еще раньше так же зачарованно следил за игрой бельчат под высокой старой елью. А до того всматривался в багряный рассвет, заливший кармином две трети небосвода.       - Уже пятнадцать! - хмыкнул Джо, деловито перекидывая через плечо заячьи тушки.       - Еще пятнадцать. - осек его брат.

***

Сколько бы ни минуло лет, а привыкнуть к низким закопченным потолкам Люцерис Велларион, она же - леди Старк, так и не могла. Так и кажется, что макушкой зацепишь или свечу неловко собьешь! А в ней росту-то всего ничего. Поглядывая на мужа, она частенько думала, что наверняка он именно по этому голову и пригибает немного по-бычьи настырно. Привычка, чтоб ее! Вот и теперь, шагнув на порог темной столовой, она первым делом внимательно осмотрела подвешенную на цепях прямо над столом тяжелую корягу, что веками исполняла здесь функции подсвечника. Не обрушится ли на ее малышей, что весело гремели ложками, опустошая по второй тарелке наваристой мясной похлебки, густой от корнеплодов и пшеничной крупы? Пышный хлеб, только-только покинувший печь, источал запахи сдобы, от которых рот сам собой заполнялся слюной. Посреди огромного простого стола шло ароматным дымком запеченное с травами мясо. Жирное и сочное. В самый раз для оголодавшей молодежи.       - Вы не должны были уходить. - недовольно поджав губы, обронила Люцерис, тревожно изучая каждого. Крепкие здоровые мальчики. У каждого ее волосы - густые, темные, мягкие, отливающие на солнце бронзой. У Джоннела, правда, вьются больше, чем у других. Наверное, он мог бы походить на милого, давно ушедшего на Небеса Джейса, если бы не холодный взгляд, из тех, что принято называть волчьим. Сильная кровь оказалась слаба, и лорда Старка узнать в настороженных мальчишеских личиках было проще простого. В каждом, кроме…       - Эйгон, прошу… - мать легонько кивнула на дверь, и юноше пришлось отвлечься от еды. С сожалением покинул он стол, пнув на прощание Эдрика.       - Все не сожри. - шикнул он на ухо брату, зная повадки младших лучше, чем собственные пять пальцев. Джоннел, хоть и дурной, а за семью горой, как и положено настоящему Старку. А Эду своя рубаха к телу ближе, а уж кусок мяса тем более! Оно изнутри лучше греет, чем любой мех снаружи! Эх, точно сожрет! И косточки обсосет! Вопреки ожиданиям, мать желала не просто перекинуться парой слов в коридоре. Нервно сцепив руки на животе, леди Старк стремительно направилась к собственным покоям, взглядом приказав сыну не отставать ни на шаг. От ее молчания и срочности, с которой матушка вытащила его из-за стола, Эйгон забеспокоился. Кусок недожеванного хлеба стал комом в горле, и никак не желал проходить ниже, сколько бы юноша ни сглатывал. Вопреки обычаю, лорд и леди Старк долгие годы делили на двоих одни покои и одну постель. Многие благородные пары оказывались в одной кровати лишь для одной единственной цели, но мать и отец предпочитали каждую свободную минуту проводить вместе, смеясь, болтая обо всем на свете, читая книги и письма от многочисленных волчьих родичей. Люцерис, как и положено, занималась рукоделием, под чутким присмотром кормилицы лорда Старка Климентины обучившись шитью, и теперь долгими зимними вечерами шила для себя и мальчиков приличествующие наряды. Криган же нередко обсуждал дела с доверенными людьми, уютно расположившись здесь же подле супруги. Ему нравилось наблюдать за ее сосредоточенным личиком и ловкими пальчиками, потягивая крепкий пшеничный самогон. Отец любил, чтобы каждая вещь лежала там, где он ее оставил, и от того в покоях нередко царил художественный беспорядок. Матушка недовольно вздыхала, но молчала. Теперь в спальне было слишком… Аккуратно. И пусто. За долгие полгода Люк придирчиво перебрала гардероб мужа, а вместе с ним и всякие мелочи, частично отправив в мусор, частично подыскав каждой вещице подходящее место. Конечно, Эйгон и раньше видел опустевший письменный стол и книжные полки, где томики исторических трудов были выстроены в идеальном порядке, но сегодня все это производило гнетущее впечатление. И парень порядком растерялся, слушая, как мать запирает дверь на щеколду за его спиной. В комнате было темно. Тусклый свет короткого серого дня кое-как освещал скромное пятнышко подле окна, но на большее был не способен. И только всполохи огня, весело потрескивающего в огромном камине, пытались спасти ситуацию.       - Вы не должны были уходить. - повторила мать то, что так и осталось без ответа в столовой, чтобы тут же шагнуть ближе к пламени, приложив пальцы к губам в нервном жесте. - Не теперь, Эйгон… Юноша растерянно наблюдал за ней, заражаясь беспокойством. Признаться, он не любил, когда что-то менялось в привычной размеренной жизни, а разговор явно обещал принести некие неприятности.       - Ты понимаешь в каком мы положении? - внезапно развернувшись, Люцерис впилась в лицо сына требовательным взглядом. - Я, ты, твои братья!       - Мама… - сын только и успел открыть рот, как она продолжила, не дожидаясь ответа.       - Они все знают, Эйгон! Все всё знают! А если не знают, то догадываются. - голос пытался подняться, но леди Старк силой воли делала его тише. Так, чтобы не услышало досужее ухо сплетника, поплотнее приложенное к двери. - Если ваш отец… Если с Криганом случилась беда, его братья заявят права на Винтерфелл! И Север будет на их стороне.       - Они не родные отцу… И сыновья… - жалко выдавил Эйгон, оглушенный откровенностью матери, которая поднимала острый вопрос в исключительно редких случаях, и теперь юноша был совершенно не готов к открытому разговору.       - Ты знаешь, что я должна буду сделать, если..? - Люк захлебнулась на полуслове, судорожно вздохнув. На глазах выступали предательские слезы, но сейчас для них было не время.       - Пусть это будет Джоннел. - Эйгон отвел глаза, чувствуя одновременно стыд и подступающую к горлу ярость. Ноздри затрепетали, под тонкой кожей шевельнулись желваки, губы исказились знакомой до боли в груди гримасой. - Отец так хотел. Леди Старк моргнула, медленно и как-то по совиному неловко, отвернулась вновь к огню, не в силах смотреть, как сын прячет за спиной руки, чтобы окольцевать правое запястье безбожно длинными пальцами левой руки. Видеть, как чужой образ проступает сквозь милые черты ее мальчика, было выше ее скромных сил.       - Да, хотел, но не успел… Разрешить этот вопрос. Мы слишком долго тянули. Слишком долго… Это я виновата. Не могла решиться… - невнятно забормотала она, опершись о каминную полку, словно боясь потерять равновесие. - Ты станешь новым лордом Винтерфелла, хранителем Севера. И…       - Будет война! Смута! - Эйгон невольно повысил голос, переходя все рамки дозволенного.       - Боги! Тише! - оттолкнувшись от теплого камня, мать в два шага миновала разделяющее их расстояние, чтобы вцепиться в крепкие плечи парня. - Ты - Старк! Другого не дано. Никто не докажет обратного. Просто будь готов… Многие поддержат тебя. Мы справимся… Справимся… Сложив Эгга едва не вдвое, Люцерис жарко чмокнула его в обе щеки и в кончик носа, чтобы после заключить в объятия.       - Мой милый… Милый… - шептала она, похоже, слабо соображая, что делает, пока руки исступленно перебирали гладили темные волосы сына. Эйгон вздохнул, немного присмирев от внезапной ласки. Мысли заполошно бились о своды черепа будто вспугнутая неловким охотником стая птиц. Боги… Он не был готов! Совсем! Пусть этого не случится! Пусть отец вернется! Пусть…

***

Тяжелое, свинцовое предчувствие осело в стенах замка, словно непрошеный гость. Тревога, подобно ядовитому плющу, обвилась вокруг каждого камня, проникла в каждую щель. Ветер, прежде носивший над зубчатыми башнями смех и гомон сотен беззаботных голосов, теперь шептал одни лишь мрачные предзнаменования, раненым зверем завывая в дымоходах, сквозняками дергая двери и постукивая в окна прозрачными ледяными пальцами. В главном чертоге Винтерфелла, где часто гремели пиры и звенело безудержное веселье, воцарилось безмолвие. Рыцари, обычно бравые и гордые, теперь смурные и встревоженные, перешептывались под серыми замковыми стенами, в их взглядах читался страх, который каждый тщетно пытался скрыть. Жизнь шла своим чередом, напоминая старую декорацию, готовую рухнуть под натиском ужасной вести и грядущих за ней перемен. Все также месили тесто, пекли хлеб, правили осыпавшуюся каменную кладку, рубили дрова, пока мысли были устремлены к лорду Старку. Где бы тот ни находился… Каждый день у дверей главного чертога с самого утра маячила вереница людей - просителей. Каждый нес за пазухой беду, лелея ее, как величайшую драгоценность, чтобы в отсутствие Хранителя Севера обратиться за помощью к его супруге. Моля Люцерис о справедливости, они смотрели на нее с настороженностью и недоверием. Принцесса от крови дракона прожила среди этих людей почти два десятилетия, но так и осталась чужой. Кто-то полагал ее глупой изнеженной бесконечным летом барышней, пытаясь навесить побольше лапши на уши, заболтать, склонить на свою сторону, сбить с толку глупой лестью. Кто-то всем своим видом показывал, что едва сдерживается, чтобы не плюнуть ей под ноги. Где это видано, чтобы суровые северные мужи пресмыкались перед бастардкой?! О! Слухи о ее незаконнорожденности достигли здешних земель, разом сведя на нет все усилия юной леди Старк, кои та неустанно прилагала, дабы упрочить свои позиции подле супруга. Похоже, от этого клейма невозможно укрыться даже на краю света.       - Как леди Винтерфелла, я полагаю виновными обоих. Вас, сир Гарольд, и вас, сир Хамфри. - спокойно говорила Люцерис, порядком утомленная разбирательством мелких соседских склок. Сердце ныло, и рука сама собой тянулась к груди, к шее, чтобы притереться нервическим жестом. Два мужлана преклонных лет, некогда промышлявших рыцарством, а теперь к несчастью осевшие по соседству портили друг другу кровь с завидной регулярностью, но нынче дело дошло до умышленной порчи имущества, а значит наглецов следовало осадить. - У вас будет две седмицы, дабы уплатить казначею по пять золотых драконов в счет вашей провинности. Полагаю, этого будет достаточно…       - Грязная девка… - прошипел тот, что носил имя Гарольда, злобно сузив глаза. В тишине главного чертога слова прозвучали громче удара грома, и Люк дернулась.       - Вы что-то сказали, сир? - спросила она, поднимаясь. - Повторите громче. Я не расслышала. Невысокая, но унаследовавшая особую гордую стать Королевы Рейниры, Люк вцепилась в обидчика колючим черным взглядом, который многие полагали колдовским. Иначе, чем она привязала к себе их лорда?! Хотя бастарды, дети греха, развратны и ушлы, как демоны!       - Ничего, миледи. - нехотя выдавил старый рыцарь, скривив рожу в презрительной гримасе.       - Сир Гарольд… - тяжело вдохнув, начала Люцерис, постепенно заводясь. - Вы оскорбили не просто леди Винтерфелла, супругу Хранителя Севера. Вы оскорбили принцессу королевского рода. Драконью всадницу, наконец. Еще одна подобная дерзость, и вы замените одного из боровов, которых так ценит мой дракон. А пока что будьте добры… Сир Джереми! Проводите сира Гарольда к позорному столбу и отсчитайте ему пятнадцать ударов плетью. Опершись на стол, Люцерис наблюдала, как верный слуга ее супруга подталкивает наглеца, горделиво выпрямившего спину, к выходу. Напугать такого пятнадцатью ударами плетью было весьма непросто. Весь резаный-перерезанный сир Гарольд десятилетиями охранял северные наделы от набегов одичалых. Поговаривают, один из тенов лично вскрыл ему глотку, но тот выжил. И отомстил, заставив обидчика сожрать собственные пальцы, дурно прожаренные на костре.       - Будь ты проклята… - на прощание обронил сир Гарольд перед тем, как получить хороший пинок от сопровождающего.       - Все! На сегодня с меня хватит. Или следующий резкий на язык засранец лишится головы! - закатив глаза к низкому потолку, леди Старк недовольно шлепнула по столу ладошкой, и тот мигом завибрировал в знак согласия, точно огромный теплый кот. Само осознание, что она сидит на месте Кригана придавало сил. К сожалению, не так много, как хотелось бы… Вздернув повыше курносый нос, Люцерис выплыла в коридор. Гордая хозяйка древнего замка и всего Севера. Королева… … позорно сломалась, едва перестав ощущать затылком чужие взгляды. Прислонившись плечом к стене, Люк заломила руки, до крови прикусив губу. Лишь бы не разрыдаться, позорно и горько, как малолетняя девчонка, которую чморит соседский пацан. Столько лет, а она по-прежнему одинока! Отчасти благодаря матери, запятнавшей честь и имя Люцерис Велларион еще до ее рождения. И благодаря глазам… Этим изумительным фиалковым глазам ее сына… Ее первенца… Любой может бросить в нее камень, а ей нечем защититься! Да, сегодня сир Гарольд получит свое, но скольких Люк предстоит встретить на своем пути? Сколько их на Севере? Она слишком уязвима…       - Боги, что с вами, миледи? - обеспокоилась старая Климентина, едва обнаружив госпожу в темноте в полуобморочном состоянии. - Не надо это! Как можно?! Радость у нас! Лорд Старк вернулся!

***

Скрипучие ворота замка медленно распахнулись, пропуская во двор бесконечную вереницу под завязку груженых подвод. Зимний воздух, пропитанный запахом хвои и легкого бодрящего морозца, застывал в чутких лошадиных ноздрях, и те звонко чихали, дергая шкурами, густо покрытыми серебристым инеем. Из-под нависших бровей возниц виднелись красные от мороза лица, закутанные в грубые шерстяные платки. Их руки, одетые в толстые рукавицы, крепко держали вожжи, направляя животных по усыпанной снегом дороге. Совсем скоро телеги под завязку забьют двор. Каждая - гора мягкого, пушистого богатства: соболь, лиса, куница, горностай. Чего здесь только не было!       - Где же он? Где лорд Старк?.. Где?.. - шушукались вдоль стен высыпавшие навстречу обитатели замковых стен. Любопытные острые взгляды кололи прибывших точно лезвия отлично отточенных кинжалов, откровенно выискивая желаемое. Едва шагнув во двор, Эйгон активно заработал локтями и плечами, пробиваясь сквозь толпу туда, за ворота, где ждала своей очереди большая часть отряда.       - Простите! Могу я?.. Спасибо. - бросал он на ходу, не обращая внимания на людей. Лица сливались в осколки мозаики, неловко перемешанной рукой мастера. Каждое было знакомо, но взбудораженного сознания ни одно не коснулось. Кое-как выпав из ворот под громогласные ругательства возницы, которому пришлось резко осадить коня, дабы не затоптать мальчишку, Эйгон рванул поперек бесконечного потока телег, груженых мехом.       - Где лорд Старк? - крикнул он на бегу рыцарю в черном, что, по всему видать, шел с обозом от самого Черного замка.       - Да вон он… - лениво ткнул тот пальцем в нужном направлении. Спешившись с молодого яростного жеребца, Криган Старк сжимал в медвежьих объятиях старого друга, сира Роналда, которого оставил в помощь жене. Сжимал, тряс, тянул на себя с такой недюжиной силой, что раздобревший вояка заскреб носками сапог по мерзлой земле, недовольно фыркая. Ну, к чему эти нежности в самом-то деле?! Даже девку так не жамкают! Не сводя глаз с веселой картины, Эйгон улыбнулся. Широко и счастливо. Боги услышали его! Те самые, что, похоже, с сотворения мира слепы и глухи к чадам своим! Мимо волчьей тенью просвистел Джоннел, чтобы с диким визгом влететь на освободившуюся грудь отца, совершенно недостойным пятнадцатилетнего юноши образом.       - Ох, и здоровенный же ты! Когда только успел вырасти?! - довольно щурился отец, зарывшись всей петярней в густые каштановые кудряшки. - Мой сын! Мой! - довольно ворчал он, тормоша мальчишку, как тряпичную куклу. Эйгон замер, прикусив губу, с завистью наблюдая за братом. … Имеет ли он право на подобное?.. Или проще сбежать, чтобы не светиться перед всеми этими людьми лишний раз?..       - Чего оробел, Эгг?! - пробасил Криган, приметивший смутившегося сына, и сам шагнул к нему первым, чтобы сжать так сильно, что хрустнули кости. - Эх! Перерастет он меня в плечах! Так ведь, Рон?! Эйгон выдохнул, счастливо расслабляясь подле отца. И пусть он не станет лордом Винтерфелла, Хранителем Севера, не будет таскать за плечами монументальный меч валирийской стали, шириной поболя двух мужских ладоней, но Криган Старк любит его не меньше, чем с… Остальных.       - Мы ждали тебя десять дней назад, отец. Мать извелась вся. - заговорил он, преданно заглядывая Кригану в глаза. - Исхудала от нервов.       - Тракт замело, едва мы вышли. Пришлось переждать буран у Карстарков, а потом руками расчищать дорогу. О! Чувствуешь, какие мышцы? Все от снега! - похвастался лорд Старк, выразительно согнув руку. Святые Боги! Кожаный рукав едва не треснул, натянувшись на мощном бицепсе. - Хэй! Осади! Иначе я до ночи не пройду! - рявкнул он, жестом останавливая очередную подводу. … Хозяин… В каждом жесте, каждом слове Эйгон видел настоящего Короля. Без грамма заносчивости, чванливости, зазнайства. Криган Старк любил Север, любил его людей, а если кого и не любил, то понимал и принимал таким какой есть. Сильный и властный, он одновременно был справедливым. Даже если это вредило ему самому. На него хотелось походить, но что-то мешало… Что-то внутри, горячее и жесткое, не давало безоговорочно подражать отцу во всем.       - Что это? - едва шагнув во двор, Криган взглядом указал на вкровь исполосованного рыцаря, коего второпях утаскивали прочь со двора.       - Это сир Гарольд… - поджав губы, процедил Эйгон, ставший свидетелем неприятной пикировки в главном чертоге.       - Я вижу кто это. - скривился лорд Старк, исподлобья разглядывая капли крови, усеявшие подмерзшую грязь во дворе. - В чем его вина? Сын сглотнул. Вопрос слышали десятки лишних ушей. Слишком много народу пришло поглазеть на возвращение лорда и встретить тех, кого тот забрал с собой послужить Ночному дозору. Почетная работа! Столько времени! Жены истосковались по мужьям, матери - по сыновьям. Всем хотелось поскорее увидеть родное лицо. Собравшись с духом, Эйгон склонился к самому уху отца, чтобы повторить слова, брошенные ублюдком во всеуслышание.       - Мерзавец… - мигом помрачнев, Криган сурово свел светлые брови. - Пятнадцать слишком мало. Скажи, что лорд Старк приказал накинуть еще тридцать пять для ровного счета. И проследи, чтобы подлецу выдали все. Во дворе царил хаос. Первые подводы уже принялись разгружать. Визжали женщины, не стесняясь целуя своих мужчин прямо в губы. Ржали перепуганные лошади, не зная куда деться от всей этой сумятицы. Заметить здесь хоть кого-то было совершенно невозможно, и Эйгон пропустил момент, когда мать устремилась с балкона вниз, быстрее пикирующей орлицы. Мгновение, и Люцерис уткнулась носом в ключицу мужа, до белых пальчиков вцепившись в его тяжелое походное одеяние, давно пропахшее дымом, лошадью и потом. Пара каштановых локонов радостно расплелась, внезапно оказавшись на свободе волею выпавших на бегу шпилек. И вся она казалась маленькой и беспомощной в своем столь внезапном счастье. Криган глубоко вздохнул, исподлобья осматривая притихшую толпу, что пялилась на них слишком откровенно, и обхватил жену руками так, словно желал защитить от всех этих неуместных взглядов, спрятать, закрыть собой. Люк тихонько всхлипнула, украдкой чмокнув мощную шею мужа.       - Ну, что ты, Люси? Я здесь. Все хорошо. - успокаивающе зашептал он, зарываясь носом в темные шелковые пряди. Какой неземной дивный аромат.

***

… 18 лет назад…

      - Принцесса Люцерис Велларион. - звонкий голос Джейса разрушил напряженную тишину, воцарившуюся подле высоких стен Винтерфелла. Встречающие застыли на почтенном расстоянии, не шевелясь. Издали их можно было принять за статуи, высеченные умелым резчиком, и только ветер, налетавший с севера бодрящими порывами, смазывал впечатление, совсем по-детски дергая полы тяжелых плащей, подбитых мехом, и длинные засаленные волосы. Джейкейрис сдержанно улыбнулся, ощущая собственное превосходство. Они с сестрой сошли с неба мистическим подтверждением того, что все легенды правдивы. Полубоги, оседлавшие чистый огонь. Неужто молва не лжет, и в венах Таргариенов бурлит кровь дракона? Суровые, видавшие в жизни всякое мужи с окладистыми бородами и лицами, иссеченными морщинами, настолько глубокими, что походили на шрамы, смотрели на них с недоверием и опаской, а на драконов, что злобно шипели за спинами пришельцев, принюхиваясь к новому месту, - со страхом и трепетом. Память крови говорила местным, что дракону следует поклониться, но не позволяла упрямая северная гордость, впитанная с молоком матери. Вцепившись в локоть брата ледяными пальцами, Люцерис изо всех своих скромных сил пыталась не показывать насколько ей страшно, но нервно закушенная губа и огромные потерянные глаза выдавали с головой. Матушка говорила, что лорд Старк молод, но среди тех, кто вышел им навстречу, не было ни одного моложе тридцати… Пяти. Не то чтобы это имело значение. Просто хотелось скорее увидеть мужчину, с которым ей суждено прожить всю свою жизнь. До самой могилы. Мужчину, которому ее продали, как драгоценную безделушку, в обмен на армию. Даже не соизволив заранее оповестить о готовящейся сделке.       - Лорд Старк писал, что ожидает посланников Королевы Рейниры. - Джейс шагнул ближе, желая сократить расстояние и показать, что они не желают причинить хозяевам неудобства или какой бы то ни было вред. - Что ж! Мы здесь.       - Рады вам. - сухо обронил один из рыцарей, настолько туго перепоясанный перевязью, что, казалось, та вот-вот лопнет. - Лорд Старк будет через…       - Я здесь. - раздался позади приятный властный голос, и стая немолодых грозных мужей расступилась, пропуская своего Короля. - Прошу прощения, принц! Принцесса! Безотлагательные дела задержали меня. Широкий, мощный, но совсем еще молодой Криган Старк сдержанно усмехнулся, поймав на себе оценивающий взгляд своей невесты.       - Добро пожаловать домой, миледи! Винтерфелл много лет нуждался в женском участии. Теперь у него есть хозяйка… - церемонно проговорил Криган и, сжав протянутую ледяную ладошку горячими шершавыми пальцами, едва уловимо коснулся губами кожи, опалив теплым дыханием. Люцерис зачарованно смотрела, как выпрямившись, лорд Старк отбрасывает от лица надоедливые пшеничные пряди, чистые и удивительно мягкие, отливающие на солнце нежным золотом, как предлагает ей собственный локоть вместо руки брата. Он был вдвое младше половины своих людей, но мало кто выдерживал пристальный взгляд льдистых серых глаз. Не выдержала и принцесса. Глупо покраснев, вцепилась в его плечо, пальчиками ощущая тугую напряженную мышцу.       - Вы полюбите Север. Обещаю вам… - шепнул Криган, улыбнувшись ей уголком рта. Винтерфелл подавлял. Здесь не было вычурной роскоши Кастерли Рок, призваной продемонстрировать благосостояние хозяев во всей красе, не было сдержанного величия Староместа - колыбели религиозных учений и бездонного хранилища знаний. Не было невообразимой легкости Орлиного гнезда, парящего над Долиной, ее деревушками, замками и наделами. Не было изящности Красного замка, перстящего затейливыми барельефами и разноцветными витражами, дробящими солнечные лучи на все цвета радуги. И уж точно не было красоты и величия Драконьего камня, каждым камнем впитавшего дух и наследие валирийской цивилизации, где плиты были подогнаны так тщательно, что и волосина не могла пройти, а скульптурные композиции удивляли своей невообразимой реалистичностью. Высокие своды, бесконечные колоннады, яростные драконьи лики…. Все это осталось далеко позади. В прошлом… Винтерфелл же был… Просто большой крепостью. Надежной и крепкой. Без каких либо излишеств и красот. Грубо отесаный серый камень то тут, то там выпирал из кладки, укутанный наплывами скрепляющей смеси. Будь Люцерис мальчишкой лет девяти, то запросто могла бы вскарабкаться, цепляясь за выступы до верха самой высокой башни. Окон было мало, да и те больше напоминали бойницы, пропуская ничтожно мало света. А внутри царили неизменные холод и сырость. Грустно поглядывая во двор, где мостовая давно скрылась под вековыми слоями грязи, принцесса пыталась уместить в голове, что прежняя жизнь закончена. Мама, Деймон, братья, сестры, ее дом и милая комнатка с видом на море - все осталось позади. Родных совсем скоро поглотит горнило войны, а она… Будет всю жизнь прозябать на обочине, расплачиваясь своей жизнью за армию Севера. О! Если бы знать сколько отмерили боги, то можно было бы подсчитать сколько мечей стоит один день ее жизни. Где-то позади скрипнула дверь. Люк даже не обернулась.       - Принцесса. - раздался за спиной знакомый уже голос молодого лорда. - Если желаете, я покажу вам замок. О, святые Семеро! На что тут смотреть? Грязь, серость, убожество… Приколоченные к стенам звериные шкуры вместо изысканных миэринских и квахорских гобеленов, кабаньи, оленьи и волчьи головы, взирающие на мир слепыми черными бусинами, грубо отесанные столы, закопченные стены, простые бронзовые подсвечники, каких чураются даже обитатели Блошиного конца, стараясь раздобыть серебро. Беспросветная серость!       - Почту за честь, милорд. - натянув самую приветливую улыбку из всех возможных, ответила девушка. … Ошиблась.. Здесь нашлось чему удивиться. Да так, что все переживания и беды на одно бесконечно долгое мгновение отошли назад, уступив место благоговейному восхищению. Широко распахнув бездонные черные глаза, бесконечно прекрасные в обрамлении густых темных ресниц, девушка восхищенно разглядывала уголок девственно чистой природы, окруженной все той же высокой крепостной стеной. Посреди виднелась лужайка, в самом центре которой древнее чардрево размышляло о жизни над небольшой запрудой, наполненной чёрной холодной водой. Кора чардрева белела обветренной костью, тёмно-алые листья казались тысячью замаранных в крови ладоней. На толстом стволе было вырезано лицо, длинное и задумчивое; глубоко ушедшие в кору глаза заплыли застывшим соком и казались странно внимательными. Они знали, что такое древность: эти глаза были старше самого Винтерфелла. Если легенды не лгали, они видели, как Брандон-строитель заложил первый камень, они видели, как поднимались гранитные стены замка.       - Невероятно… - едва слышно выдохнула принцесса, разглядывая лик Старого Бога, которому отныне предстояло и ей возносить молитвы.       - Завтра на закате здесь, у корней святого дерева, мы заключим союз, который скрепит пакт Льда и Пламени меж нашими домами. - говорил Криган, довольный произведенным впечатлением. Незыблемое величие дома Старк веками складывалось не из показушных выходок и безделиц. Оно зиждилось на фундаменте, крепче валирийской стали: на верности Старым Богам и своему слову. Предать слово отца, отданное некогда тем юной принцессе Рейнире, для Кригана Старка было равнозначно плевку на его могилу. И хотя очередная зима была на носу, юный лорд не собирался обманывать Королеву - она получит мечи. А он сам… Сущие пустяки - жену и дракона. Кровь королевской династии сольется с кровью севера, укрепив связь со столицей. Королева будет благодарна дому Старк, а это в перспективе сулило не только спокойную совесть, но и благосостояние. Криган Старк не питал глупых иллюзий, больше свойственных женским сердцам. Едва ли принцесса сразит его наповал холодной валирийской красотой или дерзким нравом. Признаться, лорду Старку были по нраву девы со страстным мятежным характером. Но девочка оказалась по-своему мила. Хрупкую и немного испуганную Люцерис хотелось рассматривать. Долго-долго. Внимательно. В принцессе, наверняка, таится стальной драконий стержень! Интересно было бы его отыскать…       - Прикоснись к нему. - Криган самовольно подхватил девичью ручку, про себя отметив удивительную белизну кожи и колечки в форме драконов, кусающих собственные хвосты, и прижал к белой коре чардрева подле печального лика. - Чувствуешь? Оно дышит… Люк затаила дыхание. Пекло! Да не чувствовала она приятную гладкость, больше напоминающую кожу юной девы, чем кору древнего дерева. Только его ладонь и грудь, что ненавязчиво коснулась лопаток. Совсем немного, но все же…       - Лю-це-рис… - пропел он на выдохе, едва приметно цепляя кончиками пальцев чувствительную тонкую кожу. - Как вас… Тебя… Как тебя зовет матушка?.. Непослушные мурашки забегали по телу, а кровь бросилась в лицо от внезапной близости и от понимания, что еще немного, и она окажется полностью во власти этого мужчины… Вся полностью… Вторая рука невольно дернулась, стремясь прикрыть низ живота, но принцесса силой воли остановила себя. Нельзя, чтобы ее тайну раскрыли! Малейшая ошибка, и…       - Люк… Все зовут меня Люк, милорд. - сглотнув, прошептала она, смущенная его несдержанным внимание.       - Люк? Хм… - озадаченно повторил Криган, нежно поглаживая покатое плечико. - Кажется, так зовут моего мальчишку-конюшего… Леди Винтерфелла нужно более женственное имя. Я буду звать тебя… Люси. Ты не против?       - Нет, милорд… Мне нравится как это звучит из ваших уст. - покорно ответила девушка, не подозревая, что именно в этот момент принцесса Люцерис Велларион, дочь Королевы Рейниры, исчезла раз и навсегда, уступив место леди Винтерфелла Люси Старк.

***

Забравшись под ворох одеял, прикрытых сверху тяжелой оленьей шкурой, Люцерис зачарованно наблюдала за каждым движением мужа. Вечно холодные пальчики согревал кубок, доверху полный пряного обжигающе горячего вина. По особому распоряжению миледи кухарка щедро сдабривала алый дурман медом и обязательно клала в котелок апельсиновую корочку. Криган называл это баловством, но легкий цитрусовый привкус всегда напоминал Люк о доме… Том, где к обеду подавали апельсиновые пирожные, а мама неизменно целовала перед сном. Тот, где было тепло душе и телу. Не то, что здесь, на краю света! Где хоть в кипяток залезь, а все одно не отогреешься! Криган, в отличие от жены, не мерз. Зимой ходил по замку в одной холщовой рубахе на голое тело, пока она куталась в меха даже у огня. А теперь просматривал накопившуюся за долгие месяцы почту, стоя у камина в одних исподних штанах, местами прилипших к влажной коже. Дурно просушенные волосы лезли в лицо, и Старк отбрасывал их нарочито небрежными движениями, сурово хмурясь сообщению от лорда Гловера о том, что часть урожая не удалось сохранить из-за внезапных заморозков. Глотая обжигающую сладость, Люк бесстыже скользила взглядом по крепкому торсу, украшенному стальными канатами мышц и россыпью капель, оставшихся золотом гореть после ванны, где жена до красна растерла каждый сантиметр знакомого каждой родинкой, волоском и шрамиком тела. Шрамов прибавилось. Грудную мышцу над сердцем пересекал совсем еще свежий след едва затянувшегося ранения, и Люк терялась в догадках, где муж заработал его. Кто осмелился поднять руку на лорда Севера, которого здесь не величают иначе как Королем?! Не расскажет. Никогда не рассказывал. Может только обронит, что все это мужские дела, лишний раз указав на ее униженное положение. Да, Люцерис - леди, принцесса, драконья всадница, но в первую очередь женщина. А дело женщины - дети и быт. Не больше. Когда-то это казалось унизительным, но потом Люк поняла, что четкое разделение ролей - основа выживаемости в здешних суровых краях, где зима могла обрушиться в любой момент и не уходить месяцами.       - Похоже, мне придется разорваться, чтобы разгрести все это дерьмо. - хмыкнул Криган, пятерней зачесывая назад золотистые пряди. - Слышала? Кроули и Марши готовы устроить резню из-за межевых камней, на северо-востоке не хватает хлеба, а ближе к рву Кейлин разбойничают оборванцы из Речных чаек.       - Иди сюда. - Люцерис призывно хлопнула ладонью по пышной подушке, тщательно взбитой для мужа ее собственными руками. Устоять перед таким предложением не смог бы даже святой, а Криган Старк давно уж забыл мягкость домашней перины, жар родного очага, приятную тяжесть пухового одеяла, а главное - тепло женского тела и заботу родной души.       - Пекло! Как хорошо! - холодные глаза довольно прижмурились, а губы растянулись в широкой улыбке, пока Люк получше укутывала его одеялами. Хотя… Сколько ни старайся, все равно утром будет лежать голым! Не держится на нем вся эта бабья ерунда!       - Ты мог бы поручить что-то Эйгону. Он - умный мальчик и запросто уладил бы спор с межой. - робко заметила она, возвращаясь к его словам.       - Не начинай, Люси… - недовольно вздохнул Криган, своевольно откидывая одеяла с обнаженной груди. - Мы решили этот вопрос много лет назад. Не будем возвращаться к нему вновь. Давай лучше спать… Я вымотался. Люцерис кивнула. Решения под этими сводами принимал лорд Старк. Раз и навсегда. Не изменяя своему слову без веских на то оснований. Семейные вопросы здесь не были исключением. Это было правильно и… Немного обидно от того, что супруг не желал поступиться принципами даже ради нее. Немного поерзав, Люк устроилась, поплотнее прижавшись спиной к горячему боку мужа. Чувствовать его тело рядом после всех этих долгих холодных месяцев один на один с собой и мрачными мыслями было умопомрачительно приятно. Усталые мысли вяло пульсировали в голове, когда Криган повернулся, чтобы по-хозяйски обхватить ее, прижаться всем телом и, наконец, уткнуться носом в изгиб изящной шеи. Люцерис вздрогнула, ощутив, как сонмища умопомрачительно приятных мурашек забегали по телу от легкой щекотки. Некогда безусый юнец ныне отрастил бороду. Совсем небольшую, больше походящую на многодневную щетину, золотую и ужасно щекотную!       - Ты скучала? - промурчал Криган, шумно втягивая призрачный аромат неизменного жасминового масла, что давно уж стал ее частью. Когда-то он не мог и вообразить, что его дом будет пахнуть дивным южным цветком - маленьким, невзрачным на вид, но обладающим поистине волшебным свойством дарить уют и тепло. Горячие губы оставили ожог на тонкой коже, коснувшись самого чувствительного местечка, и хотя в самом жесте было больше заботы, чем похоти, Люк прерывисто выдохнула, против воли распахнув губы. … Скучала… Леди Старк не могла назвать это слово подходящим для того, что творилось с ней, пока муж подставлял грудь под чей-то клинок на краю света. Здесь, в этом мире холода и настороженных острых взглядов, где нежное дитя теплого лета так и не смогло прижиться до конца, он был для нее всем. Криган Старк давал ей больше, чем мог представить - защиту, заботу, статус. Сам того не ведая, стал оберегом от внешнего мира, заменив собой всех, кого принцесса любила в прошлом, всех, кого потеряла. А еще он делился теплом, которого так не хватало в мире короткого холодного лета и бесконечных злых зим. Вцепившись в мощную руку, перехватившую ее под грудью, Люцерис тоненько всхлипнула, чувствуя, как на глазах выступают слезы облегчения и признательности. Просто за то, что он такой - надежный, верный, сильный. Свечи расплылись мутными точками в соленом мареве, и Люк ласково зарылась пальчиками в роскошное золото, еще не успевшее толком просохнуть, чтобы притянуть ближе. Колючие волоски на его подбородке до боли впились в мраморную кожу, оставляя следы. Так он казался еще более реальным.       - Я так люблю тебя… - шепнула она, наслаждаясь мужественной силой, подле которой так приятно быть маленькой, слабой… Женщиной.