Часть 1. Guerillas fight to the end!

      Рунедал — небольшой посёлок, словно вырезанный из времени и скрытый среди величественных скандинавских гор. Его тихие улочки, окаймлённые зелёными оградами из густых кустов и старых деревьев, как будто ведут в мир, где прошлое и настоящее переплетаются в вечной гармонии. Десяток одноэтажных домов с покатыми крышами скрываются среди растительности, а их стены окрашены в глубокие тона зелёного и коричневого, как будто сами они стремятся слиться с окружающей природой. Кажется, что эти дома выросли вместе с деревьями, а каменные дорожки, извивающиеся между ними, лишь подчёркивают это ощущение единства с природой.       Дома Рунедала — это крепкие постройки, выдержавшие множество зим и бурь. Их крыши, покрытые тёмной черепицей, поднимаются ввысь, будто приветствуя бескрайнее небо. Узкие улочки петляют между домами, повторяя каждый изгиб земли. Обтекая древние камни и корни деревьев, как ручьи, они текут в неизвестном направлении. Каждый двор скрыт за зелёным забором живой изгороди, который служит не только границей, но и символом гостеприимства и заботы, свойственных этим местам.       Рядом с деревней протекает речушка, изумрудная в лучах утреннего солнца. Она берёт своё начало высоко на холме, что возвышается над посёлком, и, спускаясь вниз, обвивает деревню своим чистым и прохладным потоком. Вода течёт через Рунедал, словно живой артерией, питая землю и даруя ей жизнь прежде, чем раствориться в голубом просторе озера, скрытого за горизонтом.       Холм, который венчает алтарь богине Ангрбоде, всегда был для жителей Рунедала священным местом — местом силы и защиты. Каменная тропа ведёт к этому древнему святилищу, где когда-то возносились молитвы и приносились дары.       Но сегодня посёлок — это не просто тихий уголок природы. Воздух пропитан тревогой и страхом. На это прекрасное место, укрытое среди гор, обрушилось страшное испытание. В одно утро, едва забрезжил рассвет, на Рунедал пришло войско завоевателей — зловещие Тёмные Викинги. Они пришли внезапно, как буря, принеся с собой разрушение и смерть. Вопреки их ожиданиям, жители Рунедала не склонились перед угрозой. В их сердцах всегда горело пламя свободы, что давало им надежду и сил на сопротивление, и жители поднялись на защиту своего дома.       Противостояние началось с первых шагов завоевателей на эту землю, только они показались у озера. Жители, знающие каждый укромный уголок своей родины, объединились, чтобы дать отпор. Их силы были не равны, но они боролись за то, что было для них священно. На вершине холма, где находился алтарь Ангрбоде, — верховной богине — разгорелась последняя битва. Повстанцы сражались из последних сил, слыша в своих ушах грохот приближающегося врага. Их тела истощены, но дух их не сломлен. Сколько же ещё они могут выдержать? Вот, они совсем рядом, зловещие викинги. Но, нет… жители Рунедала не отступят. Будут стоять до конца. Повстанец один раз — повстанец навсегда! Последняя надежда Рунедала, и на них лежит великая ответственность. Жители не позволят врагам захватить священное место, землю, дом. Если это будет последний бой, то он будет достойным. Повстанцы не умирают — они возрождаются в битве.       Двое мужчин, закалённых в тысячах сражений, стояли на вершине холма, словно последняя надежда умирающей деревни. Их глаза, полные ярости и решимости, отражали огни сражения, а воздух вокруг вибрировал от звуков битвы. Сквозь мрачные облака проглядывало солнце, но его лучи не могли пробиться сквозь хаос и кровь, что заливали склон.       Свон, великан с могучей бородой и ожесточённым взглядом, был воплощением силы. Его мускулистые руки, покрытые шрамами, держали два массивных топора, сверкающих руническими узорами. В каждой его жилке чувствовалась угроза, а в каждом движении — смертельная точность. На груди была кольчуга, потемневшая от крови, а туника мужчины, некогда белая, теперь пропитана потом и грязью.       Торин, его соратник, не уступал ему ни в ловкости, ни в боевом мастерстве. Он носил на плечах шкуру медведя, а в руках держал два топора, кружившиеся, словно смертоносные вихри. Его лицо было искажено в яростной гримасе. Каждый удар Торина был рассчитан на уничтожение, и каждый его враг, пронзённый оружием, падал с криком.       Войско Тёмных Викингов обрушилось на жителей уютного посёлка, как волна разрушительного урагана, лишь с одной целью — положить конец деревне и алтарю. Один из воинов, закованный в чёрные, как ночь, доспехи, с боевым криком поднял меч и бросился на Свона. Но тот, словно бурый медведь, ринулся ему навстречу, оттолкнул викинга ногой так, что тот упал на спину, после чего Свон с чудовищной силой вонзил топор в его шею. Голова викинга отлетела в сторону, а из горловины фонтаном забила кровь, орошая землю. Торин, не отставая, вступил в яростный танец смерти. Его топоры мелькали в воздухе, оставляя за собой рваные, окровавленные тела врагов. В боевом порыве он вращался вокруг себя, как смерч, а его удары были быстрыми и смертоносными. Один за другим викинги падали, и их кровь текла по склону холма, смешиваясь с грязью. Внезапно, набрав разгон, Торин метнул оба своих топора вперёд, и они вонзились в грудь вражеского воина, мгновенно погасив его жизнь.       Но битва не щадила никого. Эрин, светловолосая женщина с собранными в косички волосами, украшенными кольцами, ворвалась в бой с криком. Её светлая туника была заляпана кровью и грязью, а рваный плащ, развевающийся за спиной, как крыло ворона, придавал ей зловещий вид. Эрин неслась на врага, как буря, и её топор нашёл свою цель — замахнувшегося на неё викинга. С мастерством воина Эрин заблокировала атаку, а затем с нечеловеческой яростью ударила его ногой между ног. От боли викинг согнулся, и в следующий миг топор девушки с чудовищной силой отсек ему ногу, оставив врага корчиться на земле. Отрубленная конечность с брызгами крови отлетела в сторону. Ещё один замах — и лезвие топора напополам раскололо череп одноногого, что аж показались частички мозга. Дёрнув за рукоять, оружие с хрустом вышло из тела, и тело брызгами крови залило всё лицо женщины. Свон, заметив, что ещё один враг готовится напасть на Торина, закричал:       — Берегись! — и бросил свой топор. Лезвие с дьявольской точностью вонзилось в голову врага, заставив того рухнуть, как подкошенного.       Но викинги не собирались отступать. Один из них выбил топор из рук Эрин, и она, не теряя ни секунды, выхватила плазменный пистолет с пояса. Вскочив на шею ближайшего врага, она с безумной яростью выстрелила ему в голову, и расколотый череп окатил её лицо новыми кровавыми брызгами. Глаза Эрин пылали, словно сама ярость воплотилась в этом хрупком, но смертельно опасном теле. Торин, заметив, что Эрин осталась без оружия, швырнул ей один из своих топоров. Она ловко подхватила его в воздухе и, размахнувшись, вонзила его в череп ещё одного викинга, поворачивая топор так, что его голова открутилась, как крышка от банки, оставляя за собой кровавый вихрь.       Троица воинов укрылась за каменным выступом, тяжело дыша и осознавая, что врагов стало слишком много. Их глаза встретились, и каждый понимал, что шансов выжить почти нет. Но никто не был готов сдаться. Сражение ещё не было окончено. Схватив плазменные пистолеты, они быстро достали из сумок на поясе маленькие кусочки аметиста, вложив их в специальные отсеки на оружии. Эрин, подняв пистолет над головой, закричала:       — Повстанцы бьются до конца! — и вышла из-за укрытия, отстреливая нападающих. С истошным криками. — За нашу землю, бляди!       — За Рунедал! — громогласно выкрикнул Торин, следуя за девушкой и обрушивая град плазменных выстрелов на викингов. — Нифльхейм ждёт вас!       — На смерть! — рявкнул Свон, заливая плазмой ближайших врагов. — Да примет вас Хель!       Но война беспощадна. Внезапно топор с чудовищной силой врезался в лицо Свона, и его кровь забрызгала всё вокруг. Мир застыл на мгновение, но не успели они опомниться, как ещё один, искрящийся топор упал рядом. На нём была закрепленная динамитная шашка. Только фитиль догорел, как взрывной волной Торина разорвало на куски мяса, а Эрин отшвырнуло назад, прямо в ледяную реку.

***

      Отголоски битвы раздавались вдалеке, как далёкий гром, разрывающий тишину. Глухие удары топоров по щитам и телам, вопли умирающих и крики боевых кличей сливались в неумолимый хаос. Где-то среди всей этой какофонии раздавался зловещий крик ворона. Его карканье возвещало о надвигающейся гибели.       Между скал и кустарников, словно забыв об этом аду, протекал горный ручей, чистый и прозрачный, а его ледяная вода искрилась под серым небом. Она уносила капли крови, что стекали с раненого тела женщины, неподвижно лежащей на гальках. Светлые, толстые косички Эрин были раскинуты в ледяной стуже, а её рука, погружённая в поток, омывалась холодом. Лицо девушки было бледным, синие губы не двигались.       На этом фоне среди мрака медленно двигалась чёрная, как сама ночь, лиса. Её огромные уши настороженно двигались, улавливая каждый звук. Чёрная шерсть шевелилась на ветру, поглощая тусклый свет. Лиса шла прямо по воде, не обращая внимания на холод. Её длинный пушистый хвост медленно качался из стороны в сторону, как маятник, отсчитывающий последние мгновения жизни.       Подойдя к лежащей Эрин, животное остановилось и наклонилось, чтобы прикоснуться к чужому лбу своим холодным носом. Слабый толчок, почти невидимый, заставил Эрин слегка вздрогнуть. Она начала приходить в себя, и её веки дрогнули, а затем медленно поднялись. Лиса наблюдала за ней: её глаза были чёрными, как бездна, и в них скрывалась древняя холодная мудрость.       Женщина с трудом поднялась на колени, её движения были скованными, как у куклы. Она выбралась из ледяного потока, дрожа от холода, а её глаза встретились со взором лисы.       — Уйди! — выкрикнула женщина. Но лиса, не открывая рта, спокойно произнесла в разуме Эрин.       — Поднимайся, — прозвучало высоко и приятно, от чего женщина неожиданно дёрнулась, услышав слова, и инстинктивно потянулась к поясу, где обычно висел её пистолет. Но его там не оказалось. — Не нужно стрелять в меня, вы и так разгневали Бога.       Спокойный голос лисы уветливо звучал в голове женщины, пока та растерянно оглядывала разрушенный алтарь Ангрбоды. Внутри Эрин закипел яростный гнев. Она закричала и бросилась к алтарю, её тело горело от жажды уничтожения.       — Не-е-ет! — в голове раздался панический крик лисы. Зверёк рванулся следом. Её лапы разбрызгивали воду, но воительница уже достигла вершины холма. Двое викингов из Тёмных стояли там, наблюдая за разрушенным поселением.       — Повстанцы бьются до конца! — с боевым кличем Эрин бросилась на ближайшего мужчину. Она врезалась в него как молния, её руки сжались на чужой шее, но викинг с лёгкостью скинул её. Эрин упала на землю, но, несмотря на боль, мгновенно перекатилась, уклоняясь от удара топором.       Понимая, что у неё нет времени на раздумья, она вскочила и сильно ударила в ногу викинга, заставив его упасть. Подобрав топор, Эрин вонзила его в череп врага, разрубив голову на две части которые повисли по обе стороны шеи, а мозг выпал из головы. Второй викинг, не теряя ни секунды, выхватил с пояса два топора и ринулся на воительницу. Эрин, ощущая подступающую смерть, присела и ловко увернулась от первого удара. Второй она заблокировала своим лезвием, но не успела среагировать на его свободную руку. Кулак врезался ей в челюсть, и женщина снова оказалась на земле. Мужчина, словно охотник, готовый прикончить свою жертву, замахнулся, но не успел. В спину ему вцепилась лиса, её когти глубоко вонзились в его плоть, заставляя замешкаться на мгновение. Фиолетовые молнии, исходя из животного, начали окутывать викинга. Мужчина издал рык ярости, схватил лису за лапы и со всей силы бросил её на землю. Зверёк свалился в сторону, но не перестал бороться, его глаза полыхали яростью.       Эрин, воспользовавшись моментом, всадила топор в живот мужчины и отошла на пару шагов. Викинг дико закричал, сплюнул кровь, и, вырвав топор из своей плоти, ударил им женщину в живот. Боль пронзила её тело, и Эрин упала на колени, но её руки, несмотря на слабость, пытались дотянуться до оружия под ногами.       — Вставай! — кричала лиса, в её голосе слышалось отчаяние.       Но викинг, с дьявольской усмешкой на лице, отбросил топор ногой и схватил своё оружие крепче. Он поднял его высоко над головой, готовый нанести последний удар. Но в тот момент, когда лезвие должно было встретиться с её телом, Эрин перекатилась, избегая удара. Топор врезался в землю с глухим звуком, вызвав облако пыли. Не давая врагу времени на реакцию, Эрин, сжав зубы, бросилась на противника. Но его сильный удар ногой отправил её обратно на землю, из-за чего девушка ударилась спиной о камни. Эрин поднялась, несмотря на адскую боль, и схватила топор почти мёртвого викинга. Она рванула на врага, её лицо было перекошено от ярости. В один миг оружие рассекло воздух и отрубило викингу руку. Кровь фонтаном хлынула из его плеча, заливая всё вокруг.       Мужчина закричал, схватившись за окровавленный обрубок, но в этот момент небо прорезала фиолетовая молния. Яркий свет ослепил Эрин и викинга, заставив их обоих остановиться. Когда же свет рассеялся, на поле битвы появился огромный, белоснежный волк. Его глаза, горящие яростью, встретились с глазами Эрин, а мощное тело источало опасность. Викинг, дрожащий от страха, пытался отступить, но волк рванул вперёд и вцепился ему в шею. Смерть наступила мгновенно: кровавый фонтан вырвался из разорванного горла, голова врага упала на землю, прокатываясь по траве.       Эрин с дикой болью и ужасом в глазах пыталась понять, что происходит. Но волк, с кровью на своих белоснежных клыках, шагнул к ней. Его лапа, мощная и когтистая, взметнулась вверх и ударила её с такой силой, что жизнь мгновенно покинула её тело. Кровь заливала траву, впитываясь в землю. Её колени подогнулись, и она рухнула на землю. Руки дрожали, а взгляд стал мутнеть. Лунный Волк величественно возвышался над горящим поселением Рунедал, и его глаза были холодны и безжалостны, словно он наслаждался увиденным разрушением. Последний взгляд, полный угрозы, скользнул по разорённой земле, прежде чем его фигура исчезла в ослепительной вспышке фиолетовой молнии. На мгновение всё стихло, словно природа затаила дыхание в ожидании чего-то ещё более ужасного.       Из-за угла, где исчез волк, медленно появилась чёрная лиса. Её мех был настолько тёмен, что, казалось, будто она воплощение самой ночи. С каждым её шагом воздух становился гуще, а атмосфера пропитывалась холодом. Лиса осторожно ступала по окровавленным камням алтаря. Её лапы оставляли в крови тонкие следы, как символ смерти, который она несла за собой. Путь зверя закончился возле неподвижного тела Эрин. Лиса остановилась, прислушиваясь к безмолвию, и затем с необычайной грацией запрыгнула на грудь мёртвой женщины. В этот момент произошло что-то невообразимо странное: по телу девушки пробежали яркие фиолетовые линии, как вспышки молнии, зловеще пульсирующие. Эти линии устремились в тело Эрин, наполняя его холодной, неизведанной силой. Глаза животного вспыхнули фиолетовым огнём, ярким и пугающим, будто она носила в себе саму сущность смерти. Внезапно всё вокруг них завибрировало от энергии, молнии взметнулись в стороны, окружая их. Эрин и лиса поднялись в воздух на пару метров, словно духи, вырванные из мира живых.       Прошло несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем Эрин с трудом открыла глаза. Её тело дрожало от неведомой боли, и всё, что она видела, были фиолетовые вспышки и неестественный свет. Сердце бешено колотилось в груди, а разум метался между ужасом и растерянностью. Она резко дёрнулась, а её дыхание было рваным, словно каждый вдох был борьбой за жизнь.       — Кто ты, блять, такая?! — закричала Эрин, её голос был полон гнева и страха. Рука судорожно схватилась за живот, где была разорвана одежда, как свидетельство её недавней смерти. — Меня убили?!       Голос задрожал, когда она осознала, что произошло. Не в силах выдержать этот ужас, Эрин быстро скинула с себя плащ и кожаную одежду, оставаясь лишь в простом перевязанном тряпье, едва прикрывающем грудь. Лиса молча наблюдала за ней, и её глаза сверкали таинственным фиолетовым светом, славно она видела и понимала гораздо больше, чем могла бы объяснить.       — Ты попала в самый центр гнева Богов, — спокойно сказала лиса. Её голос был холодным, как зимний ветер, проникающий в самую душу. — Они не остановятся, пока Ангрбода не уничтожит всех вас… Или пока ты не убьёшь её. Ты ведь воин, не так ли? Здесь нельзя оставаться, время на исходе. У бывшего алтаря, где когда-то возносились молитвы и жертвоприношения, теперь царили лишь хаос и смерть.       Внезапно среди разрушенных камней и пепла что-то начало шевелиться. Эрин с ужасом наблюдала, как окровавленное тело викинга, без головы и одной руки, медленно поднялось на ноги. Его разорванные мышцы напряглись, словно подчиняясь чьей-то злой воле, а движения были рваными и неестественными, как у куклы на нитках. От этого зрелища кровь стыла в жилах. Алые линии с шеи окутывали всё одеяние викинга, перекрашивали всё в кроваво-красный.       Лиса почувствовала надвигающуюся опасность первой. Её уши резко прижались к голове, хвост стал напряжённым, пушистым, как натянутая тетива. Глаза засверкали, отражая фиолетовый свет, исходящий от далёкого горизонта. Лиса зашипела на ходячий труп, её зубы обнажились в угрожающем рычании, предупреждая о неизбежной схватке.       — Какого хуя здесь происходит?! — испуганно выкрикнула Эрин, её голос дрожал от паники. Она попятилась назад, сжимая топор в руках так крепко, что костяшки побелели. А мёртвое тело бежало на неё, оставляя кровавую дорожку.       — Уже началось… — грустно прошептала лиса, её слова звучали, как скорбный зов из потустороннего мира.       Глаза закрылись на мгновение, но когда она вновь открыла их, они засветились пугающим фиолетовым огнём. Лиса преобразилась, её злобный взгляд стал невыносимо пронзительным, а по её телу забегали фиолетовые молнии, словно языки дикого пламени. В это же мгновение молнии обвили тело мертвеца, заставляя его замереть, как будто он был подвешен на месте невидимой силой.       — Эрин, атакуй! Убей его! — закричала лиса, её голос был резким, как удар грома, а в тоне звучала отчаянная необходимость.       Женщина, преодолев внезапный ужас, с рыком бросилась вперёд. Её топор вспыхнул в руках, как символ возмездия. Первый удар вонзился в бок ожившего трупа, разрывая плоть и вызывая алые брызги крови. Вслед за ним последовали ещё два удара, каждый из которых был наполнен дикой яростью. На четвёртый — топор рассёк мертвеца пополам, и его части тела рухнули на землю, обдавая Эрин волной тепла, липкой крови.       — Ты кто, блять, такая?! Какого хуя труп встал?! — закричала Эрин, её голос дрожал от гнева и страха, а руки тряслись. Лишь глаза горели дикой решимостью.       — Она не справляется с обязанностями, — мрачно ответила лиса, её голос звучал, как отзвук далёкого грома.       — Кто и с какими, ебать, обязанностями?! — вопила Эрин, чувствуя, как её разум захлёстывают волны паники. — Как это блядь, суммируется с ебанным ходячим трупом?!       — Та, кто должна переправлять души мёртвых в Хельхейм, — с холодной уверенностью ответила лиса. Её слова были пронизаны ледяной мудростью древних времён. — Но из-за её бездействия мёртвые восстают.       — Хель… — тихо прошептала Эрин. Её взгляд затуманился, словно она пыталась осмыслить эти слова, но не могла до конца поверить в реальность происходящего.       — Мать изгнала свою дочь из Хельхейма, — продолжила лиса, её голос стал тихим и глубоким, как рокот далёкого шторма, — она не отпускала умерших в Вальхаллу, забирая их всех в Хельхейм. Ангрбода разозлилась, изгнала свою дочь из её царства и послала Лунного Волка на охоту. Но Богиню не заботит судьба тех, кому не место в Вальхалле. Из-за жадности Ангрбоды к власти души мертвых не могут успокоиться и начинают восставать. Разрушение алтаря стало катализатором её гнева.       — Откуда ты всё это знаешь? — спросила Эрин, её голос был полон смешанных чувств, от неверия до ужаса.       Лиса медленно оттолкнулась лапами от земли и плавно поднялась в воздух, как будто её поднимала сама магия, пронизывающая этот мир. Фиолетовые искры, окружившие её, сверкали, словно крохотные молнии, обвивающие её изящное, но пугающее тело.       — Потому что я — тоже Бог, — заявила она с величием, а её голос прозвучал как проклятие и благословение одновременно.       — Бог чего, блять?! Богиня лис? — спросила Эрин, её голос дрожал от смешанных эмоций, от страха до искреннего любопытства. — Как зовут тебя?       — Я Безродная. Та, кто не стала потомком Имира. Мне никто не поклонялся, не строили алтарей. Можешь звать меня Хельга.       — Я разговариваю с лисой, — Эрин тяжело вздохнула, чувствуя, как её разум постепенно сдаётся перед натиском этого безумного мира, — меня убили, труп восстал… Пиздец, похоже, я совершенно поехала крышей.       Девушка продолжала бормотать, медленно поднимаясь на ноги. Рука Эрин всё ещё сжимала топор, но теперь с меньшей решимостью. Она пошла к краю скалы, вглядываясь в горизонт, где её родная деревня, Рунедалла, горела в огне. Пламя, пожиравшее дома, было символом разрушения её жизни, её надежд. Эрин упала на колени. Её сердце сжалось от боли, а глаза наполнились слезами.       — Я убью каждого Тёмного Викинга! Я устрою им такую смерть, что они будут страдать в Хельхейме, радуя Хель. Путь в Вальхаллу им заказан! — лиса подошла ближе, её глаза были полны сочувствия и понимания, но в них всё ещё горела неугасимая решимость.       — В деревне могут быть выжившие, — сказала Хельга, её голос был тихим. — Их можно попробовать спасти, ведь мёртвые скоро восстанут.       — Ты теперь будешь ходить со мной? — спросила она. Голос Эрин был полон твёрдости и готовности сражаться до конца. Хельга кивнула, её глаза сверкнули в знак согласия. Эрин, слабо усмехнувшись, с горькой иронией продолжила. — Ладно, лисица, надеюсь, ты умеешь бегать по ступеням?       — Я могу быть полезной, как сейчас, — ответила Хельга, её голос был твёрд и уверен. — Могу задержать их или вернуть в битву, если погибнешь. Но мне нужно время, чтобы отдохнуть, только потом смогу снова поднять тебя.       Эрин кивнула, её взгляд был сосредоточен и холоден.       — Ладно, познакомимся позже, Хельга. Сейчас мне достаточно знать, что ты помогла повстанцу. Значит, ты принята в наши ряды. Может, я и последний защитник Рунедала, но восстание живо, пока сражается последний повстанец. Раз нас теперь двое, запомни: ты, в первую очередь, повстанец, а бог — потом!       — В первую очередь, повстанец, — тихо повторила Хельга, её голос был полон гордости и уважения. — Мне нравится.       — За Рунедал! — выкрикнула Эрин, и эхо разнеслось по долине, как боевой клич. Девушка стремительно бросилась вниз по ступеням, ведущим с горы, где когда-то стоял алтарь. Она направлялась в своё горящее поселение, готовая сразиться до последнего вздоха.       Эрин и Хельга мчались к Рунедалле, сердцем и разумом готовясь к самому худшему. Когда они достигли деревни, представшая перед ними картина была полна безысходности и горя; узкие улочки, где когда-то звучал смех детей, теперь были покрыты осколками разрушенных домов и телами тех, кто не успел скрыться от ярости Тёмных Викингов, в небе повис густой удушающий дым, смешанный с пеплом и гарью.       Эрин крепче сжала рукоять топора, чувствуя в ладони силу стали, как напоминание о провале своей миссии. Она не смогла защитить деревню от напасти, которая разрушила всё, что было ей дорого. Но в её глазах горело неугасимое пламя решимости, заставляющее сердце биться в такт с шагами.       — Я провалила свою миссию, — прошептала Эрин, ощущая тяжесть каждого слова. — Но пока жив последний повстанец, революция продолжается. Мы живы, значит, нам нужно найти главу Тёмных и убить его.       — И убить Ангрбоду, — добавила Хельга, её голос был тихим, но полным железной решимости.       — Значит, убьём ёбанного Бога и сранного викинга! — выдохнула Эрин, уже не сомневаясь в своих силах.       На улицах царила тишина, нарушаемая лишь скрипом обломков под ногами и слабым плачем, доносящимся издалека. Тела мужчин, женщин и детей лежали там, где их настигла смерть. Лица искажены мукой, глаза устремлены в пустоту. Эрин не отводила взгляда от этих сцен, сердце её наполнялось гневом и горечью, но она знала, что сейчас не время для слёз.       Когда они приблизились к центру деревни, Эрин застыла на месте, глядя на знакомую фигуру, лежащую в луже крови. Старейшина, мудрый и добрый, всегда был для них символом Рунедала, но теперь его тело неподвижно лежало на земле. Меч был вонзён ему в голову, серебряный браслет на его руке тускло блестел в свете горящего поселения.       Эрин сделала шаг вперёд, но в этот момент старейшина вдруг поднял одну руку, и девушку охватил ужас. Словно в замедленном сне, его пальцы медленно потянулись к рукояти меча. Вслед за этим дёрнулись ноги, и всё его тело начало подниматься с земли, словно им управляли незримые силы. Он вырвал меч из головы с мерзким хлюпающим звуком, и с брызгами крови бросился на Эрин. Она сделала шаг назад, крепче сжав топор в руках, и её глаза были полны недоумения и ужаса. Рунедалла обречена, но в глубине её души жила мысль о том, что даже в этом хаосе она сможет сделать последний шаг — шаг, который сможет изменить ход этой ужасной битвы.       — Атакуй! — резко выкрикнула лиса, её глаза сверкнули холодным светом.       — Бляха! — в ярости закричала Эрин, её голос дрожал от боли и ненависти.       Не колеблясь, девушка взмахнула топором, срубая голову знакомого мертвеца. Лезвие с треском разрезало плоть вместе с костью, после чего хлынула кровь, омывая лицо и руки Эрин. Срубленная голова упала на землю с глухим стуком, и Эрин, почувствовав, как силы покидают её, рухнула на колени рядом с телом. Она смотрела на окровавленный труп, понимая, что однажды знала этого человека, возможно, даже доверяла ему. Сердце бешено колотилось, а перед глазами мелькали образы прошлого, когда Рунедалла была ещё живой, полной смеха и радости. Теперь же она превратилась в проклятую землю, где даже смерть не приносит покоя.       — Те, кто не достойны Вальхаллы, обречены на вечное скитание в пространстве между мирами, — тихо произнесла Хельга, её голос был полон холодной отрешённости. Она медленно отступила назад, настороженно следя за окружающей тьмой. — Посмотри назад.       Эрин, стиснув зубы, медленно обернулась. Её взгляд упал на двух мальчиков, близнецов лет одиннадцати. Их тела были изуродованы: глубокие раны на груди, окровавленные топоры в руках, но самое страшное было в их глазах. Глаза, полные пустоты и мрачного спокойствия, были не просто мертвыми — они были лишены какой-либо надежды на спасение.       — Сыновья Калеба… — выдохнула Эрин, её сердце сжалось в комок. Она почувствовала, как тьма захлёстывает её разум, заполняя каждую клеточку существа. — Блять, блять, блять! Если я найду Хель, своими руками отправлю её в Хельхейм!       Голос девушки был полон отчаяния, губы дрожали, а руки бессознательно тянулись к оружию. Но Хельга, заметив её движение, опустила взгляд, не желая становиться свидетелем предстоящего ужаса.       — Я не хочу смотреть, как ты убьёшь детей, — грустно сказала лиса, её голос прозвучал как прощание.       Эрин достала с пояса плазменный пистолет. Её руки дрожали так сильно, что она едва смогла навести оружие на мальчиков. В её глазах стояли слёзы, девушка едва могла дышать. Страх и боль переполняли её, превращая сердце в камень. Она закрыла глаза, сцепила зубы и, охваченная яростью, нажала на курок. Фиолетовый сгусток плазмы вырвался из пистолета, с шипением прорезая воздух. Первый мальчик рухнул на землю, половина его головы разлетелась в кровавых ошмётках. Второй был пронзён в грудь, и на месте его сердца появилась дымящаяся дыра. Звук падения их тел на землю был как гром среди тишины, и Эрин, открыв глаза, увидела мёртвые обезображенные тела тех, кто когда-то был живыми детьми.       — Ещё мертвецы! — резко прошептала Хельга, лисий голос был полон тревоги.       Эрин повернулась и увидела, как на неё надвигается ещё больше ходячих. С каждым шагом их гниющие тела издавали отвратительный звук, их безжизненные глаза устремлялись на Эрин, полные ненависти и жажды разрушения. Девушка, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, быстро перезарядила пистолет новым кусочком аметиста и начала стрелять.       Каждый выстрел был как гром среди этой разрушенной деревни. Первый выстрел разорвал голову одному из мертвецов на две части, от второго лишь осталась грудная клетка, превратившаяся в разорванное месиво. Ещё несколько выстрелов — и тела рухнули на землю, поглощённые дымом и пламенем.       Внезапно из-за дома выскочил безголовый викинг, и, несмотря на отсутствие головы, его тело двигалось с устрашающей скоростью. Эрин прицелилась, но оружие снова дало осечку.       — Сука! — яростно прорычала она. Но Хельга, не дожидаясь команды, бросилась вперёд, её тело вспыхнуло фиолетовыми молниями. Лиса, повиснув в воздухе, обхватила шею мертвеца. Её лапы искрились электрическими разрядами, которые прожигали плоть. Викинг, содрогаясь, пытался сопротивляться, но его тело постепенно начало распадаться под воздействием фиолетового сияния. Эрин быстро перезарядила пистолет и выстрелила несколько раз в тело врага, и тот, наконец, рухнул на землю.       — Викинги! — громче сказала Хельга отступая назад.       Из-за руин дома вышли Тёмные Викинги, выстроившись плотной линией перед Эрин, словно чёрная стена, готовая раздавить её. В глазах женщины блестели слёзы, но это были не слёзы слабости — это была ярость, горькая и беспощадная.       С холодной решимостью она крутанула в руке топор, и одно движение превратило ближайшего воина в кровавый фонтан, когда его горло было рассечено. Вторым ударом Эрин отрубила ему ногу, заставив противника рухнуть на землю с хриплым воплем боли. Брызги крови облепили её, но это не замедлило — одним последним движением девушка вонзила топор в череп одноногого, проломив его как пустую скорлупу. Эрин резко поднялась, её взгляд обжигал противников, и с дикой силой она метнула топор через ряды врагов. Оружие со свистом рассекло воздух, и его лезвие вонзилось в череп далёкого викинга, расколов его надвое. Кровь текла рекой, но это лишь раззадорило её ещё больше. На неё бросился ещё один викинг, безоружный, но с ненавистью, кипящей в его глазах. Он ударил её в голову, но Эрин лишь ухмыльнулась, доставая из пояса плазменный пистолет. Одним мощным пинком она отбросила противника назад, и, не колеблясь, выстрелила ему в сердце. Вспышка лазера прожгла его грудь, оставляя зияющую дыру, из которой хлынула кровь.       Но на этом бой не закончился. Сзади на неё обрушился новый удар — мощный пинок в спину сбил Эрин с ног. Девушка рухнула на землю, а пистолет выскользнул из её руки и улетел в сторону. Но, несмотря на трудности, она была быстрее и ловчее своих врагов; перекатившись через плечо, воительница оказалась позади нападавшего, ловко схватив топор с его пояса. В одно мгновение оружие было вонзено в чужое плечо, и, пройдя сквозь плоть и кости, разорвало руку. Кровь брызнула на лицо Эрин, окрасив её в багровые тона.       Два других викинга, словно звери, бросились на девушку одновременно: один — с её пистолетом, другой — с топором. Эрин, не теряя ни секунды, мастерски парировала их удары. С быстрым движением одного она ударила ногой в пах, заставив врага выпустить из рук пистолет, который тут же оказался в её ладони. Но другой был ближе, чей топор готов был обрушиться в тот же миг, но Эрин была быстрее. Она схватила его оружие, и с диким рыком вонзила лезвие в голову врага так, что оно вошло прямо по переносицу. С силой упёршись ногой в его живот, она вытащила топор, и новый поток крови залил её лицо. Тот, кого она ударила ногой, уже оправился и снова бросился на девушку, но Эрин увернулась, присев в последний момент, и вонзила топор ему в ногу. Викинг взревел от боли, и это был его последний крик — девушка, вложив всю свою ярость в круговой удар, отсекла ему голову. Та покатилась по земле, оставляя за собой след из крови и мозгов.       Оставался последний враг. Они оба бросились друг на друга, но Эрин оказалась быстрее. В прыжке она запрыгнула ему на плечи, обвив чужую шею ногами, и приставила пистолет к его горлу. Нажав на курок, она увидела, как голова викинга осветилась изнутри, и в следующую секунду разлетелась на куски. Мозги, кровь и ошмётки мяса взорвались в разные стороны, а тело врага рухнуло на землю, став последней жертвой этого жестокого сражения. Женщина приземлилась на ноги, её дыхание было прерывистым, лицо залито кровью, но в глазах светилась неугасимая решимость. Она стояла среди мёртвых, победившая, но не сломленная.       — Это последний, — голосом, полным усталости, заявила Хельга.       Эрин убрала пистолет в кобуру и с дрожью в руках подошла к телам мёртвых братьев. Она упала на колени, её пальцы осторожно уложили их руки так, будто они снова были живыми и могли держаться друг за друга. Её сердце разрывалось от боли, а кровь залила всё вокруг.       — Я убила детей, — прошептала Эрин, её голос был едва слышен. — Теперь мне точно место в Хельхейме. Рунедалла больше не существует… Похоже, пора наведаться в столицу, навестим наместника, но сначала… Нужно взять браслет у старейшины.       — Я принесу его, — тихо сказала Хельга и направилась к телу старейшины. Эрин осталась на коленях, её глаза были полны слёз, а душа казалась растерзанной.       Поднявшись на ноги, тело воительницы дрожало от усталости и боли. Взгляд упал на окровавленную одежду. Рваный плащ, светлые штаны — всё было пропитано кровью. Её рука машинально потянулась к ткани, и Эрин скинула плащ и медленно начала снимать всю одежду, оставляя её на земле.       Оставшись обнажённой, Эрин направилась к своему дому. Внутри, среди тишины и пустоты, она нашла старую короткую футболку, что будет прикрывать лишь грудь, да штаны. Девушка застегнула три кольцевидные серьги на правом ухе, и вышла наружу, где её уже ждала Хельга с серебряным браслетом в зубах.       — Почему ты без одежды? — спросила лиса, её голос был полон искреннего удивления.       — А ты? — резко спросила Эрин, её глаза сверкнули холодным огнём.       — Я — Бог в теле лисы, мне не нужна одежда, — спокойно ответила Хельга.       — А я — женщина, — тихо, но твёрдо сказала Эрин, её взгляд был полон боли и решимости. — Мне нужно смыть кровь с себя. Идём к озеру.       — Я принесла браслет, что дальше? — спросила Хельга почти шёпотом.       — Положи его на мой плащ, — ответила Эрин глухим голосом, будто он доносился из самой глубины её разбитого сердца.       Эрин ускорила шаг, её сердце колотилось, словно молот по наковальне, подгоняя девушку к дому старейшины. С каждым шагом мрачная тяжесть происходящего всё сильнее давила на плечи, заставляя вспомнить те времена, когда мир был целым, а её душа не знала столь горькой боли.       Теперь она стояла на пороге неизвестного, в мире, где здравый смысл лишь слабое отражение реальности. В её сознании мелькали обрывки мыслей, сомнений и воспоминаний, но впереди была только одна цель — выполнить ритуал, который сможет остановить мёртвых и открыть путь к дальнейшему.       Дверь дома старейшины скрипнула, впуская её в царство тишины и запустения. Внутри воздух был густым, пропитанным запахом старости, смерти и давно утраченной мудрости. Всё вокруг будто погружено в вечное забвение, и лишь старые пыльные предметы были немыми свидетелями давно прошедших времён. Эрин замерла на пороге, чувствуя, как ей не хватает воздуха, словно тьма в этом доме высасывала его, лишая девушку возможности свободно дышать. Её глаза искали маску — ту, о которой говорила Хельга. И, вот, она — висит над стулом старейшины, как знак древних обрядов, символ неведомой силы.       Это была не просто маска, а олицетворение чего-то большего, чем просто лиса. Словно сама природа вложила в неё частицу своей дикой и первобытной силы. Маска была искусно вырезана из дерева, её линии — плавные и изящные — переплетались в сложный узор, который тянулся от узкой щели рта и окольцовывал щеки, словно замысловатые завитки ветра. Но в её неподвижности было что-то зловещее, как будто маска смотрела прямо в душу, требуя подчинения. Эрин невольно выругалась, почувствовав, как её внутренний протест и отчаяние борются с необходимостью.       Как можно поклоняться лисе, даже если она — магическое существо? Но у неё не было выбора. Она знала, что если хочет остановить эту проклятую нежить и продолжить свой путь, то должна сделать этот шаг. Иначе вся её миссия, всё её существование превратится в пустую тень. Девушка осторожно сняла маску со стены, чувствуя её холодную тяжёлую поверхность. Надев её, Эрин ощутила, как мир вокруг становится ещё мрачнее, а её собственные мысли путаются в голове. Маска будто бы сливалась с её лицом, заставляя чувствовать себя чужой в этом доме, в этом теле, в этой жизни.       Снаружи её ждала Хельга. Лиса сидела на краю деревни, её острые глаза следили за каждым движением Эрин. В этот момент между ними словно возникла невидимая связь, которая шла глубже простых слов. Хельга была серьёзна, её магическая сущность чувствовалась в каждом её жесте, в каждом слове, которые она произнесла.       — Тебе нужно вырезать мой образ на дереве, — голос лисы звучал как приказ, но в нём чувствовалась также и надежда, обращённая к Эрин.       Женщина кивнула, хотя её сердце было тяжёлым от сомнений. Она взяла в руки топор, вес которого казался ей невыносимым, и направилась к дереву, стоявшему у входа в село.       Это дерево видело многое, и его кора была изрезана временем, словно шрамы на теле старого воина. Оно пережило радости и печали, но теперь, как и вся деревня, было обречено стать свидетелем ритуала, который навсегда изменит эту землю. Стиснув зубы, женщина начала вырезать на древесной коре образ лисы. С каждым ударом топора её ярость, отчаяние и страх сливались в одно — в неукротимую решимость. Она вырезала не просто лисью морду, а символ чего-то древнего, того, что было скрыто в глубинах её души. С каждым движением её руки, топор врезался в древесину, словно резал собственное сердце, оставляя за собой следы боли и жертвы.       Когда изображение было завершено, Эрин убрала лезвие от ствола. Её пальцы дрожали, но она знала, что путь назад закрыт. Она медленно разрезала свою ладонь, чувствуя, как кровь начала струиться по пальцам, смешиваясь с болью и решимостью. Её жертва была принята, и девушка приложила свою окрашенную ладонь к изображению на дереве, словно запечатывая договор с неведомыми силами.       — Я ничего не чувствую, — голос Эрин прозвучал хрипло, словно её задушили сомнения и страх.       — Я чувствую, — мягко ответила Хельга, её голос прозвучал как далёкий шёпот из прошлого. Лиса закрыла глаза и, открыв их снова, её зрачки загорелись зловещим фиолетовым светом. Это было страшное зрелище, словно сама смерть заглядывала в этот мир через лисьи глаза.       — Страшновато мне, — призналась Эрин, её голос дрожал от напряжения, от того, что она увидела перед собой.       — Я не причиню тебе вреда, — ответила Хельга, её голос был полон спокойствия и уверенности. — Я здесь, чтобы помочь тебе, а не навредить.       Эрин молчала, борясь с нахлынувшими на неё чувствами. Она смотрела на Хельгу, и в её глазах читалась бесконечная усталость. Всё, что она прошла, всё, что она потеряла — всё это сделало её сильнее, но и более уязвимой одновременно.       — Ладно, поверю тебе, — наконец, ответила она голосом полного горького принятия. — Идём к озеру, мне нужно смыть с себя всё это дерьмо.       Повернувшись к своему плащу, лежащему на земле, осознала, что лошадь, которая могла бы облегчить её путь, осталась в прошлом, как и все остальные вещи.       — Бляха, лошадей нет здесь… Как нести всё это добро? На тебя, случайно, нельзя сумку повесить? — спросила Эрин, бросив задумчивый взгляд на Хельгу.       — Я лиса, не конь, — спокойно ответила Хельга, в её голосе мелькнула едва уловимая ирония.       Эрин тяжело вздохнула и принялась привязывать сумку на спине. Она накинула на себя разорванный плащ, закинула в сумку вещи и повесила пояс с оружием.       Нагота больше не волновала её, она была лишь оболочкой, скрывающей за собой все страхи, переживания и надежды. Она знала, что впереди ждёт ещё больше испытаний, и единственный способ подготовиться к ним — это смыть с себя следы прошлого и двигаться вперёд, как бы тяжело это ни было.       Голая, окровавленная, с тяжёлым бременем пережитых битв на своих плечах, Эрин стояла на окраине разрушенного Рунедала, словно статуя, вырезанная из самой сути страданий и боли. Три золотых кольца в её правом ухе мерцали в тусклом свете, как напоминание о прошлом, которое она уже не сможет забыть. Светлые косички спадали на грудь, как тихие свидетели того, что она пережила, и того, кем стала. Пояс, висевший на её бёдрах, был украшен топором, символом её решимости, и плазменным пистолетом, оружием, которое так несвойственно этому миру, но ставшим её верным спутником. Плащ, что закрывал её спину, трепетал на ветру, словно подол ночи, едва прикрывающий её обнажённое тело, оставляя передней части тело оголённым — доказательством того, что она не боится ни холода, ни тьмы.       Эрин стояла на границе между разрушением и пустотой, смотря в даль, где светлое будущее казалось столь же далеким, как звёзды на небе. Лицо было суровым, но в глазах читалась глубина безмерного горя и безжалостной решимости. Эрин была олицетворением боли и силы одновременно, тем, кто выстоял, когда всё вокруг рухнуло. Рядом с ней сидела чёрная лиса, её чуткие уши двигались в такт ветру, а острые глаза были устремлены на Эрин. Взгляд животного был проницательным и мудрым, словно зверь видел в Эрин не просто воительницу, а существо, чья душа была переплетена с магией и тьмой. В этом мгновении между ними царила тишина — тишина, в которой заключалось понимание и уважение, непроизносимое словами. Лишь порывы ветра развевали тряпьё, волосы и лисью шерсть…