Глава 15

***

             Мейстер страдал и кричал несколько часов, но через некоторое время он заговорил. Он не был настолько глуп, чтобы подмешать что-то в лекарство, которое он дал Серене, но он приказал подмешать что-то в чай, который приготовили для нее. Идея заключалась в том, чтобы создать впечатление, будто у Серены случился выкидыш, вызванный естественными причинами. Мейстер также сказал, что Серсея заплатила ему большую сумму золотом — именно она и этот ее мейстер придумали этот план. Тайвин приказал привести Квиберна, и теперь Аддам пытал этого человека, получая от этого огромное удовольствие. Аддам, как и остальные его люди, полюбил Серену и Сансу и он очень расстроился, что кто-то пытался причинить вред Серене, особенно когда она носила ребенка Тайвина.       Стражники, стоявшие у покоев Серсеи, поклонились и открыли перед ним двери. Тайвин вошел и был немного удивлен, когда он увидел Джейме. Он думал, что его сын захочет остаться в стороне, но ошибся. Его дочь бросила на него раздраженный взгляд.       — Как ты посмел заточить меня в моих покоях? Я королева, ты не имеешь права так поступать.       — Ты — королева-мать. — Он смотрел на свою дочь, его голос был спокойным. Внешне она была так похожа на Джоанну, но характер был совсем не такой. Джоанна была милой, доброй и щедрой. Она любила общаться с людьми и помогать им, в то время как Серсея была полной противоположностью. Он вырастил избалованного и мелочного ребенка, который превратился в избалованную, мелочную и жестокую женщину. Он никогда не думал, что что-то заставит его отвернуться от своих детей, но тут его дочь попыталась причинить вред его семье. — И это у тебя не очень хорошо получается. Почему ты решила, что можешь причинить вред моей жене и нерожденному ребенку?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Она искренне ожидала, что он поверит ей, поверит на слово.       — Нет, ты знаешь. — Он увидел, как Джейме напрягся, ожидая, что Тайвин расскажет о его поступке. У Тайвина и Джейме и так было достаточно проблем, чтобы еще добавлять к ним новые. — Мейстер, которого ты послала отравить мою жену, много болтал. А Квиберн у в черной камере, его допрашивают, и поверь мне, я получу ответы на свои вопросы.       — Ты не имеешь права сажать Квиберна в тюрьму. — Серсея придвинулась к нему ближе. — Он мой мейстер, и я хочу, чтобы его сейчас же освободили.       — Ты не можешь отдавать мне приказы. — Тайвин устал исправлять ошибки своей дочери. — Ты перешла черту, Серсея, и я не позволю тебе приблизиться к моей жене или ребенку.       — Что? — спросила она со смехом. — Ты собираешься отправить ее в Утес?       — Нет, — ему надоело играть в игры, и он не собирался позволять дочери вредить его семье. — С этого момента ты будешь находиться в своих покоях и не сможешь их покинуть или увидеть кого-либо, пока я не скажу.       — Ты не можешь этого сделать. — Она была потрясена тем, что он наказывает ее за то, что она сделала. Она повернулась и посмотрела на Джейме, ее глаза расширились и наполнились слезами. — Джейме, ты не можешь позволить ему сделать это.       — Это не навсегда, Серсея. — Джейме выглядел извиняющимся. — Ты собиралась совершить нечто непростительное, ты должна была знать, что это не останется безнаказанным.       — Это был ты. — Она гневно посмотрела на брата. — Это ты рассказал нашему отцу.       — То, что ты собиралась сделать, было жестоко. — Покачал он головой и бросил на сестру разочарованный взгляд. — Ты собиралась убить нашего брата или сестру.       — Этот бастард для нас никто! — огрызнулась Серсея.       Тайвин потерял терпение, и впервые в жизни он ударил одного из своих детей. Звук от пощечины эхом разнесся по комнате, и Серсея упала на пол. Она смотрела на него так, словно не узнавала его. Тайвин видел, что она искренне обижена, а Джейме смотрел на него расширенными глазами. Тайвин хотел бы сказать, что жалеет об этом, но он не жалел, ему следовало раньше ударить свою дочь. Он должен был быть жестче с Серсеей, может быть, она бы не стала такой. Тайвин повернулся и посмотрел на сына.       — Убирайся, — сказал Тайвин сыну, который на мгновение посмотрел на сестру, а затем отвернулся и быстро вышел. Тайвин подождал, пока он уйдет, и снова повернулся к дочери, которая все еще сидела на полу и смотрела на него как на незнакомца. — У тебя больше нет шансов, Серсея. На этот раз никто не придет тебя спасать, ты будешь заперта здесь, и к тебе не будут пускать гостей. Даже Джейме не разрешат зайти к тебе.       Он повернулся и вышел из комнаты, прежде чем она успела отреагировать. Ругательства и крики начались, как только за ним закрылись двери. Он знал, что она будет недовольна, и если бы это случилось в другой раз, он бы расстроился, но кое-что что он не мог простить. Тайвин учил своих детей, как важна семья, и тот факт, что она пыталась убить его нерожденного ребенка и не испытывала угрызений совести, говорил о том, что он сделал все правильно.       — Отец. — Он был уже в конце коридора, когда вернулся Джейме. — Мы можем поговорить?       — Если ты собираешься убедить меня отпустить Сер…       — Нет, — быстро сказал сын, прервав его на полуслове. — Я хотел поговорить с тобой о инциденте с Сереной.       — Ты имеешь в виду, как ты напал на нее? — Джейме вздрогнул от его слов.       — Да, — сын сглотнул и огляделся по сторонам, словно он не мог смотреть ему в глаза. — Я уже извинился перед ней, а теперь хочу извиниться перед тобой. Я не должен был обращаться с Сереной так, как обращался, и говорить то, что говорил.       — Нет, ты не должен был. — Ему стало легче от того, что Джейме извинился перед Сереной. — Я не понимаю, почему ты так ужасно с ней обращался. Она сделала или сказала тебе что-то, о чем я не знаю?       — Нет, она всегда была очень приятной и вежливой. — Джейме выдохнул и покачал головой. — Увидев тебя с ней, я был шокирован, но не тем, что ты женился на ней, а тем, что я мог сказать, что ты любишь ее.       — Что? — Тайвин посмотрел на сына, уверенный, что Джейме сошел с ума. — Я не…       — Пожалуйста, не лги мне. — Его сын закатил глаза. — Я вижу, как ты с ней общаешься, как защищаешь ее, как находишь любой повод прикоснуться к ней, улыбаешься, когда она рядом, ты даже выглядишь более расслабленным. Думаю, именно это беспокоит меня больше всего: ты вел себя так же с мамой. Отчасти я чувствовал, что Серена заменила маму.       Тайвин просто смотрел на сына, не зная, что ему ответить. Он не любил Серену, конечно, ему хотелось прикоснуться к ней, его жена была красивой и страстной женщиной. И он улыбался, когда она была рядом, но только потому, что она всегда суетилась вокруг него и позаботилась о том, чтобы он был сыт. А еще она умела заставить его чувствовать себя спокойно и умиротворенно. Он наслаждался тем, что она рядом, и слушал ее разговоры. То, как работает ее ум, было чем-то особенным. Когда он был рядом с ней, ему не нужно было так стараться или быть всемогущим лордом, он мог просто быть собой. Серена не хотела, чтобы он был кем-то другим, и она наслаждалась, когда они были вдвоем, даже когда они ничего не делали. Глаза Тайвина расширились: черт, он был влюблен в свою жену.

***

      Санса не была глупой, и она понимала, что все, что произошло, не к добру. Ее сестра была начеку почти весь день, и стражники стали более бдительными. Санса пыталась остаться с сестрой, но Серена поняла, что она волнуется, и отослала ее. Что бы там ни было, сестра не хотела ее волновать, что только усиливало беспокойство Сансы. Мирцелла решила остаться с Томменом, поскольку мальчик нервничал почти весь день. Санса сидела в том месте, где раньше находилась Богороща, в одиночестве, но не совсем — у входа стояли ее стражники. Последние тридцать минут она читала один и тот же отрывок и никак не могла его понять, в голове то и дело возникали секреты сестры.       — Либо это очень интересная страница, либо вы слишком погрузились в свои мысли, чтобы прочитать ее. — Она вздохнула, и книга упала к ее ногам. Оберин Мартелл подошел к ней ближе и поднял книгу, перелистывая ее, а затем бросил на нее веселый взгляд. — Я не думал, что вы симпатизируете Таргариенам.       — Нет, не совсем так. — Она подвинулась на своем сиденье и взяла книгу обратно. — Но должна признать, что они совершили впечатляющие поступки.       — Да, полагаю, это правда. — Оберин сел рядом с ней. — Они также совершали чудовищные поступки.       — Да, но вы должны признать, что злодеи обычно самые интересные люди в историях. — Оберин негромко рассмеялся и покачал головой. — А я-то думал, что вы влюбитесь в героя.       — Ну, герои тоже бывают интересными. — Она уже несколько раз перечитывала эту историю, но она была одной из ее любимых. — Думаю, в этой мне нравится злодей, потому что я уже знаю, что в конце он не победит, но он сделал историю интересной.       — Наверное. — Он бросил на нее любопытный взгляд. — Какие еще книги вы любите читать?       — Мне нравятся старые сказки и романтические истории. — Она на мгновение задумалась. — Мне также нравится читать книги о разных территориях Вестероса.       — Вы когда-нибудь читали о Дорне?       — Я читала о королеве Нимерии, — улыбнулась Санса, вспомнив те моменты в Винтерфелле, когда они с Арьей читали эту историю. — Мы с сестрой Арьей никогда не ладили, но это была единственная история, о которой мы могли договориться. Нимерия была ее любимым персонажем всех времен, она даже назвала в ее честь своего лютоволка.       — Да, она была впечатляющей женщиной.       Санса посмотрела на Оберина: она видела его мельком, и он спас ее от королевы Серсеи в тот раз. Каждый раз, когда она видела его, она не могла отделаться от мысли, что он выглядит грустным и меланхоличным, даже если он пытался быть счастливым и шутил. Сейчас он не выглядел грустным, но что-то подсказывало ей, что он так же не счастлив.       — Где леди Эллария? — Оберин обернулся к ней и приподнял бровь, заставив Сансу покраснеть. — Простите, я просто не видела ее больше двух недель и мне стало любопытно, вы не обязаны отвечать.       — Все в порядке, вам не нужно извиняться. Просто меня забавляет, что вы называете ее леди, хотя знаете, что она бастард.       — Да, но она еще и женщина. — В Королевской Гавани Санса усвоила одну вещь: статус при рождение людей не имеет ничего общего с их характером. Серсея должна была быть леди и королевой, а она оказалась самой жалкой женщиной, которую Санса когда-либо встречала. — Я не думаю, что обстоятельства ее рождения — это ее заслуга, поэтому она не должна за них расплачиваться.       — Нет, не думаю. — Взгляд, которым он смотрел на нее, был ищущим, и Сансе стало немного не по себе. — Она занята, она в одном из борделей города.       — Я думала, она ваша любовница. — Она покраснела, даже когда просто сказала это.       — Да, — Оберин бросил на нее вопросительный взгляд. — Но какое это имеет отношение к делу?       — Вас не беспокоит, что она с другими людьми? — Несмотря на то, что она смущалась этой темы, любопытство взяло верх.       — Почему это должно меня беспокоить? — пожал принц плечами, как будто это не имело большого значения. — Я тоже встречаюсь с другими людьми.       — И она не возражает против этого?       — Нет, она не возражает. — Это было еще более странно для нее, она не могла представить, что будет делить мужчину, которого любит, с кем-то еще. Но, возможно, это было свойственно волчице: найдя мужчину, с которым она хотела бы быть, она никогда не разделит его ни с кем другим. Она видела, к чему может привести такая боль и горечь. Ее мать была ярким примером этого, именно поэтому она плохо обращалась с Джоном всю их жизнь. Оберин, похоже, понял, что эта тема причиняет ей неудобства, и прочистил горло.       — Королева Серсея в обозримом будущем будет находиться в своих покоях?       — Что? — Санса широко раскрыла глаза, она ничего не слышала об этом. — Когда это произошло?       — Сегодня. — Его взгляд снова стал любопытным, он ожидал, что она знает. — Должно быть, она сделала что-то очень плохое, чтобы разозлить великого льва, потому что он даже отказал ей в посетителях, и ей нельзя покинуть комнаты, пока он не отдаст приказ. — Как только он это сказал, Санса поняла, что это как-то связано с Сереной. Что бы ни волновало Джейме сегодня утром, это было причиной заточения Серсеи. Теперь она волновалась как никогда: Санса знала, насколько жестока Серсея, и эта женщина была способна на все. Она гадала, что произошло между королевой и ее сестрой. Она знала, что Серена что-то скрывает, и не была уверена, почему сестра не доверилась ей.