Часть 26

В жизни Хосока были разные трэшевые ситуации. Порой такие, когда думаешь: всё, хуже не будет. Он говорил себе, что ситуация под контролем. Относительным… Таня в машине. В заведенной! Не мерзнет, не ранена. Выходит на связь регулярно, даже бормочет какие-то нежности. Лопочет что-то. А ему… Ему бы только её голос слышать и знать, что с ней всё в порядке. Он приказал заблокировать дверь. Нехер… Чтобы никто к ней не подходил! Не надо… Иногда Хосок становился слишком мнительным. Одна девочка… на дороге… мало ли… Езды было на сорок минут. Они с Джуном ехали, выжимая максимум, но и соблюдая максимум безопасности. Если они слетят, никому лучше не сделают. Черт! Но там его девочка на дороге! С его ребенком! Хосока бомбило. Иначе и не скажешь. – Джун… – Хос, хорош. Скоро будем. Тусклый свет от фар съехавшего и почти наполовину запорошенного снегом автомобиля они увидели с трудом. Если бы не знали, что вот-вот окажутся на месте, возможно, и проехали бы. С ними была ещё одна машина крепких парней. Опять же мало ли что! Хосок выскочил из внедорожника, когда Джун ещё не успел основательно припарковаться. Чон спешил. Пока он не увидит Таню в целости и сохранности, не успокоится. Метель не утихала, по-прежнему лютовала. На десять метров не увидеть ничего. Парни включили аварийки. Хосок спрыгнул на дорогу и сразу же направился в сторону мерседеса. Таня, неразумная дурочка, увидела их, вышла из машины и сразу же угодила в сугроб. Хорошо, что не лицом. Хосок приглушенно выругался. Точно выпорет! Вот родит его девочка, окрепнет, и он тут же отходит её ремнем по аппетитной заднице! – Стой, где стоишь! – рявкнул недружелюбно Хосок. Таня попыталась подняться, но снова увязла по колено в снегу. И Хосок удивился. Откуда только взялся снег? Не было же ещё сугробов несколько дней назад! Или Чон настолько закопался в работе, что ничего не замечал! Снег шел последние дни регулярно, Хосок на него особо не делал акцента. А зря. – Стоять? – Да. Он оказался тоже не готов к «погружению» в сугробы. Современные люди, передвигающиеся на автомобилях, давно предпочтение отдают красивой и комфортной обуви, в которой не походишь по слякоти, морозу и тем более сугробам. Снег мгновенно набился в утепленные мокасины. Хосок не обратил на это внимания. Главное – вытащить Рапунцель и усадить ту в салон своей машины! С остальным потом будет разбираться! Мужчина оказался рядом с Таней довольно быстро и сразу же заметил, каким нарочито-виноватым взглядом она его встретила. – Я беруши в рюкзаке забыла, – затараторила девушка, как только он протянул ей руку, выдергивая из сугроба, балансируя и едва не падая. – На кой черт тебе беруши? – нахмурился Хосок, чувствуя, как наступает откат. Она рядом. С ним. Всё, можно выдыхать. А у Хосока пока не получалось. – Ты будешь кричать, – начала объяснять Таня, не меняя взгляда. – Беруши поберегут мою нежную психику… – Значит, у тебя психика нежная, да? – недобро перебил её Хосок. – Конечно! – с энтузиазмом ответила Таня. – Ты не заметил? – и уже более примиряюще добавила: – Хось, прости меня. Не сердись, пожалуйста. Я всё осознала. Честно. Мужчина продолжил хмуриться. Он не собирался сдавать позиций. Да и тревога, клокочущая внутри, не отпустила до конца. – В машину, женщина. Быстро. – А ты? – пискнула она. – В. Машину. Я. Сказал. – Хорошо-хорошо, – Таня вскинула кверху руки, признавая поражение. – Она ещё и без перчаток, – пробормотал Хосок, стаскивая свои. – Держи. – Так машина… – Держи! – Всё, поняла. Надеваю уже. Несмотря на снег и сумерки, Хосок заметил, как уголки глаз мелкой заразы лишь усилием воли не подпрыгивают кверху. Смешно ей, млять! А у него седые волосы появились! Хосок рукой указал в сторону внедорожника. Таня закивала, как китайский болванчик, и шагнула. Чтобы рухнуть в его руки. Точнее, вместе с ним в снег. Всё-таки и он упал… Спиной. В рыхлый снег, который тотчас забился куда только можно и нельзя. В том числе в нос, уши, рот. – Весело у вас тут, товарищи, – голос Намджуна раздался рядом. – Давайте-ка отсюда выбираться. Потом поваляетесь… где-нибудь. * * * В машине Хосока тепло. Тане ещё и плед всучили. Она не рассмотрела, кто именно, да и какая разница? Уселась сзади на сиденье, разулась, забралась с ногами на него. Ботинками зачерпнула снега основательно. Мех успел намокнуть. Да и носки тоже. Таня сжала пальчики и снова порадовалась, что в машине тепло. Хосок с Намджуном и другими мужчинами остались на улице. Разбираться с её мерседесом. Таня себя не понимала. Она должна испытывать чувство стыда, неловкости. Едва не попала в аварию, чуть не навредила себе и будущему малышу. Сорвала в ночь Хосока и его людей. И сидит такая довольная, улыбку пряча в ладонь. Всё-таки женщины – существа странные. Радуются там, где едва всё не обернулось трагедией, и активно бегут от собственного счастья, ссылаясь на занятость, самостоятельность и теша женскую гордость. Таня плотнее прижала ноги к груди и повернула голову к окну, пытаясь рассмотреть, чем занимаются мужчины. К сожалению, метель, свет фар и сумерки не позволили ей рассмотреть, что и как. Таня подоткнула плед под ноги. Дверь открылась, и в салон сел взлохмаченный Хосок. Его светловолосый чуб напрочь промок, по нему от растаявшего снега на лицо стекала вода. Намджун сел в машину следом. – Салфетки дать? – негромко поинтересовалась Таня.– У меня влажные и обычные есть. – Там полотенце за моим сиденьем, – кинул Джун, заводя машину. – Ты весь промок, – Таня снова заерзала, лихорадочно оглядывая Хосока. Тот не выглядел злым или раздраженным. Напротив, сел рядом с ней и, ничего не говоря, ввинтил взгляд ореховых глаз в лицо Тани. Та, недолго думая, наигранно громко вздохнула и выдала: – Не хочешь брать салфетки и полотенце, готова поделиться пледом. – И уже более серьезно добавила: – Ты промок, Хось. Чон мотнул головой, точно прогоняя наваждение или какие-то, только ему доступные мысли, и полез за полотенцем. Оно оказалось новым, упакованным в тонкий полиэтилен. Вот потом и скажи, что мужские машины не укомплектованы самым необходимым. – Едем, Хос? – Давай. Таня заёрзала сильнее. – А… моя машина? – Таня, её ребята вытащат и пригонят. Она основательно увязла. Без спецтехники не обойтись. Тане снова стало стыдно. Румянец коснулся её щек. Устроила она суету. Ничего не говоря и чувствуя сумасшедшую потребность в сидящем неподалеку мужчине, Таня откинула плед в сторону и попой придвинулась к Хосоку. Заискивающе смотреть и подлизываться не пришлось, он сразу же обнял её и притянул плотнее. – Подожди, куртку распахну. Она мокрая. – Сними её, в салоне тепло. Таня нырнула в подмышку к Хосоку и прикрыла глаза. Теперь стало по-настоящему хорошо. Она даже и не знала, что так хорошо может быть от присутствия другого человека рядом. Когда слышишь, как он дышит. Слышишь, нет, чувствуешь, как бьется его сердце где-то рядом с твоим ухом. Таня устроилась удобнее, бесстыже просунув руку под тонкий свитер Хосока. – Прости, – едва слышно прошептала она в очередной раз. – Прекрати. Просто не делай так больше, хорошо? – Как скажешь. Таня прижалась к нему сильнее. Намджун включил негромкую музыку, своеобразным образом отрезая себя от них. Они выехали на трассу, проехали минут пять, и Таня не выдержала: – Я люблю тебя, – негромко произнесла, не в силах больше молчать. Лежавшая на её талии рука дрогнула. Хосок сильнее прижал к себе девушку. – Поспи немного. – Угу. Таня прикрыла глаза. Спать и правда хотелось. Она сильно перенервничала, а вечер только начинался. По крайней мере, она на это рассчитывала. Таня не уловила момента, когда провалилась в сон. Зато когда Хосок слегка похлопал её по плечу, пробуждая, мгновенно проснулась. – Просыпайся, соня. – Уже. Выбираться из объятий любимого не хотелось. Но надо. Хосок убрал руку, и только тогда Таня поняла, что всё время спала на ней. Он даже не пытался её убрать. – Не перележала? – Не дождешься, Рапунцель. В темноте не было видно глаз Хосока. А жаль. Первым из салона вышел мужчина. Но ещё до того, как он открыл дверь, Таня поняла, что они приехали не к отелю, а к нему домой. Освещение было минимальным. За окном не маячили яркие огни и вывески, не слышался шум проносящихся мимо машин. Фонари освещали внутренний двор, где они и остановились. Таня обрадовалась, когда поняла, что они приехали именно в загородный дом Хосока. Как же она хотела сюда попасть последние дни! Увидеть саженцы деревьев, строительные леса, место под будущий бассейн. Казалось бы, стройка приостановлена на самом интересном месте, но Тане всё нравилось. Всё-всё. – Пошли в дом, нечего мерзнуть. Ветер усиливается. Хосок передернул плечами. Таня спохватилась: мужчина без шапки, а волосы у него по-прежнему были влажными! Повторять ей не пришлось. Хосок достал её сумку и направился к крыльцу. – А Намджун?.. – Не переживай за него, он разберется. Когда вошли в дом, Хосок включил свет. Таня окинула взглядом комнату. С их последнего приезда мало что изменилось. Интересно, как часто сюда приезжал Хосок и приезжал ли вообще? Таня подошла к мужчине. Её тянуло к нему. Хотелось ласкаться, как кошка. Быть близко-близко, чтобы чувствовать его всего. Теперь она могла рассмотреть и мокрые волосы Хосока, и румянец на щеках, которого раньше не замечала. – Так, я предлагаю следующее, – перешла она к делу, чтобы не терять больше времени. – Наша встреча вышла немного иной… Не такой, как я планировала. Однако кое-что менять из намеченного не будем. Чон Хосок, раздевайся. Желательно до трусов. Хосок склонил голову, коснулся щек девушки теплым дыханием. – Мне нравится ход твоих мыслей. Таня, по-прежнему сохраняя безупречно сосредоточенное лицо, продолжила: – Я не знаю, о чем ты подумал, развратник, но я настроена тебя согреть. – Мне очень нравится ход твоих мыслей. – Я про теплую ванну, Хось! – Таня шутливо ударила его в грудь. – Пошли. Тебе надо согреться. Не хватало ещё, чтобы ты заболел. А тебе болеть нельзя. – Помню. Заболею я – заражу тебя. – Именно. – Слушай, Рапунцель, почему ты раньше не проявляла свои диктаторские замашки? – Чон, раздевайся уже! Сауну они отмели сразу. Выбрали ванну. Хосок прихватил с собой початую бутылку с виски. – Не возражаешь? – спросил мужчина, приподнимая бутылку и четче обозначая свои намерения. – Нет. Если… немного, – Таня на самом деле не возражала, но и не хотелось бы, чтобы Хосок принимал лишнее. Она его не видела сильно пьяным и не знала, как он себя ведет. Хотя, если судить по Вегасу… Но там провал и у неё. Они залезли в большое джакузи, Таня не без удовольствия подметила, как пузыри щекочут кожу. Приятно… Даже очень. Вдвойне приятно, что Хосок– рядом. Не ругается, не злится. – Ты как? Вода не слишком горячая? Я слышал, что беременным нельзя долго сидеть в ванне. – Всё нормально, если что-то пойдет не так, я скажу. – Рапунцель, может, на сегодня хватит «не так»? Мужчина откинулся на борт джакузи, вытянув одну руку вдоль него. Красивый… Иногда Таня грешным делом начинала думать, что никогда не перестанет любоваться Хосоком. Ей нравилось в нем всё, начиная от непослушного чуба, который он в большинстве случаев зачесывал назад, и заканчивая прокаченным, но далеко не раскаченным телом. Или она влюблена и поэтому не замечает в нём изъянов? Почему же… Один замечает и очень хорошо. Властный характер. Его никуда не денешь. Что ж, придется с этим недостатком бороться постепенно. – И кстати! – на лице мужчины появилась шальная шкодная улыбка, которая каждый раз заставляла сердце девушки учащенно биться. – Рапунцель, ну-ка давай перебирайся ко мне. Уселась она на противоположной стороне. Таня с радостью приняла его приглашение. Не сильно всколыхнув воду, которая продолжала течь, Таня развернулась спиной к Хосоку. Тот сразу же прижал девушку к себе, уложив на грудь. – Вот теперь идеально. – Согласна, – Таня зачерпнула раскрытой ладошкой душистую пену. Волнения и тревоги окончательно оставили девушку, уступив место тихому счастью. – И в продолжение начатого диалога в машине, – сказал Хосок довольным голосом, склоняя голову и прикусывая мочку Тани. – Твои чувства взаимны. Таня, прикусила нижнюю губу, сдерживая девчачий подростковый порыв вскинуть руку кверху и резко её опустить с криком: «Есть!» Вместо этого она повернула голову к лицу Хосока и потянулась к его губам. Вот теперь и она может сказать: всё идеально.