Часть 27

– Я бы на твоем месте уже давно вся извелась от ревности. Инна продолжила шинковать лук, старательно делая вид, что тот никак не оказывает на неё влияния и что она «стойкий оловянный солдатик». Таня незаметно провела рукой по округлившемуся животику и прислушалась. Нет, спит, хулиган. Не толкается. Она продолжила нарезать отварную говядину тонкими ломтиками. – Я была бы вам, сестрица, очень признательна, если бы вы выражались более конкретно. – Конкретики ей подавай. Ну-ну. Эти двое, как только встретятся, сразу начинают о чем-то секретничать. Не оторвать их друг от друга. Танюх, я не знаю, как тебя, но меня бы бесило. – Что именно? Болтает Хосок с бабушкой, и пусть болтают. Нравится им разговоры вести, что тут такого? – Да всё! Она его встречает с распростертыми объятиями! – фыркнула Инна и всё же всхлипнула. Всё-таки сработал эффект «птичку жалко». – Та-ак, – протянула Таня. – Теперь всё встало на свои места. Это кто-то другой у нас тут ревнивый. Не знаешь, случаем, кто? – Я? Ты намекаешь на меня? – Инна изобразила искреннее удивление. Учитывая, что младшая сестра активно боролась с парами лука и с трудом сдерживала слезы, её заявление прозвучало комично. – Я не намекаю, я прямо говорю. Раньше в нашей семье ты была самой маленькой, и тебе все уделяли внимание. Сейчас появился новый член семьи и… – Твой Чон ещё не… член семьи. Мелкая зараза не могла не сделать акцент на двузначном слове. – Кстати, а вы так и не определились с датой? Я же правильно понимаю? – продолжила пытать её Инна. – Или я просто не в курсе, и меня снова игнорят? – Когда и кто тебя игнорил? – Все! Всегда! – с самым невинным выражением лица продолжила сестра. Таня шумно и протяжно вздохнула. – Не знаю, – честно признала она. Инна даже перестала резать лук и повернулась к ней. – В смысле? – Ты хотя бы нож положи, а то твоя поза выглядит устрашающе угрожающей, – хмыкнула Татьяна. – На то и расчет! Держите всё в секрете! – Инн, я тебе только что сказала: не знаю. – То есть как это ты не знаешь? Вы не выбрали дату свадьбы? – Не-а. – Ты меня только что шокировала, сестра. Хотя… У тебя в последние месяцы шокировать получается не только меня. – Ну да, что-то я разошлась. – Вот-вот. Таня не соврала Инне. По поводу даты регистрации её брака с Хосоком ничего определенного не было. Хосок тоже задавал аналогичный вопрос: – Ты про дату не думала? Я могу всё довольно быстро устроить. Надо – распишут завтра. Если хочешь красивое торжество – будет. Загвоздка заключалась в том, что Таня не могла решить, что ей надо. Она часто любовалась кольцом, переливами света в бриллианте. Говорила себе, что ответила «да» и как порядочная беременная девушка должна побыстрее оказаться в ЗАГСе. Так? Вроде бы так. Но именно это «вроде» её и смущало. Таня попыталась разобраться в причинах. Ведь что-то же её останавливало! Начала с самого начала. С тех дней, когда узнала, что беременна, и решила рожать. С улыбкой вспоминала реакцию родных. Они поддержали её просто нереально, вселили надежду, что вместе справятся со всем. Им не привыкать! Таня жила с этой мыслью, просыпалась и засыпала. То есть она вполне успешно примерила на себя статус мамы-одиночки. И тут в её жизнь снова вошёл Хосок. У них ничего могло не случиться. Запросто. То, что вспыхнуло в Вегасе, в Вегасе и осталось. Но случилось иначе, отчего Таня была безгранично счастлива. Она любит. Любима. Носит на руке обручальное кольцо. Мужчина красивый, состоятельный и состоявшийся, очаровавший не только её, но и их домашний женский коллектив, ждет от неё окончательного решения. Оно есть. И она не знает, как его озвучить. На кухню первой вошла бабушка. – Как всегда, прохлаждаются. – Ба! – А что «ба»! Я думала, уже стол готов, а они… Хосок сам предложил поехать на выходные к её родным, намекнув, что не против покушать пирогов Маргариты Николаевны. Та и рада стараться. Но Таня её понимала. Она тоже бы расстаралась для будущего зятя. Таня переехала к Хосоку сразу после того вечера, когда он вытаскивал её из сугробов. Причем съезд получился, как само собой разумеющийся факт. С работы Таня уволилась. Не хотела, плакала в душе. Да и не только в душе, когда прощалась с девочками, пустила слезу. Обещала приезжать, но все дружно махнули на неё рукой и указали на увеличивающийся животик. – Тебе теперь про своего ребенка думать надо! Больше всех радовалась переезду Инна. – Сестренка, ты же меня любишь, правильно? Сильно-сильно любишь? – Нет, – безапелляционно заявила Таня. – Не люблю. Квартиру не отдам на растерзание всякому безбашенному молодняку. – Ну, Танечка. Одной Инне Таня смогла бы противостоять, но тут присоединилась и крестная. А крестная – это, как известно, уже тяжелая артиллерия. Переезд дался Тане нелегко. Она ходила по квартире и думала о том, что, возможно, уже никогда не будет в ней жить. Умом понимала, что происходящее правильно и логично. В её жизни происходят перемены, она перевернула страницу. Её ждет новое будущее. Но не могла переступить через себя. Она же новые шторы заказала! И покрывало… Хосок как-то обмолвился, что Таня может заняться переоборудованием его дома. – Меняй всё, что не нравится. – Всё-всё? – Всё, – спокойно отозвался мужчина. – И даже мебель? – Её – тоже. Вот Таня и размышляла, стоя посередине единственной своей комнаты в квартире: может, покрывало всё же взять? Оставила. Пусть «молодняк» пользуется, Бог с ним. Забрала только то, без чего не смогла бы обойтись в первое время. У неё были основания считать, что Хосок выдаст ей карту и Таня перейдет на полное содержание будущего мужа. Сначала в душе Тани рождался протест. Всё-таки её воспитывали иначе. С этим придется поработать. Но ничего, Таня готова. Она открыта для развития отношений с Хосоком. Мужчина старается, идет на компромиссы. Логично, что и она пойдет ради него на уступки. Про дизайн их будущего дома Таня подумает и ни раз. Детской займется с нуля. Возможно, пригласит дизайнера, возможно, попытается сама. Нет, сначала сама, а уж если ничего не получится, рассмотрит вариант работы с профессионалом. Таня умела работать в «Фотошопе» и других программах, поэтому, можно будет попробовать. Бездействовать не собиралась. Ещё она твердо решила, что будет прислушиваться к себе, к тому, что происходит с её организмом, и если ей что-то не будет нравиться, сразу обратиться к врачу. Тане не хотелось доставлять Хосоку лишних переживаний. Об этом она сказала жениху накануне поездки к родственникам. – Хорошая девочка, – промурлыкал мужчина, запуская руку за резинку её домашних штанов. – А ты сомневался? – подразнила она его. * * * Маргарита Николаевна после ужина предложила выйти прогуляться. Инна радостно поддержала идею: – Народ, снега навалило. А соседские пацаны на улице состряпали нечто отдаленно напоминающее снеговика. Мы же не будем изменять традиции и пришлем им «ответку»! – у Инны от перспективы утереть нос пацанам загорелись глаза. – Господин Чон, ты же теперь в нашей команде? Хорошо, что Хосок допил чай. Иначе поперхнулся бы. Таня тоже едва не поперхнулась воздухом, когда увидела его лицо. В эти секунды она готова была пустить в свою квартиру Инну лишь за то, что та умудрилась ввести в ступор самого Чона с его невозмутимостью и потребностью всегда всё контролировать. В их женском коллективе и особенно на их территории подобная самоуверенность порой не срабатывает. – Да, Господин Чон, ты же с нами? – поддержала сестру Таня, за что получила многообещающий взгляд от Хосока. – Девочки, – Маргарита Николаевна быстро встала на сторону будущего зятя. А как же! Единственного мужчину в семье надо оберегать! – А что «девочки»? Будет весело! Хосок усмехнулся. – Ну, раз вы настаиваете, – протянул он, хищно прищуриваясь и поднимаясь. Уже позже Таня заметит, что для поездки к бабушке Хосок выбрал спортивный костюм и удобные высокие ботинки. Подготовился, что называется. Никакого легкого пальто и утепленных мокасин. – Танюх, ты стоишь в сторонке! – распорядилась Инна, натягивая старый полушубок и подпрыгивая на одной ноге. Вторую она засунула в валенок – любимую обувь сестры, утверждающей, что валенки снова завоевывают почетное место в гардеробе модниц. – Почему это я стою в сторонке? – Потому, – ответ пришел от Хосока. – Одевайся теплее. – Родственница, вообще-то я беременна, а не больна! Ба, расскажи про советские времена, когда беременные женщины и в колхозах работали, и у станка стояли, и… – Я в колхозе не работала, поэтому ничего не знаю, – Маргарита Николаевна подмигнула ей. Ну круто! Заговор в действии. На самом деле Таню переполняла эйфория. Ей самой не терпелось выйти на улицу и прочувствовать атмосферу легкости и веселья. Как часто взрослые люди в их очень взрослой и загруженной жизни позволяют себе расслабиться? Не в баре, не в караоке. Не со случайным любовником. А навестить родителей в выходные, сходить с ними в кино или театр. Погулять с ребенком у пруда и покормить лебедей. Отвлечься от суеты, скинуть с себя груз проблем и забот. Зима для подобного релакса – идеальное время года. Таня и на лыжах с удовольствием ходила. Единственное, что не освоила, это коньки. Но какие её годы! Сегодня к бабушке не приехала только крестная. Как оказалось, Инна с Хосоком отлично справились и без них. Таня в начале лепки, или правильнее будет сказать «катания снежного шара», тоже к ним присоединялась, но потом, когда шар становился довольно тяжелым, отступала в сторону. Бабушка вынесла из дома надлежащий «инвентарь» для образа. Ведро-шляпа у них кочевал от снеговика к снеговику из года в год. – По-моему, шикардос получился, – уставшая и запыхавшаяся Инна отряхнула заснеженные варежки друг о дружку. – Неплохо, – сделал вывод и Хосок, направляясь к стоящей неподалеку Тане. – Рапунцель, мы тут, значит, делом заняты, а ты в телефоне торчишь? Таня, не скрывая улыбки, развернула к нему экран телефона: – У меня будет на тебя компромат. Хосок усмехнулся в ответ, нагнулся к ней и проговорил так, чтобы никто больше не слышал: – Любимая, тогда ты вынуждаешь меня на тебя тоже компромат завести. Наденешь по возвращению белую комбинацию и попозируешь мне. – Даже не надейся. Хосок разогнулся, протянул руку и обнял Таню, притягивая её к себе. – Спорим, я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться? На этот раз им сразу постелили в зале. Без лишних нареканий. Хосок прикрыл плотно дверь и подошёл к Тане. Та стояла у окна и смотрела на падающий снег. Напротив окна, у дороги, как раз стоял фонарь, и снег на фоне рассеивающегося света воспринимался сказочно красивым. – Ты как, Танюш? – Хосок обнял её со спины и поцеловал в шею. Она давно подметила, что он любил целовать её именно туда. И ей нравилось, чего уж тут. – Немного усталость навалилась. День выдался эмоционально насыщенным. – Приляг. – Не хочу пока. Хочу с тобой побыть. Она положила руки поверх его ладоней и откинулась на Хосока спиной. Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь тишиной. – Ты сильно будешь ругаться, если я кое-что тебе скажу? Вернее, кое в чем признаюсь. – Буду. Сильно, – хмыкнул ей куда-то в волосы Хосок и, снова опустив голову, прошелся губами по обнаженной шее Тани, вызывая в теле девушки знакомое томление. – Так и знала, – подыграла ему Таня. – Но я всё же продолжу, можно? – Обязательно. – Я не хочу выходить за тебя замуж, – быстро проговорила она. – Не понял… Прежде чем реакция Хосока накрыла их обоих, как лавина, Таня развернулась к нему лицом, продолжая крепко-крепко прижиматься к его телу. Более того, чтобы мужчина не вздумал её оттолкнуть или как-то отгородиться, она обняла его за торс. – Стоп, Чон! Вот сейчас замри! Пожалуйста! Я всё объясню. – Уж постарайся, – в голосе мужчины засквозил холодок, от которого она за прошедшие месяцы успела отвыкнуть. – Я не хочу выходить за тебя замуж до родов. Не хочу идти в ЗАГС беременной. Понимаю, это глупо и, возможно, для кого-то неправильно. Есть ты, есть я, есть наш малыш. И… Она не договорила. Губы Хосока властно впились в её рот. Сразу завладели ими. Полностью. Безоговорочно. Таня раскрылась, принимая его напор. Хосок сильнее сжал её. Не так она начала разговор, ох, не так… Но вроде бы быстро всё исправила. Таня с готовностью отвечала на требовательные ласки и, когда тот оторвался от её губ, протестующе застонала. – Хорошо, что я блондин и у меня не видно седых волос, – проворчал Хосок, опуская руку на затылок девушки. После чего постоял недолго и уложил голову Тани себе на плечо. Та позволила. Главное она уже сказала. Подробности обсудят чуть позже, когда оба будут готовы. Как оказалось, Хосок не счел разговор закрытым, потому что продолжил: – Предлагаю следующий вариант. Чтобы твои тараканы перестали отплясывать джигу и, возможно, как-то договорились с моими, мы расписываемся. Скромно. Без пафоса и прочей херни. Сам от себя не ожидал, но, оказалось, что для меня принципиально важно, чтобы мой ребенок родился в браке. Можем вообще никому не говорить, что поженились. Потом… Когда ты родишь и придешь в форму – я так понимаю, ты включила режим «девочки», – мы устроим праздник. Где захочешь. Все обдумаешь, поговоришь со своими… Черт, я не верю, что это говорю вслух, – Хосок коротко хохотнул. Таня попыталась оторвать голову от его плеча – тщетно. Держали девушку надежно. И она расслабилась, жмурясь от счастья. Чтобы показать, что слышит речь Хосока и принимает его предложение, Таня обвила мужской торс руками. И от этого человека она когда-то пряталась за кресло? – Захочешь – повторим опыт Вегаса. Ты, кстати, помнишь, что босой выходила за меня замуж? Тане всё-таки дали чуточку свободы, и она задрала голову кверху, чтобы поймать взгляд Хосока. Тот не смотрел на неё. Смотрел в окно. И Тане подумалось: неужели её Чон, этот сильный и очень надежный мужчина, таким образом пытается скрыть волнение? С другой стороны, чем эмоции мужчины отличаются от эмоций женщин? Представительницы прекрасной половины человечества более импульсивные, общество им чаще прощает слабости и проступки. С мужчин всегда спрос был больше и жестче. – Я помню, что когда убегала от тебя из номера, не могла найти босоножки. Хось, вот мы с тобой покуролесили тогда. – Кстати, Рапунцель, интересно, что мы будем делать, когда пройдут следующие четыре года? У нас же с парнями традиция… – Хороший вопрос, Хось, очень хороший.