Часть 28

Да, у них есть традиция: раз в несколько лет они с парнями собираются в Вегасе и кутят. По-взрослому. Пьянки, казино, дебоши. Корейцы отдыхают… Почему бы и нет? Могут. Умеют. Практикуют. – Я что-то не пойму одного: где Сабур? – Тэхён обвел пьяным взглядом ВИП-зал, в котором, кроме них, никого не было. – Пошли поговорим с Кимом. С глазу на глаз. – Ага, сошлись два олигарха… Членами будут меряться? – Хочешь присоединиться? – поддел его Юнги. Тэхён взял вискарь и начал наполнять им стаканы. – Нет уж. Пусть эти воротилы сами разбираются. Парни, продолжая поддевать друг друга, выпили. Хорошо… Потом был пляж, где пьянка продолжилась. Алкоголь подвозили с неба. На частном самолете. И уже почти никто ничему не удивлялся. Да, на этот раз Хосок не проснулся в третьесортной гостинице с обнаженной малышкой. Он проснулся один! И это было в стократ… интереснее! Хосок, прежде чем открыть глаза, прислушался. Тишина. Ладно, всё может быть. Но почему он не ощущает теплого дыхания рядом? Черт! Хосок по привычке потянулся к тому месту, где, по его предположениям, спала Таня и… ничего. Место рядом с ним пустовало. Тут волей-неволей проснешься. Хосок резко сел и нахмурился. Хорошо, что хоть голова не раскалывается. А то обычно утро в Вегасе начиналось именно с этой симптоматики. Бывало и с требовательного стука в дверь – это когда парни просыпались раньше его и жаждали продолжения банкета. На сегодня у них были другие планы, и вроде бы никто не планировал их нарушать. Чон снова прислушался и, когда не услышал ни тихих звуков, ни разговоров, ни шума воды, приглушенно выругался и встал. Где носит его красавицу-жену? В люксе её нет. Чтобы удостовериться в своей правоте, Хосок целенаправленно обошел все комнаты, стараясь не закипать. Нет её. И не было. Вот же ж!.. Мужчина стиснул зубы, гася вспышку недовольства, которая больше походила на зачатки ярости. А какой мужик адекватно отреагирует на то, что жена не ночевала в номере и шлялась непонятно где? Это Вегас, детка! Тут может случиться много интересного. Им ли не знать. Чтобы не наворотить дел под эмоциями, Хосок прошел в ванную, открыл отдельно стоящий душ и встал под прохладные струи воды. Хотел под ледяные, в последний момент передумал. Закинув в себя таблетку от головной боли и решив пока повременить с алкоголем, Чон обвязал торс полотенцем и вышел в большую гостиную. И, как оказалось, во время. Потому что смог наблюдать преинтереснейшую сцену. Как его драгоценная супруга – снова, мать её ети, босая! – аккуратно, стараясь не шуметь, не делать лишних движений, закрывает за собой дверь. Туфли она держала в руке. Хосок встал, расставляя ноги на ширине плеч, и скрестил руки на груди. Он ничего не говорил. Этого и не требовалось. Его драгоценная замерла, явно понимая, что в комнате больше не одна. Секунда… вторая, третья… Таня распрямила плечи и обернулась, улыбаясь самой подлизывающейся улыбкой. – Привет, Хось. Он молчал. Лишь вздернул кверху брови. Большего и не требовалось. Таня осторожно поставила туфли и расправила складки на шелковом комбинезоне, который изрядно помялся за ночь гуляний. – Ты уже проснулся, да? А завтракал? Что ты хочешь покушать? Давай я… – Ты мне зубы-то не заговаривай, Рапунцель. Где изволила быть всю ночь? Таня забавно открыла рот, собираясь ответить, потом, видимо, передумала, потому что, не сказав ни слова, протяжно выдохнула и разом обмякла. – Хось, мы засиделись с девчонками. Заболтались. Потом поехали к Кэт. И я уснула. – Надеюсь, в одиночестве? – поддел её мужчина. Он не мог удержаться, видя раскаяние в глазах жены. Оно сразу же исчезло, сменившись искренним возмущением. Вот теперь он узнавал свою Рапунцель. А то стоит тут сама не своя! Непорядок. – Чон, вот сейчас в тебя полетит что-то тяжелое! Честное слово! – Уверена? – Ты сомневаешься? Для пущей уверенности Таня потянулась к комоду, на котором расположилась непонятная статуэтка очередного скульптора-футуриста. Хосок действовал быстро. Разделяющее его с женой расстояние он преодолел за считанные секунды. Поймал руку жены и рванул на себя. Таня коротко пискнула, пряча улыбку. – Не думай, что так легко отделаешься, – прошипел мужчина, наседая на Рапунцель и вынуждая ту сделать шаг назад. И мужчина не остановился, пока она не уперлась спиной в стену. – Хось, ты чего, – прошептала она вмиг севшим голосом, когда муж ощутимо сжал её попку. – Ты звонила домой? – спросил он, оглаживая округлые бедра. После родов они немного раздались, Таня переживала, потом успокоилась, приняла свою новую фигуру. Ему же всё нравилось. Чертовски, он бы сказал. Прошло четыре года, а Хосок по-прежнему воспламенялся, как в первый раз, стоило прикоснуться к Тане. Её кожа – самый сильный афродизиак в жизни. Не считая, пожалуй, волос. Волосы жены – его личный фетиш. Сейчас они у неё снова были заплетены в толстую косу. – Звонила. Десять минут назад, – задыхаясь от его натиска, прошептала Таня, закатывая глаза и интуитивно подставляя тонкую шею для поцелуев. – Всё хорошо. Бао перевернулся на велике, поранил губу. Крестная сказала, что с травмой справился. Не плакал. За то, что Таня рассказала о случившемся без ахов и охов, он мысленно похвалил жену. Она совсем недавно перестала, наконец, относиться к сыну, как к чему-то очень ломкому и хрупкому. Ей тяжело давалось не сюсюкаться с ним. – Всё? – Угу. – Сама с Бао разговаривала? – Нет, он спал. – Хм… И ты настоятельно просила крестную перезвонить, как только он проснется? – Хось, я скучаю. Мы первый раз улетели, оставив его одного. – Он не один. Он с женским батальоном Урсуловых. А это серьезно. Я бы добавил: более чем серьезно, – заметил Хосок, спуская лямки на комбезе. Таня выдохнула и приглушенно застонала. – Дай мне, пожалуйста, пять минут. Я освежусь. Зубы почищу и… вообще. Непутевая женушка высвободилась и попятилась от него в направлении ванной комнаты. Хосок, ничего не говоря, продолжил наступать. Как же сильно он любил жену! С её периодическими закидонами, порывами к самостоятельности и заводящей его игривости. У них было всё, как договаривались. Роспись на пятом месяце беременности. И шикарная свадьба на берегу океана. Таня поставила лишь одно условие: захотела снова быть босой. Как и сейчас. Как и в их первую встречу. Видимо, он не всё знал о своей девочке. Таня снова покачала головой, а когда он демонстративно развязал полотенце и отшвырнул его в сторону, вскрикнула, как будто первый раз в жизни увидела голого мужчину, развернулась на пятках и кинулась в ванную. Хосок засмеялся ей вслед. Он хотел кинуться за Таней, потом решил дать ей немного времени. Ему похеру на то, когда она чистила в последний раз зубы и приводила тело в порядок. Хосоку хотелось добраться до неё. Он успел, черт побери, соскучиться! Но знал: это важно Тане. Ровно через семь минут Хосок довольно бесцеремонно толкнул дверь в ванную, больше не в силах ждать. Он дал своей Рапунцель достаточно времени! Стоило ему распахнуть дверь, как удовлетворение раскатилось мелкими искрами по телу. Она его ждала. Таня. Стояла у консоли, упираясь в столешницу руками. Голенькая… С сияющей розовой кожей. С прогнутой спинкой. С аккуратной оттопыренной попкой. Она демонстрировала себя. Ему. В душе Хосока довольно заурчали голодные демоны. Они тоже соскучились и жаждали добраться до сладкой плоти. Мужчина демонстративно медленно прикрыл за собой дверь и подошёл к Тане. Встал за её спиной. Несколько бесконечно долгих секунд он позволил себе полюбоваться её изгибами и плавными линиями. У жены сразу же сбилось дыхание, потяжелело. Соски напряглись и теперь нагло забирали взгляд на себя. Хосок не спеша поднял руку и взялся за косу Тани. Медленно потянул на себя, наматывая ту на кисть. – Можно?.. Как же он любил брать Таню сзади! Ещё больше любил, когда она позволяла ему брать её чуть жестче обычного. Потом жаловалась, что он «снова пытался снять с неё скальп», но, судя по тому, как она кончала от действий мужа, Таня была совсем не против. Да и Хосок ни за что в жизни не сделал бы ей больно намеренно. Мужчина второй рукой провел по спине жены, отмечая, как та тонко реагирует на любое его прикосновение. – Рапунцель, а, может, ещё одного парнишку заделаем? – с придыханием, чувствуя, как желание с новой силой накрывает его, спросил Хосок. У него сносило крышу, когда Таня полностью вверяла ему себя. Как сейчас. Девушка затрепетала рядом с ним. – Хось… Давай через полгода… или годик? – едва слышно прошептала она, кусая губы, до которых он ещё не добрался. Но доберется. Обязательно. – Ты не готова? Или что? Зачем нам год ждать? – Не знаю, – она выгнулась сильнее, открываясь. Хосок счастливо улыбнулся. – Будет в нашей семье своя особая традиция. Каждые четыре года…