22 Воспоминание: Тени Особняка

∞ 🜛🝀🝕 ∞ [День недели: Вторник. Место: Особняк Семьи Эллиотт. Время: 9:30] Это было неприемлемо, совершенно неприемлемо. Каждый удар, она продолжала с одним и тем же приговором, одним из тем же словом: — Неприемлемо... Её голос звучал тихо, но пугающе ясно, как чистая капля дождя, или даже, отполированная сталь, её тело было не настолько чисто, на пол пало ещё несколько тёмных капель, запах внутренних частей машины наполнил собой комнату, куда могла заходить только одна, только она была здесь законом, защитой, и обвинителем, нет, лишь только обвинитель. Ей не нужна защита, это он - тот, кого стоило оберегать, кого она должна была защищать. — Ты не предположила, ты не знала, ты не сделала, это неприемлемо. Ты совершила грех, Серийная Модель Джей, так понеси заслуженное наказание, мусор, мусор, мусор! Повторение одно и того же слова, как повторение ударов, что лезвием резали металл, окрашивая руку более тёмный, грязный оттенок, эта грязь стекала по ней, капала на ухоженную поверхность пола, она пачкала его, своей грязью. Джей остановилась, но только потому, что в её визоре прозвучало сообщение: — Низкий процент машинного масла. Необходимо пополнить процент масла до 100% отметки. Изображение о предупреждении, сменилось другим предупреждением, такого же красного оттенка: — Внимание! Критические повреждения тела. Места повреждений: левая рука, правая рука. Тип повреждений: режущий тип. Причина повреждения: лезвие канцелярского молекулярного ножа. Рекомендации: отправиться к ближайшей станции ремонта. Игнорирование рекомендации повлечёт за собой: процентные потери ресурса машинное масло. Последствия потери: невозможность функционирования в пределах допустимой нормы. Её процессор отмахнулся от этого предупреждения, и от следующего, и от того, что последовало дальше, она отмахивалась от них, как от назойливых мух, кружащих над гниющим трупом. Она не могла остановиться, она должна... Должна... Её ноги слегка подкосились. " ... Отложить наказание, необходимо восстановить силы, а потом, я должна найти Мистера Эллиотта, он нуждается во мне, я знаю это, никто другой, в этом проклятом особняке не знает его нужды так же, как это знаю я. Я должна исполнять свой долг. " Джей, практически ковыляя, добралась до небольшого шкафчика, там была не только одежда, она держала там некоторые инструменты, на всякий случай, она всегда была предусмотрительна, и Мистер Эллиотт это знает, он знает что она пыталась предугадать каждую проблему, и быть готовой к её решению, если станции ремонта выйдут из строя, она уже готова, она могла продолжать быть полезной. Она не была мусором, как этот Эн, эта Ви, и особенно... Эта Син. — Привести себя в порядок, проверить список услуг, проверить благонадёжность своего состояния, ничего не должно выбиваться из плана. Я всегда готова, я должна быть готова к будущему, каким бы ужасным оно не казалось... Рука достала сварочный аппарат, через несколько минут, отвратительное шипение, с едва уловимыми искрами наполнили комнату, она стиснула зубы, металл противно заскрежетал, это всегда было больно, очень больно, она чувствовала что её руки горят, с начала одна, а затем, другая. — ... Простите меня, Мистер Эллиотт, пожалуйста, простите меня. Она умоляла, она бы плакала, если бы обладала человеческими частями, но в её случае, её визор показывал лишь имитацию слёз, Мистер Эллиотт никак не мог бы смахнуть их, даже если бы очень постарался, но он мог сказать что бояться нечего, он бы успокоил её, он бы сказал что она не виновата. Она проклинала свой жалкий тон, умоляющий о прощении греха, который невозможно искупить, непростительное преступление, она позволила Мистеру Эллиотту умереть, она должна была знать, должна была остановить, но она не смогла, она верила в это, почти, как фанатик верил собственным иллюзиям убеждённости. Эта сварка была не ремонтом, а очередным орудием её наказания, собственного суда, она делала это, чтобы не пришлось ему. Мистер Эллиотт был добрым человеком, слишком добрым для собственного блага, слишком добрым чтобы наказать её так, как она того заслуживает, как это нужно, но это нормально, ничего страшного. Она всё сделает сама, как превосходный работник, которым она была всегда. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ Тихий скрип был единственным звуком что доносился из барной стойки, Эн молчал, осторожно придерживая стеклянную, изящную ёмкость, пока другая рука, держащая шёлковую тряпочку, механическим движением протирала её, с начала с внешней, а затем - внутренней стороны. Комнату заполнил противный треск. Эну пришлось выбросить шейку бокала в мусорный бак, что лежал рядом со стойкой, на той стороне где стоял дрон дворецкий, а затем, он осторожно собрал осколки другой части бокала, что служила ёмкостью, и выбросил их в мусорку с каким-то отстранённым пренебрежением, его выражение лица отражало отступление беспокойства тем фактом, что он только что сломал стеклянный бокал, сжав его слишком сильно в своей механической ладони. Его мысли были в совершенно ином месте, рядом, и в то же время, где-то далеко. Процессор дрона без конца повторял один и тот же вопрос: Почему это случилось? Почему именно Мистер Эллиотт должен был умереть? Разве столь знаменательный человек не заслуживает права жить? Разве он не один из малого числа, что по настоящему достойны этого? Хм, возможно, он думает так только потому... Что ему на самом деле наплевать на других людей? Даже, дронов? Эн всегда был самым солнечным среди всей той массы серости что блуждала по особняку, весёлый, общительный, неловкий, почти до зубной боли от количества " сахара ", он никогда не показывал себя цинично, всегда старался помочь, он демонстрировал подобные качества совершенно искренне. Так было всегда, пока смерть не забрала то, что по настоящему имело значение, она посмеялась над беззаботным дроном, а когда наигралась, она вернула всё как было, или же, это Мистер Эллиотт, каким-то образом, умудрился покинуть холодные объятия смерти, и вернуться к ним? Да, возможно это было так. — ... Вы слишком добры, Мистер Эллиотт, вы никогда не забываете о нас, наверное, даже тысячи жизней не хватит дабы отплатить вам за ваше милосердие. Эн улыбнулся, но эта улыбка была лишена света, она была бутафорией, пародийной маской на эту эмоцию, глаза - это зеркало души, и сейчас, душа Эна была холоднее любого льда, и пустой, словно мёртвая пустошь. Да, Мистер Эллиотт вернулся к ним, он вновь почтил их своим существованием, но... Этого было недостаточно дабы унять то пустое чувство, что чувствовал Эн, теперь, этого уже недостаточно. Не когда существовал риск того что недавний инцидент может повториться вновь, Эн... Он должен был сделать что-то, решить данную проблему, он был убеждён что должен, кто, если не он мог оказаться способным на это? Он не мог довериться Ви, как бы сильно он не любил её, и тем более, он не мог доверять Джей, она его ненавидела, и, сказать честно, Эн тоже питал к ней далеко не самые радостные чувства. Но что бы он мог сделать? Было бы намного проще, будь виновники тут, перед ним, достаточно близко, чтобы можно было протянуть руку, и сломать шейный сустав, а затем смотреть, как тело корчиться в агонии, он был бы рад увидеть это, да, он был бы рад, он не скрывал от самого себя свои эмоции, то, что он испытывал, ненависть, которую ощущал. Однако, этой ненависти пришлось вернуться в тень, когда неоновые, белоснежные глаза заметили появление в комнате нового лица, знакомого лица человека, который не покидал процессора дрона дворецкого ни на минуту с того самого инцидента, одного из самых ужасных инцидентов. Одного из немногих, даже более ужасный, чем предыдущий. — Эн, я вижу, ты всё так же занят работой. Джеймс, в свойственной ему, аристократической выдержке, поприветствовал дрона, а затем, расположился за барной стойкой, его желание было кристально ясным, а потому, Эн лишь с улыбкой, что вернула себе тёплый оттенок, кивнул головой, и с начала достал из-под стойки целый бокал, поставил его на горизонтальную поверхность стойки, а затем развернулся, чтобы достать из ближайшего стеллажа бутылку с вином, защищённое, как и прочие алкогольные напитки, тонким стеклом, что, несмотря на свой хрупкий вид, на деле, могло выдержать выстрел даже из крупнокалиберного оружия, стёкла в окнах особняка были из похожего, синтетического материала, который использовался преимущественно в военных целях. — Как вы себя чувствуете, Мистер Эллиотт? Вы не чувствуете себя плохо? Может, вам снились кошмары? Эн говорил это, когда наливал алое вино в бокал Джеймса, и когда ёмкость полностью наполнилась, Эн, словно спохватившись, поправил себя с присущей ему неловкостью в интонации: — Прошу прощения! Я, ну, я просто увидел что вы выглядите уставшим, и потому я подумал что вы... Ну... Прошу прощения. Эн слегка склонил голову в сожалении, правда, он сделал это слишком резко, отчего бутылка в его руках едва не выскользнула. Видя неловкость, и даже, нервозность дрона дворецкого, которая была особенно заметна потому как неоновые, белоснежные глаза Эна, в этот момент, старались смотреть куда угодно, но не на обладателя тёмного оттенка глаз, который, в ответ на извинения со стороны дрона дворецкого изогнул свои губы в лёгкой улыбке, его слабый смешок сорвался с языка. — Тебе не за что извиняться, Эн, в твоём любопытстве нет ничего такого, за что я мог бы вынести тебе выговор, или наказание. Мне... Ничего не снилось, совсем ничего. Что до моего общего состояния, оно могло быть и хуже, в конце концов, не каждый человек может буквально ускользнуть из костлявых лап самой смерти. После этих слов, наполненных какой-то печальной иронии, которую Эн не мог понять, как бы сильно не старался, Джеймс наконец отпил из бокала предложенного дроном, возможно, ему не стоило пить, возможно, он должен был просто отдыхать, просто пытаться думать над тем что ему стоит сделать в будущем, но, честно говоря говоря, в этот момент, он не хотел ничего более, кроме как обжечь своё горло алкогольным напитком, всё равно каким, вино, шампанское, или что-либо покрепче, он просто хотел выпить, почувствовать что-то более живое, нежели эту проклятую апатию, которая всё никак не хотела ослаблять хватку на его сердце с того самого момента, когда он сбежал из хватки смерти, или, лучше сказать, ему помогли выбраться, и ведь, скорее всего, кто? Тварь которую он хотел уничтожить, и возможное понимание правдивости этого факта делало ситуацию ещё более отвратительной, от этого он почти не чувствовал сладковатого привкуса вина, что скривило его выражение лица в оттенке признаков раздражения и мимолётного разочарования. Эн не выглядел так, словно его беспокоила перемена в выражении лица Мистера Эллиотта, или, он просто, как обычно, делал вид что его это не беспокоит, он продолжал сохранять на лице доброжелательное выражение, эту улыбку. Даже когда в ядро, один из источников его " я ", его суть, его душа, холодело нечто пустое, отвратное, то, от чего Эн вознамерился избавиться любыми способами, даже если это подразумевало... Например, запереть Мистера Эллиотта, ради его же безопасности, в стенах этого особняка, навсегда, в окружении тех, с кем он действительно должен быть.