23 Воспоминание: Тени Особняка Ч.2

∞ 🜛🝀🝕 ∞ [День недели: Вторник. Место: Особняк Семьи Эллиотт. Время: 10:30] Она отказывалась верить в произошедшее, как отказываются упрямо признавать существование очевидного факта: отчаянно, жалко. А что ещё оставалось Луизе, если не отчаяние? Почему это чувство - то что остаётся после? — Почему мы заслужили это? Даже спрашивая об этом у собственного, зеркального отражения в зеркале, в своей комнате, она не могла найти ответа, почему она искала его именно здесь? По ту сторону стекла? Оно могло рассказать? Нет, Луиза по ту сторону отражения задавалась подобным вопросом, итог один: ответа нет. " Если бы я только могла знать, если бы я только у меня был шанс что-то изменить... Почему я должна всегда наблюдать за всем? Почему всегда в стороне? Неспособна что-либо сделать, с начала Демеозия, а потом... Смерть. " Она обхватила лицо, острые, украшенные ноги впились так сильно, что по тем местам кожного покрова, где они вгрызались в лицо, пошли тонкие струйки крови. Сквозь щели пальцев, что в момент стали подобны маске, в отражении на Луизу смотрели пара глаз, тёмных, с отливом золота, зрачки сузились так сильно, что стали похожи на дрожащие точки лазерного прицела, взгляд, и точки эти, вмещали в себя столько эмоций, столько... Отчаяния, ужаса. Но когда видимые уголки губ Мисс Эллиотт скривились вверх, в этих глазах вспыхнула иная, более опасная, и отвратительная эмоция: Безумие, граничащее с помешательством. — О, О, Джеймс ~... Как ты можешь так поступать со мной? С нами? Это твоя вина... Пальцы ослабили хватку, спустились, как если бы маска разделилась на две идеальные половины, словно скорлупа, что сполза с лица, явив миру нечто иное, что не было отчаянием, но было странной, неестественной реакцией, проявлением гнева, но и в то же время, утомлённой тоски, маска, сотканная из её нежных пальцев, смахнула кровавые линии по лицевым сторонам, отчего этот взгляд, эта улыбка, широкая, даже, шире обычной, человеческой, казались воплощением кошмарного сна. От которого Луиза никак не могла проснуться, кто-нибудь, может помочь ей проснуться ~? Нет? — Если ты продолжишь делать так, у меня не будет выбора, ты слишком... Нужен мне, я не могу потерять тебя снова, и будь я проклята если позволю кому-либо встать на пути, особенно, тому бесполезному куску мусора~ Этот голос, его тон, он звучал подобно клятвенной мелодии, обещание, которое она была решительна исполнить. Отвернувшись от зеркала, ноги направили Луизу к закрытой двери, но только она протянула руку к дверной ручке. Дверь почтительно отворилась перед ней, по воле человека, которого она хотела, но, не ждала увидеть так скоро. — Джеймс?! О, высшие силы~ Ты меня напугал. Она хихикнула, этот смех был единственным звуком, отчего, в богато украшенных покоях Луизы он звучал оглушительно, забирая каждую частичку свободно пространства, оставляя немного свободы только для одной пары душ, её глаза, покрытые лёгкой, " стеклянной " вуалью, не могли оторвать своего внимания от тёмных, не менее остеклённых глаз Джеймса, его щёки были покрыты едва заметным, багровым оттенком, её нос мимолетно дёрнулся, когда сладковатый запах алкоголя охватил её обоняние. О, неужели он? — Знаешь, я не ждала что ты решишь навестить меня, но, я рада что ты решился на это, очень рада... Она прильнула к нему, как отчаянный утопающий, она обхватила его тело своими нежными, утончёнными руками, в тёплых, но крепких объятиях. Её лицо нашло своё место на его груди, она чувствовала, как затруднилось дыхание, возможно, она была слишком цепкой, отчего её дыхание стало затруднённым, но, она ничего не могла с собой поделать. Она... — Я скучала, очень, очень скучала. Джеймс, почему ты такой? Почему ты делаешь это со мной? От того, как она прошептала эти слова, тело Джеймса едва заметно содрогнулось, в отвращении, но не к женщине, что сжимала его тело к объятиях, сильных настолько, насколько она могла ему подарить, а в отвращении к себе, тому, что он, пускай и не по воле своей, заставил почувствовать Луизу. — ... Мне жаль, Луиза Словно в извинении, он осторожно обнял в ответ, его руки крепко прижали тело Луизы к своему, но не слишком сильно, хотя алкоголь затуманивал взор, и тяжелело тело, он пытался контролировать свою силу, как только мог. Время прошагало незримо, Джеймс не мог сказать, сколько они простояли вот так, в объятиях друг друга, прежде чем Луиза зашевелилась в его хватке, возможно, не менее отчаянной, и жалкой, Джеймс медленно ослабил объятия, позволяя Луизе осторожно отстраниться, чтобы она смогла нежно обхватить ладонь его правой руки, где сияло золотое кольцо, такое же, что носила сама Луиза, и повести его внутрь комнаты, когда она мягко подтолкнула его развернуться, дабы поменяться сторонами перспективы, она неохотно отпустила руку Джеймса, чтобы закрыть дверь, щелчок дверного замка был подобен молчаливому обещанию, что в этот момент, их никто не осмелиться потревожить. " ... Она очень красива, но что с её лицом? Это кровь? Почему? Это моя вина? " Понимать окружающую реальность было трудно, возможно, ему не стоило пить так много, он едва мог слышать, видеть, воспринимать, даже когда он пытался приложить дополнительные усилия чтобы предположить, его голова отдалась неприятным гулом звучания его внутреннего голоса. До момента, когда их взгляды пересеклись в дёрном проёме, улыбка Луизы была безумна, широка, практически подобна оскалу дикого зверя, что отчаянно желал крови, но потом, стоило ей встретить взгляд своего мужа, " зверь " отступил в глубины её сердца, улыбка смягчилась, став тем, что могло быть нормальным, человеческим проявлением реакции, и даже сейчас. Её улыбка была мягче солнечных лучей, ласкающих лицо в летний день. Она двигалась неспеша, потому что теперь, ей казалось, что в её руках было всё время мира, она хотела использовать каждое мгновение, чтобы как можно дольше растянуть процесс, то, что должно произойти, даже когда она вновь прильнула к нему, даже когда она накрыла его губы своими, она не спешила. Он понимал её, она могла чувствовать это в его движениях, то, как его руки неспеша прижимали её к нему, то как он прерывал поцелуй, чтобы накрыть её другим, опустившись к шее. Она была счастлива что он понимал её, она была счастлива что он был здесь, с ней, там, где ему суждено быть, там, где она могла позаботиться о нём, там, где она могла защитить его, направить его. Там, где он был по настоящему нужен. Даже когда они опустились на кровать, в их движениях не прослеживалось ничего, что хотя бы отдалённо было подобно желанию, но и романтики в этом не было, это было что-то... Простое, почти механическое, потенциальный способ удержаться рядом друг с другом? Луиза усмехнулась, когда верхняя часть одежды отошла на второй план, в этот момент он был над ней, словно монумент, или даже, щит, готовы защитить от любой угрозы, которая могла угрожать её жизни, вот и причина такой горькой, но благоговейной усмешки, он всегда был таким, с того самого дня, с того проклятого инцидента, он не переставал заботиться, о других, о корпорации JCJenson, о ком, и о чём угодно, но только не о себе, нет, эти тёмные глаза, полные живого света, обращённые на её тёмные, с золотым отливом, казалось, смотря в собственное отражение в её глазах, воспринимали её как нечто важное, но не себя, для Джеймса, его существования казалось... Незначительным? — ... Ты всегда такой, не правда ли? Она потянула руки, нежные пальцы коснулись лица, размеренно, водили по чертам, пытаясь запомнить каждую деталь, как если бы это было редкое произведение искусства, нечто, что стоило её касания, её внимания, её заботы. Джеймс... Подарил ей лёгкую, тёплую улыбку, а она, одарила его своей, ещё более яркой, в момент, когда их губы вновь нашли друг друга, ничто более не имело значения, они были нужны друг другу, возможно, Джеймс не рассматривал такой способ, но Луиза - да, возможно, это был немного подлый трюк, использовать нечто столь грязное как способ удержать, сохранить, показать, что только она по настоящему понимала его, что только она была тем, что по настоящему имело значение, всё ради этого, в этом акте не было места для любви, ровно, как и похотливым желаниям. Всё ради фанатичного благоговения, которое Луиза Эллиотт испытывала перед этим человеком, это всё... Его вина.