Глава 1. Кошмары

Жизнь уже никогда не будет прежней. Правда, жизнь других людей. Моя же пришла к своему логическому завершению. Жаль, конечно, что настолько рано, но лучше так, чем существовать, пресмыкаясь перед полукровкой с манией «чистоты крови». И почему я раньше не замечал очевидного парадокса? Костлявые руки, покрытые мерзкой слизью, медленно тянули моё тело на дно озера. Перед глазами проносились тысячи картинок из прошлого. Вот я, маленький, играю в прятки вместе со старшим братом и стареньким домовым эльфом Хьюго. Кикимер неодобрительно пыхтит и выглядывает из-за угла, следит, чтобы с нами ничего не случилось. Сколько искреннего счастья в детских глазах от таких заурядных действий. Мгновение — и картинка меняется: голову Хьюго убирают под стеклянный купол и ставят в ряд с другими домовиками, которые отжили своё. Своеобразная «доска почета», на которую попадают не все. — Нечего реветь, не хватало ещё, чтобы ты пропитался любовью к этим тварям. Они — ничто, грязь, наши рабы, которые существуют ради службы чистокровным волшебникам. — Утирая слезы, я старался не смотреть на матушку, чей голос становился громче с каждым произнесенным словом. Словно от игр с домовиками мы с братом оглохли. Воздуха не хватает. Я пытаюсь кричать, но тем самым отнимаю у себя его последние крохи. Приближаю встречу с Госпожой Смертью. Мозг услужливо подкидывает новые воспоминания. Хогвартс. Я — гордость семьи и вечное разочарование для брата. С момента, когда шляпа, как и положено, распределила меня на Слизерин, пропасть между нами росла с неимоверной скоростью. Он — шумный и весёлый гриффиндорец, вечно попадающий в разные неприятные, но весьма увлекательные истории. Рядом с ним три друга, а я — презираемый их компанией змей. И да, отыгрывать роль лучшего сына своих родителей и честного приверженца идей факультета Салазара Слизерина оказалось просто. Чтобы доказать, что мы с братом ничем не похожи, я по-настоящему поверил в то, что делаю. Осознанно получил метку пожирателя смерти и с гордостью пошёл на своё первое задание. Только вернулся с него морально изничтоженным. Мне нужно было убить грязнокровку — светловолосую когтевранку Мари Дюк. Девушка была на год младше меня и мы постоянно встречались на поле для квиддича, где я восхищался её игрой. Но имя жертвы выбрали случайно. Для достойных новичков устраивали жеребьёвку Крови: каждый кидал зачарованную бумагу с именем осквернителя чистоты крови, затем к каждому будущему Пожирателю вылетал листок с именем жертвы. Я был горд, что мне выпала такая честь и не мог провалиться. Ведь в случае успеха, который казался мне гарантированным, у меня будет личная маска пожирателя. Проверку я прошёл с блеском и доказал, что достоин. Но вместо радости я сдерживал рыдания. Момент, когда мне пришлось направить палочку на загнанную в угол переулка девушку, выбил почву из-под ног. У меня не сразу получилось убивающее проклятие, ведь, чтобы убить, нужно действительно этого желать. Я не хотел, не мог, боялся. Поэтому не придумал ничего лучше, чем запустить в нее Сектумсемпра. Ужасное проклятие, я узнал о нём от Северуса, но никогда не видел в действии. Только от вида изрезанного тела и огромной лужи крови рядом меня вывернуло наизнанку. С каждой секундой алое пятно расходилось всё дальше. Воздух пропитывался металлическим запахом. Я сделал шаг, но остановился, продолжая направлять на неё палочку. Нельзя. Ведь я выбрал путь, на котором буду очищать волшебный мир от грязи. Хрипя и заливаясь слезами, Мари из последних сил прошептала: — За что? Регулус, для чего это? Я ведь ничего тебе не сделала… — Она начинала захлебываться собственной кровью. — Прости, Мари. — Тыльной стороной ладони я вытер слезы, выпрямился и вновь направил палочку, — Я помогу тебе с тем, чтобы ты не мучилась. Авада Кедавра. В этот же вечер мне и ещё нескольким новичкам вручили маски. Конечно, мы не могли сказать, что стали приближенными Тёмного Лорда, но и обычными нас назвать уже было нельзя. Теперь моя маска отличалась от остальных — левую сторону рассекал «млечный путь», выгравированный мелкими рунами. Этот знак ассоциировался с дворцом Арианрод. Глупо, но выбирая его, я надеялся, что древняя волшебница поможет моей заблудшей душе в этой или следующих жизнях. Спустя несколько дней Беллатриса взялась обучать меня. Благодаря отцу я получил особый пропуск в Хогсмид и каждый вечер убегал в свою личную пыточную. Она истязала меня, доводила до изнеможения, забиралась под кожу. Казалось, что на мне нет ни единого сантиметра, который не пострадал. После каждого занятия мне требовалось несколько минут, чтобы вспомнить собственное имя. Но какой бы сумасшедшей она ни была, я ей нравился. Она говорила, что не хочет, чтобы её любимый братец лишился мозгов под пытками. Благо, наша семья славится самыми сильными ментальными барьерами. Поэтому, спустя полгода дрессировки, никто из ПСов не смог бы пробраться в мой разум. Но с каждым новым рейдом, мысли, что я ступил не на ту тропу, сильнее укоренялись в моей голове. Увы, сказать Волан-де-Морту, что наигрался и больше не хочешь быть его сторонником, равносильно подписанию смертного приговора всему роду Блэк. День за днём моё состояние ухудшалось, я не находил себе места, не хотел быть в Хогвартсе. Метка обжигала. Все смотрели на меня так, будто подозревали или нет, точно знали, что это я убил Мари. Лишь окклюменция спасала и помогала «сохранить лицо» перед всем этим сбродом, как выразилась бы матушка. Хотелось домой, туда, где тобой восхищаются. Я думал, что там мне станет проще. И вот, спустя два месяца, по окончании учебного года, поезд привёз нас в Лондон. Но вздохнуть полной грудью у меня не получилось. Наоборот, всё стало только хуже. На перроне меня ждал Сириус. Кто бы мог подумать, что слова раздолбая брата будут сродни коррозии. Они разъедали мой мозг изнутри, заставляя замечать всю грязь и весь ужас, который происходил по вине пожирателей. Хотя, зачем обманывать, я видел всё это уже давно, но целый год провёл в этом аду, сражался плечом к плечу с убийцами. Сириус выловил меня на платформе у поезда. Я видел его впервые после побега из поместья в дом Поттеров. За два года он сильно возмужал, стал шире в плечах, даже пропало озорство во взгляде. — Эй, если это ты, жалкий никчёмный трус, убил Мари в Хогсмиде, — прошипел он мне на ухо, крепко схватив чуть выше локтя и проталкивая дальше от людей. — Я не посмотрю, что ты мой брат, ей-богу, Регулус, я… Это уже не игрушки. Обклеивать комнату фотографиями темного лорда — одно, но идти в его ряды — это верх идиотизма. Как ты не понимаешь, что это смерть. Скажи мне честно, это правда, всё то, что говорят о тебе? Сириус будто пытался прожечь меня взглядом, отчего внутри всё сжалось. Но, вздернув подбородок, я надменно посмотрел ему прямо в глаза. — Не понимаю, что ты несёшь. Какое убийство? — Голос прозвучал ровно, почти скучающе, хотя внутри каждая клетка кричала. Рубашка под мантией взмокла, а пальцы, спрятанные в карманах, сжимались в кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони. Боль помогала не сорваться. — Если твои мозги сплавились от постоянных поисков пожирателей и разгадывания их хитроумных планов, то напомню тебе, я — школьник. Не думаю, что у Лорда настолько плохо с союзниками, что ему нужен ребёнок в рядах. Нужно просто построить более толстые стены окклюменции. — А ещё у меня скоро начнется подготовка к выпускным экзаменам, игры по квиддичу, да и обычные посиделки с друзьями никто не отменял. Увы… — Разведя руки в стороны и сделав несчастное лицо. — В таком плотном графике у меня просто нет времени на убийство. — Я так надеялся, что голос меня не подвел и ложь не была явной. — Знаешь, Регулус, не прибедняйся, хоть ты и школьник, но можешь составить конкуренцию опытному мракоборцу. И да, конечно, как я мог забыть, что тебе нужно со всех сторон обмазаться, чтобы родителям было проще тебя вылизывать. Прекрасный и идеальный младший сын. Надежда и опора Блэков. Кстати, матушка уже выжгла меня с семейного гобелена? — Сразу же как ты ушёл. — Чудно, можно сказать, что меня ничего не связывает с этой паршивой семейкой. А ты, ты, — он выдохнул, устало закрыл глаза и опустил руку мне на голову, слегка запутав пальцы в волосах, как он любил делать в детстве. От этого жеста мне стало дурно. — Рег, прошу, выслушай меня. Пойми, настали тёмные времена, это уже не детские игры. Сотни людей пропадают без вести, стольких же мы находим убитыми. И как бы я ни задирался, как бы ни бесился с твоей по-блэковски правильной жизненной позицией, я хочу верить в то, что ты не такой, как все они. Весь Орден считает, что именно ты убийца девочки, но не я. Можешь назвать это братской любовью, как хочешь. Ты не видел, как пожиратели пытают и убивают ни в чём не повинных людей, я не могу представить тебя, стоящим с палочкой около окровавленного тела. В режиме Того-Кого-Нельзя-Называть нет никакого господства чистоты крови, там есть господство одного идиота с огромным самомнением над всем остальным миром. Он убрал руку, а меня начала бить мелкая дрожь. Я слишком хорошо знал, что происходит по ту сторону палочки. — Знай, что, если ты всё-таки захочешь бороться против зла, и это я не только про нашу матушку, то не бойся, я всегда тебя приму и помогу выкарабкаться из этого дерьма. Я столько раз представлял, каким будет наш разговор после нескольких лет молчания. И вот, мой брат протянул оливковую ветвь, сделал первый шаг. Но я отступил и просто помотал головой. — Мне нечего больше тебе сказать. Уходи, не хочу, чтобы кто-то видел нас вместе. Не хочу, чтоб матушка опять из-за тебя волновалась. Уходя, брат помахал мне рукой и трансгрессировал прямо с вокзала. Умирая, я осознаю, что лучшим решением было бы всё поменять. Остановить Сириуса, признаться и попросить помощи. Но нет, мне ведь с самого детства вдалбливали о важности чистоты крови, о том, что не все волшебники равны. И стоя на вокзале, я не мог так просто от этого отказаться. Отказаться от идеологии, принципов, себя. Даже имя в переводе, означающее «Принц», является высшей степенью идиотизма моих родителей, которые как полоумные гнались за превосходством. Ведь «Быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови», как любила повторять матушка. Истинные представители священных 28. Но ведь и я не лучше — украсил маску убийцы символом надежды. Попытка оттолкнуть существ оказалась почти успешной, и мне удалось сделать небольшой вдох. Всего секунда — и снова вода, застилающая глаза. Скоро воспоминания перестанут мелькать перед глазами. Мне понадобилось ещё немного времени, чтобы попасть в ближний круг Повелителя. Самый юный и самый талантливый пожиратель. Гроза всех магглолюбов и грязнокровок. Кара, от которой не сбежать. Я выполнял любое задание. Хотя после первых убийств меня и била мелкая дрожь, позже я научился полностью блокировать чувства. Палочка отправляла зелёные лучи с такой же лёгкостью, с какой вычерчивала исцеляющие руны. Я просто перестал сочувствовать тем, кому не повезло встать у меня на пути. Я потратил полтора года, сотни убитых — мужчин, женщин, детей — чтобы полностью потерять себя и возненавидеть того, на кого хотел равняться. Да, теперь-то я понимаю, о чем говорил Сириус и от чего предостерегал. Надеюсь, что моя смерть и небольшая шалость с уничтожением крестража перед ней, изрядно подгадят Волан-де-Морту, и это поможет Сириусу и всем его друзьям. Хоть бы Кикимер справился. А я так и не смог выбраться из своего кошмара. Помоги мне… Над толщей воды заалели языки пламени. Кто-то или что-то с силой вырвал тело из костлявых лап и потянул на поверхность.