Глава 2. Отчаяние

«Я так и не смог выбраться из своего кошмара. Помоги мне…». Нет. Нет. Нет. Вода сомкнулась над головой. Лёгкие горели огнём. Я рванулась вверх, отчаянно пытаясь сделать вдох, но что-то с силой потянуло обратно, в тёмную глубину. Костлявые руки. Холодные, покрытые склизкой тиной пальцы впивались в лодыжки, не позволяя выбраться. Опять эти глаза. Темнота. Воздуха катастрофически не хватает. Юноша с чёрными волосами и завораживающим, но пустым взглядом. Снова вода. Я пытаюсь всплыть, но что-то тащит меня на дно, хочется кричать, но нечем. Я задыхаюсь. Резкий вдох обжёг горло. Я распахнула глаза и не сразу поняла, что лежу в палатке, а не захлёбываюсь в чёрной воде. Снова сон, который не даёт покоя уже несколько месяцев. И хоть бы однажды в нём что-нибудь изменилось — но нет, всегда одно и то же. Кто этот человек? Почему он просит о помощи? Почему я тону? Кто эти существа, что тянут ко дну? Даже для меня они выглядели жутко. Но в волшебном мире такие сны не бывают простым совпадением или буйством фантазии. Скривившись от пульсирующей боли в висках, устало потянулась за волшебной палочкой. — Люмос. Взглянув на часы, вздохнула: — Даже двух часов поспать не удалось. И почему этот сон так выматывает? Как будто я действительно там была, а смерть дышала в спину. Потерев глаза, села на кровати. Голова безвольно опустилась, пальцы привычно принялись массировать виски, чтобы хоть немного унять боль. «Мало того, что мы не знаем, что делать дальше, так ещё и я не могу собраться. Если так пойдёт, мы долго не протянем». — Возьми себя в руки, Гермиона, — прошептала, пытаясь быстро встать. Из-за резкой смены положения перед глазами всё поплыло. — Замечательно. Осталось умереть смертью храбрых, разбив голову о прикроватную тумбу. Я подождала, пока чернота отступит, и двинулась в другой конец палатки, на ходу стараясь придать лицу менее утомлённое выражение. «Соберись». Это слово я повторяла себе почти каждый день, как мантру. Пока я способна думать — я полезна Гарри. Пока я полезна Гарри — у нас ещё есть шанс. Я остановилась у стола, глядя на спящего парня. Он положил голову на скрещённые руки. За последние месяцы мы оба почти забыли, что такое нормальный сон. Но Гарри приходилось тяжелее. После ухода Рона крестраж почувствовал слабину. Поэтому рядом с лучшим другом мои собственные проблемы казались мелкими. Стоило медальону несколько дней подряд провисеть у Гарри на шее, как парень становился молчаливее. Сон превращался в короткие беспокойные провалы, а иногда он просыпался среди ночи с таким выражением ужаса, словно вновь оказался лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Я несколько раз пыталась научить его окклюменции. Самой удалось освоить основы — ровно настолько, чтобы хоть немного упорядочить мысли и заглушить навязчивый шепот крестража. Гарри же всякий раз отмахивался, говоря, что у нас не было ни времени, ни сил. И все же именно сейчас окклюменция нужна ему больше, чем когда-либо. Его волосы снова отросли и падали на лоб. — Опять придется стричь. Опускаясь рядом, я осторожно убрала непослушную прядь, и пальцы почти коснулись его лица. В следующее мгновение Гарри перехватил руку и, не открывая глаз, прижал ладонь к своей щеке. — Подглядывать нехорошо, особенно за спящим. А вдруг бы я пустил слюни на стол? — по-мальчишески прищурившись и сделав недовольное лицо, пробормотал он. — Меня бы это не удивило. Почему ты уснул тут? Вопрос был глупый — вокруг валялись книги и свитки. — Знаешь… Мне кажется, мы зашли в тупик. Я ничего не ответила, потому что сама думала об этом уже не первый день. Гарри аккуратно потянул к себе исписанный пергамент, постепенно приходя в себя после сна. — Я выписал все известные способы уничтожения крестражей. Почти все из них нам недоступны, но… может, мы что-нибудь упустили. Почерк Гарри стал заметно небрежнее обычного. Некоторые слова были перечеркнуты по нескольку раз, рядом стояли вопросительные знаки. «Клык василиска». «Адское пламя». «Меч Годрика Гриффиндора». Пробежавшись глазами по списку, невольно усмехнулась. — Если ты рассчитываешь, что в моей сумочке случайно завалялся клык василиска, то вынуждена тебя разочаровать. Уголки губ Гарри дрогнули. — Я уже проверял. Не завалялся. Мы тихо рассмеялись. Звук получился коротким и каким-то чужим, будто оба уже забыли, как это — смеяться по-настоящему. — Остаётся Адское пламя. — Гарри постучал пальцем по строчке. Улыбка исчезла. — Даже не думай. Это тёмная и очень сильная магия. В голове всплыли рассказы о том, как пламя вырывалось из палочки и, обретая сознание, убивало всё вокруг. В том числе и волшебника, решившего, что он сможет с ним совладать. — Вызвать его способен почти любой маг. Проблема в другом: мало кто способен остановить пламя после того, как оно вырвется на свободу. Из всех наших союзников это мог сделать разве что директор. — Но и мы вроде не слабаки. Я посмотрела на него как на умалишённого. — Ладно, Адское пламя пока отложим, — поспешно согласился Гарри. — Но есть ещё один вариант — меч Годрика Гриффиндора. — Ты уничтожил василиска именно им. А изделия гоблинской работы впитывают все, что делает их сильнее. — Значит, теперь он способен уничтожить крестраж. Только есть одна проблема. Он в Хогвартсе. — Или уже нет. Гарри удивленно поднял голову. — Что ты имеешь в виду? — С тех пор как школу заняли пожиратели, мы ничего не знаем наверняка. Если Снейп действительно стал директором… Я не договорила. Мысль показалась слишком тяжёлой. Хогвартс всегда казался самым безопасным местом на свете, но теперь его стены принадлежали людям, которых все боялись. — Дамблдор завещал меч мне, — задумчиво произнес Гарри. — И именно поэтому Министерство отказалось его отдавать. Скримджер решил, что директор не имел права распоряжаться подобной реликвией. — Будто ему самому меч был нужнее. — Скорее, он боялся, что Дамблдор оставил тебе его не просто на память. Гарри устало потёр переносицу. — Иногда мне кажется, что Министерство делает всё возможное, чтобы нам было ещё сложнее. — Иногда? — Я вопросительно подняла бровь. Он тихо усмехнулся. — Хорошо. Почти всегда. На несколько секунд снова воцарилась тишина. Оба понимали: разговор вновь привёл туда же, откуда начался. В тупик. Я посмотрела на Гарри. За последние месяцы он сильно изменился: лицо стало острее, под глазами залегли тени. Плечи будто постоянно оставались напряжёнными, он каждое мгновение ждал нападения. Он почти перестал улыбаться. Даже когда шутил, улыбка исчезала раньше, чем я успевала ответить. С каждым днём ощущение, что рядом сидит совсем другой человек, становилось сильнее. Война отнимала у Гарри самого Гарри. Он поймал мой взгляд. — Что? Я покачала головой, и парень недоверчиво прищурился. — Гермиона… — Правда, ничего. Если я скажу вслух, что боюсь потерять его ещё до окончания войны, значит признаю, что мы проигрываем. Сейчас было совсем не время для подобных разговоров. Гарри неожиданно поднялся и подошёл к старому проигрывателю, стоявшему в углу палатки. Игла с тихим потрескиванием коснулась пластинки. Наш «дом» наполнила негромкая музыка. — Что ты делаешь? Он повернулся, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. — Спасаю нас. — Каким образом? — Если мы ещё хотя бы час будем смотреть на эти книги, они точно начнут смотреть в ответ. — Очень научная теория. — Я стараюсь. Подойдя ближе, Гарри протянул руку. — Потанцуй со мной, Гермиона. Я замерла. Война. Палатка. Крестраж. Охота. И… Танцы? Это было настолько нелепо, что почти правильно. — Только не вздумай наступить мне на ногу. — Обещать не могу. Он осторожно притянул к себе. Музыка лилась негромко, почти неслышно. Мы покачивались, и никто не пытался танцевать красиво. На несколько минут позволили себе остановиться. Шаг, поворот, снова шаг. Было не так много места, чтобы получился полноценный танец. Ещё один шаг. — Кажется, из нас получатся ужасные танцоры, — тихо сказал Гарри. — Почему «кажется»? По-моему, это очевидно. Он негромко рассмеялся. Я осторожно положила голову ему на грудь, слушая размеренные удары сердца. — Помнишь первый курс? — Что именно? — Когда мы с Роном спасали тебя от тролля. — Вообще-то тогда вы едва не погибли из-за собственной глупости. — Но ведь план спасти тебя сработал. — Не благодаря, а вопреки. — Разве? Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Гарри Поттер, ты всерьёз считаешь, что победил горного тролля благодаря своему выдающемуся стратегическому мышлению? Он сделал вид, что задумался. — Теперь, когда ты так спросила… Мы молча улыбались друг другу. Совсем как до войны. Музыка продолжала играть, и палатка казалась удивительно маленькой и уютной. Снаружи шумел ветер, но внутри неожиданно стало спокойно. Я не хотела, чтобы эта песня заканчивалась. Пока звучала музыка, весь остальной мир перестал существовать. Будто не было Волан-де-Морта, пожирателей и страха. Только мы. Гарри осторожно провёл большим пальцем по моей ладони. — Спасибо. — За что? — За то, что осталась. Улыбка исчезла. Я прекрасно поняла, о чем он говорит. — Я ведь обещала. И не собираюсь нарушать слово. Гарри сжал меня в объятиях чуть сильнее, затем слегка отодвинулся и посмотрел так внимательно, что стало не по себе. — Гарри?.. Он поднял руку и осторожно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. — Знаешь… если бы можно было хоть ненадолго забыть обо всём… Договорить он не успел. В центре палатки вспыхнул мягкий серебристый свет. Небольшая сияющая сфера плавно зависла в воздухе. — Гарри… Он резко повернулся, заслонив меня собой. Сфера начала вытягиваться, обретая знакомые очертания: тонкие ноги, изящная шея. Перед нами стояла серебристая лань. Мы застыли и перестали дышать. — Нет… — Гарри? Он не сводил глаз с патронуса. — Это… Патронус, такой же, как у моей мамы. В палатке повисла звенящая тишина. Лань спокойно смотрела, а затем развернулась и направилась к выходу. — Ооо, нет, Поттер, вспомни, ты уже так ошибся. Вспомни кладбище, Министерство. Вспомни, сколько раз Тот-Кого-Нельзя-Называть пытался заманить тебя туда, куда ему было нужно. Пойми, с того света патронусы не отправляют. Это ловушка, нам нужно уходить. Сердце билось как бешеное. Неужели он всерьёз собрался куда-то идти? Гарри молчал. Лань уже исчезала за пологом палатки. — Гермиона… — Пожалуйста. В моём голосе прорвался страх. Настоящий. — Не ходи. Он закрыл глаза всего на секунду. — Если существует хоть малейшая вероятность, что это не ловушка… я обязан проверить. — Конечно! И почему все идеи, которые мне кажутся смертельными, так сильно привлекают тебя? Гарри… — Никаких «но». Если есть шанс — надо им воспользоваться. И да, ты права: оставаться здесь небезопасно. Собирай вещи и готовься трансгрессировать. Если не вернусь через час — возвращайся к Биллу и Флёр в «Ракушку». Тебе там будет безопаснее. Он сделал шаг к выходу, но потом остановился, вернулся и неожиданно легко коснулся губами моего лба. — Всё будет хорошо. И, не дожидаясь ответа, выбежал из палатки. Лань, сотканная из лунного света, скользнула между деревьями. Тишина. Я стояла неподвижно ещё несколько мгновений, потом резко выдохнула. — Какой же ты невозможный, Поттер… Если Гарри прав и это ловушка, времени почти не осталось. Я взмахнула палочкой, и книги одна за другой начали складываться в аккуратные стопки. Палатка постепенно пустела. Руки работали привычно, мысли — нет. Они снова и снова возвращались к Гарри. Если через час… Нет. Я запретила себе заканчивать эту мысль и машинально посмотрела на медальон. Холодный металл тускло поблескивал в свете палочки. Последние три месяца крестраж почти постоянно висел у меня на шее. Мы решили, что так будет лучше. После ухода Рона… Пальцы сами собой остановились, а я опустилась на край кровати. Память услужливо вернула тот вечер. Три месяца назад: — Либо я, либо он. Пауза. Рон переводил взгляд с меня на Гарри, сжимая и разжимая кулаки. — Хах, конечно, он! Как я мог подумать, что ты выберешь меня. Зачем нужен глупый Рон Уизли, когда рядом великий Гарри Поттер? Сначала спор казался обычным — такие происходили постоянно. Но после этой фразы голос Рона сорвался на крик, а тело начало трясти от злости. — Я устал быть на задворках ваших подвигов! Может, вы вообще забыли, что я ваш друг и тоже могу быть полезен? — Ненависть и злость — вот всё, что сейчас исходило от Рона. — Мерлин, Рон, сними крестраж! Это его влияние, это не ты. Сними его, остынь и давай поговорим! — Слезы застилали мне глаза, а ком в горле мешал дышать. Почему они запросто раскидываются такими словами и совершенно не думают о будущем. И, Гарри, почему Гарри ничего не говорит, ничего не делает? — Рон, это всё крестраж, сними его, ты же так не думаешь, это всё он. Гарри, да скажи ты уже что-нибудь! — Если хочет сбежать — пусть идёт. Гермиона, мы тоже носили крестраж, но желания предать друг друга не появилось. Но всё, что делал Рон последние дни — плакал и причитал, а теперь решил и вовсе удрать куда подальше. Гарри подошёл к лучшему другу и, схватив за грудки, с силой дёрнул на себя. — Мог бы хотя бы раз подойти и узнать, чем мы занимаемся, а не просто шататься со своим чёртовым радио по округе. — Он не произнёс эти слова, а выплюнул их Рону в лицо. По всей видимости, для Рона это стало последней каплей. Резко сбросив руки Гарри со своей куртки, он схватил сумку и замер на выходе из палатки. — Чтобы ты знал: это чёртово радио — единственная надежда узнать, что моя семья в порядке! Уж простите, что не дотягиваю до великих вас, но помимо этой захудалой палатки и двух поганых друзей, у меня есть семья, о которой я беспокоюсь. Он сорвал с шеи крестраж и бросил к моим ногам. — Удачи в поисках неизвестно чего. А, Гарри, ты подумай, действительно ли Дамблдор так хотел уничтожить крестражи, если даже нормальной подсказки не оставил? Он ушёл. Холодный ветер пробежал мурашками по моей спине. Что это было? Может, стоило пару раз ударить себя по щекам, чтобы прийти в чувства и проснуться? Воспоминание рассыпалось, словно его смыло холодной водой. Я несколько раз моргнула, возвращаясь в настоящее. Война отнимала всё больше и больше близких людей. Палатка почти опустела, и оставалось только ждать. Часы показывали, что прошло сорок три минуты. Я начала мерить палатку шагами, но взгляд вновь возвращался к циферблату. Пятьдесят минут. Пятьдесят семь. Час. — Давай же, Гарри… Я попыталась отвлечься, открыв первую попавшуюся книгу. Не получилось. Строчки расплывались перед глазами, а сердце билось слишком громко, не позволяя сосредоточиться ни на одной мысли. Прошло ещё пять минут. Потом десять. — Хватит. Я взглянула на часы в последний раз. Час и двенадцать минут. Что-то случилось. Больше ждать было нельзя. Одним взмахом палочки я уменьшила палатку и убрала её в бисерную сумочку. Ночной воздух оказался неожиданно холодным. Я сделала несколько осторожных шагов, пытаясь определить, в какую сторону ушёл Гарри. Вокруг стояла тишина. Внезапно за спиной хрустнула ветка. Я молниеносно развернулась. — Петрификус Тоталус! Красная вспышка сорвалась с кончика палочки и тело рухнуло в траву. — Гермиона! Навстречу бежал Гарри. Мокрые волосы прилипли ко лбу, куртка была насквозь пропитана водой, дыхание оставалось сбивчивым. — Почему ты не ушла? — почти выкрикнул он. — Я же просил! Затем направил палочку на того, кто лежал позади меня. — Фините. Этот кто-то тихо застонал. — Мерлин… Гермиона, обязательно было сразу использовать Петрификус? Голос… Я медленно повернулась. Рыжие волосы и веснушки. Рон. Я просто смотрела на него, не веря собственным глазам. Он едва успел подняться на ноги, как я шагнула вперед и со всей силы ударила его кулаком в нос. — Ай! Рон согнулся, прижимая ладони к лицу. — Кажется… заслужил. — Даже не представляешь, насколько! Голос дрожал от злости и облегчения. Стоило ударить его ещё раз и крепко обнять. Рон осторожно поднял на меня виноватый взгляд. — Я тоже рад тебя видеть. — Идиот. — Даже спорить не буду. Никто не произносил ни слова. Наконец Гарри нарушил тишину. — Может, выясните отношения позже? Он сделал шаг вперёд. В его руке блеснул длинный серебристый клинок. У меня перехватило дыхание. — Это… — Меч Годрика Гриффиндора, — тихо сказал Гарри. — Но… как? — Долго рассказывать. Главное — он у нас. Рон кивнул. — Поверь, история получилась весьма… необычная. Я уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но не успела. Мимо нас с оглушительным свистом пролетело заклинание. В дерево за спиной ударила яркая вспышка, разлетевшись дождём щепок. — Они здесь! — крикнул Гарри. — Бежим! — Меч! Отдай его мне. Ответом стал новый град заклинаний. Разноцветные вспышки одна за другой рассекали темноту. Деревья взрывались, земля дрожала от летящих проклятий. — Сюда! — Гарри схватил меня за руку, и мы бросились через лес. Пока он защищал нас от заклятий, я убирала меч как можно глубже в сумку. Ветки хлестали по лицу, мокрая трава путалась под ногами, дыхание сбивалось с каждым новым рывком. — Протего! — выкрикнул Гарри. Полупрозрачный щит вспыхнул всего на мгновение, принимая сразу несколько заклинаний. — Они обходят нас! — крикнула я, заметив силуэты справа. — Тогда влево! Мы резко сменили направление, но преследователи уже загоняли нас в кольцо. Ещё одна зелёная вспышка пролетела совсем рядом. — Не останавливайтесь! — выкрикнул Гарри. Сердце колотилось где-то в горле. До точки трансгрессии оставалось совсем немного. Нужно только… — Инкарцеро! Верёвки вырвались из темноты и мгновенно начали опутывать меня. Падая, я успела лишь вскинуть палочку и наложить на Гарри жалящее заклинание. Он вскрикнул, схватившись за щёку. В следующую секунду я рухнула на землю, а палочка выскользнула из пальцев. Тяжёлые сапоги окружили нас со всех сторон. Меня грубо перевернули на спину и егерь бесцеремонно ухватил за подбородок, заставляя поднять голову. Его губы расплылись в неприятной ухмылке. — Шустрая грязнокровка, — почти пропел он. — Но от нас не убежишь. он провёл большим пальцем по щеке, и меня передёрнуло от отвращения. — Тащите сюда её дружков! Егерь снова посмотрел на меня и довольно оскалился. — Идём в Малфой-мэнор. Да, куколка? Удар. Темнота.