Часть 1

      «Однажды, когда еще на землях наших, людей и в помине не было, а Делиарии и вовсе не существовало, вокруг была лишь пустошь и мрак, появились два брата — тот, что старше, тьмой обладал да полностью из неё соткан был, а тот, что младше, был подобен светилу нашему, светом ярким он искрился и состоял из него. Решили братья в земли эти темные, да мрачные жизнь вдохнуть. И отчистили мир этот от мрака ночного, создали два светила — дневное, чтоб теплее земля становилась, да прорастали в ней цветы, деревья да другие растение, и ночное, чтоб отдыхали они, да сил набирались. Создали братья и тварей чудесных, чтоб хоть кто-то земли эти населяли их, но все равно скучно стало им от этого.       Отделили от себя Аатрон и Селестин маленькие капли крови и часть плоти своей. Создали они созданий на себя похожих, наделил их Аатрон разумом и волей непоколебимой, а Селестин сердцем и чувствами. Да именовали они их — людьми. Так и стал людской род земли эти населять. Аатрон и Селестин же помогали им всячески. Царства и города строили, а после, лишь наблюдали за ними, да оберегали их, а люди поклонялись да восхваляли их, легенды о богах слагали, песни пели да праздники в их честь устраивали. Полюбили они правителей своих, всем сердцем. Решили люди земли в честь них назвать — Атростаном с тех пор и величают весь мир наш.       Процветал мир, города и страны появлялись, а люди умнее и умнее становились. Жили в мире и согласии они, без воин, убийств и предательств. Богов своих они безмерно любили, а братья дарили любовь им эту в ответ. Отблагодарить они как-то решили род людской, и дали миру частицу магии различной, что исходила от тьмы отчищенной и света яркого, да обучать людей стали как магией пользоваться во благо. И в благодарность, люди стаи гласом их, построили множество храмов и людей, что магией сильной обладали — посланниками божьими становились. Так, спустя много лет появилась дева, с силами света, которую Селестин сразу же ученицей своей сделал, и гласом своим… Но появилась еще одна дева, что нашел и старший брат, с такой же чистейшей силой света. Была она похожа на Делиду, волосы белые-белые, кожа бледно-зелёная, но глаза у неё были зеленые, уши длинные, заостренные как у лисиц с северных земель, а телом она ребенка напоминала.       Спала она среди леса, в листве густой, и почти что мертвой казалась, но Аатрона не испугало это. Освещал её только свет лунный, да звезды ясные. Когда Аатрон принес её в замок их, то сразу же Селестину поведал о девочке. Взял он её в ученицы и нарек еще одной преемницей, да имя дал ей — Флёр, как цветок который распускался лишь в ночное время под светом лунным. Делида же для Флёр стала сестрой, так и нарекли они друг руга, любя друг друга сестринскими чувствами, дружба между ними крепкая появилась.       Но время шло, росли они, магию вместе изучали вместе и стали девушками красивыми, но отличались все равно они. Делида статной и с разумом холодным на вещи смотрела, волосы её волнами мягкими струились по плечам и спине, а Флёр была куда веселее, но оставалась все таким же хрупким и нежным цветком. Но когда опасность настигала Атростан вместе они помогали богам справляться с ней. Обе они помогали и роду людскому, но только Делида исполняла желания искренние людей, а Флёр едва могла сделать это.       Вражда между сестрами из зависти возникла, и в сердце Флёр, хрупком и нежном, как и она сама, тьма разрастаться начала, и легла она и на чувства девушки. Полюбили они обе бога тьмы — Аатрона, но из сестер двух выбрал бог тьмы — Делиду, что уже должна была стать единственной преемницей Селестина. Разозлилась Флёр еще сильнее, окутала её еще больше ревность и злоба, захотела она устранить соперницу. Вместе с ревностью и злобой Флёр, чувства темные в Селестине корни давали. Завидовал он брату, власти и силе его. Сговорились они с Флёр и и источник тьмы вкусили, вырвал сердце Аатрона. Разозлился тогда бог тьмы, наказал брата своего и вторую ученицу его, демонами сделал их, и всех кто поддерживал этих двоих такой же участи подверг. Делиду же он женой своей нарек и богиней света сделал. Стали Флёр и Селестин злобу копить, поглотила их истинная тьма. Сердце Аатрона спрятали они в землях темных, царство свое построили, да стали мрак в сердцах людских сеять. Так в людях страх да ненависть появились.Так убивать они стали друг друга, да покой нарушать, только святая Делида могла помочь им, вместе с богом тьмы Аатроном. И стали они людские пороки уменьшать в сердцах людских. Готовились они к войне с богом падшим и его соратницей лживой.       И когда час сражения настал, покарали они друг друга. Сражались браться три ночи и дня, а богиня света защищала любимого своего от темной Флёр. Захотела она и сестру спасти, на путь истинных поставить, да только не стала она и слушать речей сестры, вонзила в неё меч свой, да со смехом громким убила, проклиная ту на вечные муки. Но не знала она, что победил Аатрон брата своего, и не заметила как тот пришел и за ней. Горящий от ненависти и отчаяния он разорвал душу Флёр на тысячи кусочков, уничтожив каждый из них. Но успела Флёр проклясть и его, разделяя и его душу на две части. «Пускай жизнь твоя будет смертной, пускай сердце твое холодным и жестоким будет! В потомках своих ты будешь рождаться каждые 500 лет, а после умирать от руки Селестина! Силу свою ты не восстановишь, пока сердце свое настоящее не найдешь, и душу не сделаешь единой!». Умерла она, умерли и они…»       — Ты снова читаешь эту дурацкую легенду? — от неожиданного появления своего младшего брата, Астория чуть не ударила его. Когда он ухватил её за предплечья, то ошарашенно раскрытые глаза смотрели на неё.- Святой Аатрон, ты чего удумала?!       — Селеан! — вскрикнула с облегчением Тори, нервно улыбаясь, а после издав короткий смешок. Сердце почти моментально успокоилось, приходя в привычным ритм. — Она просто… Ай, ладно! Мне снова снились кошмары, и я решила почитать чтобы успокоиться, — когда он отпустил её руки, Астория сложила их на груди, вздрагивая от приятной мягкой ткани ночной сорочки. — И вообще, не надо меня отчитывать, этим я обычно занимаюсь, когда ты делаешь глупости в храме, — чуть приподняв одну бровь, она прищурилась.       — Эй! Это не относится к нашему разговору, и… не надо говорить со мной в таком тоне! Ты секунду назад на перепуганную белку была похожа, — он точно также недовольно прищурился, сложив руки на груди.       Астория отвернулась от брата, не желая продолжать разговор. В голове у неё все еще кружились образы из кошмара, отвратительные и по своему уродливые, но пугающие до глубины души.       — Я хочу побыть одна, поговорим утром, Селеан, — она махнула рукой, на что Селеан лишь нервно выдохнул и громко вышел из её комнаты, хлопая дверью. Кошмар ей напоминал о событиях шестилетней давности, когда только ей и Селеану удалось уцелеть. Но так ли это было? Признаться честно, Астория и сама не знала, ведь душевная рана заживала слишком медленно, а образ матери и Ковена все еще преследовал её, как бы она не пыталась от них избавиться.       В этом кошмаре она снова видела как убили маму, снова видела злую ведьму и снова слышала её смех, настолько привычный, что она уже даже не пугалась его. Её сердце ранило только мертвое тело матери, захлебывающейся от большого количества крови. Астория потрясенно вздрогнула, стараясь выгнать эти ужасные образы из головы. Она привыкла к тому, что ее кошмары иногда возвращаются, но каждый раз они все так же страшны и невероятно живы, словно они происходят в реальности. Это нечто, что она не может просто забыть или проигнорировать.       Она ощутила слезы, собирающиеся в ее глазах, и с силой втянула воздух, стараясь успокоиться. Она знала, что должна продолжать идти вперед и не позволять прошлому определить ее будущее. Она борется каждый день, чтобы нехорошие воспоминания не влияли ни на неё, ни на людей что окружают её, особенно на младшего брата. Подойдя к широкому окну, она села в каменное углубление, а после слегка толкнула стекло, чистый воздух слегка успокоил её, как и вся ночная суматоха площади.       — Все будет хорошо, — прошептала она сама себе, наблюдая за двумя людьми, которые пошатываясь ходили по площади, что-то рассказывая друг другу, а после громко смеясь. Как бы ей хотелось чувствовать себя так же, как и эти люди. Спокойно и свободно… Когда они скрылись она посмотрела на потрепанную временем книгу, единственное что она успела забрать из родного дома. Книга со сказками и легендами, которые ей читала матушка, а еще раньше отец.       Может от этого эти дурацкие легенды так успокаивали её и помогали хоть как-то прийти в себя. Все-таки, то была единственная драгоценность, напоминающая о былых счастливых днях, в кругу семьи, без ведьм, убийств, и крови, с уютными вечерами у домашнего камина и яблочными пирогами, а еще долей магии, светлой и яркой. Она приподняла руку, и притянула книгу к себе, с помощью магии.       Обняв книгу, она облокотилась о каменную раму и прикрыв глаза, глубоко вдохнула чистый ночной воздух, погружаясь в сладкий сон, надеясь не видеть кошмаров. Вдох-выдох, и она снова видит те редкие сны, которые могут принести ей хоть долю радости и спокойствия в ночные часы.

***

      Проснулась она почти с первыми лучами света, бьющими ей в закрытые глаза, жмурясь, она едва смогла раскрыть их. Зевнув, она прикрыла ладонью то рот, то лоб, чтобы хоть немного, но продлить удовольствие от приятной сонной неги, но оживающий город не дал ей этого сделать. Чуткий сон прервался, но уже окончательно. Астория снова попыталась открыть глаза, но теперь попытка была более успешной чем в первый раз. Сегодня у неё был выходной, и она была, слегка раздосадована столь ранним пробуждением.       Встав с окна, она потянулась, снова щурясь, и как только её руки опустились, она наконец-то посмотрела на городскую площадь, где торговцы уже открывали свои лавки с причудливыми товарами, а остальной люд выходил из своих домиков, то вывешивая одежды на сушку, то просто ожидая открытия той или иной лавки. Сейчас было около пяти часов утра, и такое скопление людей было вполне обычным делом.       Отойдя от окна, Астория убрала книгу на полочку над кроватью, а после подошла к двери. Сейчас ей хотелось просто умыться и поесть, а еще извиниться перед братом за ночную перепалку. От одного только мысленного упоминания об этом инциденте, Астория сжималась, испытывая необъяснимое чувство отвращения от самой себя и стыда. Ей оставалось надеяться, что брат поймет её и простит с легким сердцем. Дойдя до двери, Астория осторожно открыла её. Выйдя в каменные коридоры храма, она прошла в умывальню, в которой было пусто. Обычно все священники и послушники в это время уже находились на службе, убираясь в молитвенном зале, поэтому её нисколько не смутило такое одиночество. Умывшись и прочистив зубы, она стала расчесывать белоснежные волосы своим гребешком, который успела прихватить из своей комнаты. Волосы на удивление были мягкими и послушными, хотя мыла она их дня два или три назад, да и выглядели не настолько плохо. Обычно, они были куда более непослушными и ломкими, чем сейчас. От удивления, её отвлек голодный живот, который то и хотел съесть сам себя.       Пройдя в свою комнату, она оделась в непривычную, как для пастора, одежду. Обычная белая блузка и черные штаны с высокими сапогами. Собрав волосы в один высокий хвост она почти что моментально направилась в трапезную, которая находилась на первом этаже. Неспешно спустившись по лестнице, она направилась туда. Здесь уже царила аппетитная атмосфера — запах свежеприготовленных тостов и хлеба, живительный холодок от раскрытых окон и запах недавно собранных, и еще свежих овощей. Астория улыбнулась и почувствовала, как неприятное чувство отвращения начинает постепенно улетучиваться. Забрав свою порцию, она осмотрелась по сторонам.       — Доброго утра вам, святейшая дева, сегодня вы прям ранняя пташка! — одна из послушниц, что держала свою булочку и кашу мягко улыбнулась Астории, на что она лишь кивнула ей, продолжая мечтательно улыбаться.       — И вам того же! — громко ответила Астория ей.       — Как везет вам, господин Серафим выделил вам выходные на три дня, мы только и мечтаем о таком, — разочарованно и устало девушка выдохнула, а после села за один столик с Асторией, которая уже во всю уплетала завтрак.       — Сили, когда мы наедине можно и без формальностей, — Астория слегка наклонилась к ней, прислоняя раскрытую ладонь в правой щеке, а потом прочистила горло мягким кашлем. — Знала бы ты каким трудом мне они достались, — проглотив прожёванный кусочек тоста, она нервно улыбнулась, отряхивая ладони в тихих хлопках. — Серафим три шкуры чуть не содрал с меня.       — Дай угадаю, он не хотел давать тебе выходных из-за потасовки? — Астория чуть не подавилась. Святой Аатрон как же слухи быстро разносятся. Заметив замешательство подруги, Сили лишь задорно рассмеялась, а после мягко улыбнулась и выпила воду из каменного стакана. — Ну и шуму же ты наделала тогда.       После прошлых её выходных Серафим и правда отчитал её по полной, дело дошло до того, что досталось даже её старшему брату, которого архиепископ чуть не заушил у неё на глазах, а все из-за какого-то пустяка. Пф, подумаешь, ну выпили они с братом по пиву в одной из таверн Делиарии. Ну подумаешь, начали играть в азартные игры и чуть не развязали настоящую драку, из-за пошлых шуточек одного из тех, кого они выиграли в честном карточном бою. Но когда Астория вспоминала об этом то покрывалась красными пятнами на лице, а смех её становился нервным. Она никогда не славилась тем, что была пьянчужкой как её братец Глен, но почему-то после этой ситуации к таверне «Черный единорог» Серафим её и на пятнадцать метров не подпускал.       — Нет-нет, — выставив открытую ладонь она прокашлялась, — во первых, мы победили этих дураков без лжи и лести, а во вторых.       — Во вторых тот парнишка которого вы обыграли назвал тебя « Ваше Пьяншество», — Сили снова залилась смехом, а Астория не вытерпела и рассмеялась вместе с ней. Лицо этого чудака она не забудет никогда, как и его реакцию.       — Даа, его лицо я буду помнить даже на смертном одре, — вытерев слезы радости она продолжала улыбаться. — Но зато, теперь меня знают не как святую деву!       Сили кивнула, все еще смеясь, и поправила свою повязку на голове. Недавно она получила небольшую травму во время тренировки, и теперь вынуждена носить повязку на лбу. Но это не помешало ей быть всегда энергичной и веселой.       — Ты всегда такая смелая и решительная, Астория, — сказала Сили, поправляя волосы, что упали на её лоб. — Я даже не представляю, как ты справляешься со всеми трудностями, которые тебе приходится преодолевать, а еще, все не представляю как тебе удалось после такого упросить три выходных и архиепископа.       — Просто нужно уметь с ним разговаривать, — она решительно посмотрела на улыбающуюся и поедающую кашу подругу. — И давать честные обещания, скрещивая пальцы, — она встала из-за стола, и повернувшись в сторону выхода увидела как в трапезную зашел её младший брат. Взяв булочку в руки, она посмотрела на Сили. — Я пожалуй пойду, спасибо за утреннюю беседу! — не дожидаясь ответа, она почти что убежала к брату.       Вид его был слегка потрепанным. Красные волосы были даже не расчесаны, а некоторые пряди просто выбивались в разные стороны. Зеленые глаза были слегка заспанными, а сам он немного пошатывался. И стоило ему увидеть как к нему со всех ног приближается сестра, они ошарашенно раскрылись, а сам он подавился водой, которую начал пить.       — Эй, Селеан, что за хмурый вид, ты так не рад видеть свою старшую сестренку? — сев за один столик с ним, она ласково улыбнулась, протягивая свою булочку Селеану. — Не хмурься ты так, я тебе подарок сделать хотела.       — Спасибо, но я уже взял себе булочку, — он вытер рот ладонью, а после недовольно прожигал взглядом сестру.       — Ладно-ладно, прости за то что ночью была сама не своя, я правда не хотела тебе грубить…       — И? — коротко ответил он, вопросительно приподнимая брови.       — И я глупая сестра, которая не заслуживает такого любящего младшего братца, — она продолжала улыбаться.       — Иии? — продолжал он.       — И я правда похожа на перепуганную белку, — на выдохе сказала она. Селеан лишь довольно, почти что победоносно улыбнулся, забирая булочку из руки сестры.       — Так уж и быть, ты прощена, моя глупая белка сестра! — иногда Астория удивлялась тому откуда в нем столько мстительности, хотя ему только одиннадцатый год стукнул. Он засмеялся, а потом укусил булочку и чавкая продолжил говорить. — Знаешь, ты все равно самая лучшая сестра на свете, даже если ты перепуганная белка.       — А ты самый замечательный брат, даже с укоризной в голосе, — ответила она, вставая с места, и подойдя к нему. Она потрепала его по волосам, делая их еще более непослушными.       — Ты что делаешь! — он резко повернулся к ней, но девушка уже отскочила на небольшое расстояние от него, показывая язык. — Если ты не принесешь мне сладостей, я никогда ебя не прощу! — завопил он.       — Обязательно, куплю самые кислые мармеладки на базаре! — подмигнув ему, она выбежала из трапезной, предвкушая злобу маленького Селеана. Ведь кислое он не любил от слова совсем.