Часть 2

Утром Джейн сквозь сон слышала чьи-то осторожные, но из-за половиц, всё-таки скрипучие шаги. Кто-то очень старательно пытался не разбудить девушку, но она всё равно разлепила глаза, которые были засыпаны песком и бросила взгляд на комнату. — Прости, — увидев, что соседка проснулась, Микаса резко прекратила любые движения, — Я старалась не шуметь. Джейн устало натянула одеяло и перевернулась на другой бок, — Ничего страшного, — сухо выдавила она. — Ты пойдёшь на завтрак? — тихим голосом спросила Микаса, подойдя к кровати. — Я не хочу, — без какой-либо эмоциональной окраски ответила Джейн. Она этого не видела, но стойко чувствовала, как Микаса пристально и сочувственно смотрит на неё, — Вчера ты пропустила ужин, а сегодня и на завтрак не хочешь. Если надо, я могу тебе что-нибудь принести. — Не надо, — фыркнула Джейн и накрылась одеялом с головой. Спустя несколько минут молчания, Микаса, наконец, покинула комнату, оставляя девушку в одиночестве. — Не захотела, — устало объявила Микаса, — Она уже, сколько, три дня не ест? — Надо что-то делать, — Жан озадаченно посматривал в сторону комнаты. — Надо просто доложить капитану и пусть он с этим разбирается, — с придыханием выпалила Микаса, собираясь ринуться в кабинет капитана. — Подожди, — с энтузиазмом ответил Жан и скользнул к двери, — Я попробую. Джейн всё также лежала, накрывшись одеялом, прячась от мира вокруг. Сон улизнул и не думал возвращаться обратно, несмотря на то, что смертельная усталость продолжала плющить девушку, словно бетонная плита. Она слышала, как кто-то ходит по комнате, затем раздался звук открывающегося крана в ванной. — Эй, — шепотом начал Жан, плавно продвигаясь к кровати, — Ты не спишь? Джейн тяжело вздохнула и, отогнув одеяло, отрицательно хмыкнула. — Пойдём со мной, тебе надо поесть, — выпалил Жан, положив свою ладонь поверх её холодной бледной руки. — Я не хочу, — она резко отстранилась, пряча руку под одеяло. — Так нельзя, — продолжал настаивать парень, — На, попей — он сделал небольшую паузу, — Вода пробудит желудок, — Жан слегка приспустил одеяло, оголяя шею и плечи девушки, — Попей. Джейн без особого желания приняла из его рук холодный стакан, по которому стекали прозрачные капли воды. Она приложила стекло к губам и сделала небольшой глоток, орошая покрытый налётом рот. Спустя несколько глотков она отлипла от стакана и слегка поморщилась. — Что это за вкус? — её лоб нахмурился, а рука протянула стакан обратно, — Горько. — Вода из под крана, — невозмутимо ответил парень, — Наверно, опять трубы. Джейн покорно легла обратно на тёплую пыльную подушку. Она собиралась закутаться в одеяло и продолжать лежать, пялиться в потолок, наивно ища свой сон. — Вставай, — Жан снова попытался сдёрнуть с неё одеяло, — Тебе нужно поесть. — Отстань, — небрежно выпалила Джейн, — Я не хочу. — Вставай, — более настойчиво повторил парень, не спуская с неё взгляда. Джейн испустила глубокий и протяжный выдох. Тело казалось таким тяжёлым, что было не в состоянии двигаться. Она полностью скинула с себя одеяло и переместилась в сидячее положение, обхватив голову руками. Жан протянул ей руки, чтобы помочь встать, но она даже не взглянула в его сторону и встала самостоятельно. Тяжёлым и смазанным шагом она шла к двери, где её поджидали люди, которые припасли для неё свои ядовитые взгляды и ухмылки. Она шла по коридору, смотря перед собой пустым и стеклянным взглядом. Хмурый серый свет от солнца падал ей прямо под ноги. Рядом плёлся Жан, который старательно контролировал её шаг и, видя, как Джейн медленно и неуверенно идёт, плавно обхватил её за руку, что свободно болталась вдоль торса. Но девушка снова выхватила её, сложив руки на груди. На Жана, словно вылили огромное ведро с ледяной водой, он растерялся, но быстро натянул на лицо миловидную улыбку, — Извини. Остаток пути они провели в молчании. Жан больше не решался говорить с ней или проявлять тактильный контакт, хотя ему хотелось помочь. Столовая была наполовину пустой, но даже такого количества людей хватило, чтобы у девушки начало щемить сердце. Она шагала по столовой, стараясь ни на кого не смотреть и не вслушиваться в шёпот, что разносился за её спиной. Получив свою порцию, она вместе с Жаном уселась за столик, где уже завтракали остальные. Микаса и Армин встретили её улыбкой, только Джейн никак не отреагировала, даже скудного приветствия выдавить не смогла. Она поставила перед собой тарелку с вязкой кашей и кружку чая. Остальные в мрачном напряжении уже принялись за еду, а девушке и кусок в горло не лез. Еда не была отвратительной, она была вообще никакой, с таким же аппетитом она могла съесть горсть земли. Но преодолев себя, она всё-таки зачерпнула первую ложку каши, что повисла в воздухе, не желая отправляться в рот. — Сумасшедшая, — сквозь кашель выпалил, один из проходивших мимо солдат. Другой солдат изобразил дурацкую кривую гримасу, сопровождая сие представление звонким смехом. Джейн не могла не услышать этого, как и остальные присутствующие, — Не обращай внимания, — шепотом произнёс Жан, наклонившись к её уху, чтобы хоть как-то успокоить. Ложка висела в воздухе, а Джейн продолжала всматриваться в бесформенную жижу, что постепенно стекала обратно в тарелку. Опустив голову, она без остановки поджимала и прикусывала губы. Нога без остановки тряслась в беспорядочном ритме, а тело укуталось жаром. Все остальные быстро забыли о случайно-вброшенном слове и принялись поглощать свой завтрак и вести обычную рядовую беседу. Но уши Джейн, как будто, специально улавливали совершенно другое. — У неё же отец в дурке лежит, может и она уже того. — Я ещё слышал, что её мать была не из благородных дам, может даже успела подцепить что-то. — Так, она тоже заразная, получается? — В таком случае, у меня плохие новости для парней, что её похитили. — Думаешь, они её...того...ну? — Да сто процентов, уж я бы точно не отказался, только с двумя гандонами и с пакетом на голове. Джейн не могла больше слушать, как они извращают её имя. По всему телу, по каждому сантиметру кожи пробегала болючая дрожь, вонзаясь и протыкая её насквозь. Хотелось исчезнуть в эту же секунду, хотелось перестать существовать, раствориться в воздухе вместе со злощастной вонью, провалиться под землю, сдохнуть, что угодно, лишь бы её существо пропало вместе с её именем. — Выпустите меня, — она отбросила ложку и встала с места. — Да брось, Джейн, — усмехнулся Жан, — Какое тебе есть дело, что говорят всякие придурки? — Ты так и не поела, — добавила Микаса. — Жан, пропусти меня, — более настойчиво попросила Джейн раздражённым голосом. Её губы предательски дрожали, из глаз, казалось, вот-вот хлынут слёзы, а шея покрылась бледными красными пятнами. Парень повиновался и встал, позволяя девушке пройти. Джейн пробиралась так яро, словно вырывается из лап зверя. Тарелка так и осталась стоять не тронутой. — Спасибо тебе за помощь, — дрожащим голосом выпалила Джейн, пытаясь изобразить сарказм, и быстрым шагом направилась к лестнице. Жан приковал свой взгляд на её помятую со спины рубашку, её силуэт дёргано и неуверенно плыл по столовой. — Мы сделали всё, что могли, — отчаянно высказалась Микаса, — Доложу капитану и пусть он, хоть, насильно запихивает в неё эту кашу. — Дело вообще не в этом, — подметил Армин, оглянувшись через плечо на почти исчезнувшую фигуру девушки, — Лучше, если мы не будем трогать её какое-то время. — Издеваешься? — фыркнул Жан, — Ты, вроде как, её друг. — Я не имею в виду бросить её, — добавил Армин, — Просто надо дать ей прийти в себя, вы сами видите, что от нашей помощи ей только хуже. — Ты, так вообще, должен ей больше всех, — надменно произнёс Жан, — Это ведь ты оставил её в ту ночь. — Замолчи, Кирштейн, — вмешалась Микаса, — Армин не виноват, что твоя подружка пропала, — она выдержала небольшую паузу, — И с какой стати ты так переживаешь за неё? Совесть проснулась? — Ты это к чему? — пренебрежительно спросил Жан. — Ну, — протянула Микаса, — Ещё месяц назад ты плевался в её сторону, а сейчас чуть ли не в ноги целуешь, — она в упор смотрела на Кирштейна, — Вот я и говорю, надоело быть мудаком? — Тебя это не касается, — фыркнул Жан, — Да и кто бы тут говорил про совесть. Микаса замолчала, испуская на Жана ядовитый взгляд, от которого тот только раззадоривался. — Я предлагаю сходить куда-нибудь, — судорожно выпалил Армин, пытаясь убавить градус напряжения за столом, — Сегодня или... — Лучше завтра, — перебила Микаса, — Сегодня не все смогут. — Позовём Джейн, — продолжал расписывать Армин, — Для неё это будет, куда благоприятней, нежели ваши попытки заставить её встать с кровати. — Хоть что-то дельное предложил, — надменно выпалил Жан, вскользь взглянув на товарища, и встал из за стола. Пока все остальные разбрелись по служебным делам, Джейн коротала время в своей комнате, которая до вечера принадлежала ей. Она решила для себя, что лучше умрёт от голода, чем ещё раз спуститься в столовую. Занавесив окна плотными шторами, она рухнула на кровать. Безжизненные глаза сверлили белый потолок, что грозился вот-вот свалиться ей на голову. Где-то в груди она ощущала тяжёлый комок, который то сжимал её в тески, то на мгновение отпускал. Всё тело было одним большим напряжённым узлом нервов, даже лёжа на кровати она не могла расслабиться. Ей хотелось выжать всё напряжение из себя, разрыдаться и кричать настолько громко, чтобы весь мир оглох от её боли. Но слёзы и любые другие эмоции зачерствели и осели тяжёлым осадком в груди. Она не могла выжать из себя ничего, кроме приглушённых тяжёлый вздохов. Глаза наблюдали за небольшим кружочком на потолке, что отбрасывала люстра от бледного солнечного света. Вокруг была тишина, такая явная и глухая, что она начала приобретать свой собственный звук в виде почти незаметного гула. Джейн всматривалась в пустоту и вслушивалась в тишину, которые постепенно уводили её из реальности. Джейн поморщила лицо от невыносимости этого ощущения, от невыносимости боли, что и болью то не назовёшь, тупое глухое чувство, у которого нет названия. Тишина начала превращаться в своеобразную симфонию, прелестную мелодию, которая медленно растекалась по телу девушки. Джейн прикрыла глаза, желая утонуть в забвении и небытие. Темнота под тяжестью век обретала краски, рисуя линии и блеклые вспышки разного цвета. Девушка оказалась где-то на границе между сном и реальностью. Она прекрасно это осознавала, но не могла сдвинуться ни в ту, ни в другую сторону. Она застряла посередине, будто одна нога была свешена в пропасть, а вторая стояла на твёрдой земле. Тело стало тяжёлым и точно намертво прибитым гвоздями к матрасу. Внезапно, сквозь туман, она почувствовала, как тёплая струйка стекает из носа и медленно течёт на губы, попадая в рот. По вкусу она поняла, что это кровь, но пошевелиться или, хотя бы, открыть глаза она не могла. Мелкие вспышки перед глазами начали сменяться конкретными образами. Перед ней, словно наяву, мелькали деревья, чёрные высокие деревья. В нос ударил свежий воздух и запах сырости, как после дождя. Помимо шуршания листьев она слышала чей-то голос, басистый мужской голос. Она не разбирала слов, но она точно уже слышала его. Ей холодно, она чувствует, как мурашки разбегаются по всему телу. Внезапно картинка поменялась, перед ней оказался человек, который медленно приближался к ней. Его силуэт был тёмным, лицо спряталось в тени. Он шёл прямо к ней, жадно протягивая свою неестественно-длинную руку. По щекам начало стекать что-то тёплое, когда оно дошло до рта, она поняла, что это слёзы. Слёзы, что она не могла выдавить из себя все эти дни, беспощадно обжигали кожу. Всё лицо было окутано теплом от слёз и крови, что продолжала хлестать из носа. Счастье, первое слово, которое пришло ей в голову, когда она почувствовала облегчение и расслабление. Счастье, которое она хотела жадно держать в своих руках и никогда не отпускать. Рука продолжала тянуться к ней, желая вручить это самое счастье.