Часть 43

— Это точно обдуманное решение, Леви? День близился к концу. Солнце багровым порезом разлилось вдоль горизонта. В кабинете главнокомандующего на столе были разложены два комплекта документов. Не хватало только подписей. — Точно, — уверенно ответил капитан, — Вещи уже внизу. Эрвин озадаченно вздохнул, — Леви, если вся проблема в том, что Джейн твой солдат, то это легко исправить, переведя её в другой отряд. Необязательно уходить. Леви наклонился над столу, — Я знаю, но, — он перевёл взгляд на Ханджи, которая стояла рядом с Эрвином и с тоской смотрела на него, — Но ты сам говорил, что пора оставить всё в прошлом и начать жить той жизнью, за которую мы сражались. — Что ж, — Эрвин мягко улыбнулся и стрельнул глазами в коллегу, — Твоя правда, точнее ваша. Капитан приставил ручку к бумаге. Он чувствовал на своём затылке напряжённые, возможно, осуждающие взгляды коллег. Спустя несколько секунд строгая подпись стояла на своём месте. — Может, хотя бы утра дождётесь, — с надеждой выпалила Ханджи, — Зачем ехать в ночь? — Да, — подхватил Эрвин, — Мы даже на дорожку не посидели, как следует. — В другой раз, — Леви осознавал свою вину перед товарищами, но обстоятельства были сильнее любых приличий, — Мы не уезжаем на другой конец света, всего лишь в соседний район. Как только всё уляжется, я приеду. Эрвин и Ханджи переглянулись. Никто не решился глубже проникать в суть вопроса. Эрвин склонился над столом и поставил свою подпись. — Вот и всё, — с нотой досады выпалил Эрвин, пытаясь спрятаться за улыбкой — Хорошей вам дороги и надеюсь всё-таки увидеть тебя в ближайшее время. — Конечно, — Леви вытянул вперёд правую руку и они скрепили предстоящую разлуку твёрдым рукопожатием, — Не прощаемся. Леви покинул кабинет вместе с Ханджи. — Мы придём за тобой. Микаса сидела на кровати, подложив под спину подушку. Она отвлеклась от книги, как только с бледных губ Джейн сорвались невнятные, пропитанные хрипотой слова. — Проснулась? — Микаса слегка наклонилась, заглядывая в лицо Джейн. Она приоткрыла глаза и попыталась пошевелить рукой, — Ты тут, Джейн? Она попробовала сглотнуть, но что-то перекрывало горло, рот онемел от сухости. Микаса переместилась на другую сторону постели и села на край, с боку от Джейн. Она взяла в руки влажное полотенце и прошлась им по лицу девушки, которое было покрыто тонким слоем холодного липкого пота. Опухшие веки, усеянные дорожками из маленьких синих точек с трудом держались открытыми. Красные белки глаз метались по сторонам. Прохладная грубая ткань поцеловала кожу, которую разъедали слёзы на протяжении последних трёх дней. — Уже не плачешь, — ласково произнесла Микаса, протирая девушке глаза. Казалось, опухшие веки начали пульсировать от ощущения приятного холода, — Делаешь успехи. Джейн снова попробовала напрячь руки и пошевелиться, но у неё не получилось поднять даже палец. Микаса смочила ей губы, покрывшиеся сухой коркой. — Она вообще узнаёт меня? Сегодня она выглядит, явно, получше. Хотя бы не плачет. — Леви сказал, сделать тебе укол, как только ты проснёшься, — Микаса неуверенно потянулась к тумбочке, — Ты не возражаешь? Как будто, её ответ что-то решит. Она отрицательно махнула головой. В комнате темно, но не настолько, чтобы Джейн не могла видеть лица Микасы. Джейн резко зажмурила глаза и вяло прошипела, когда острая игла слишком быстро вонзилась в руку, вероятно мимо вены. Микаса не так умело делала уколы, оно и понятно. Как только тёплая тягучая субстанция смешалась с кровью, дыхание Джейн участилось и протолкнуло ком, мешавший говорить. Стало жарко, на лбу снова выступили капельки пота. Мышцы ожили и Джейн смогла пошевелить пальцами. — Вроде оживает. — Почему ты здесь? — обессиленно спросила Джейн, повернув голову на бок. Микаса продолжала держать в руках пустой шприц, — Слежу за тобой, — невозмутимо ответила она, — Слушаю твои наинтереснейшие рассказы. Джейн изогнула брови. Ей так казалось, на самом же деле они оставались неподвижными. Сердце колотилось. — Почему ты ещё не убила меня? Микаса не придала важности её вопросу, она смотрела на Джейн с явным состраданием, — А почему я должна убить тебя? Джейн хотела облизнуть губы, но язык только прилипал к ним, — Разве ты не знаешь? — Знаю, — на выдохе ответила Микаса, — Леви всё мне рассказал. Только сейчас до Джейн начало доходить, кто именно перед ней сидит. Джейн охватил немой ужас. Она ощущала себя слабой беззащитной мишенью. С минуты на минуту она получит своё заслуженное наказание за все вещи, что делала с Микасой и Джейн не была против. Наоборот от этой мысли стало приятно и спокойно. Пусть так и будет. Она и слова не скажет. Но Микаса, почему-то медлила и выглядела чрезмерно спокойной. — Рассказал, что после смерти отца, у тебя немного помутился рассудок, — произнесла Микаса, — И совсем недавно ты всё-таки вспомнила, кто тебя похитил. Какие оккультисты, которые проводили с тобой то ли опыты, то ли ритуалы. Про них ты мне и рассказывала, пока спала. Всё, как в бреду. Джейн закрыла глаза и надавила на них пальцами. Наглая мерзкая ложь. Неправда. Всё не так. Джейн невыносимо от осознания, что даже после всех своих зверств, она вышла из воды сухой, полностью чистой и обелённой. Так не должно быть. Не должно. Это неправильно. — Если б со мной произошло нечто подобное, я бы тоже... — она не знала, какие слова будут более уместны, говорить про безумие вслух не хотелось, — Я бы тоже была не в себе, — она выдержала паузу, — Но теперь всё будет хорошо. Весь кошмар позади. Весь кошмар творился у Джейн в голове. Она не могла произнести ни слова. Она искренне надеялась на другое, на кару, заветную пощёчину, но несправедливое прощение Микасы наказывало больней. — Если б я знала раньше, не вела бы себя, как законченная стерва. А я ведь никогда и не стремилась узнать. Шутила над её отцом и над ней, даже не представляя, что значит страдать от подобной болезни. Она совсем одна, всегда была одна. — Прими, кстати, мои поздравления. Я имею ввиду тебя и нашего капитана, — Микаса ярко улыбнулась, — Новость, конечно, из разряда фантастики, но я рада за вас, правда. Джейн больше не могла это слушать. От добрых искренних слов становилось мерзко. — Я должна тебе кое в чём признаться, — внезапно произнесла Джейн, губы начали дрожать, — Микаса... я... я... — Микаса не перебивала, давая ей закончить, — На самом деле Эрен... Микаса недовольно цыкнула, — Не произноси имя этого ублюдка, — она швырнула шприц на тумбочку, — Мы с Армином уже разложили эту ситуацию и сошлись на том, что Эрен обиженный самовлюблённый идиот, — она фыркнула, — Хватило же ума прислать мне предсмертную записку. Он там целую поэму настрочил. Знал ведь, в каком я положении и всё равно устроил этот цирк. Джейн сглотнула, — Ч-что? Тебе это Армин рассказал? — Ну да, — невозмутимо ответила Микаса, — Что ты своими глазами видела его в городе живым и здоровым не так давно. — А где сейчас Армин? — Джейн вдруг судорожно задышала, — Я должна увидеть его. Микасе пришлось держать руки девушки прижатыми к матрасу. Она была уже готова подорваться с места и побежать на поиски, но, с большей вероятностью, свалилась бы ещё на пороге спальни. — Успокойся, — мягко произнесла Микаса, останавливая Джейн, — Ты вчера его видела. Не помнишь? Джейн остановила внезапный порыв и смирно улеглась обратно на кровать. Уже видела? Джейн принялась копаться в мутных скомканных воспоминаниях последних трёх дней, которые все были, как один. — Вчера ты также умоляла увидеть его и он пришёл, — продолжала Микаса, — Ты рыдала у него на коленях, хватала за руки, лицо, просила прощение, а потом так странно смотрела в глаза и без остановки повторяла "забудь". Да, действительно. Джейн вспомнила. Всё так и было. Она заставила его забыть о том вечере, когда они встретились, забыть о своей способности, забыть правду об Эрене, забыть о бессмысленном избиении. — С ним всё хорошо? — обеспокоенно спросила Джейн. — Конечно, — усмехнулась Микаса, — Последние дни он был сам не свой, но после разговора с тобой заметно приободрился.

— Зачем? — Что, зачем? — Зачем ты соврал? Почему не рассказал всю правду? — А зачем эта правда нужна? Кому? — Прости меня. Мне очень жаль, я...я не хотела.

— А Жан? — с паникой в голосе спросила Джейн, — Как Жан? — Жан? — смеясь, переспросила Микаса, — Тоже хорошо, — она изогнула губы, — Сидит в комнате, кроватку собирает. Джейн облегчённо выдохнула, откидывая голову на подушку. Она готова была разрыдаться от счастья, от самого настоящего счастья, что жизни, которые она так стремительно пыталась разрушить, всё-таки выстояли и не поддались больным чудовищным приказам. Джейн благодарила людей за то, что они оказались сильнее, чем она, сильнее любого зла. — Всё, что ты просил, — Ханджи глубоко вздохнула, передавая капитану миниатюрный медицинский чемоданчик, — Успокоительные, те, что в синем флаконе не чаще одного раза в день, зелёные можно два раза в день. Транквилизаторы в белом только в экстренном случае, они вырубают моментально. Обезболивающие и снотворное в таблетках. На всякий случай положила адреналин. — Я всё понял, — кивнул он, — Спасибо тебе. Он хотел развернуться и пойти к себе, но рука Ханджи остановила его, — Постой, Леви, — она крепко схватила ладонь, что держала чемодан, — Могу я посмотреть на неё? — Нет, — резко и холодно ответил капитан, — Не можешь. — Ты не знаешь, что делаешь, — выпалила она, — Успокоительные не помогут ей. Возможно, если я посмотрю, смогу сделать что-то большее. Капитан вдруг вспомнил слова Джейн и теперь ещё больше убеждался в них. Если сейчас Ханджи увидит состояние девушки, она точно не даст им спокойно уехать. — В этом нет необходимости, — более сдержанно произнёс капитан, — Если помощь потребуется, я дам тебе знать, а пока я справлюсь сам. Ханджи отступила, — Хорошо, — она опустила голову и осталась стоять, взглядом провожая фигуру капитана. — Можно вопрос? Джейн молча кивнула. — Те оккультисты, — она замялась, — Это всё правда, что ты рассказывала? Глаза девушки забегали в стороны, — Что именно? Микаса не успела задать конкретный уточняющий вопрос, дверь в спальню скрипнула и в проходе возник капитан Леви. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил он, проходя вперёд. Выражение лица Джейн не изменилось, а Микаса расплылась в тёплой улыбке, — Да, всё хорошо, — она перевела взгляд на Джейн, — Сидим, общаемся. Джейн только сейчас заметила, что спальня капитана была практически пустой. Даже воздух начинал терять свой привычный запах. — Укол сделала? — Микаса утвердительно кивнула, — Тогда, можно ехать. Спасибо, что посидела с ней. Микаса отошла от кровати, уступив место капитану. Он обхватил Джейн и начал отклеивать от матраса. Микаса была лишней, она медленно начала скользить в сторону выходу. — Постой, — внезапно остановила её Джейн. Она сидела в пол оборота и через плечо смотрела на дверь. С помощью капитана она поднялась на ноги и полностью выпрямилась. Слабость сковала мышцы, но Джейн проковыляла несколько шагов до Микасы и уткнулась лицом ей в шею, обхватывая за плечи. Микаса не ожидала подобного жеста от девушки, но ответила, так же обняв её за плечи. — Прости меня, — прошептала Джейн, — Прости. Микаса улыбнулась, посматривая на капитана, — Всё хорошо, — ответила она, — Я давно простила. Джейн сильнее смяла ткань её рубашки и прижала девушку к себе. Невидимая нить понимания прошла сквозь них. Взаимные понимание, признание и, что самое главное, прощение скрепили их и пропитали сердца обеих. — Береги себя, — выпалила Микаса и, погладив Джейн по спине, отстранилась, — Скоро увидимся. Ждите в гости. Джейн растаяла в улыбке. Но за улыбкой скрывалась боль. Боль, которая ещё долго будет жить бок о бок с девушкой. Боль, которая никогда не утихнет, сколько ты её не вымаливай, сколько ты не проси прощения, она не пройдёт. Микаса покинула спальню. Слабое тело Джейн грозилось рухнуть на пол, но капитан успел подхватить её. — Пора, — в пол голоса произнёс он, — Внизу всё готово. Джейн отчаянно хваталась за его руки, — Куда мы? Он пригладил ей волосы и невесомо поцеловал в лоб, — Домой. Джейн осознавала, что, возможно, последний раз идёт по этим коридорам, последний раз видит любопытные взгляды солдат, она последний раз говорила с Микасой, с Армином. Ровно, как и что-то бывает впервые, так же и наоборот. Только, как правило, никогда не знаешь, какой из разов будет последним. Капитан на ходу натянул на неё пальто и сразу повёл вниз. Во дворе несколько часов стояла загруженная вещами бричка, ожидая только двух пассажиров. Джейн заползла внутрь. Казалось, всё её время проведённое в разведкорпусе уложилось бы в пять минут. Она с тоской подняла взгляд, сквозь стекло смотря на мерцающие огни в окнах корпуса. Последний раз, она чётко чувствовала, что ей суждено видеть это в последний раз. Картинка двинулась, они поехали, но взгляд девушки ещё долго не сводился с мерцающих огоньков и огромных вышек, которые вскоре превратились в отдалённые силуэты. Последний раз. Бричка преодолевала ямы и бугры. Джейн покачивалась из стороны в сторону, капитан сидел рядом и рукой прижимал Джейн к себе, но взгляд её настойчиво изучал пейзаж за окном. Она перестала плакать, но грызущая тоска не отпускала. Скорее не тоска, а сожаление. Джейн было о чём сожалеть, даже слишком много о чём для одного человека. Воспоминания, которые раньше вызывали омерзение и отторжение, сейчас тёплым густым мёдом растекались по сердцу. Никогда прежде ей не хотелось вернуть время назад, как сейчас. Снова пережить беззаботные дни, спокойные минуты и мимолётные мгновения радости. Хотелось отмотать месяцы и не совершать роковой глупой ошибки, которая определила её нынешнее положение. Много чего хотелось, но ничего из этого не представлялось возможным осуществить. Деревья и дома перестали плыть перед глаза, бричка остановилась. Джейн вывалилась на улицу и замерла перед руинами своего детства. В ночном мраке, без звёзд и луны, дом выглядел мёртвым. Пока капитан занимался вещами, Джейн осмелилась ступить на крыльцо. Доски прогнили и грозились просесть под весом девушки. Джейн дотронулась до двери. Мокрая и грязная древесина, наверху ржавая железка с номером. Как ей хотелось, чтобы сейчас она постучала и через несколько секунд дверь открыл отец. Живой и здоровый. Он бы улыбнулся, обнял её и провёл внутрь, где на столе готовый ароматный ужин, а в печке нежно потрескивают дрова. Рядом возник капитан и, просунув ключ в замок, открыл дверь. Джейн неуверенно зашла внутрь, опираясь на косяк. Темно, ничего не видно, но родной запах щекотал нос. Она не смогла сдержать унылой улыбки, когда переступила порог. — Электричества, я так понимаю, здесь нет? — Здесь вообще ничего нет, — с досадой ответила Джейн, смотря по сторонам, — Дом пустовал больше десяти лет. Кроме плесени и грязи, здесь ничего нет, — она вдруг скривила лицо и отвернулась, — Надо было сначала привести дом в порядок, а потом переезжать. Здесь же невозможно жить. Капитан решил сразу остановить надвигающуюся панику, — Ты забыла, с кем сюда приехала? — воодушевляюще произнёс он, — Думаешь, пыль и грязь для меня проблема? — капитан обвёл взглядом комнату. Положение более, чем плачевное. Дом надо сносить и строить заново, но такой роскоши пока нет. Потолок потемнел от влаги, полы просели, стены в плесени и паутине. Здесь не будут жить даже крысы. От мебели осталось жалкое её подобие. Ни воды, ни электричества. Хоть окна и двери остались целыми. — Где мы будем спать? — задумчиво спросил капитан, оценивая предстоящую работу. — Выбор небольшой, — озадаченно ответила девушка, — Тут всего две спальни. Моя и отцовская, — она скользнула вглубь дома, — Лучше в его. Там кровать больше. Дверь в детскую комнату Джейн настежь открыта. Краем глаза она увидела родную кровать с тем же самым клетчатым покрывалом, стол, заваленный рисунками и разбросанные игрушки. Девушка не изъявила желания проводить в ней экскурсию и сразу захлопнула дверь. Они прошли в соседнюю спальню. Состояние не лучше. Деревянная кровать облезла, матрас порос плесенью и дырами. Книги, одежда, прочая мелочь небрежно валялись на полу. Капитан обвёл глазами комнату и только сейчас заметил одну странную деталь. Решётки на окнах. — А это зачем? Джейн усмехнулась, — Не забывайте в чьём доме мы находимся, — она прошла к кровати, — Сейчас ещё кое-что покажу, — она ёрзала пальцами между изголовьем и матрасом и вскоре достала оттуда нож. Капитан старался не показывать своего удивления, — И такие раскинуты в каждом углу матраса. Если мне не изменяет память, ещё должны быть под столом на кухне и в диване в гостинной, — она улыбнулась, Джейн говорила о приятных воспоминаниях, — Решётки на окнах, пять замков на входной двери, подкоп в подвале и ружьё на чердаке. Он постоянно боялся, что за ним придут. В детстве это казалось странным, а теперь я его понимаю. За ним всё-таки пришли. — Больше некому приходить, — капитан поставил первую коробку, — Ведь так? Джейн подошла к окну, скрестив руки на груди, — Некому. Все мертвы, но у меня такое чувство, что они неубиваемы. Приходить некому, но есть к кому. Понимаете? — Не совсем. — Я тоже, — вздохнула Джейн, — Не понимаю, но чувствую. Она отпрянула от окна и уселась на сырой матрас. — Культ и есть я, — более мрачно произнесла она, — Когда все они умерли, покончили с собой, они верили, что теперь все их идеи и замыслы будут жить во мне. И умрут они тогда, когда умру я. Капитан замотал головой, — Нет, нет. Они умрут раньше. Через восемь месяцев, когда мы используем лекарство, тогда все их идеи умрут, а ты будешь жить свободной и, главное, своей жизнью. Глаза Джейн вдруг снова начали блестеть от слёз. Слова капитана что-то затронули, что-то, что трогать не следовало. Она попыталась улыбнуться, но губы только изгибались в кривой ухмылке. — Я сейчас вернусь, — торопливо выпалила она и кинулась к двери. Джейн вернулась в гостинную. В тёмную и пыльную гостинную. На кухонном столе стояла покрытая паутиной посуда. Её никто не трогал с того момента, как отца забрали в лечебницу, а Джейн сбежала. Рядом с капитаном, человеком, который заведомо простил и принял каждый её грех, ей было стыдно. А здесь, прибывая в жалких иллюстрациях своего прошлого, Джейн смогла открыто думать о своих настоящих мыслях. Она вздохнула, втягивая запах, и прошла дальше. Полы противно скрипели и продавливались от каждого шага. В диване дыры, видимо, крысы прогрызли. Джейн улыбнулась, когда между подушками дивана нашла таки нож. Она окинула взглядом комнату. Точно наяву перед глазами сверкнула вспышка из прошлого. Сверкнула и погасла. Джейн вышла обратно на улицу и уселась на гнилое влажное крыльцо. Улица затихла и казалось полностью вымерла. Их район всегда был спокойным, шум наводил только её отец и то крайне редко. Во всех окнах погас свет, где-то в далеке лаяли собаки. Она сидела, вдыхая и выдыхая прохладный воздух. Нет. Она не тешила себя иллюзиями о новом рождении или начале новой жизни, нет. Жизнь будет идти дальше, волоща за собой последствия всех выборов и действий. Никакой свободы и никакой "своей" жизни ей не видать. Смотря в глаза капитану, ей стыдно было признать, что единственное о чём она мечтает, это смерть. Лицо скривилось, глаза снова начали гореть, а раздражённая кожа щёк по новой щипать. Никакое прощение и раскаяние не поможет ей справиться с болью. Боль должна пройти насквозь и испепелить за собой каждую частичку её души, совести и разума. Боль должна оставить ожог, как клеймо, чтобы Джейн всегда помнила о ней. Но Джейн не могла сознаться себе, что не вытерпит этого, она не вытерпит испытания болью, не вытерпит истязания совести. Смерть-легче. Отвечая себе честно и откровенно, она бы выбрала смерть, чем переживать хотя бы минуту нынешней жизни. И она винила себя за эти мысли. Винила, что даже сейчас выбирает слабость. Смерть. Она вдруг осознала, что никогда не задумывалась об этом, она никогда не ощущала себя на её пороге. Ни в период войны, ни с дулом пистолета у виска, ни в момент своего похищения. Она никогда не ощущала мгновения, когда перед глазами проносится жизнь, когда сердце замирает в предвкушение остановиться навсегда, когда с губ грозится сорваться последний вздох. Смерть никогда не была предметом страха или тревоги. Джейн столько раз брала ответственность за чужую смерть, но за свою не решалась. Нет. Она не станет добровольно приглашать смерть к столу, но, когда она придёт, Джейн не будет её прогонять. Будучи живой, Джейн уже смирилась с собственной смертью, надеясь, что не доживёт до глубокой старости, до седины и морщин. Ветер вдруг ударил по лицу, заставляя влажные дорожки на лице обжечь кожу. Она дрожала и жалась, капитан наблюдал за ней в окно. Но тревожить не смел, ей нужно это одиночества, ей нужно общество самой себя, свой собственный голос, свои собственные мысли. Можно было ли избежать такого исхода? Была ли у Джейн возможность прервать череду порочных событий? Джейн стойко чувствовала, что была. Она корила себя каждый, когда в голове всплывала мысль, что своей способностью она могла делать что-то полезное и по-настоящему доброе. Она винила себя в собственной испорченности и порочности. Джеки был прав, в ней с самого начала был тот самый зачаток злобы и ненависти, который только требовалось разбудить. Джеки оказался прав и в том, что у каждого есть грешок за душой, у каждого есть периоды, когда совершались неверные выборы, у каждого есть скверные мысли. Каждый время от времени задумывается об убийствах, кровавых расправах, пытках. Каждый мысленно ругает кого-то или избивает. Мысль начало действия. Да. Но не всегда. Большинство мыслей так и остаются мыслями. Только Джейн забыла об этом, чужие мысли были для неё завершённым действием, за которое следовало наказать. Джейн мечтала и о прощение. Ни о том прощении, что родилось из лжи. О прощении всецелом и справедливом. Но такого не произойдёт. Потому что сама Джейн никогда себя не простит. Она не сможет больше насладиться той свободой жизни, когда совесть и душа чисты. Никогда. Она жила, будет жить и умрёт непрощённой. В тишине и умиротворённости девушка вдруг услышала писк. Такой звонкий и жалобный. Она повернула голову. Из кустов мелкими неуверенными шагами ковылял котёнок. Он мяукал и двигался в сторону Джейн, прося помощи. Джейн улыбнулась и вскинула брови. Сердце сжалось. Она вытянула руку и начала звать маленькое животное к себе. — Иди сюда, малыш, — подзывала она, шурша пальцами, — Давай, маленький, иди ко мне. Котёнок зашевелился быстрее и вскоре уже сидел на коленях девушки. Он дрожал и продолжал мяукать. Голодный и холодный. Джейн кутала его в пальто и гладила ладонью. Шерсть мокрая и грязная, но до безумия красивая, чёрного цвета. На лапках, словно носочки, шерсть была белой, как и на грудке. Очень скоро от поглаживаний девушки котёнок начал мурлыкать. — Красавец, — с улыбкой произнесла девушка, прижимая котёнка, — Кто ж тебе выкинул такого кроху на улицу? — котёнок в ответ мяукнул, — Малыш, — она чмокнула его в макушку, — Пойдёшь жить со мной? — У нас новый сосед? — за спиной появился капитан. Джейн улыбнулась и, отогнув пальто, показала зверька, — Красивый правда? Он кивнул и уселся рядом. Лицо девушки растаяло, но могла скрыть слёз. — О чём думаешь? Джейн не ответила, капитан никогда в жизни не должен узнать истинные мысли девушки. Всё её внимание отвлеклось на животное, которое хоть немного отгоняло тревожные мысли. — Я знаю, что тебя гложет, — ладонь капитана легла на плечо, — Никакие слова и никакие лекарства тебе не помогут, даже я не могу помочь тебе, — он придвинулся ближе, — Ты должна пройти через это, должна перетерпеть и рано или поздно совесть перестанет терзать тебя, — она смотрела перед собой, — Если хочешь плакать-плачь, хочешь кричать-кричи, хочешь бить-бей, но не закрывайся в своей личной мысленной тюрьме. — Я пытаюсь, — отчаянно ответила Джейн, — Пытаюсь изо всех сил. — Я верю, — произнёс капитан, — И хочу, чтобы ты верила, — она кивнула, отворачивая лицо, — Твоей вины в этом нет. Ты не можешь быть виновата в том, что тебе промыли мозги и всячески этим пользовались. Ты не виновата. — Это не так, — проскулила девушка, — Меня никто не заставлял, я сама... — Внушать можно и без способности, — перебил капитан, — Внушить человеку свою волю можно тщательно подобранными и сказанными в нужный момент словами. — Он внушал, но я то поддавалась, — теперь молчание перенял капитан, — И я хотела поддаться, надеясь что-то изменить. Я была так зла и так обижена на всё вокруг, что, когда в моих руках появилась сила, мне захотелось ударить в лицо всех тех, кто бил меня, — слёзы перекрыли слова, — И это было моей самой большой ошибкой, — котёнок мяукал, Джейн без остановки гладила его спину, — Надеюсь, эта тварь горит в аду и будет гореть вечно. Была бы возможность я бы ещё раз убила его. Котёнок клубочком свернулся на коленях девушки и, продолжая мурлыкать, уснул. — До сих пор не могу понять, почему вы сидите рядом со мной, почему не застрелили в тот же миг, как узнали, — она повернула лицо к капитана, — Почему? Котёнок зашевелился и капитан аккуратно взял его к себе. Он мяукнул и носом скользнул по щеке капитана, — Ты знаешь, почему. — Нет, не знаю, — уверенно заявила Джейн, — Понятия не имею. Капитан хитро улыбнулся, — Ну так прочитай. Джейн смотрела в его глаза. Уголки её губ плавно поползли вверх, она закрыла глаза, давая последним слезам стечь вниз. — Я вас тоже, — мягко произнесла она и опустила голову ему на плечо. Однако слёзы на останавливались, но теперь они символизировали нечто другое. Нечто лёгкое и светлое. — Как назовём? — одной рукой капитан обнял девушку, а второй ласкал котёнка. Джейн вздохнула, — Надо подумать. — Значит подумаем, — невесомый поцелуй коснулся макушки Джейн, — Времени у нас много. Темнота её мыслей рассеялась. Казалось и звёзды выросли над головой, и где-то в далеке виднелся рассвет, и воздух стал чище. Джейн жалась ближе к капитану. Нет. Вот теперь она точно дома. Дома.