Часть 42

— Есть, что сказать? — ласково спросил Джеки, поправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. Джейн ухмыльнулась, её щёки уже начали болеть от широкой улыбки, что не сходила с её лица, — Я убью их всех, — с радость в голосе объявила она, — Я убью их, — она слегка качнула головой и бросила взгляд на труп с горящей головой, — Каждого, кто причастен, я сотру с лица земли, заставлю захлёбываться от боли, заставлю пожалеть, что они родились на этот свет. Парень с изумлением наблюдал, как её лицо искажалось от гордости, как её глаза сияют, когда она смотрит на результат своей работы. Она ещё никогда не выглядела настолько красивой. Он слегка отстранился от неё и нагнулся, чтобы подобрать ранее отброшенное ей пальто, — Конечно, всё именно так и будет, — он накинул пальто ей на плечи, — Пойдём по-тихоньку, не хватало, чтоб нас увидели. — Да плевать, — развязно ответила она, — Я и их убью. — Меня радует твой энтузиазм, — сквозь смех произнёс он, — Но давай ты сбавишь обороты. — Слушаюсь, — она полностью надела пальто обратно, но оставила его расстёгнутым свободно болтаться вдоль туловища. — Давно бы так. Парень приобнял её за плечи и принялся уводить прочь, оставляя чудовищную картину позади. Тело мужчины так и осталось лежать головой в костре, который начал постепенно угасать. Кладбище снова погрузилось в тишину, те, кто спали могли и дальше спокойно спать. — У меня есть идея, — воодушевлённо произнесла девушка, — Хочешь сходить в гости к моему папочке? Джеки усмехнулся, — Не думаю, что ты в том состоянии, — он плавно опустил взгляд на её лицо, — Лучше тебе отдохнуть. — Я же не собираюсь делать ничего такого, — добавила она, — Просто навестим. К тому же, тебе, наверно, очень хочется увидеть его спустя столько времени. — Хочется, но ты... — Всё со мной хорошо, — она улыбнулась, — На сегодня с внушением покончено. Он отвёл взгляд, тщательно обдумывая мысль девушки, — Ну хорошо, — объявил он, — Пойдём, навестим... Джеки и Джейн поднимались по лестнице. В глазах Джейн с каждым последующим шагом разгоралась необъяснимая ярость, которую она путала с предвкушением. Она молча прошла вперёд, толкая тяжёлую дверь. Их встретил встревоженный взгляд дежурной медсестры, которая явно не ожидала столь поздних гостей. Как охрана пропустила их в такое время, часы посещения давно закончились. Но женщина не успела возразить, она столкнулась с холодным взглядом Джейн. Язык онемел, а тело застыло, напрягаясь до предела. Она так и осталась сидеть за стойкой, стеклянным взглядом смотря перед собой. — Не увлекайся, Джейн, — поправил парень, дыша ей в спину, — Ты хотя бы знаешь, куда идти? — Конечно, знаю, — по дороге на третий этаж она угомонила ещё нескольких возмущённых работников, попутно отобрав у одного связку ключей, — Его родная триста третья палата. Она остановилась возле нужной двери. Чуть выше уровня глаз располагалось окошко с решётками, а над ней заветный номер. Внутри горел блеклый свет, чтобы всегда видеть, что там происходит. Лицо Джейн украшенное ядовитой улыбкой заглядывало заглядывало сквозь решётки. Мужчина не сразу поддался чувству, что на него кто-то настойчиво и вызывающе смотрит. Но, когда в решетчатом окне он увидел два голубых родных огонька, он поджал колени, пятясь по кровати назад. Ключ в замке сделал несколько оборотов и тяжёлая железная дверь отворилась. — Разлука была недолгой, — вальяжно произнесла Джейн, заваливаясь внутрь. — Что ты тут делаешь? — мужчину охватила паника, необоснованный страх начал парализовывать тело, — Уходи. — Уходить? — возмутилась девушка, — Ты ещё даже не знаешь, кого я к тебе привела, — Джейн отошла в сторону, открывая дорогу. В палату скованным неуверенным шагом зашёл Джеки, боязливо поднимая взгляд на мужчину. — Не может, — губы дрожали, не давая внятно говорить, — Не...может быть. Ты? — Представлять вас не надо, — усмехнулась Джейн, — Сто лет знакомы. Ну, папочка, ты рад? — Не может быть. — Здравствуй, Курт, — с почтением и неподдельным уважением, наконец, произнёс парень, кивая головой. Но мужчина ещё сильнее сжался и забился в самый угол кровати. — Уйди прочь, — шипел мужчина, обращаясь именно к молодому парню, — Не подходи ко мне. Джейн нахмуренно метала взгляд то на отца, то на Джеки, — Я чего-то не знаю? Что происходит? — она вдруг развернулась к отцу и уверенно двинулась к его кровати, — Тебе, может, укольчик сделать? — Убери от меня это чудовище, — с уголка рта начала капать слюна, — Убери этого ублюдка. Джейн перевела взгляд на Джеки, — О чём он говорит? Холодные глаза парня не переставали смотреть на обезображенное от страха лицо мужчины, — Без понятия, — хмыкнул он. — О чём ты говоришь, старина? — матрас скрипнул, Джейн присела на самый край, — Это, можно сказать, твой сын, ты даровал ему вторую жизнь. — Если бы, если бы, — задыхался мужчина, — Если бы я знал, я бы убил его своими руками, — он не обращал внимания на дочь, — Тогда я и представить не мог, кого спасаю, — Джейн молчала, напряжённо слушая его речь, — Я не мог знать, что в теле ребёнка живёт сам дьявол, — его глаза начали блестеть слёзы. — Ты в своём уме говорить такое? — Я не в своём уме, — естественно и невозмутимо выпалил отец, — Я не в своём уме из-за него. Он отнял у меня всё, сначала мой разум, а потом и тебя, — дрожащие костлявые руки потянулись к девушке, — Джейн, Джейн не верь ему. Всё, что он говорит, это чистая ложь, враньё. Не верь. Не верь. Чем больше отец ругался, чем больше поливал грязью Джеки, тем больше зверела девушка. Слова отца казались ей гнусной клеветой. Неожиданно в двёрном проёме возник посторонний. Женщина-главный врач наблюдала за странной картиной и требовала от гостей немедленных ответов. — Что тут происходит? — она уверенно скользнула внутрь, — Мисс Эверет, что вы устроили? — Семейный вечер, — усмехнулась Джейн и, встав с кровати, быстро нашла глаза главного врача, — Желаете присоединиться? Джеки незаметно отстранился от обоих дам и приблизился к старику. — Вас не должно здесь быть, — женщина постепенно приходила в ярость, — Убирайтесь сейчас же и приходите в часы посещение, как положено. Джейн залилась смехом, — Как раскудахталась, курица, ты глянь, Джеки, — она метнула взгляд на парня, — Орёт тут, командует. Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — Я сейчас позову охрану. — А давай ты лучше заткнёшься и приведёшь сюда одного из своих мозгоправов, — холодно и чётко диктовала девушка, смотря ей в глаза, — Я тут подумала над вашей идеей. Хорошо подумала. И готова дать своё согласие на операцию. Взгляд потупился и женщина скрылась из палаты, следуя указаниям девушки. — Джейн, я знаю, что с тобой происходит, — вдруг заявил отец, — Я знаю, я проходил через тоже самое, — Джейн вернулась на кровать, но её взгляд теперь пугал его сильнее, чем появление Джеки. Она смотрела так же безумно, так же нездорово, как смотрел сам Курт. — Я всё знаю, — он больше не мог сдерживать слёз, — Я расскажу тебе всё, только не смей верить ему, не смей. Джейн усмехнулась, — Раньше надо было рассказывать, — озлобленно произнесла она, — Когда я просила тебя, когда я умоляла тебя помочь мне. Всё, что ты смог мне посоветовать, это пустить пулю себе в лоб. — Что он успел тебе рассказать? — взгляд отца метнулся к Джеки, который выжидающе стоял за спиной девушки, — В чём он успел убедить тебя? Клянусь, Джейн, я пытался, я изо всех сил пытался исправить это, — он накрыл лицо ладонями, — Но я не смог. У меня у самого была дочь. Как я мог убить мальчика? Как я мог безжалостно расправиться с маленьким беззащитным ребёнком, когда дома меня ждала такая же маленькая ни в чём невиновная девочка, моя кроха, — он плакал, проглатывая слова, — У каждого, даже у самого кровожадного монстра, есть свой предел. Я готов был убивать, кого угодно, кого угодно, но, когда мне приказали убить ребёнка, я...я... — он отлепил ладони и показал лицо девушке, — Я спас его, а теперь расплачиваюсь за это, теперь ты, дочка, расплачиваешься за мою ошибку, — Джейн не решалась говорить, — Мне насильно вкололи лекарство, а маленького ублюдка уже в десять лет сделали своим новым предводителем. — Что? — Джейн резко обернулась к Джеки, — Это правда? Он фыркнул, — Старый дед, видимо, окончательно поехал, — он покрутил пальцем у виска, — Не злись на него, милая. Когда Джейн устремила свой взгляд на отца, лицо Джеки так и сияло от хитрой ехидной улыбки. Он смотрел на Курта, зная, что ни одному его слову не будут верить. Никогда не верили и сейчас не поверят. Родная дочь не поверит, она совершит предательство по отношению к нему. — Я пытался рассказать правду, я пыталась защитить тебя, Джейн, — скулил он, — Но мне никто никогда не верил, никто не верил, потому что я сумасшедший, но именно я знал всю правду. — Конечно, конечно, — Джейн кивала головой, — Конечно, знал. — Джейн, я клянусь, тебе нельзя ему верить, — он схватил её за руки, — Не совершай моих ошибок. — На твои ошибки мне плевать, — она резко отшвырнула его от себя, — Но свои повторять я, точно, не собираюсь, — Джейн схватила сухое морщинистое лицо и установила контакт глазами, — Я так долго опекала тебя, отец, так старательно берегла твою жизнь, пусть больную и бессмысленную, но всё-таки жизнь. — Ты ничего не сделаешь мне, — стонал он, — Я был таким же, как ты. Твои силы на меня не действуют. — Ты так в этом уверен? — насмехалась она, — Сейчас проверим. В палату вернулась главный врач, а вместе с ней немолодой солидный доктор в белом халате. Руки облачены в перчатки, которые держат поднос с инструментами. — Сейчас мы проверим, как быстро ты сломаешься, — пригрозила Джейн и встала с кровати, идя к гостям, — Будьте так любезны и превратите моего отца в овоща. — Нет, нет, — вопил мужчина. — Джейн, вы... — Да, — уверенно ответила девушка, — Я хорошо подумала и хочу этого прямо сейчас. Мужчина с подносом скользнул вперёд, главный врач оставалась в дверях. Джейн зажмурила глаза и подошла к стене, опираясь на неё. А дальше всё, как в тумане, который постепенно сгущался. — Ты увлекаешься, — шёпотом выпалил Джеки, положа руку ей на плечо, — Поспокойней. — Всё хорошо, — она пошатнулась, — Со мной всё хорошо. Туман слепил не только глаза, но и разум. Джеки сжал руку и стойко держал её на ногах, — Сейчас, может, и хорошо, потом тебя скрутит. — Не успеет, — отмахнулась Джейн, — Мы закончим раньше. На заднем фоне отца давно прижали и сковали на постели. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Крик и вопли заполнили собой весь третий этаж и, казалось, всю больницу. Джейн не смотрела, но вскоре, когда крик сменился на молчание, она обернулась. Отец лежал неподвижно, пустым взглядом смотря в потолок. — Вам тут больше делать нечего, — Джейн снова принялась за главного врача, — Как ты считаешь, Джеки, стоит им подкинуть размышлений на завтрашнее утро? — он не ответил, — Сейчас вы вместе со своим докторишкой уйдёте и забудете всё, что здесь происходило, а завтра, когда особо любопытные будут спрашивать, вы расскажете, что двое неизвестных напали на вас и заставили произвести незаконную операцию над одним из пациентов. — Прости сотри им память полностью. — Нет, — протяжно ответила Джейн, — Я хочу разбавить их скучные будни, — взгляд вернулся на женщину, — А теперь уходите. — Всё, Джейн, завязывай, — Джеки перегородил ей путь выставленной вперёд рукой, — Хватит на сегодня внушения, я серьёзно. Она усмехнулась, — Ещё немного, — встав перед кроватью, где лежал отец, прибывая в небытие, она склонилась так, чтобы смотреть в глаза, — Сейчас мы проверим, как мои силы на тебя не действуют... — Засыпай, Джейн. Джейн подмяла под себя одеяло и прижималась к отцу, сворачиваясь полукругом, — Папа, а можешь рассказать мне какую-нибудь историю? Мужчина наклонился и невесомо коснулся губами лба девочки, — Хорошо, милая, закрывай глазки. Девочка послушно прильнула головой на плечо мужчины и закрыла глаза. — Давным-давно на нашем острове родился мальчик. Так уж получилось, что родители не захотели его растить и подбросили ещё совсем крохотного ребёнка к стенам приюта. Мальчика приняли и растили, но никто не хотел с ним дружить и он почти все время был один. Его обзывали и дразнили, потому что у мальчика была одна особенность. Он видел мир не так, как другие, он видел вещи, которые остальные не видели, он слышал голоса, которые разговаривали только с ним. И вот, когда мальчик превратился в крепкого юношу, он случайно встретил людей, которые обещали исправить его странность. Оказывается, мальчик все время был болен. Но от его болезни не может вылечить обычный доктор. — Прямо, как у тебя, папа? — Да, прямо, как у меня, — ласково ответил мужчина, — Но добрые люди пообещали вылечить мальчика, а взамен предложили работу. Он должен был ловить и наказывать преступников и бандитов. Мальчику нравилась его работа, он думал, что помогает людям, что спасает мир. Он выздоровел, но работу свою не бросил. И так в один день, юноша встретил прекрасную девушку. Она была красивой и умной, но среди людей про неё ходили дурные слухи. Он влюбился и захотел оставить свою работу, но добрые люди не отпускали его. Очень скоро юноша понял, что его обманули и он решил сбежать вместе со своей возлюбленной далеко-далеко. Они поженились и спустя короткое время у них родилась маленькая девочка. У них был прекрасный дом, юноша и девушка любили друг друга, ещё сильнее они любили свою дочь, — голос мужчина отдавал приятной тоской, — Но вернулись злые люди и отняли у юноши его возлюбленную. Они хотели вернуть юношу к работе, но он не захотел. Им пришлось бежать. Так они нашли новое место. Юноша превратился в мужчину, а его крохотная дочка в прекрасную девушку, такую же, как была её мама. — А что стало с плохими людьми? — Ничего, — невозмутимо ответил мужчина, — Они продолжили жить и дальше делать свои плохие дела. — А разве их не должны были наказать? Почему юноша не поймал их? — Конечно, должны были, — поникшим голосом ответил мужчина, — Но даже в сказках не всегда побеждает добро. Добро очень часто делает человека слабым, а зло тем и привлекательно, что обещает силу. Но лучше проиграть, чем перейти на сторону зла, — девочка молчала сминая пальчиками край одеяла, — Юноша выбрал добро, несмотря на то, что проиграл. Люди не всегда будут добры к тебе, Джейн. Не всегда будут показывать свои истинные намерения. Ты ещё маленькая, но когда вырастишь поймешь, что легче жить, думая, что все люди заведомо плохие. И что добро порой кроется в самых неочевидных вещах. И если ты когда-то найдешь это добро, как я в твоей маме…то есть, как тот юноша в прекрасной девушке, держись за это добро, Джейн, держись, как за свой ориентир и следуй, как за солнцем. Девочка не ответила и вскоре отец услышал её тихое и ровное сопение. — Больше всего, Джейн, я желаю тебе только добра и больше всего я боюсь, что когда-нибудь ты отречешься от него, — он сминал массивной ладонью хрупкое и нежное плечо девочки, — Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой. Куда по свету белому отправиться с утра. Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом. Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра, — мягко напивал мужчина шёпотом, — Забудь свои заботы, падения и взлёты. Не хнычь, когда судьба себя ведёт не как сестра. Но если с другом худо, не уповай на чудо. Спеши к нему, всегда иди дорогою добра, — он всматривался в пустоту, не убирая руки с плеча девочки. Его глаза начали блестеть, — Ах, сколько будет разных сомнений и соблазнов. Не забывай, что эта жизнь не детская игра. Ты прочь гони соблазны, усвой закон негласный. Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра. Ты прочь гони соблазны, усвой закон негласный. Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра… Постепенно голос стихал, а вскоре и вовсе смолк. Тишина. Джейн медленно открыла глаза, но не могла ничего видеть. Слёзы, плотной тяжёлой пеленой, накрыли глаза. — Джейн? — доктор быстро выпрямилась и наклонилась к девушке, — Как вы себя чувствуете? Тошнит? Казалось, Джейн не замечает женщину, не видит и не слышит. Она медленно поднялась с кушетки и слёзы хлынули по лицу. Мышцы лица не напрягались, глаза выражали пустоту. — Джейн? Девушка встала и, вяло сжимая револьвер в руке, пошла прочь из кабинета. Она прошла коридор и спустилась по лестнице. — Вас проводить, Джейн? Девушка молчала. Она боялась, если скажет хоть слово, прямо сейчас взорвётся. Впервые она воспринимала события не холодным безжалостным разумом, а чувствами. Она чувствовала, по настоящему чувствовала весь спектр эмоций, глубоких и острых. И самое очевидное и яркое-вина. Пока Джейн плыла по дому, спускаясь к выходу, она прокрутила в голове лицо каждого человека, павшего и исчезнувшего, каждого, кого Джейн убила. Теперь она не отпиралась. Она убийца, холодная и бесчувственная убийца.  Дорога перед глазами мутная и скомканная. Джейн лениво ковыляла по заснеженной дороге. Холод не ощущался, ветер не обжигал. Глаза все наполнялись и наполнялись новыми слезами. Ни одна мышца на лице не дрогнула, руки обессилено свисали вдоль тела, револьвер упал в снег. Она больше не боялась окончательно упасть вглубь себя. Это необходимо. Так приятно и одновременно невыносимо что-либо чувствовать. Она человек. Только, творя бесчеловечные вещи, она об этом забыла. Как забыла о том, что убила отца, как забыла, что главный предатель всегда был у неё перед глазами. Забыла, как убивала людей наслаждаясь каждой секундой. Забыла всё, чему так трепетно учил её отец. Она забыла, что значит плакать, что такое сочувствие, вина и жалость. А теперь это душило её, резало, топило, стреляло. Чем дольше она шла, тем бесконтрольнее становились слёзы. За окном глубокая ночь. Джейн снова поднималась по лестнице, которая скрипела от каждого шага. Она снова плыла по коридору, она снова встретилась с дверью. Она не стала стучать, вошла без разрешения.  Когда она окончательно перешагнула порог кабинета и сквозь мокрую пелену смогла рассмотреть растерянное лицо капитана Леви, она больше не могла себя сдерживать. — Джейн, — встревоженно произнёс он, видя её мокрые глаза, её отчаянный взгляд, её лицо покрытое кровью, — Что случилось? Он спросил, словно никогда не таил и даже не думал таить обиду на девушку. Словно разлуки длиною в месяц не существовала, они, как обычно виделись утром и договорись встретиться ночью. Капитан подскочил с места и кинулся в сторону Джейн.  — Что произошло? Девушка пошатнулась и, когда плач начал разрывать ей глаза, а истерика сдавила горло, она упала на колени и обхватила капитана за ноги. — Простите меня, — заплетаясь, выпалила она, — Простите меня, капитан, прошу, простите. Каждое слово дрожало и протягивалось. Капитан ничего не понимал. В его голове не могло возникнуть ни одного предположения, что так сильно расстроило девушку, что довело её до отчаяния. Он первый раз видел, как она плачет. Каждую её слезу, каждый всхлип он ощущал на себе. — Простите, — без остановки повторяла она, — Прости, простите, простите меня, прошу. — Успокойся, Джейн, — капитан наклонился и попытался поднять её, но руки девушки прочно вцепились ему в ноги, — Вставай. — Я так виновата, — ногти впивались в брюки, отчего капитан немного пошатнулся, — Так виновата. Он легонько подхватил её плечи и начал отходить назад к дивану. Джейн ползла за ним. Лицо уткнулось ему в колени и он опустился, садясь на диван. — Джейн, всё хорошо, — успокаивал он, — Поднимайся. — Нет, нет, нет, — лицо девушки было спрятано от капитана, но он чувствовал, что ткань брюк стала влажной, — Всё нехорошо, — она с трудом дышала, с трудом произносила слова, — Я виновата, виновата, — рука вдруг отпустила капитана и скользнула в карман. Вскоре Джейн положила на диван металлический контейнер, — Вот лекарство, — проскулила она, — Моё лекарство. Капитан не верил, — Как...как ты его достала? — Меня обманули, — она не могла остановить свой плач ни на секунду, — Обманули. Капитан схватил её за лицо и приподнял голову на себя, чтобы смотреть в глаза, — Джейн, успокойся и объясни мне, что случилось. Она тяжело и сбивчиво дышала. Лицо покрылось пятнами, губы опухли, белки глаз окрасились в красный. — Меня обманули, — горько произнесла она, — Я убила их, — брови капитана нахмурились, — Убила их всех. Я убила невиновных людей. Она, должно быть, бредит. Но глаза девушки источали самую настоящую искренность и не менее настоящее горе. Капитан продолжал держать её голову, чтобы она опять на свалилась вниз. Её собственные силы теряли контроль. — Я нашла... нашла того, кто дал мне способность, — признание неудержимо лилось из её рта, резав язык, — Он пообещал мне лекарство, если я убью их. Я убила, но это оказались невиновные люди, — она опустила голову, захлёбываясь от плача, — Он заставлял меня врать вам, говорил, что если вам будет всё известно, вас могут убить, — она без остановки шмыгала носом, — Я обманывала вас, я научилась не только читать мысли, но и внушать их. Я могу управлять людьми. Джейн вдруг снова уткнулась в колени капитана и со всей силы сжала ткань его брюк. Теперь, когда она произнесла это вслух, она ещё больше поняла, что натворила. Какое она на самом деле чудовище. Бледные неживые лица крутились перед глазами, как карусель. Ей было стыдно, стыдно и больно от осознания собственного существования. — Это невыносимо, — стонала она, — Я не могу больше чувствовать это. Невыносимо, — она отстранилась, а потом стукнулась об колени капитана лбом, — Невыносимо, невыносимо, я не могу, не могу больше.  Капитан не мог спокойно сидеть и наблюдать, как Джейн утопает в истерике. Не мог слышать её стоны и гортанные вопли. И, вероятно, это было только началом. Он понимал, что словами он ей не поможет, она его не слышит. Он попытался встать, но Джейн ещё крепче схватила его за штанину. — Нет, капитан, прошу не уходите, не оставляйте меня, — рыдала она, — Простите, простите, умоляю. Она несколько раз стукнулась о колени капитана, затем сползла ниже и обхватила его лодыжки. — Я не могу, это невыносимо, невыносимо, — Джейн отползла, стоя на коленях и начала биться головой об пол, — Невыносимо, я больше не могу. Прекратите это, остановите. Я не могу. Капитан воспользоваться своей свободой и, встав с дивана, бросился к выходу. — Не уходите, капитан, прошу не оставляйте меня. — Я сейчас приду, — он наклонился пытаясь погладить её по голове и остановить её акт самоуничтожения, но Джейн, будто действительно не слышала его, — Я вернусь через минуту. Он понял, что останавливать девушку бесполезно. Он быстро метнулся в соседний кабинет и принялся рыться в небольшом ящике. — Леви, что ты делаешь? — спросила Ханджи, когда капитан бесцеремонно ворвался в её кабинет. — Мне нужно успокоительное, — обеспокоенно выпалил он, — Очень сильное и желательно внутривенно. — Себе? — Нет, — раздраженно ответил он, — Ханджи, срочно дай мне успокоительное. Я потом тебе всё объясню. Ханджи быстро нашла нужный бутылёк, шприц с иглой и передала их Леви. — Что произошло? — но, он умчался из кабинета без объяснений. Когда он вернулся к себе, он застал Джейн всё так же бьющийся головой о деревянный пол. Лоб совсем распух, а из без того свежие раны кровоточили ещё сильнее. — Так, — он склонился к ней и пресёк её очередную попытку стукнуться об пол, — Давай мы успокоимся. Он полностью сел на пол и прижал девушку к себе, заключая в объятия. Джейн не сопротивлялась, наоборот цеплялась и впивалась в капитана, без остановки рыдая. — Я не могу, — простонала она, — Невыносимо, я больше не могу. — Сейчас всё закончится, — в пол голоса произнёс капитан, гладя её по голове, — Всё будет хорошо. — Как я могла так поступить с вами, — Джейн всем телом и разумом перенеслась в тот день. Прокрутила каждое слово, — Я же так вас люблю. Зачем я сделала вам больно? Как я могла? Я себя ненавижу, это невыносимо. — Всё хорошо, — причитал он, — Я не держу на тебя обиду. — Я больше никогда не сделаю вам больно, — скулила она, — Я лучше умру, чем обижу вас. — Всё хорошо, — заднюю часть шеи девушки пронзила острая игла. Дыхание на мгновение замерло, а потом набрало бешенный ритм. Сердце громко ударялось о грудную клетку, перед глазами поплыли мушки, тело начало расслабляться. — Невыносимо... Очень быстро всё пришло в норму. Всё, кроме эмоций, что продолжали истязать и ломать девушку. Из глаз без остановки текли слёзы, холодные и горькие. Джейн смотрела в потолок, в его размытое подобие. Воспоминания, словно фильм всплывали перед глазами. Приезды к отцу, детство, первый день в корпусе, выходные с товарищами, похищение, ночи с капитаном, довольное лицо Джеки, трупы, Армин, предсмертная записка Эрена. — Невыносимо... Револьвер у виска, мольбы капитана, насильники и запуганная девушка, горящая в костре голова, свежая могила с живым человеком, измена Микасы, побег пациентов в лечебнице, расставание с Жаном, танец с Джеки, бармен, отдающий ей вино. — Невыносимо... Захлебнувшийся водкой парень в туалете, вокалист на сцене, револьвер направленный на солдат, прах отца, вываленный в канализационный сток. Неожиданно всплыли новые кадры. Их Джейн раньше не видела, но теперь, когда сознание полностью вскрылось и представляло собой оголённый провод, она продолжала вспоминать. — Невыносимо... Стрелок, которого она, наконец, поймала на третий раз. Она заставила его выстрелить себе челюсть. Нижняя часть держалась на кусках мяса, зубы раздроблены, язык уничтожен. Он пытался что-то сказать, но вместо слов вываливались слюни вперемешку с кровью. Он умер быстро, так у Джейн и появился револьвер. — Невыносимо... Священник, которого они с Джеки посетили, накурившись опиумом. Джейн посчитала забавным исповедаться ему обо всех своих плохих поступках, а затем наживую залить глаза воском. Он терпеливо принимал свою участь, молясь и причитая, не позволяя себе кричать и плакать. Но, когда глаза начали выжигать свечой, ему всё-таки пришлось закричать. — Невыносимо... Беременной женщине, которая осмелилась сделать Джейн замечание, пришлось абортировать себя на восьмом месяце. Под внушением она созналась, что ребёнок незапланированный и нежеланный, его отец давно сбежал, а сама женщина понятия не имела, на какие средства его содержать. Джейн вручила ей столовый нож. Два трупа так и остались замерзать на улице. — Невыносимо... Джейн спала. Жёсткий и бугристый диван, колючее и тяжёлое одеяло. Она спала, но отчётливо слышала сбитое дыхание Джека. Он должен был спать на полу, но сейчас почему-то нависал над ней, держа её выставленную ладонь. Джейн точно спала, но сейчас видела их со стороны. Джеки судорожно дёргал рукой, испуская совсем приглушённые стоны. Его губы плотно поджаты, глаза открыты и смотрели на спящее лицо девушки. Вскоре на ладони Джейн появилось что-то тёплое и вязкое. Джеки быстро вытер её руку и, натянув штаны, вернулся на свой матрас, восстанавливая дыхание. — Невыносимо... — Джейн перекатилась и уткнулась в рубашку капитана, — Я не могу...не могу больше, — она со всей силы сжимала его кожу, без остановки плача. — Скоро всё пройдёт, — капитан придерживал её и невесомо поцеловал в макушку, — Скоро тебе станет легче. Успокаивайся. Я здесь, с тобой, я никуда не уйду. Все воспоминания были свежими и яркими. Джейн, лёжа на коленях капитан, перемещалась в них, на холодные снежные улицы, тёмные прокуренные бары, видела лица людей, видела себя со стороны. Ей хотелось ударить себя, хотелось выколоть себе глаза, чтобы больше не навредить никому. Её ватная рука отлипла от пола и начала скользить к лицу. Что-то холодное вдруг соприкоснулось с кожей, она зажала это между пальцами. Серебряный медальон. Лицо её снова скривилось от боли. — Иди за солнцем следом, — всхлипывая, пропела она, — Хоть...этот путь неведом, — Джейн подняла глаза на капитана, — Иди, мой друг...всегда иди дорогою...добра. Успокоительное действовало на неё так, как не действовала тройная доза морфина. Она хотела встать на ноги, но могла шевелить только руками и то, с большим трудом. Вместе с памятью вернулась и восприимчивость. Джейн крошилась на маленькие кусочки и каждый кусочек чувствовал и болел. Болел, как не болит ни одна рана, ни один ожёг и ни один сломанный палец. Всё её тело сковал такой жар, какой на охватывает огонь, сжигая заживо. — Вот так, — капитан поднял её на руки и медленно понёс в спальню, — Всё хорошо. Джейн молчала, глаза наполовину закрыты, но из них всё равно текли слёзы. Он уложил её на кровать и начал раздевать. Пальто и обувь аккуратно сложены у тумбочки. Капитан расстегнул и снял её рубашку. Кожа совсем бледная, на руках блеклые отметины от уколов. Он избавил ноги девушки от штанов. — Я хочу к отцу, — скулящим шёпотом произнесла она, — Я так хочу к отцу... Капитан приподнял Джейн и начал просовывать её руки в свою рубашку. Он бросил взгляд ей на спину, пока одевал её и вдруг заметил, что пятно, которое ранее полностью захватило её спину и шею, теперь потускнело и сползло обратно к лопаткам. — Я хочу домой, — дрожащие тело девушки накрыли одеялом, — Хочу домой к папе. Её лицо, цвета снега, покрылось мелкими каплями пота, красные глаза смотрели прямо перед собой, по подбородку стекали слёзу вперемешку со слюной. Отлучившись в ванную комнату, капитан вернулся с влажным полотенцем и стаканом воды. — Тебе надо попить, — капитан приподнял ей голову, но Джейн не реагировала. — Я хочу домой, — скулила она, не смотря в глаза капитану, — Домой... Он поставил стакан на тумбочку и принялся протирать её красное распухшее лицо. Он смочил её губы, вытер щёки и глаза, задел шею и лоб. Капитан оставил полотенце рядом со стаканом и лёг рядом с ней. Лампа погасла. Темнота представала перед девушкой чистым полотном для показа очередных фрагментов. Она сжала ладони и стиснула зубы. Рука капитана, обнимавшая её сзади, мягко гладила плечо, затем легла на талию. Он всем телом прижимался к ней, давая понять, что она не одна, она в безопасности. — Пожалуйста, засыпай, — прошептал он, касаясь губами её щеки, — Засыпай, Джейн. Невинная фраза заставила девушку усугубить свой плач. Перед глазами стрельнула картина из детства, где она лежит в своей кровати с отцом и он рассказывает ей истории. Он также обнимает её и целует в лоб. Дыхание участилось. Горло сдавила удавка. — Всё хорошо, — капитан нежно сжал её талию и ещё раз поцеловал в щёку, — Засыпай. Джейн зажмурила глаза. Кожа горела и щипала, разъедаясь от соли. Подушка давно промокла. Веки болели и наливались тяжёстью, но спать она не могла. Навязчивое болезненное воспоминание, как наяву, мелькало перед ней. — Засыпай, Джейн...