Глава 9

      Сморенные долгим зимним днем, оба спали до позднего утра. Если в случае Амена ничего не происходило, то Эва чуть не проспала сдачу первых двух экзаменов.       Ничего не подозревая, девушка сладко потянулась и натолкнулась рукой на теплую широкую спину. Небольшая пауза возникла в голове, которую сразу разрушило вчерашнее воспоминание: вот она, усталая и вымотанная, принимает душ, переодевается и ложится рядом со спящим Аменом.       А почему?       …       Моментально покраснев и тут же подивившись своему поведению, Эва аккуратно соскользнула с кровати. Влезши ногами в пушистые тапочки, она вновь вытянулась, разминая затекшие конечности и хрустящие суставы, и обратила внимание на оконный пейзаж.       На улице все было как обычно: хлопья снега в панике летали перед стеклом, подхваченные колючим ветром, деревья замерли, постепенно покрываясь толстым слоем снежного одеяла. Над крышами домов хмуро светило солнце.       Солнце.       Откуда взяться солнцу в шесть-семь утра?       Эва внутренне напряглась. Повернув взгляд на кровать, она с осторожностью, чтобы не разбудить Амена, пошарила руками по простыне. Не найдя телефона, взволнованно закусила губу. С чего она вообще решила, что заводила будильник с вечера?       Издевательски ласкающее кожу зимнее солнце поставило конечную точку в ее предположении. Эва побледнела.       Вскочив с насиженного места, она в панике принялась собираться, хватая одну вещь за другой и истерично напяливая все на себя. Метнулась на кухню, поставила чайник на плиту с диким ударом и дрожащими руками схватила телефон, оставленный ею здесь, видимо, со вчерашнего вечера. Белые цифры на дисплее, словно насмехаясь над ней, показывали ровно девять утра.       «Черт-черт-черт! Как я могла проспать? Я ведь не пила и долго не засиживалась… ну почему я такая дура?»       Пока Эва заламывала руки и ждала кипяток — без порции кофе она отказывалась делать что-либо, из спальни выплыл силуэт заспанного Амена. Мужчина тер глаза, сонно оглядывая светлую кухню, и вопреки всем своим тревогам Эва готова была поклясться, что сейчас он больше всего походил на потерянного котенка, чем на древнеегипетского верховного эпистата.       Она спрятала в волосах искреннюю улыбку.       — Эвтида, доброе утро, — туманно поздоровался Амен. — Я думал, ты уже на учебе.       — Доброе утро. Я проспала, — буркнула она, отворачиваясь к стене и явно отказываясь рассказывать подробности.       Однако Амен на них и не настаивал. Усевшись на диван рядом с ней, он с наслаждением взъерошил свои пепельные волосы. Затем снова глянул на девушку.       — Ты как? Выглядишь расстроенной.       — Могло быть и лучше, — протянула Эва, но поспешно изобразила подобие улыбки на лице. — Не привыкла просыпать. Не люблю не вовремя приходить.       — Я тебя понимаю, — Амен уважительно склонил голову. — Но если уже опаздываешь, не спеши. Без слез и истерик собирайся, все равно ждать тебя никто не будет. Лучше прийти статной и собранной, нежели неухоженной и полусонной.       — Твоя правда.       Какое-то время сидели молча, дожидаясь свиста чайника. Стоило кипятку коснуться дна двух чашек и растворить порционный кофе, Амен вновь заговорил.       — Скажи, — медленно начал он, и Эва напряглась. Что-то подсказывало ей, что его вопрос пойдет в лоб. — Твоя кровать нетронута. Ты спала вместе со мной?       — Мм… может быть, — быстро пролепетала она и поспешно уткнулась в свою чашку. Даже кофе так не бодрил, как Амен своими прямыми вопросами.       «Наверное, в допросах ему равных не было. Никогда не чувствовала себя настолько… прочитанной извне.»       Амен все наблюдал за ней, не отводя взгляда, и Эва ощутила разливающийся по щекам румянец. Обсуждать с ним ее вчерашнюю слабость не хотелось — и не только потому, что она была несказанно гордой. Посмотрев на часы, она ахнула.       — Опаздываешь? — проследив за ее взглядом, уточнил он.       Девушка залпом осушила кружку, поморщилась от заполонившего горло кипятка и подхватила сумку, до отказа набитую учебниками.       — Амен, я буду после двух дня. Хотя если сейчас не успею, то жди через два часа. Там уже некуда будет торопиться…       — Постой.       Он смог перехватить ее уже в прихожей, судорожно натягивающей пальто. Амен почти заботливо обхватил запястье Эвы и с мягкостью, не присущую его грубым рукам, помог ей надеть верхнюю одежду. Взяв с полки меховую шапку, он со знанием дела нахлобучил ее на голову Эве и слабо улыбнулся.       — Удачи, Неферут. Выше собственной головы не прыгай. Ты уже сделала то, что могла, выучила все, что требовалось. Большего не надо.       — Ну, раз ты так серьезно говоришь, я послушаюсь, — отшутилась Эва, поправляя шапку, чтобы та прикрывала вечно мерзнущие уши.       Внезапно ей захотелось сказать что-то воодушевляющее, чтобы и Амена развеселить, и самой зарядиться позитивом. Все-таки, они долгое время не могли нормально видеться, а обстоятельства не позволяли им вдвоем гулять по городу.       Быстро пришедшая в голову Эвы идея заставила ее рассмеяться, зажмурившись от удовольствия. Амен с легким удивлением посмотрел на ее светящуюся физиономию.       — Что опять задумала? — несмотря на суровый тон, в вересковых глазах мужчины заплескались уже знакомые ей смешинки. Эва хитро улыбнулась.       — Когда я все сдам, полетишь со мной в Эль-Аламейн?       Амен замер. Его рука, придерживающая Эву за плечо, ощутимо задрожала.       — В Эль-Аламейн?       Из книг и рассказов самой девушки он помнил, что теперь так величают бывший Гермополь. Эва предлагала ему посмотреть на современный Египет! Если он станет в курсе многих событий ближайшего к его времени будущего, то сможет перевернуть историю своей страны таким боком, который будет выгоден фараону и остальным жителям. Только когда вернется назад, разумеется.       Вернуться назад… Амен, существуя словно бы в замедленной съемке, молча смотрел на Эву, с предвкушающей ухмылкой глядящей на него в ответ. Их взгляды пересеклись, на мгновение сплетясь в одно целое. Его тяжелая, воинская рука на ее хрупком плече чуть сжалась, притягивая всю девушку ближе к телу, ближе к гулко бьющемуся сердцу.       Хотел ли он вообще возвращаться?       — Да! Исман как раз клялся и божился, что не будет никуда уезжать на время своих каникул. Еще и плакался мне в трубку, как сильно соскучился, вот я и подумала, почему бы не съездить…       Эва застыла, полностью оказавшись в объятиях Амена. Он прижимал ее к себе, как нечто ценное и дорогое. Зарывшись лицом в густые каштановые волосы, мужчина с наслаждением вдыхал их тонкий, неуловимый цветочный аромат. Жасмин, ладан, жимолость…       Вереск.       — Конечно, я полечу с тобой, Эвтида. Если расскажешь, что значит «полететь» в вашем мире, — сказал он через несколько секунд. Отстранился весьма неохотно и вынужденно, чтобы она не опаздывала из-за его слабостей.       — Правда? Ура! — довольной Эве понравился его ответ. Кажется, она даже стала меньше нервничать из-за предстоящих экзаменов и немного посветлела лицом.       — Тогда на обратном пути я возьму билеты, и на Новый Год уже будем в Египте! А самому лететь не придется, я тебе все покажу.       Эва порывисто прижалась к Амену крайний раз, улыбнулась и спешно покинула квартиру. Ей совершенно не хотелось идти на пересдачу, поэтому приходилось даже не бежать, а лететь по улицам.

***

      — Исман! Ну сколько раз тебе повторять, я не жмот!       — Посмотрев на цену билетов, я в тебе разочаровался, Эме. Ты будто свиней собираешься перевозить и для безопасности с ними в багажном отсеке едешь. Почему так дешево?       — Моя работа не позволяет много тратиться. Посмотри на меня, как бы я работала больше с учетом моей нагрузки в университете? Тебе повезло больше, хотя бы на медицинской практике платят!       — Поверь, твои навыки каллиграфии и переводчика требуются практически во всех сферах услуг. Да хоть фанфики начни писать, с тебя не убудет.       — А что такое фанфики?       Эва издала усталый, утомленный стон и вытянутым указательным пальцем оттолкнула от себя телефон со звонком на динамике. Амен все с той же озадаченной миной сидел рядом, помешивая ложечкой сахар в чае.       Исман с охотой принялся вещать из орущей трубки.       — Фанфик — это типа рассказ, история твоего авторства. Может писаться на основе каких-то книг или фильмов, сочинений, реальных событий, а может быть лишь воплощением твоего воображения. Обычно в фанфиках, как и в привычных людям произведениях, стараются продвигать сюжет, иногда обвитый одной-двумя, а то и кипой романтических линий.       — Вот оно что… — Амен с некоей жадностью оглядел Эву, уткнувшуюся носом в столешницу. — Эвтида уже писала подобные рассказы?       — Как же я проклинаю себя за то, что вы спелись! — беззлобно шикнула та, и Исман добродушно рассмеялся, озарив смехом всю кухню.       — А я, наоборот, радуюсь, что ты наконец-то нашла себе адекватного знакомого. Просто Ливий, второй ее знакомый, — пояснил брат для Амена, — меня прельщал только скорым медицинским образованием. В остальном был и остается дурнем.       — Зато веселым дурнем, — Эва заступилась за друга. — Исман, тебе есть, что еще сказать? Кроме, разумеется, наших прекрасных, — выделила слово, — билетов в эконом-классе.       — Не-а. Не буду корить тебя за жизненные ошибки, ты сама все поймешь, когда свыше восьми часов будешь сидеть сложившись как перочинный нож. Был рад познакомиться, Амен! До встречи в Египте!       Исман, вечно позитивный и подкалывающий, положил трубку первым. Эва подняла замученный взгляд на Амена и сразу натолкнулась на его пытливые вересковые глаза.       — Так уж по нему соскучилась? — с теплой издевкой спросил он.       — Вот еще.       Девушка потянулась и поднялась с дивана, чтобы наполнить кружку кипятком и себе.       Первые оба экзамена она сдала с блеском — не зря все дни напролет просиживала за книгами и подготовительными материалами. Преподаватели уважали ее за тихое поведение и хорошие манеры, а также за пытливый ум. Не будучи гением с рождения, Эва всегда знала, что это не делает ее обыкновенной и скучной, и старалась тянуться к тому, что было ей интересно. Замечая это, люди не оставались к ней равнодушными и не отказывали в отличных оценках и равноправном отношении.       Теперь оставалась лишь неделя до конца сессии, еще три экзамена, парочка контрольных и — долгожданная свобода. Эва подошла к своей начальной идее со всей серьезностью и превратила ее в план этим же днем, купив после пребывания в университете парочку билетов с маршрутом Прага-Каир.       Было решено уже дома поехать на междугороднем автобусе до аэропорта, а в Каире повторить схему — таким образом они с Аменом смогут максимально быстро и с удобством добраться до Эль-Аламейна.       Исман, любящий блеск и шелка, что нельзя было сказать по первому впечатлению, тут же засмеял сестру с врожденной привычкой экономить. Амен, поначалу остававшийся в тени разговора и помалкивающий, принял нейтральную сторону. Вопреки всему, мужчины быстро нашли общий язык — Исман привлек его в разговор хитрой ловкостью, незамеченной даже самим Аменом, и через какие-то полчаса звонка они взвешенно разговаривали, забыв про удивленную Эву.       Усмехнувшись тому, как хорошо повернулась судьба, Эва потянулась к высокой полке, чтобы достать сахар в кубиках. Она была довольно высокой девушкой, но именно эта полка была единственным неприятным для нее испытанием. Всякий раз, намереваясь что-то оттуда достать, она использовала стул, а во время очередной уборки забывала очистить полку от вещей раз и навсегда.       Внезапно на ее талию легла теплая рука. Эва залилась румянцем, медленно опустившись с носочков на пятки. Амен стоял прямо за ней, неумышленно (или нет?) прижавшись грудью к ее неестественно ровной спине.       — Расслабься, Эвтида. Что тебе достать?       — Сахар… пару кусочков, — смущенно выдохнула Эва, виновато улыбаясь. Ну вот, вынудила его встать с места, чтобы помочь достать этот чертов сахар.       Ощущая на своей талии давление руки, девушка и думать забыла о том, куда она вообще хотела его бросить. В чай… в кофе… куда, черт побери?       Перед ней мягко приземлилась целая упаковка. Горячее дыхание коснулось чувствительного уха, опаляя кожу, заставляя разлетаться отдельные непослушные волоски.       — Набирай.       Осторожно, будто боясь что-то испортить, разрушить, Эва потянулась к коробке тонкими пальцами. Амен молчал, наблюдая за ней из полуопущенных ресниц и дыша, все дьявольски дыша ей куда-то в шею. По телу девушки прошлась сладостная дрожь, и дрожь та была намного слаще любого сахарного кубика.       — Ну же. Смелее.       Еле удерживая кубики в трясущихся пальцах, Эва поместила их в чашку, даже не считая, сколько добавила. Сейчас ей хотелось лишь одного.       Повернувшись к нему со стремительной, вдарившей в голову энергией, Эва впилась в его губы жаждущим поцелуем. Она никогда не хотела настолько сильно ощутить вкус чужих губ. И что скрывать — его губы давно перестали быть для нее чужими.       Амен поймал поцелуй, перенимая отданную в нем энергию и отвечая не меньшим напором страсти. Лютое желание, сковавшее его тело и державшее в узде долгие месяцы, если не годы, стремилось вырваться наружу. А он впервые не собирался сдерживаться.       Если тяга поддаться была грехом, то он согрешил уже множество раз и не намеревался останавливаться.       Сжав точеную талию Эвы локтем, Амен подхватил ее под колени второй рукой и поднял в воздух. На мгновение оторвавшись от вспухших губ, он осмотрел ее и внутренне содрогнулся от того, насколько же она была красива.       Смуглая, как песчаный пляж, тонкая, как пустынная тростинка — Эва была воплощением красоты в его глазах. Никогда не видел он женщины, что была хотя бы вровень с ней, и даже видеть не хотел.       Эва устраивала его всем, и Амен хотел ее во всех возможных смыслах. Что-то подсказывало ему, щелкая в глубинах сознания — эта девушка была только его.       — Амен, я хочу тебя, — в унисон мыслям прошептала Эва, обняв руками его крепкую шею. Она дрожала от переполнявшей ее хрупкое тело страсти. — Но я переживаю.       — Отчего же неспокойна? — Амен ни капли не уставал, держа ее на весу и медленно продвигаясь к спальне. Эва не сводила с мужчины преданного взгляда, совсем не похожего на ее привычный — уверенный в себе, по-теплому саркастический.       — Вдруг сделаю что-то не так, сделаю тебе больно…       — Чш-ш.       Длинный палец Амена мягко встретил ее губы, прижимаясь к ним и останавливая испуганный поток слов. Он с затаенной нежностью опустил девушку на свежие простыни широкой постели и успокаивающе зашептал, нависнув над ней.       — Тебе не стоит волноваться. Если не хочешь, мы подождем. Это дело священно, глубоко, интимно. Принуждение здесь — высший грех.       — Нет, — Эва беспокойно завозилась под ним, пытаясь устроиться поудобнее. — Я не сомневаюсь в своих желаниях. Просто, — она неловко усмехнулась, — мандраж.       — Тогда… давай я помогу тебе избавиться от него, — Амен аккуратно провел рукой по овалу ее расслабившегося лица. Его сверкающий взгляд переместился на пуговицы домашней кофточки на девушке. — И еще от кое-чего.       Дождавшись ее кивка, он с невообразимой скоростью расстегнул предмет гардероба и отложил его в сторону, продвигаясь дальше. Умело, с вышколенной сноровкой расправившись с замочком на лифчике, Амен осторожно опустил руки на обнажившуюся грудь Эвы, массируя постепенно отвердевающие соски.       Выгнувшись ему навстречу, Эва отдалась приятной ласке теплых рук. Сочетание ее вечно холодной кожи и его разгоряченного тела доводило до полубезумного состояния, в котором она не могла контролировать свои мысли и действия.       В данный момент единственной мыслью в плывущем потоке сознания был Амен и сцены физического единения с ним, а действием был судорожный изгиб тела под его умелыми заботливыми руками.       Он стянул с нее шортики, оставив в одном белье. Его пальцы скользнули под полупрозрачную ткань трусиков, натолкнувшись на нежную плоть. Наблюдая за дрожащей от истомы Эвой и ее реакцией, Амен принялся неспешно поглаживать снаружи, второй рукой бродя по послушному телу и неизменно возвращаясь к упругой груди.       Эва настолько уплыла от этой нежной прелюдии, полной внимания к ней одной, что не смогла бы сложить два и два, если бы сейчас ее спросили. Да в принципе если бы о чем-нибудь спросили, она бы нашла в себе силы лишь молча смотреть вперед.       Амен возносил ее на вершину новых для нее ощущений, отдавал ей частичку себя, не прося ничего взамен. Даря бескрайнее удовольствие.       — Я… хочу, чтобы ты тоже получал удовольствие.       Она прохныкала это, испугавшись изменившегося тембра своего голоса. Никогда раньше Эва не позволяла себе говорить с такой жалобной просьбой.       Амен не ответил — с готовностью усмехнулся. Видеть его лицо так близко, ощущать его руки на низе живота, где раньше проходили лишь ее пальцы… все это смущало, раскаляло до костей. И возбуждало.       Чертовски сильно, как бы Эва ни отнекивалась.       Она потянулась к нему, намереваясь раздеть так же, как он ее. Но руки не выдержали, слабо опустившись на кровать. Эва теряла всю свою стойкость, оказываясь перед ним. А теперь, лежа под его просушенным сильным телом, она понимала, что еле способна дышать. Куда уж там расстегивать ремни и заклепки…       Амен мягко улыбнулся, наблюдая за обреченной попыткой. Пройдясь по ее рукам в успокаивающем прикосновении, он шепнул, еле сдерживаясь.       — Я сам.       Скользнули по ногам брюки, ремень со звяканьем упал на пол, ударившись о ножку кровати, однако никто этого не заметил. Он стянул с себя футболку через верх и, откинув ее в сторону, вдруг наклонился над чувствительной зоной девушки.       Эва с нарастающей неловкостью попыталась скрестить колени, но Амен не позволил. Удерживая ее ноги в разведенном состоянии, он поднял на нее потемневшие глаза и произнес:       — Не стесняйся себя, Эвтида. Ты великолепно выглядишь.       — Что ты хочешь сделать? — прошептала Эва, не в силах противиться ему.       Не медля ни секунды и игнорируя ее вопрос, Амен стянул с нее остаточную часть белья и прикоснулся тонкими губами к влажной плоти.       Девушка от буквально подкосившего весь организм желания откинулась назад, повинуясь огромной горячей волне внизу живота. Становясь рабыней своих чувств и полностью полагаясь на нечеткие, смазанные рефлексы.       — Ах-х… — все, что она смогла выдавить из себя.       Амен исследовал Эву изнутри, одновременно сжимая ее бедро и слегка придавливая ладонью чуть выше лобковой косточки. Он всегда поступал так, как считал нужным — без чужих советов и мнений. В данный момент он хотел лишь доставить нужный ей комфорт.       Движения его, такие страстные, смущающие, возбуждающие ее, не были даже намеком на пошлость. Вид полуобнаженного мужского тела не вселял ни страха, ни безразличия. Эва возжелала его тело. Она чувствовала, что готова принять Амена, и он реагировал на ее отклик.       Они ощущали друг друга буквально до боли в тех участках кожи, которых случайно (специально) касались.       Руки Амена все с теми же заботой и уважением огладили изгибы тела Эвы, а затем отстранились. Она подняла затуманенный пеленой желания взор, чтобы увидеть, как мужчина легко избавляется от последней частички ткани на себе.       Ничего не говоря, он наклонился над ней. Глянул в глаза, и Эва с охотой встретила его взгляд. Потемневший от желания, сверкающий и манящий, привычный вересковый цвет изменился, истончился, являя Эве всю красоту внутреннего мира Амена, которая скрывалась за ним.       — Не медли только, — шепнула она, чувствуя его между своих ног. Твердый… непривычное ощущение. Как будто через несколько секунд мир собирается взорваться.       И он взорвался. Взорвался вспышкой боли, как только Амен начал входить. Медленно-медленно, он старался делать это аккуратно, не торопясь, хотя очень хотелось сорваться. Эва не сдержала жалобного стона сквозь сжатые зубы, однако не сказала остановиться.       Ей не хотелось останавливаться, когда они зашли так далеко. Дело было даже не в этом; она хотела ощутить за первичной болью то самое наслаждение. Ее собственную версию идеального момента близости, реакцию тела на ставшего действительно дорогим человека.       Она не знала Амена так хорошо, как хотелось бы, и, естественно, не была уверена в том, что ждало их в будущем. Но не могла не признаться, что всегда от его присутствия чувствовала лишь приятное покалывание по всему телу, начиная со ступней и заканчивая макушкой головы.       Оказавшись в ней практически полностью, Амен дал ей время свыкнуться с его размерами. Эва, не имевшая опыта в сексе, но много видевшая и читавшая, сразу ощутила, что от начального дискомфорта вылечит лишь привыкание.       Разговоры были ни к чему. Эва поерзала, принимая удобное для нее положение, схватилась за шею мужчины, покрытую легкой испариной, с неловкостью обвила ногами его талию, придвигаясь ближе. По языку тела поняв, что ей стало немного легче, Амен начал ритмично двигаться, переходя от медленных движений к более быстрым.       Он не давал ей возможности выскользнуть из-под его внимания. Амен не закрывал глаза, лишь прищуривал их, удовлетворенно хмурясь. Эва млела от трения их тел изнутри себя, краснела и тихонько постанывала, еле выдерживая его прямой взгляд. Она не собиралась сдаваться ему даже в новых для нее условиях.       Это чертовски нравилось Амену.       Он вышел из нее, когда у Эвы перехватило дыхание. Чтобы не подвергать ее лишней опасности, он обхватил разгоряченный член, продолжая движения рукой, а к лону Эвы припал ртом, доводя девушку до пика исключительно ласками.       Конец наступил почти одновременно.       Эва, ранее не испытывавшая такого, выгнулась и застонала сквозь сжатые губы, судорожно сжимая мышцы и стремясь затянуть палец Амена, которым он ей помогал. Сам же мужчина выдохнул в смятые простыни, кончая на пол. Как давно он сдерживался…       …настоящее, непритворное наслаждение.       Они замерли, выравнивая дыхание. Амен у изножья кровати, Эва на ней. Удивительно, но она первой подала голос.       — Амен?       — Да, Эвтида? — казалось, его ничем нельзя было смутить. Амен постепенно возвращался в прежнего себя, молчаливого и неприступного.       — Спасибо, — просто сказала Эва. Она не знала, как выразить все чувства, теплящиеся в ее груди на уровне солнечного сплетения. Она не умела говорить красиво, от души — ее такому не научили.       Однако, помня слово, сказанное Исману после их первой совместной игры и включившее в себя весь клубок ее чувств, девушка решила подарить такое слово и Амену.       Так как он взаправду заслужил его от нее.       Амен по привычке ничего не ответил. Лишь тепло улыбнулся, сверкнув на Эву насыщенным вересковым цветом своих глаз.