Глава 8

      Дни шли, сменяясь один за другим. Последние ноябрьские листья опали с деревьев, открывая их голую почерневшую кору. Зима полностью вступила в игру, и каждым утром Эва, просыпаясь, замечала все более и более огромные снежные сугробы.       Продираться по ним на учебу или работу было, пожалуй, самой неприятной задачей, но в остальном Эва была не против. Она любила зиму, особенно новогодние праздники. Ведь тогда и отпуск на работе давали, и на учебе после защиты сессии наступали единственные каникулы. Готовясь к ее нервной сдаче, девушка часто пропускала приемы пищи и лишилась сна. Единственное, что радовало — присутствие Амена и участившиеся звонки Исмана по вечерам.       Что насчет Амена, то он оттаивал; наперекор тому, что происходило за окном их общего дома. Чаще встречал ее с работы тихим «Здравствуй», а провожая, предупреждал об осторожности на скользких тропинках. В связи с загруженностью Эвы они стали меньше проводить время друг с другом, но Амена это, кажется, не расстраивало. Он не собирался драться за свободное время девушки, предпочитая держаться поодаль — как же это на него похоже.       Эва была благодарна ему за немую заботу, которой она не ждала, но все равно скучала по их прогулкам и знакомствам с различными местами, что были Амену чуждыми. Иной раз, корпя за тетрадями с метровыми конспектами, она записывала вариант их возможного маленького приключения. За пролетевшие полмесяца таких вариантов накопился целый десяток, и Эва с нетерпением ждала закрытия семестра, чтобы начать посвящать Амену больше времени.       Он даже не спрашивал ее, когда она освободится — он словно видел ее насквозь. Поскольку Эва сдержала обещание и купила-таки ему абонемент в спортзал, Амен проводил много времени этажом выше нее, тренируясь, пока она работала. После чего всегда заходил выпить чаю и немного поговорить.       Разговаривали они много: Эва рассказывала Амену о тех или иных предметах, действиях, что он видел на улицах. Диктовала ему рецепты различных блюд, чтобы он не скучал на голодный желудок и научился себя обслуживать. Вопреки протестам и холодным свирепым взглядам последнего, они сделали множество совместных фотографий на телефон Эвы, которые та втайне пересматривала по ночам, отрываясь от приевшейся учебы.       Амен же в свою очередь знакомил девушку с историей своей страны и, к слову, почти не затрагивал все эти жуткие истории с шезму. То, как он расправлялся с черномагами, оставалось загадкой для Эвы. Она еще не определилась, хочет ли узнать больше о его темной стороне. Тихого и ворчливого Амена, готовившего себе омлет на плите, бегавшего в просторном спортивном зале, пившего любимый чай в ее кофейне вечерами, сложно было уже называть эпистатом. Он оставался под титулом, но сам себя, кажется, уже не определял таковым.       Он лишился части своих сил, но приобрел нечто, совершенно новое для него.       С момента разговора с Рэйммсом прошли две недели. Амен все так же закрывался, лишь изредка демонстрируя неравнодушие и искренность, а Эва старалась замять любые проявления эмоций рядом с ним. Даже после столького времени грубого отрицания своих ощущений она все еще чувствовала этот проклятый жар, стоило мужчине подойти к ней вплотную. Причина была не важна: новая тема для светской беседы, просьба — она уже дрожала, слабея в коленях.       Нет, это определенно неправильно. Так нельзя! Как она признается, даже если и соберется с мыслями? «Привет, Амен, слушай, пока мы снова по своим делам не разбежались, учти, пожалуйста, что ты мне нравишься.»       Эва давно как в детский сад не ходила и возвращения туда не планировала. Тогда что оставалось делать?       Терпеть. Внутренний голосок противно хихикал, вновь и вновь отвлекая ее то от учебы, то от работы, то от редкого сна. На фоне усталости и самокопаний прогрессировал стресс, и Эва постоянно срывалась на всех подряд, виновато понимая, что ожесточается в глазах других.       В какой-то момент, когда, казалось, она достигла самого дна, ей позвонил Ливий. Друг с тенью хвастливости объявил, что выходит в долгожданный отпуск, и предложил увидеться в кафе. Эва как раз выходила из здания университета и, зажав телефон между плечом и ухом, торопливо копалась в рюкзаке в поисках ключей от дома.       — Я повторяю, я не могу сегодня, — устало проговорила Эва. — У меня полным ходом подготовка идет, я ни часу не могу упустить.       — Иначе что? Из универа ты никак не сможешь вылететь, дорогая моя. Только придурки с нулевым ай-кью не увидят в тебе потенциала. Из тебя выходит отличный переводчик, и никакие тесты или проверки не смогут доказать обратного.       — Ты вечно меня умасливаешь подобным способом. А потом я хожу половину каникул на пересдачи и молю повысить оценки, — буркнула Эва. Поправив лямки рюкзака, она вернула телефон в пальцы и быстро зашагала к остановке.       — Ну да, грешим, зато с каким удовольствием! — голос Ливия стал практически умоляющим. — Чего тебе стоит часик-второй на меня потратить, а? Ты уже всех достала, Эва. Своими нервами не только себе, но и окружающим настроение портишь.       — Какая крыса донесла тебе на меня? — Эва в мгновение ока разъярилась. — Да я… Да никто…       Вспылив, она почти сразу выгорела. Осознание того, что слова Ливия были правдой, больно резало по ней. Скольким людям она последние дни грубила? Их не перечесть. Душевным терзаниям должен был прийти конец, как и дьявольским учебным занятиям.       — Ладно, — сдулась девушка, и на другом конце провода раздался вздох облегчения. — Встретимся в районе восьми вечера тогда. Я хочу отдохнуть дома.       — Ты хотела сказать «позаниматься учебой дома», — съязвил Ливий, но возражать, к счастью Эвы, не стал. Договорившись о встрече, оба повесили трубку.       На самом деле Эва не солгала другу. Она действительно собиралась отдохнуть, только вот не знала, что для нее подготовил Амен. Мужчина заранее предупредил, чтобы она вернулась пораньше и не засиживалась в университетской библиотеке, как обычно. Ее интерес перевесил болезненную тягу к знаниям, и сейчас Эва спешила домой, переминаясь с ноги на ногу от колючего холода.       Войдя в квартиру, она чуть не налетела на Амена: он, встав на носки и прищурившись, вытягивал с антресоли длинную запечатанную коробку. Эва удивленно наблюдала за ним.       — Привет… Что делаешь?       — Здравствуй, — задумчиво протянул Амен. Он развернулся и показал Эве свою находку. — Я кое-что нашел.       — Так, а что именно?       Пока Эва принялась снимать верхнюю одежду и разуваться, Амен неохотно, словно признавался в чем-то постыдном, объяснил:       — Я недавно перешел с арабской литературы на вашу, чешскую. Пришлось немного подучить основы этого языка, чтобы понимать, о чем речь… впрочем, я не об этом. Я прочитал о том, что полный оборот Земли вокруг обители нашего бога Ра вы называете Новым годом и празднуете этот день наравне с другими праздниками.       Амен поставил коробку на пол, смахнул с лица белые волосы и чуть смелее продолжил. Эва улыбнулась: такая вовлеченность смягчала его строгое, обычно безэмоциональное лицо.       — И каждый дом обязательно украшается по поводу такого события. Я позволил себе наглость в твое отсутствие осмотреть все полки, но не нашел ничего, что было бы похоже на украшения.       — Да, извини… — промямлила Эва, потупив взгляд. — Я уже несколько лет нормально не отмечаю, а дома никогда не было и нет ни украшений, ни елки.       Произнеся это, девушка мысленно дала себе оплеуху. Амен наверняка считает ее алогичной: вот рассказывала, как любит встречать Новый год, а вот стоит, замерзшая и жалкая, и заявляет, что даже не готовится к любимому празднику.       — Я решил, что такая мелочь — не проблема, — успокоил ее Амен, при всем оставаясь невозмутимым и спокойным. — И я раздобыл тебе это.       Он указал на коробку, и в его глазах насыщенного верескового цвета промелькнуло что-то, очень похожее на удовольствие. Эва вопросительно вперила взгляд в запечатанный плотный картон.       — Там?..       — Открывай.       Прямые просьбы Амена, всегда напоминающие приказы, было невозможно оставить без внимания. Эва поспешно накинула домашний серый кардиган и побежала за канцелярским ножом.       Вернувшись, девушка принялась вскрывать коробку и ахнула, когда откинула крышку и увидела ее содержимое.       Здесь лежала сложенная сборная ель живого зеленого цвета в окружении множества стеклянных игрушек, заботливо обмотанных защищающей от повреждений пленкой.       — Ты где достал все это? — с растерянной радостью произнесла она. Амен тактично отвел взгляд.       — Пусть останется в тайне. Нервы зря не трать, Неферут, я все еще остаюсь стражем порядка и не занимаюсь всякими непотребствами.       — Хорошо, я поверю, — Эва усмехнулась и с хитринкой глянула на мужчину снизу вверх. — Ну что, собирать будем? Или продолжим топтаться в коридоре?       Наверное, это был самый теплый и беззаботный вечер Эвы за последние несколько месяцев. Раньше ей казалось, что она умеет так громко смеяться и улыбаться только рядом с Исманом, но Амен, войдя в ее жизнь, заставил мнение измениться.       Будучи изначально пугающим и даже опасным, он не вселял в нее доверия. Но время меняло все, включая его, и теперь Амен, еле скрывая веселые смешинки в своих вересковых глазах, «равнодушно» помогал девушке собирать пушистую ель.       Путем короткого голосования было решено, что новогодний символ найдет место на кухне. Установив ель, они принялись за игрушки: Амен взял на себя верхушку, так как Эва, к возмущению оной, еле дотягивалась до нее, а она распределяла шарики по нижним веточкам.       Спустя час оба устало рухнули на диван, грея руки о две чашки чая с бергамотом. Амен слабо улыбнулся, наблюдая за пляшущими огоньками света, которые отражались на круглых боках множества цветных шариков.       — Я не думал, что смогу увидеть нечто столь красивое.       Его фраза была тихой, неуверенной, но Эва услышала и охотно поддержала разговор.       — Разве в Старом Египте не было ничего красивого? Я бы не сказала, что простая новогодняя елка красивее любой пирамиды или дикого оазиса.       — Ты права, однако… — Амен повернулся к ней. Их лица застыли в дюйме друг от друга. — Я много всякого видел, что другие чудом называют. Но я впервые создал нечто красивое самостоятельно.       Эва тоже улыбнулась. С появлением украшений кухня сильно преобразилась и даже появилось новогоднее настроение. Об учебе она в данный момент совсем не думала. Легкая, простодушная радость заполнила ее изнутри, и она была искренне счастлива, сидя с Аменом здесь, а не за рабочим столом, повторяя очередной конспект.       — Поэтому обычная, казалось бы, наряженная ель для тебя самая красивая. Да?       Амен не ответил. Он молчал, и в его молчании было что-то неповторимое, манящее: упавшая на ровный лоб белая прядь волос, пронзительные яркие глаза, смотрящие на профиль девушки, чуть поджатые тонкие губы, фигурные тени, очерчивающие четкие скулы.       — Эвтида, повернись, пожалуйста.       Не сразу услышав его еле слышную просьбу, сказанную полушепотом, Эва вяло скосила взгляд и тут же почувствовала пальцы, взявшиеся за подбородок.       Одним движением, мягким, но требовательным, Амен повернул ее голову к себе, притянул ближе и жадно, неистово, как будто ждал этого очень долго, поцеловал.       От неожиданности у Эвы сбилось дыхание; на секунду ей показалось, что она забыла, как дышать. Положив вспотевшие ладони ему на плечи, она несмело прижалась к его груди и ответила на властный поцелуй.       То ли в них играли эмоции, то ли просто надоело играть в молчанку, мучая друг друга, но сейчас Амен и Эва были одним целым. Такой двусторонней отдачи не ожидал никто. Амен неторопливо, удерживая себя, водил руками по ее телу, изучая каждый его изгиб. Она же, в свою очередь, более уверенными движениями проникла языком в его рот и с каждым судорожным вдохом понимала, что совсем перестает соображать.       Ее кулак сжал часть волос Амена, заставляя мужчину откинуть голову назад. Прочертив языком влажную дорожку от вспухших губ до подрагивающего кадыка, Эва с придыханием облизнула его, мягко прикусив чувствительную кожу. Дорожка побежала дальше по сильной шее, оставляя красноватые следы аккуратных укусов.       Эва не видела его лица, но будто знала, что делать. От каждого ее рваного, мокрого поцелуя Амен вздрагивал, сжимая в руках тонкую талию. Вслед за его пальцами, исследующими ее грудь, закрытую несколькими слоями одежды, спину, бедра, ноги, бежали и мурашки.       Бросало то в жар, то в холод, и девушка поняла, что вполне способна зайти еще дальше. Но при всем желании на задворках сознания оставался и страх перед своим первым разом. Амен наверняка не догадывался, что у нее могло никого не быть, мало ли, что он там вообще мог подумать. И, хоть Эва была к нему неравнодушна (а теперь она точно могла это признать), она не знала, как вести себя дальше.       Остановившись, она подняла на него смущенный взгляд. Он был сейчас особенно красив. Глубоко опускалась грудь, дрожащая рука поправляла сбитую прическу, облизывались искусанные ею губы, а горящие чистым желанием глаза смотрели на нее в ответ. Насыщенные, потемневшие до лилового цвета глаза.       Понимая, что она достойна такого взгляда, Эва довольно зарделась и с трудом подавила жалобно-просящий стон.       «Заставь меня зайти дальше.»       — Прости. Я пока не знаю… — промямлила она, ненавидя свою неуверенность.       Но Амен удивил ее. Он вытянул руку и мягко погладил девушку по голове.       — Не спеши. Всему свое время.       Эва перевела дух и скромно отвела взгляд от заметного бугорка на его спортивных штанах. Стоило ожидать, что ее игры не останутся без внимания.       — Извини, — пробурчала она. Амен же снисходительно улыбнулся.       — Оставь извинения для других, Эвтида. Тебе идет быть дерзче… ожидаемого.       Он поднялся с места и ушел в ванную комнату, оставив Эву один на один с собственным красным лицом и лезущими в голову мыслями.

***

      Рассказав Амену о встрече с Ливием, Эва пообещала вернуться быстро и вновь вышла в морозную мглу. Они условились встретиться в заведении недалеко от ее квартиры, чтобы она без лишних проблем смогла вернуться домой.       Ливий встретил девушку широкими объятиями и донельзя хитрой ухмылкой.       — Пиво, вино, может, чего покрепче? — сходу спросил он, открывая меню.       Эва закатила глаза.       — Да ну тебя. Мне завтра на занятия, слава небесам, наступает первый день сессии.       — То есть, жесткий бдсм с учебой закончен? Не верю, — Ливий слишком уж деловито посматривал в сторону барной карты, что очень не понравилось Эве.       — Так, ковбой, мы сегодня не пьем! Только едим, пьем кипяточек с чаинками и разговариваем.       — Вот еще! — фыркнул друг, однако послушался и отложил страницы с коктейлями в сторону. — Ты мне нотации не читай, лучше поясни об универе.       — Я все равно не выучу больше, чем уже знаю, — Эва пожала плечами. — Да и толку напрягаться? Я все эти месяцы заранее просчитывала свою подготовку, так что сегодня предпочту выспаться и за неделю все сдать.       — Правильно мыслишь, подруга.       Подошла официант; Эва заказала любимый крем-суп и черный чай, а Ливий отдал предпочтение пирожным с кофе. Приняв заказ, девушка отошла к стойке, подмигнув товарищу. Тот в долгу не остался и послал ей воздушный поцелуй.       Эва с издевкой наблюдала за их немыми, но весьма громкими намеками.       — Что ты делаешь? — наконец не выдержала она. — Глупостями какими-то занимаешься.       — О боги, Эвтида, засунь, пожалуйста, свои нравоучения себе в задницу! — воскликнул Ливий, кладя ногу на ногу. — Я молодой и амбициозный парень. Неужели не имею права выбрать себе проходящую партнершу на ночь?       — Боже…       — А если мы с этой милейшей девушкой поймем, что все это время нуждались именно друг в друге, то что ты скажешь?       — Ничего, мне наплевать, — процедила Эва, в шутку лягая наглеца под столиком.       Ливий ловко увернулся от ее каблука и внезапно заискивающе улыбнулся. Его улыбка Эве не понравилась: обычно за ней следовал обезоруживающий, ставящий в ступор вопрос.       — Что у тебя с тем прекрасным ангелом, которого ты привела в день ярмарки ко мне на работу? Клянусь, его волосы белее всех моих самых добрых поступков.       — Э… о чем ты? — состроила невинную гримасу девушка и ругнулась. Выглядело наверняка же тупо, и зачем она только притворяется.       — Ну хватит. Мне же интересно! Ну расскажи, ну Эва, ну пожалуйста, ну…       — Ладно!       Эва подняла руки, капитулируя, а довольный Ливий уселся поудобнее, приготовившись слушать.       Всей правды она, понятное дело, не сказала. Друг не примет ее рассказ в такой форме, поэтому даже пытаться быть честной в этом моменте не следовало. На ходу Эва сочинила более-менее правдоподобную историю, что в Чехию из Эль-Аламейна приехал на стажировку ее бывший одноклассник. Чтобы не забывать свой родной язык и при этом учиться свободно разговаривать на чешском, «одноклассник» с Эвой часто ходят вместе, общаются с местными, знакомятся с эстетикой Брно.       Пока она вдохновенно рассказывала, официант подала блюда. Наблюдательная Эва заметила, как та сунула Ливию в карман кофты салфетку с цифрами — наверное, свой номер телефона. Судя по посветлевшему лицу друга, так оно и было.       Поев и несколько десятков раз успев сменить тему, друзья принялись расходиться. Ливий все же достал барную карту, так как до закрытия кафе оставались долгие два часа, а Эва взяла с него обещание не заигрываться.       — И обязательно болей за меня во время моей сессии. Я напишу тебе, как все прошло. Ты тоже не молчи, — она красноречиво указала глазами на стойку.       Ливий рассмеялся.       — Более чем уверен, что она уже передумала связываться со мной. Не скучай, Эва! И не губи себя под кипой учебников. Хотя бы ради своего старого друга.       Попрощавшись, они разделились: Ливий остался торчать в кафе, надеясь сам не зная на что, а Эва пошла домой, с трудом шагая по навалившимся сугробам.       Когда девушка толкнула дверь квартиры, ее встретила темнота и оглушающая ночная тишина. Дверь в спальню была прикрыта, за ней не раздавалось ни звука и не горел свет.       «Значит, Амен уже лег.»       Эва бесшумно разделась, заглянула на кухню за стаканом воды. Вошла в ванную, скинула оставшуюся одежду и встала под теплый душ.       Оказывается, довольно много времени прошло с тех пор, как Амен напал на нее прямо здесь. Они успели шагнуть дальше в отношении к друг другу, но не все случаи их первых попыток сблизиться были поняты до конца.       Эва пообещала себе разобраться во всем этом позже и вышла из ванной, облаченная в утепленную пижаму.       Зайдя в темную спальню, она разглядела силуэт спящего Амена. Он спал в позе эмбриона, сложив руки под головой и расположившись у дальнего края дивана. Добрая его половина была свободна и явно холодила ему бок: во сне мужчина слегка хмурился и неуютно ежился.       Она до сих пор не знала, что тогда заговорило в ней, почему она решила так поступить. Девушка с осторожностью откинула краешек пухового одеяла и юркнула на диван, доверительно прижавшись к теплой широкой спине.       Привыкая, Эва с облегчением выдохнула. Кажется, Амен ничего не заметил и не проснулся от ее спонтанного действия. Осмелев, она обвила свободной рукой его талию, прижимаясь плотнее.       Нежась в тепле и ауре надежности, исходящей от спящего Амена, Эва и не заметила, как быстро ее сморил сон.