День VI. Друг моего друга — мой..? Часть II.

      В комнату влетел вихрь. — Миша, друг мой! Здравствуй! — вихрь оказался крайне радостным. — Твой покорный слуга наконец выделил время в своём плотном графике для проведения вечера со своим дражайшим другом! — он пролетел через комнату к Мише и, молниеносно поймав того руку, затряс в активном рукопожатии. — С кем, спросишь ты? С тобой, конечно же! — он радостно захохотал.       Вихрь оказался крайне активным. И Медиком.       Миша и Лора вытаращились на нарушителя спокойствия во все глаза. Тот, явно нисколько не смущённый вниманием, снова звонко рассмеялся. — Да, да, знаю, твой старый приятель — и нет, мой дорогой друг, старый исключительно с точки зрения длительности нашего чудесного знакомства! — редко приходит к тебе без повода. Но зачем же одаривать меня таким взглядом? Глаза Лоры начали предпринимать попытки вылезти из орбит. То есть Док, их Док, сейчас стоит перед ней, безудержно и весело тараторит. И смеётся. Мысленно молясь, что это её бредовая галлюцинация, она глянула на Хеви. Его взгляд определённо был направлен на продолжавшего тараторить Медика.       Блять.       Более того, Хеви не выглядел шокированным. Возможно, немного растерянным, но не более. Как будто происходящее перед его носом было чем-то нормальным. Приемлемым. Лора неуверенно потёрла глаза: сначала левый, потом правый, чтобы удерживать это в поле зрения. Сумасшедшая версия Людвига и не думала исчезать. Лора наконец сконцентрировала внимание на его внешнем виде.       Обратить внимание определённо было на что: плотное чёрное пальто, явно дорогущее и сделанное на заказ, доходило до середины икр; чёрные плотные перчатки с незаметно сшитыми краями идеально облегали его длинные пальцы, а значит тоже были дорогущими; на шее болтался тёмно-синий лёгкий шарф; под распахнутым пальто виднелись чуть более привычные рубашка и галстук, но оказались также чёрными, а галстук был с ещё и аккуратным и простым, но оттого лишь дороже выглядящим узором из тонкой золотой нити.       Глаза найстойчивее полезли из орбит. Совсем не думая о том, как это выглядит со стороны, Лора забегала взглядом по всему Медику, со всё бо́льшим ужасом осознавая, что жадно всматривается в каждую деталь его костюма, упивается её гармоничностью и тем, с каким вкусом и знанием дела она подобрана к наряду и дополняет общую картину.       "Надо переставать на него таращиться и срочно сваливать. Это всё не может закончиться хорошо...", — пробежала мысль на фоне, не удостоенная самой же Лорой хоть какого-то внимания. Внимание без остатка было примагничено к красоте и элегантности этого... Этого... — О! Наша любимая Помощница, и ты здесь! — радостно сказали откуда-то сбоку.       "А?" — Тысячи извинений! я был так поглощён беседой с Мишей, что не обращал внимание ни на что вокруг! — раздался весёлый смех, уже гораздо ближе к ней.       "Что..."       Лора наконец вернулась в реальность. И сразу же захотела обратно, к эстетическому экстазу.       Людвиг возвышался прямо перед ней, склонившись почти что к её лицу. Когда она успела повернуть стул вбок от стола? Лора снова загадочным образом оказалась в ситуации, когда прямо перед ней слишком близко, да сколько можно, находился Медик, а позади неё было препятствие в виде спинки стула и стены за ней.       Лицо обдало холодом и влагой, которые Людвиг принёс с улицы. Лицо стало ещё горячее. Вслед за ними лицо обдало волной дорогого и явно крепкого алкоголя. От одной неё Лору немного повело. Девушка резко двинулась назад, но стул, не оценив такого издевательства над ним и над половым покрытием, накренился следом. Внутренности подобрались от неожиданного чувства падения, но оно продлилось всего мгновение: Медик моментально схватил боковину спинки и удержал стул в таком положении. — О-о-о, дорогая, ты так не рада меня видеть? — с наигранной обидой поинтересовался мужчина. Пока глаза Лоры по пять копеек бегали от его лица к его руке, оставшейся на стуле, мужчина незаметно потянулся к Лоре и аккуратно ухватил её за подбородок. — И это после всего, что между нами было? — заигрывающе добавил он и подмигнул ей. Ради чего даже потянул её за подбородок ещё ближе к себе, чтобы её взгляд наконец перестал метаться и остановился на его лице. В нос ударил более явственный алкогольный шлейф. Да что там шлейф, вокруг Дока стояло такое амбре, что у девушки чуть не заслезились глаза. Загадкой было уже то, как он вообще умудрялся стоять на ногах.       Если до этого Лора была просто напугана, то после последней фразы мир вокруг начал постепенно крошиться и ссыпаться вниз. Видимо, в Ад. Окончательно не отключиться позволяла только мысль, что Медик, во-первых, это всё делал, потому что хотел над ней просто поиздеваться, а во-вторых, скоро потеряет к ней интерес и отпустит. Потому что двигаться и уж тем более что-то отвечать она решительно не в состоянии, только смотреть ему в глаза и перестать моргать и дышать.       Людвиг вдруг сощурился и придирчиво осмотрел её губы. — Неужели эта достоевская душа попыталась тебя напоить? — девушка почувствовала, как по уголку её губ с выверенным нажимом несколько раз провели большим пальцем, обитым плотной и мягкой тканью.       Интересно, что это? Лайка? Нет, точно не она. Может, вельвет? Похоже, но сомнительно. Наверняка замша. Да, Лора остановится на замше. — И похоже, преуспела в этом, — Медик хмыкнул, но ускользающее сознание успело отметить, что он, кажется, был этим раздасадован. — Sheisse... Нет, это моя вина — я должен был предупредить её, что алкоголь нельзя принимать со снотворным, — с чем-то, похожим на чувство ответственности, пробормотал Людвиг куда-то в бок.       Его взгляд сошёл с неё, вместе с ним и сошла хватка с её сознания, удерживавшая в околообморочном состоянии. Лора прерывисто вдохнула от снова подступившего к сердцу страха, который теперь вовсю бил по голове молотом с надписью "БЕГИ".       Ну хоть не с надписью "БЕЙ", и на том спасибо.       Ни Миша, ни Людвиг не успели понять, что произошло: пока оба были отвлечены друг на друга, Помощница как можно незаметнее отвела руку со своего подбородка и водным потоком скользнула со стула. Только в момент, когда она подскочила на ноги, они обратили на неё внимание. Оба растерянно пронаблюдали за тем, как Лора чуть ли не упрыгала из комнаты. Через мгновение после девушки остался лишь стремительно отдаляющийся топот кед. — По... Постой! — растерянно крикнул Медик и даже сделал ответственный шаг к выходу, но после всё же раздосадовано махнул рукой. — Чёрт, убежала. А я не успел даже сказать, что делать в случае возникновения побочных эффектов... — Людвиг забубнил себе под нос, пока стаскивал с себя пальто и шарф. — Серьёзных последствий от алкоголя после первого приёма снотворного ни разу не наблюдалось, но её организм вполне вероятно чувствителен к лекарствам... И конечно, я бы предупредил её заранее, если бы знал, что она помимо сигарет балуется ещё и спиртным! — возмущённо заявил он в сторону Миши. Миша, молчавший до этого, продолжил молчать. — Так что я отнюдь не забыл рассказать ей про возможные побочные эффекты и, разумеется, не забыл предостеречь от потенциальных ошибок. Я просто... — уверенно тараторивший Медик неожиданно замялся. Он нетерпеливо замахал рукой, пока пытался составить убедительное не-оправдание в своей голове. — Я... Я просто был твёрдо уверен, что эта несносная девчонка не будет делать очевидных глупостей!       Медик плюхнулся на ранее занятый Помощницей стул, саккомпанировав его жалобному скрипу раздражённым фырканьем. Он скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и отвернулся в бок, всем видом показывая, как безответственность девчонки ранила его ответственную натуру ответственного доктора в самое сердце. — В любом случае, едва ей поплохеет, она прибежит ко мне, — добубнил Медик куда-то в стену.       Спустя время Миша понял, что его изощрённый прищур, прямо-таки семафоривший усталостью и, мягко выражаясь, непониманием, остался без должного внимания. Стало ясно, что Док здесь, походу, надолго. — Сомневаюсь.       Людвиг чуть не свалился со стула от признаков жизни со стороны Хеви и повернулся к нему. — Это ещё почему? — он в искреннем шоке захлопал глазами. Миша растерялся от вопроса, но вспомнив, кто перед ним, с усмешкой откинулся на спинку стула. — Не стоило распускать с ней руки. — В плане "распускать"- — Даме такое точно не понравится.       Людвиг чуть не задохнулся от возмущения. — Но я же так веду себя со всеми! Её отношение к "дамам" не имеет значения!       Миша немного помолчал, обдумывая его железобетонный аргумент. — Ты прав. Это всем не нравится.       Медик вытаращился на абсолютно трезвого Хеви со взглядом, полным крайней степени шока и недоверия. Тот ответил непробиваемым спокойствием. Медик несколько раз открыл и закрыл рот. Всплеснул руками. Пробубнил себе под нос что-то вроде "ну что за люди нынче пошли: ни стыда, ни совести, ни здравого отношения к жестам человеколюбия". Потянулся за бутылкой настойки на другом конце столика, откупорил её с гулким чпоком и разлил по рюмкам ему и Мише настойки.       Миша молча наблюдал за действиями Дока, раздумывая над тем, стоит ли ему пытаться объяснить, что к их девочке нужен другой подход по ряду причин; и стоит ли упоминать, что из рюмки, из которой доктор закидывает уже вторую порцию настойки и блаженно бормочет что-то на немецком, пила Помощница. — Из этой она пила. — Плевать, — до боли ожидаемо бросил Док и залил в себя третью рюмку. — Я не против позволить её бактериям подселиться в мою ротовую полость, — протянул он с едва слышным шлейфом игривости. Этого оказалось достаточно, чтобы услышать от Хеви тяжеловесный ворчливый вздох. Людвиг весело загоготал вперемешку со звуками, которые Хеви про себя называл кудахтаньем. — Избавь меня от своих извращённых фантазий, — проворчал русский. Едва успокоившийся Медик загоготал с новой силой. Миша давно не видел его таким счастливым. В глубине души ему хотелось верить, что причиной тому была предусмотрительно сбежавшая Лора, а не алкоголь. — Ах, мой дорогой друг, знал бы ты, что творится в стенках этого черепа, — Док лихо зарядил себе по макушке, возможно оставив на ней небольшой синяк, — ты бы понял, каким ребяческим лепетом мне приходится себя ограничивать, чтобы не повредить нежную психику вас, дамочек.       Миша насупился, показывая явное осуждение. Людвиг расплылся в лукавой улыбке. — Ну что ж, раз ты так не желаешь слушать своего "извращённого" приятеля, — вкрадчиво начал он, подвигаясь ближе на стуле. В его глазах засияла хитринка. — То, к моему глубочайшему прискорбию, — он вдруг отвернулся с равнодушным выражением лица и безразлично, как бы между делом, вздохнул: — придётся оставить тебя без рассказов о моих любовных похождениях этим вечером, обладавших крайней интенсивностью...       Повисла тишина. Людвиг продолжал скучающе смотреть куда-то в бок, терпеливо выжидая, пока Хеви сдастся. Ждать пришлось недолго, и до него донеслось долгожданное: — С этого надо было начинать, — Хеви не звучал достаточно воодушевлённо, но Людвиг знал, что это только от сонливости. — Wunderbar! — Медик тут же засиял и повернулся к Хеви. Тот уже выкарабкался из-за стола, почти ровной походкой дошёл до двери и наконец её закрыл, чтобы им точно никто не мешал. После этого он расторопно вернулся на место и поудобнее расположился на заскрипевшем стуле, приготовившись слушать.

***

— ...Сколько? — Ja. — Ты уверен? — Ja!       Миша обалдевше уставился на прямо-таки светящегося Людвига. — Брешешь. — Ни капли! — Серьёзно? Пятеро? — Пятеро. И каких... — Медик мечтательно вздохнул и растёкся на стуле.       И он рассказал, каких. Во всех интересующих подробностях. — Да ну, прям так сразу согласилась? — Я сегодня просто неотразим, друг мой, — без лишней скромности хмыкнул Медик. — Она просто сразу поняла это. За что я её, разумеется, основательно отблагодарил...       Хеви понимающе покивал в ответ на расписывания благодарностей. Достойно. — ...А эту-то ты как ухватил? — Поверь, друг, даже самые незабываемые дамы желают приятной встречи без обязательств, порой даже с незнакомцами. Главное, чтобы незнакомцы были достойны... Так сталось, что я оказался очень даже достойным. — И после сколького количества коктейлей? — Гм. С-собственно, после того, как мы поехали к ней... — Ну нет. Нет, вот этого точно не было. — Клянусь честью, всё правда до последнего слова! — ответственно заявил Людвиг, не переставая довольно скалиться. Миша ухмыльнулся и потянулся к нему, чтобы хлопнуть по плечу. — Хорош, хорош, — одобрительно пробасил Хеви, придержав чуть не свалившегося со стула Дока. — D-danke shön , Миша, — прохрипел тот, с трудом пережив одобрительное похлопывание от русского. — Близняшки... — хмыкнул себе под нос Хеви. — Повезло же, что у неё есть сестра. — И не менее страстная, — промурчал Док, закидывая в себя очередную рюмку. Хеви скосил взгляд на бутыль и вздохнул: эти двое вылакали её почти до дна. Он, конечно, тоже приложил руку, но менее досадно за поредевшие запасы ценного имущества от этого не становилось. — Сколько ты выпил за этот вечер? — спросил Миша и вгляделся в Дока в попытке узнать ответ заранее.       Людвиг был навеселе ещё до влёта в комнату, а от настойки, кажется, поплыл окончательно. В таком состоянии доктора было до стыдного легко разговорить и выпытать интересующую информацию, которой тот не только охотно с тобой поделится, но и щедро навалит сверху той информации, которую ты бы никогда в жизни не хотел узнать. Прикидывая риски, попытаться выудить ответы на пару догадок относительно Дока определённо стоило: за эти годы, Миша был уверен, он услышал о Людвиге вообще всё, чего никогда не хотел бы знать, а значит сегодня шансы заснуть останутся высоки. — Ровно столько, сколько нужно для поддержания прекрасного настроения, — весело ответил Медик и потянулся к почти не тронутой за вечер еде. — Ты давно не выезжал в город за развлечениями, — издалека начал Миша. Медик хоть и так уже почти пьяный в дюбель, но осторожность не помешает. — Да, да... — рассеянно промычал тот, не отвлекаясь от поедания бутерброда с икрой. — Я уж думал, ты потерял интерес к... — Я не старый, — отрезал Док. Миша только насмешливо покивал, но Док, кажется, этого не понял, поскольку продолжил как ни в чём не бывало: — Последние месяцы меня слишком активно занимала работа, но потребность развеяться в конце концов дала о себе знать. — И ты, кажется, был склонен к экспериментам в этот раз, — Хеви с трудом выдержал безразличие в голосе, но прокатило бы в любом случае: Док был беззаботнее младенца. Ну любо-дорого. — Ну вот смотри, — начал он в ответ на глупое хлопанье глазами, — ты же всегда питал слабость к рыженьким, так? — К высоким и рыженьким, — важно покивал Медик. — Да. И к достаточно зрелым. — Конечно, дети меня не интересуют, — он фыркнул. — И? — Твоя первая жертва... Ладно, ладно, леди.       Людвиг в привычной манере непонимающе изогнул брови. Миша не спешил говорить: Людвиг должен был сам догадаться. Док несколько секунд тупил в непрошибаемого русского, а потом до него, кажется, начало доходить. — Гм... А что она? — его взгляд вопреки невозмутимому голосу забегал. Он закинул в себя остатки бутерброда, обтёр руки полотенцем на столе и потянулся к рубашке, начав рассеянно её поправлять. — Она, я так понял, была коротышкой. — В... Возможно, но... — И брюнетка. Молоденькая.       Людвиг замер с руками на животе, после чего опустил их к подолу рубашки и резковато потянул её вниз. — Именно так. — Тебе такие никогда не приглядывались. — Она — не более, чем исключение, — наконец нашёлся Док и лениво отмахнулся. А нет, всё-таки не начало доходить. Миша мысленно поразился тому, как в полуживом состоянии доктор умудрялся сохранять достойную координацию движений. А он точно был в полуживом состоянии, раз до сих пор не понял, в какую ловушку его заводят. — Хорошо. А что насчёт близняшек? — Близняшек? Ммм... — Они тоже невысокие. — Раз они были мне по плечо, то, пожалуй, да... — И брюнетки. — Н-но... — И малявки. — Э-это не считается! Они сёстры, а значит считаются за одну. И вообще, им уже было двадцать! — Медик вспыхнул, оскорблённо задрав нос к потолку. Миша почесал макушку, думая о том, что никогда не привыкнет к темпераменту этого доктора... Хоть и своего доктора. — Тот паренёк, — непоколебимо продолжил Миша, решив пропустить железные аргументы мимо ушей. Людвиг замер, а после резко всплеснул руками. — Он мне вообще случайно подвернулся! — Ага. — И я попрошу отметить, что мужчины в моей насыщенной практике не являются чем-то редким. — Это был молодой официант. Черноволосый тоже, кстати. — И что ж с того? — Твоим... Кавалерам, — Миша едва заметно поморщился. Док даже не удостоил этот жест комментария: слишком много раз они спорили о допустимости подобного, чтобы мусолить тему ещё раз. Да и Миша, по большому счёту, давно на это забил, за что Док ему был в глубине души благодарен, — как и дамам, всегда около тридцати или немногим больше. — Да, но... — И они все хотя бы пытаются выглядеть состоятельными. — И что!? — Что ты нашёл в том парне? — Ты не поймёшь, — высокомерно фыркнул Медик. Он всегда считал Мишу обладателем чувственного диапазона не глубже десертной тарелки. — ...Просто он так смотрел на меня своими чудесными глазами небесного света, когда в истинно юношеском смятении спрашивал, не соблаговолю ли я одарить его более достойными чаевыми... — он шумно вздохнул, облокотился спиной о стену и мечтательно взглянул на Хеви. Тот нервно кашлянул и отвлёкся на разливание очередной порции настойки. — Как я мог устоять?       Всегда щедро наваливал сверху той информации, которую ты бы в жизни не хотел узнать. — ...То есть у него были голубые глаза? — после паузы, растерянно спросил русский. — Да... Голубые, большие и невинные глаза, — мужчина прикрыл глаза, явно предавшись воспоминаниям. — И, гм... У той последней девчонки..? В этот раз Медик выдержал растерянную паузу. — Да. А что? — Медик неохотно приоткрыл глаза и в недоумении глянул на Мишу из-под опущенных ресниц. — Которая тоже была брюнеткой, низкой и молоденькой. — Это мелочи! — У всех остальных тоже были голубые глаза? — У близняшек они отдавали травянистым, но, по большому счёту, да... А что? У тебя теперь и к цвету глаз есть претензии? — Медик сжал губы в тонкую полоску и наклонился к Хеви, принимая грозный вид.       Хеви долго смотрел на доктора немигающим взглядом. Неужели вот так просто? — Значит, сегодня все твои жертвы... Кхм, любовники были молодыми, чёрноволосыми и с голубыми глазами? — Миша звучал почти сочувствующе, пока помогал Людвигу встать в капкан, ровно в середину двумя ногами сразу. — Да, — ответственно кивнул Медик, по-прежнему грозный и готовый отстаивать своё право на эксперименты, но отвлёкшийся на опрокидывание настойки.       Ловушка с оглушительным лязгом захлопнулась. — Не является ли Помощница причиной этого? — тоном человека, спрашивающего о погоде за окном, поинтересовался Хеви, и неторопливо осушил собственную стопку.       Настала бы его очередь ловить лицом настойку, если бы Док не успел отвернуться. Когда тот кое-как выбрался из-под стола с красным лицом, Хеви встретил его со всё тем же лицом человека, спросившего о погоде. — N... Nein! — возмущённый таким равнодушием к пережитым им страданиям, воскликнул Людвиг и принялся вытирать капли настойки со своего костюма полотенцем со стола. — И не смей пытаться добиться от меня другого ответа игрой в гляделки!       Миша пожал плечами, мол, как скажешь, мне то что. Людвиг закатил глаза и отвлёкся на осмотр себя на наличие оставшихся капель. Пьяный мозг крайне охотно отпустил неприятную ситуацию, и, когда Людвиг поднял взгляд на Мишу, то совершенно не ожидал увидеть прищур. Тот самый прищур, которым Миша без труда залезал в душу, всмысле, в разум, копошился в нём и с лёгкостью выковыривал оттуда любые интересующие его мыслишки.       Людвиг нервно заёрзал. — Гм, так, э-э, о чём мы там говорили, бишь? — он нервно хихикнул и нервозно вцепился в галстук. — О Помощнице. — О Лоре, ja. — Она сказала своё имя? — Миша удивлённо поднял брови. Людвиг про себя восхитился способности русского сохранять ледяной взгляд на человеке даже будучи глубоко пьяным и совершенно расслабленным. Опыт не пропьёшь, ja? — Это неважно, — тем не менее раздражённо махнул рукой Медик. Миша продолжил молча смотреть. — Ох, хорошо, хорошо! Возможно, в этот вечер спектр моих предпочтений несколько сместился под влиянием Помо... Лоры! — торопливо и заикаясь, выпалил он и с раздражённым фырканьем скрестил руки на руки.       Щёки густо налились краской. Людвиг ужасно легко краснел, когда кому-то удавалось его смутить. К его счастью, это удавалось единицам. К его несчастью, каким-либо образом избавить единиц от этого знания привычными способами было нельзя. Оставалось только нервно болтать всякую чушь и всячески показывать своё недовольство происходящим, как Людвиг сейчас и делал. — Хм... — Миша задумчиво почесал щетину. Людвиг глазом глянул на него —пронзительный взгляд остался на месте. Да что ему ещё от него надо!? — Зачем надо было тратить время и силы на обходные пути?       Снова этот тон разговора о погоде. Да сколько можно! — Что... Д-да что ты несёшь такое!? — Людвиг почти запищал, но вовремя себя одёрнул. С шумным вздохом он поправил волосы и продолжил с более привычной важностью и надменностью. — Я придерживаюсь правила не заниматься интимом с коллегами. И не планирую делать исключений, — помолчав после ответственного заявления, он пробормотал себе под нос: — Едва ли бы я отказался, если бы мне предложили, конечно... — его пьяный взгляд подёрнулся дымкой. Миша только понимающе хмыкнул. Медик отреагировал на звук и неожиданно вперился в русского с хитрым прищуром. — Что? Неужто твоё аромантичное сердце также поддалось очарованию этой невинной особы? — если бы игривостью можно было резать, Миша бы к херам себя зарезал. Медик хохотнул от его медленно распахивающихся в шоке глаз и неожиданно поднялся. — Целый месяц изо дня в день вместе... Неужели ты ни разу не задумался о более интересных вещах, чем... Что-либо, чем вы там занимались, — Медик выскользнул из-за стола и в один плавный шаг оказался перед Мишей. Тот тупо пялился на ухмыляющегося доктора, абсолютно, безоговорочно растерянный.       Медик наклонился к Хеви, опёрся локтём о его плечо, почти что навалившись всем своим весом, и подпёр щёку кулаком. Такое привычное пренебрежение личным пространством, что даже скучно. Его крайнюю степень опьянения отсюда было видно невооружённым глазом, то есть глазом тоже в крайней степени опьянения. Второй рукой Медик упёрся в край стола для поддержания равновесия и, довольно вздохнув, уставился на никак не сопротивляющегося Мишу. Доку это доставляло слишком много удовольствия.       Если бы многозначительным, хитрым взглядом и ухмылкой можно было резать, Миша бы зарезался к херам. Погодите, кажется, он уже думал об этом. И всего второй раз за вечер с Людвигом? Поразительно. Похоже, возраст действительно берёт своё. Непонятно, у кого из них двоих, но какая разница. — Н... Нет, — наконец кисло ответил Миша и отвернулся. И сразу об этом пожалел: Медик, кажется, принял этот жест за слабость, и приблизился к нему ещё сильнее, склоняя голову и пытливо вглядываясь в его лицо. Если он и так был некомфортно близко, то теперь начинал Мишу напрягать. Вот теперь это было больше похоже на привычный вечер в его компании. Локоть наглого немца отдавливал плечо, его перегар оседал дистиллятом на трёхдневной щетине, и его лукавый взгляд, которым он выводил из равновесия даже русского... Невольно проскочила мысль, что их девочке придётся мириться с этим ещё месяц. Миша ей искренне посочувствовал: даже КГБшники не умеют так мастерски оказывать давление, как Док. Сейчас его спасала только привычка и очень много алкоголя. У Лоры таких опций не будет... Скорее всего. — Нет? — сказал Людвиг со слишком неприкрытым недоверием. Миша поджал губы, почувствовав подступающее желание рявкнуть на зарвавшегося немца, но не повернулся. Лучше он ограничится видом с периферийного зрения — Да брось, — Док тут же вернул себе эту заигрывающую манеру, — неужели даже такая девица не может растопить твоё ледяное сердце? — он невесомо провёл указательным пальцем по широкой груди Хеви, вдоль стучащего сердца. И разочарованно цыкнул, отметив лишь совсем незначительное увеличение пульса.       Хеви устало вздохнул, проворчав что-то нечленораздельно-смущённое, и всё же глянул на доктора. Тот тут же встрепенулся, заметив на себе внимание, и снова расплылся в игривой улыбке. — Ты знаешь, у меня одного шансов довольно мало, но ты, — Медик игриво тыкнул в массивную грудь русского пальцем, — наверняка знаешь к нашей недоступной даме подход, — он легко потрепал Хеви за щёку. Тот вздрогнул, но в ответ лишь удостоил доктора взглядом, полного искреннего недоумения. Медик издал смешок. — И если бы мы объединили усилия по грамотным уговорам, то могли бы убедить её как следует поразвлечься втроём.       Хеви тупо вытаращился на Медика. Док был так близко, что было видно рисунок радужки мутных от алкоголя глаз. Даже неловко. Как же Хеви повезло, что эту неловкость полностью перекрывал шок от только что поступившего предложения. Медик на него выжидательно смотрел из-под прикрытых век, ненавязчиво играясь с воротником его ночной сорочки (вышитой звёздочками, между прочим) и лукаво улыбаясь. — Господи... Я же сказал, избавь меня от своих извращённых фантазий, — наконец выдавил из себя Хеви и отвёл взгляд. Медик громко рассмеялся и наконец выпрямился, отпуская бедного Хеви из своей невидимой хватки, в которой как обычно было невозможно шевельнуться. — Не горячись, мой дорогой Михаил, — всё ещё посмеиваясь, мурлыкнул Медик и неожиданно ему подмигнул. Михаил закатил глаза, с раздражением отмечая, что слегка покраснел, пока Док делал широкий неровный шаг к своему месту и усаживался обратно на скрипучий стул. — Это твоё лицо... — он снова засмеялся. Миша устало вздохнул. Конечно, это всё было несерьёзно. — Никогда от него не устану. Но ты над моим предложением всё же подумай, — Людвиг хмыкнул в ответ на ещё один вздох. — Думаю, мои... Эксперименты, как ты осмелился выразиться, дают ясно понять, что я исключительно безупречен в любовных делах, — он ловко поправил галстук с лицом человека, знавшего о своей неотразимой притягательности, и ничуть не смущённого взглядом исподлобья в ответ, — и смогу предоставить лучшую площадку для экспериментов... Себя, я имею в виду.       Миша не выдержал и прикрыл лицо ладонью, обречённо замычав и ярко краснея. Людвиг только весело загоготал. Бессердечный.       Эта ситуация была далеко не первой: его заигрывания с русским начались почти с первого дня их совместной работы. Хеви так и не смог к ним привыкнуть. Правда, узнал он о том, что с ним заигрывают, только через месяц, когда после очередного провалившегося подката на виду у всех к Хеви подошёл Солдат и, сочувствующе похлопав по плечу, сказал: "Родина запомнит твою мужественную борьбу с содомитскими искушениями Дьявола". Миша тогда, правда, всё равно не понял, и допёр только после ленивого замечания Шпиона, что Солдат сам что-то не боролся с "содомитскими искушениями Дьявола", когда с рвением согласился засосаться с Синим Демо на спор. Весёлый был день. Для всех, кроме Хеви, который не мог всю ночь заснуть после непрошеного инсайта. Конечно, на утро он принял твёрдое решение поговорить с доктором, как мужчина с мужчиной, и постараться объяснить, что, несмотря на его неприязнь к неестественным, как он тогда свято верил, связям, и его стойкому интересу исключительно к женщинам, он принимает доктора любым, "только-перестань-ко-мне-приставать-пожалуйста". Разумеется, весь этот день на базе от Хеви было ни слуху, ни духу. Разумеется, Хеви как ветром сдуло с базы ещё на целый месяц вперёд, поскольку тот запирался у себя в комнате, едва Красные возвращались с матчей, и убегал на первые подвернувшиеся под руку индивидуальные миссии от своего горе-ухажёра.       Когда Миша всё же решился поговорить с доктором и, заикаясь и краснея, вывалил на него целую речь, отрепетированную за месяц наизусть, Медик отреагировал совершенно не так, как Миша ожидал. Во-первых, не выгнал из своего кабинета в три ночи. Во-вторых, вывалил на русского в ответ гневную тираду на тему того, что если бы Миша не оказался стеснительной школьницей, то Док умер бы на прошедших за месяц матчах в сто раз меньше — стеснительная школьница постоянно шкерилась от своего ухажёра (взрослого высокого мужика, кто бы мог подумать), никак не защищая того от пуль своей широкой грудью. В-третьих, после гневной речи Док внезапно расхохотался и заверил умиравшего со стыда мужчину, что оставит его хрупкую гетеросексуальную душу в покое, раз тот не заинтересован в обратном. Миша соврал бы, сказав, что никак не был уязвлён такой лёгкой реакцией на отказ. И довольно быстро понял, что погорячился: Медик хоть и перестал на него вешаться на постоянной основе, но в совместные пьянки на него через раз нападали "гейские бесы" — термин, изобретённый тем же Солдатом — и он снова клеился к бедному русскому. Хотя бы напрямую в кровать не звал, и на том спасибо.       До этого вечера. — У тебя сегодня было пять партнёров. Разных, — медленно выговорил Миша в ладонь и снова поморщился. Медик снова не удостоил осуждение в голосе вниманием: неодобрение поверхностной близости они тоже обсосали, ха, тысячу раз, и в итоге каждый остался при своём. — Неужели тебе мало? Хеви искренне старался звучать не слишком по-пуритански, но с доктором, когда тот был в похотливом приходе, как мысленно его окрестил сам Хеви, иначе не получалось. — Мне всегда мало, дорогуша, — Медик игриво подмигнул, показательно облизывая губы. Миша, по ошибке решив, что на Дока можно было снова смотреть, увидел этот жест сквозь раздвинутые на глазу пальцы. С тихим воем он сомкнул их обратно. — Брось так стесняться! Как школьник, право слово, — небрежно проворчал Медик и подпёр щёку кулаком, принявшись с пьяной рассеянностью задумчиво рассматривать смущённого Мишу.       Людвиг давно отпустил надежды попробовать такого большого мужчину, но, вопреки словам Хеви, почти беспрерывный секс его только раззадоривал и заставлял желать большего. И хоть он понимал, что ловить ему здесь нечего... Хотя бы полюбоваться таким редким явлением, как красный от смущения Миша, исключительно благодаря его заслуге, Людвиг был просто обязан. — И всё же я не могу поверить: неужели она тебя ни капли не привлекает? — с любопытством пробормотал Медик. — Лора слишком... Маленькая, — пробубнил Хеви себе в ладонь. Он чувствовал оскал доктора своими костяшками, и смотреть на этот оскал был не намерен. — Уж слишком она юна и коротка. — Любишь побольше? — Господи... — Ха-ха, да шучу я! Что ж ты так легко смущаешься, друг мой? — Кхм, — Миша наконец отнял руку от красного лица и устало взглянул на доктора. Тот ехидно улыбнулся, но наконец сжалился над Мишей и оставил соединение их взглядов без комментария. — Продолжая свою мысль, я хотел сказать, что для меня она скорее как... — Миша надолго задумался. Медик был удивлён: он действительно старался подобрать правильное слово. — Как младшая сестрёнка.       Медик явно растерялся от такого ответа. Он внезапно притих, его взгляд озадаченно забегал по комнате. Миша едва слышно издал вздох облегчения: наконец он до него донёс, насколько ему было некомфортно от предложения Дока. Может, Медик хоть немного угомонится и даже, быть может, извинится за свои заскоки? Людвиг наконец остановил взгляд на успокоившемся Мише и абсолютно нормальным тоном сказал: — Не знал, что ты любитель такого, но инцест — дело семейное. Я всё пони- — Господи Боже, хватит!!       Людвиг громогласно загоготал, чуть не свалившись со стула от смеха. Едва ли он получал от нормальных интеракций с людьми столько же удовольствия, как от тех, где ему удавалось смутить собеседника. Но гораздо, гораздо больше ему нравился и льстил тот факт, что он наверняка был едва ли не единственным человеком, который мог так легко смущать грозного русского. И имел для этого достаточно смелости. — Хорошо, хорошо, — Медик потянулся к мрачному Мише и утешающе похлопал его по плечу кончиками пальцев — дальше было не дотянуться. С шумным "эх" он повернулся спиной к стене и прилёг, вытягивая ноги и закидывая локти за спинку стула. — Как младшая сестрёнка... Поразительно, — как бы сам себе сказал Медик, после чего повернулся к Хеви и добавил громче: — Что ж, к моему прискорбию, хоть и не слишком сильному!, это не имеет большого значения. Совместной ночи у нас точно не будет. Что с тобой, что без. — Почему? — неохотно спросил Хеви. — Она на меня смотреть не может, — Людвиг хмыкнул с нечитаемой эмоцией. — А уж говорить о чём-либо большем и не приходится. Ты только представь, я как-то коснулся её руки, случайно, конечно! Так она всем телом от меня отшатнулась так, будто я ей эту руку чуть ли не откусил.       Людвиг вдруг уставился на Мишу выжидательным взглядом. Совершенно трезвый Миша, уже успевший закинуть в себя после всех этих пыток три рюмки, долго пытался понять, к чему Док клонил. Наконец поняв, он замешкал: похоже, для Лоры физический контакт был более болезненной темой, чем он изначально предполагал. А Миша был полной противоположностью Доку и совершенно не обратил внимания, когда и как такой странный барьер спал между ними: девочка в какой-то момент просто стала прощаться с ним и встречать его объятиями, сама просить помочь с навыками стрельбы и боя и обнимать его, когда ей вздумается. Это было немного непривычно, но быстро стало чем-то настолько естественным, что Миша принял новый уклад вещей, как что-то само собой разумеющееся. Похоже, зря.       Наконец, Миша неопределённо повёл плечами, уклоняясь от прямого ответа. Медик только закатил глаза. — Твой ответ был ни к чему. Я однажды видел, как ты на тренировочном поле помогал ей поставить удар. И ужаса в её глазах я что-то не заметил, — он совершенно точно звучал раздражённо. И уязвлённо. — Ревнуешь? — вопрос вырвался наружу, прежде чем Хеви успел его проанализировать. Чёрт, похоже он успел проникнуться беспечной манерой Дока... — Was? Nein! — пискнул Людвиг, снова стремительно краснея. Миша невольно растерялся: вот уж чем, а вот таким вопросом он точно не планировал его смутить. Сам Миша был, правда, доволен. — Я... Гм, — Людвиг нервно сглотнул и снова вцепился в галстук, но сразу его отпустил. — Я просто не понимаю, почему её пугает не огромный русский, а статный немец, — он обиженно надулся и растёкся на стуле, теряя остатки статности. — У вас было... Не лучшее начало совместной работы. — ровно ответил Хеви, чувствуя укол чего-то среднего между уязвлённостью и гордостью на ответ Дока. — Она тебе всё-таки нажаловалась на меня, ja? — Людвиг мрачно улыбнулся. И искренне растерялся на отрицательное качание головой в ответ. — Но ведь... — Это всё, что я знаю. Считай, дословно её процитировал.       Людвиг совсем не статно вытащил руку из-за стула и медленно провёл ей по волосам.       "Что же между ними случилось, если этот ответ ввёл его в ступор..." — Но что она тогда про меня говорила? — вдруг подобравшись, Док подался всем телом вперёд и требовательно уставился на Мишу. — Э-э-э... — Миша.       "Да что вы оба заладили..." — Как тебе сказать... — Начистоту. И подробно! — Хорошо. Сядь, пожалуйста.       Медик недовольно поджал губы, но сел. — Хм, — Миша кашлянул в кулак. Он не хотел вмешиваться в их отношения, а любой ответ сейчас совершенно точно на них повлияет. Он глянул на изнывающего от нетерпения доктора. — Она не особо делилась своим отношением к тебе, но, в сущности говоря, относится к тебе... Нормально.       Полное надежды лицо исказилось в недоумении. — "Нормально"? И всё? — Угу. — Миша! — Ну что? — Миша, прошу, не томи! Я должен знать. — Тебе-то что с её отношения к тебе? — грубовато спросил Миша. Ответная растерянность на лице Дока заставила продолжить. — Ты же сам сказал, что не ищешь близости с коллегами, так? — и смог продолжить в уже привычном, невозмутимом тоне.       Медик часто заморгал, открывая и закрывая рот. — Ja, — наконец выдавил он, скрещивая руки на груди и обиженно отворачиваясь. — И для тебя ваше вынужденное сотрудничество — не более, чем препятствие. Так? — Так.       Миша не стал завершать мысль. Он понимал, что, возможно, погорячился... Но, видя перед глазами бледное лицо девочки и затравленный взгляд, когда как будто кто-то другой говорил за неё: "он дал ясно понять, что не рад нашей... ситуации" чувствовал, что Медик это заслужил.       После тяжёлого молчания они постепенно вернулись к ниочёмной болтовне. Оба пытались звучать так, будто этого разговора не произошло, но вернуться к беззаботной лёгкости у их беседы получилось только после жертвы в лице ещё одной целой бутылки настойки. И всё равно его осколки ещё долго неприятно царапали сердце, пытавшееся устроиться в грудной клетке так, чтобы не замечать их.