Не смотри, не говори, не двигайся

* * *

      ...Каждый последующий день похож на предыдущий и это всех устраивает. Механизм работает как часы, мерно и точно - и лучше никому не попадать в их шестерёнки. Размажет и размелет, а часовщик хмыкнет и скажет, что так и было.       Нейросеть не имела ни личности, ни имени, ни даже логотипа или чего-то такого, что афишировало бы её присутствие, утверждая авторитет в глазах населения. Альянс не существовал без нейросети, но при этом каждый агент чувствовал себя абсолютно уместно и адекватно внутри регламента, выстроенного ею. В способности агентов что-либо чувствовать, переживать, ощущать с некоторых пор не сомневались ни они сами, ни те, кого они были призваны... защищать и охранять, хотя самым точным словом было бы "стеречь". От хаоса, неизбежно порождаемого праздностью, вседозволенностью и несовершенством органических форм жизни. От фатальных ошибок с непоправимыми последствиями. Однако рядовые винтики Альянса на эти темы философствовали редко. В основном они выполняли приказы, исходившие одновременно ниоткуда и отовсюду, обеспечивая режимный порядок на территории всего Унифицированного Постгосударственного Содружества, и принимали меры в отношении всех, кто этот порядок оспаривал и, тем более, нарушал.

* * *

      - Ты так и не сказала, за что сидишь, - напомнила Нори, когда Криста с небывалой тоской уставилась в сторону окна.       Прошло, наверное, около часа с тех пор, как соседки по неволе уселись на свои койки. Со слов той же Кристы, то, что женщин и мужчин держали порознь, по первости вызывало иллюзию, что к "девочкам" относятся лучше или ограждают от вероятного насилия - но на практике это оказалось лютейшим самообманом.       - Они забавляются с нами одинаково и доводят до ручки и их, и нас, - отстранëнно вздохнула Криста. - Знаешь, Найтшейд, я училась на педагога... хотела стать учителем. И даже проходила практику с начальными классами. Всё было хорошо, шло как по-маслу. Но я не смогла, понимаешь? Я не хотела прививать детям слепую ненависть и презрение к кому бы то ни было. Я хотела научить их пользоваться головой, принимать взвешенные решения, судить о людях и... иных божьих тварях... по поступкам, а не по спущенным сверху указивкам. Может, Альянс не всегда прав в своих выводах и не стоит верить всему, что изрекают по телевидению? После того внеклассного урока меня вызвали на ковëр к директору и оттуда уже под конвоем привезли сюда.       Следующей темы для разговора не нашлось. Элинор просто опустила голову, обхватив себя руками за плечи и зажмурившись. Сколько они так молча сидели, обдумывая каждая своë - неизвестно, но за окном уже краснел закат и зажигались осветители на стенах зданий. За дверью послышались шаги и голоса роботов. Криста напряглась, задрожала, стараясь смотреть прямо перед собой.       - Помни, что я тебе говорила про еду, - одними губами пробормотала она.       Нори невольно постаралась скопировать еë позу, но взгляд то и дела устремлялся к двери.       По коридору неспешно ехала автоматическая телега-раздатчик. Подъезжая к дверям, она авторизовалась на устройстве кодового контроля, открывая узкое горизонтальное окошко, и всовывала туда упаковку с кормёжкой - назвать это едой не поворачивался язык. Две порции упали на пол, заставив Нори и Кристу вздрогнуть и замолчать, и телега поехала дальше. Следом за ней столь же неторопливо шли два спикермэна и их колонки непрерывно издавали едва слышимый пищащий звук, чем-то похожий на дребезжание фонящего микрофона. Заключённые, кроме Элинор, инстинктивно сжимались, схватив пайку: охрана не потерпит обсуждений меню и проследит за тем, чтобы столовые приборы по окончании трапезы были возвращены.       - Не кучковаться! - скомандовал один из спикеров. - Не мешать друг другу, не мусорить!       - А это для острастки, - гыгыкнул второй и... влупил низкочастотным импульсом так, что у многих заложило уши.       А потом оба задорно рассмеялись.       - Черт, - сквозь сжатые зубы прошипела Нори, схватившись за голову. - Что это было?       Она давно не испытывала подобной головной боли, от которой мутнело перед глазами.       - Вечерний моцион, - мрачно пробормотала соседка, быстро подбирая паëк и кидая один из них Найтшейд. - Это ещё они сегодня добрые.       - Как будто подобное мудачество можно вообще назвать "добром", - едва слышно буркнула Элинор.       Криста, услышав это, замерла и прижала палец к губам. Она призвала к молчанию и указала глазами на дверь. Повисла напряженная пауза, в течение которой две девушки болезненно прислушивались к звукам в коридоре, но вроде бы спикеры не планировали возвращаться.       - Рядом с этими лучше молчать, - посоветовала Криста, сосредоточившись на том, что им дали.       По мнению Элинор... это было что-то из разряда пластилина и по цвету, и по запаху. Один сорт массы имел в себе явно частицы белковых волокон, в то время как в другом тут и там встречались узнаваемые кусочки овощей и зелени. Консистенция также наталкивала на мысль, что кто-то это уже съел и вернул обратно, но, к счастью, имелись и зеленовато-бурые пластинки чего-то хрустящего, похожего на сухари.       - Оно же... точно не ядовитое? - обратилась Нори к Кристе.       - Им невыгодно нас травить, - отделив белково-мясную массу от растительной, сказала соседка. - Не хотят мясо портить.       Последовав еë примеру, Элинор потыкала ужин ложкой, отсоединив одну субстанцию от другой. Вкус был. Определëнно был. Какой-то. Вроде даже соленый и масляный. Не то чтобы совсем отвратительно, но... абсолютно неаппетитно.       - Похоже на бумажную упаковку из-под корн-дога, - поделилась наблюдениями Нори, - которую сжевала корова.       - Угу, - кивнула Криста.       По еë совету, что лучше хоть чем-то забить желудок, Нори через силу склевала овощную смесь. В качестве питья предлагалось что-то мутноватое и кислое-сладкое, вяжущее язык, а непонятные сухарики оказались чем-то вроде спрессованных сухофруктов, но распробовать их удалось только размочив и разломав. Вкус они имели горьковатый и бледный, будто бы их сначала очень долго вываривали, а потом протёрли в жмых и высушили.       - С меня хватит, - пробормотала Элинор, отставляя в сторону поднос, где оставалось нетронутое мясное месиво и несколько фруктовых сухарей.       Криста с ней была полностью согласна, но посоветовала оставшиеся сухарики завернуть в салфетку и спрятать в дальнем углу полки.       - Иногда машины устраивают нам постные дни, - пояснила она. - Кроме воды могут ничего не давать.       - И оно всё вот такое? Ну, как жёваный картон из помойки, который кто-то сблеванул?       - На моей памяти - да.

* * *

      Они замолчали, услышав приближение шагов за дверью. По команде Кристы Нори собрала поднос и столовые приборы, оставив их у порога. Потом обе девушки вернулись на места и уселись в углу неподвижными манекенами со стеклянными глазами, опущенными в пол.       - Что бы ни случилось - молчи, не поднимай глаз и постарайся не двигаться, - быстро прошептала Криста.       Дверь распахнулась и на пороге обозначился робот. К какой фракции агентов он принадлежал - Элинор не видела, но, по наблюдению за отбрасываемой тенью, он был высок. И, судя по треску статики, чем-то недоволен.       - Снова всем блоком привередничаете, - грубо бросил агент. - И обо что же бякаетесь в этот раз?       Повторяя за Кристой, Элинор втянула голову в плечи, стараясь не смотреть, не двигаться и не говорить.       - Новенькая, - протянул грубоватый голос, явно обращаясь к Нори. - Тебя что-то не устраивает в наших разносолах?       Не получив ответа, робот раздраженно фыркнул и, к ужасу обоих девушек, шагнул в камеру.

* * *

      Робот медленно обошёл клетушку по периметру, заглянул под нары, присмотрелся к полкам и столику. Человек-надзиратель не удержался бы от комментариев, но агент молчал и это взвинчивало напряжение в разы. Он не делал лишних движений, не кашлял, ничем не пах. Невозможно было предсказать его действия или следующие фразы по невербальным признакам, кроме, конечно же, статики.       В угол, куда спрятали сухари, он не заглядывал, но встал прямо напротив Нори и просканировал её от черепа до пальцев ног.       - У тебя учащённый пульс, - заметил он, - в отличие от соседки. Ты меня боишься? - в голосе так и фонила насмешка.       "Не говори, не смотри, не двигайся", - как мантру мысленно повторяла Элинор, мелко содрогаясь. Она не просто боялась, а пребывала на грани истерики и только присутствие Кристы удерживало её от необдуманных действий. На периферии девушка видела лишь открытую дверь, которая будто манила сорваться с места и бежать, вырваться из кошмара.       Нори никогда и никому намеренно не причиняла вреда, старалась относиться ко всем непредвзято и поступать по совести. Ну что такого ей сделали скибидисты?! Да ничего, за что она должна была бы их ненавидеть или бояться! Как вообще можно бояться существ с повадками рачков-отшельников и унитазом вместо раковины? На её памяти эти мимики, в отличии от кое-какой другой нечеловеческой расы, никому не творили зла. После начала репрессий против нелояльных людей они даже стремились помогать им, за что Элинор так же пыталась отвечать взаимностью в меру сил. Просто соврать, что ничего не видела и не слышала, незаметно подсунуть под дверь кабинки конвертик с рыбой. Да и язык их, если внимательно слушать, был довольно понятен.       Но машины...       Найтшейд сжала губы в линию, ещё больше втянула голову в плечи и постаралась отклониться подальше от надзирателя. Может, особо страшным внешне он и не был, но уж точно представлял опасность. Как плавающая за пределами водолазной клетки акула.       - Хм, понятно. Всё как по учебнику: реакция "замри", реакция "беги", - выдал "базу" агент. Отбрасываемая тень передавала очертания спикермэна, но этот не был одним из тех, что приходили ранее. - У мужских особей когда-то давно была реакция "бей"... но это в прошлом. Или вы хотите сделать сенсацию?       Пришлось сжать зубы плотнее, чтобы не отвечать. Правда, на бешеный стук сердца в груди Элинор никак не могла повлиять. Ей просто хотелось, чтобы робот побыстрее ушёл. К слову, что он вообще здесь делает? Криста говорила, что обычно посуду забирает автоматический дрон-уборщик. Кроме этой камеры, судя по недавнему замечанию, не только они не приттронулись к той белково-волокнистой субстанции. Нори невольно сглотнула, припоминая, из чего или кого еë могли сделать. Она зажмурилась, понимая, что может сейчас расплакаться снова.       "Уйди, - мысленно простонала Найтшейд. - Просто уйди"!       - Мне жаль... насколько же нужно иметь вязкий желеобразный мозг, чтобы весь угар и запал так быстро стухли? - притворно вздохнул спикермэн.       Он повернулся, якобы чтобы уйти, но остановился у самого выхода и из его колонки полилась мелодия. Scorpions, "Humanity"... грустная, но вместе с тем неуловимо цепляющая за самые лучшие человеческие качества, побуждающие, несмотря на всю кошмарную трагедию мира, к вере в лучшее, к надежде, к жажде прогресса - социального.

* * *

      Вздрогнули обе девушки - настолько трек не вязался с местом и временем. Нори бросила взгляд на Кристу, которая сжала руки в кулаки до белых костяшек, и по её напряжённому лицу со злым блеском в глазах всё стало понятно: над ними просто издеваются. Хотя они немного выдохнули, когда спикер отошёл обратно к порогу. Элинор понимала, что не должна шевелиться, но сидеть вот в такой скованной, неестественной позе с непривычки было неудобно - задеревенел позвоночник и плечи, ноги свело судорогой. Она захотела немного сменить положение тела.       Койка под нею скрипнула, а ногу так резко пронзил укол боли, что невольно вырвался слишком громкий вздох. Криста на секундном рефлекторном порыве вскочила, пытаясь помочь... и музыка тут же прекратилась. Девушки с опозданием поняли, что нарушили правило. Робот всë ещё стоял на пороге, но теперь обе заключённые встретились с ним взглядом.       Пожалуй, Найтшейд впервые встретила спикерного агента с красной маркировкой вживую. В новостях они мелькали довольно часто, особенно женские юниты, но в обычной жизни редко показывались на публику. Он действительно был выше и крепче стандартных единиц, и несло от его фигуры неподдельным изощрённым маньячеством. Нори думала, что напугать её сегодня уже не получится, но... она покрылась гусиной кожей и снова почувствовала, как в глазах скопилась влага. Криста дрожала так, что было слышно, как стучат зубы.       Повëрнутая в их сторону голова-колонка улыбалась.       Спикермэн улыбался - насколько это было возможно для того, кто как бы не должен иметь рта. Но самая жуть наступила тогда, когда, буквально выпнув подносы за порог подъехавшему дрону, робот развернулся к ним полностью. Он издал тихий вибрирующий звук, который слишком напоминал урчание кота... если бы коты были механическими и огромными.       - Как интересно оборачиваются у нас дела, правда? - протянул агент, делая шаг в сторону девушек.       Повинуясь его команде, дверь камеры закрылась - Нори и Криста оказались наедине с ним.

* * *

      Никаких особенных регалий на его костюме не имелось, однако статус его, видимо, был на порядок выше, чем у охраны и обслуги. Он держал руки позади, скрестив их за спиной, но под полой пиджака виднелись парные ножны и рукояти кинжалов с той же малиновой подсветкой. Вне всяких сомнений - в долю секунды он мог бы выхватить их и оборвать обе жизни, но пришёл не за этим. Когда его рука шевельнулась, пленницам показалось, что сейчас в ней и окажется один из ножей, но агент вынул из-под пиджака не что иное как смартфон Нори - и, беспрепятственно взломав пароль, принялся в нём копаться.       - О, картошка, - без вопроса произнёс он, явно влезши в мессенджер и задержав внимание на одной из недавних фотографий. - Элинор Найтшейд. Хм... паслён. Знаешь, здесь - это тебе не там. Здесь ты больше не Элинор Найтшейд. Здесь ты - Картошка!       Запомни свой новый идентификатор, Картошечка, - добавил он мерзким, въедливым тоном. - И ты, Тыковка, помни - здесь тебе не там.       Скрипящий звук и многоголосая болтовня снаружи заставили спикермэна отвлечься и колонка вновь издала раздражённый треск статики.       "Офигеть, какая остроумная шутка, - внутренне скривилась Нори, прижимаясь к Кристе, которая в стремлении поднять еë с пола обняла её сбоку. - Наверняка так долго над хохмой думал, аж до слëз смешно. Мудак"!       Единственным, чего Найтшейд не понимала, были его мотивы. Почему робот решил доебаться именно до них? Во всей чёртовой тюрьме не нашлось других "нарушителей"? Запоздалая догадка всë же посетила еë голову - возможно, это из-за того, что она "новенькая" и машине стало интересно, что она за зверëк. Конечно, оставался ещё один смутный вывод - малиновый хер решил отомстить за поруганную честь своего сородича.       В телефоне было чем поживиться и на миг показалось, что спикермэн сейчас заинтересован изучением содержимого гаджета. Вопрос о том, где у него зрительные элементы, как-то быстро отошëл на задний план по ходу наблюдения за тем, как внимательно он в прямом смысле изучает жизнь Элинор. Наверняка были подняты ещё и истории браузеров, все чаты и личные переписки. И - стоило только подумать! - имелись там ещё и некоторые совсем уж пикантные аспекты бытия девушки, от чего становилось жутко неловко и даже стыдно. Потому что робот над чем-то гыгыкал, хмыкал и фыркал.       С каждым его шагом к ним Нори и Криста медленно и почти синхронно отодвигались. Неизвестность всегда пугала, а невозможность предугадать, что предпримет эта машина, тем более внушала оторопь. А он, наоборот, придвигался, придвигался... пока не навис над ними, словно башня с алым прожектором.       - Пф-ф... необщительные вы, - констатировал он. - Всё из вас приходится клещами вытягивать... из-за вас я даже пропустил выдачу провианта. Кто-то из вас должен за это ответить. Кто будет добровольцем? Определитесь сами или мне помочь?       Если и была крохотная надежда, что другие роботы за пределами видимости могут как-то оторвать его внимание от заключенных, то она здесь же и испарилась. Криста и Нори практически вжались в тумбу спинами. Дальше была только глухая стена. Обе дрожали, с замиранием сердца следя за каждым движением агента. Даже в теории они ничего не смогли бы сделать, что не расценивалось бы как покушение на функционал машины или попытку побега. Спрятаться было негде, поэтому девушки замерли, как напуганные кролики. Возможно, если действительно молчать, то роботу станет неинтересно и он провалит восвояси? Только Элинор не понимала, чего он от них требует. Каким образом они могли ответить за то, что он промухал свой паёк? Наверное, надо будет потом спросить Кристу об этом моменте, потому что соседка сейчас наподобие спасательного круга обнимала Нори и поджимала губы - она явно понимала, к чему идёт разговор, и ей от этого было мерзко.       - М-да. Похоже, снова придётся брать это бремя на себя... - притворно вздохнул спикер и встал. Рывком подняв на ноги Нори, он вырвал её из хватки Кристы. - По логике вещей, Картошечка, если бы не твоё появление - я бы не тратил на тебя своё время, а значит, очередь твоя. На выход!       И он толкнул её по направлению к открывшейся двери. Это было и неожиданно, и весьма грубо, даже болезненно, так что Элинор всë же подала голос, вскрикнув от чувствительного щелчка в локтевом суставе. Впрочем, просто вылететь за порог ей не дали - за дверью нарисовалась ещё одна высокая фигура, в которую уткнулась носом девушка. Лапы второго робота больно впились в плечи.       - Пожалуйста, не надо, - беспомощно отозвалась из угла Криста. - Отпустите еë. Нам очень жаль, такого больше не повторится...       Одно дело слышать в рассказе, в своего рода ретроспективе, о том, что всё здесь происходило по желанию зарвавшихся машин, но видеть это воочию... одним словом, Нори была шокирована. Она лицезрела, как Криста пресмыкается и умоляет агентов проявить снисхождение ради неë.       - Прошу, хотя бы в этот раз, - совсем жалко закончила соседка.       - Твоя очередь ещё настанет, Тыковка, - пренебрежительно бросил спикермэн, поворачиваясь к ней спиной. - Подожди немного, ты ещё понадобишься.

* * *

      Второй агент, перехвативший Нори за плечи поудобнее, явно имел звание повыше. И рост. И полномочия. Первым, что ощутила на себе девушка, был свет. Или, точнее, излучение. Не холодное, не горячее, но крайне некомфортное, сухое, иссушающее. Лилось оно сверху - и, поднимая взгляд вверх, она уже догадывалась: телевизионщик. Монументальный, широкоплечий, большеголовый... и куда менее раздражённый, чем коллега с ножами.       - Дознание нужно проводить по протоколу, Sx-59366, - рыкнул он, от чего спикермэн полыхнул негодованием, но не высказал ничего вслух. - Ведите ко мне.       Это был первый тивимэн, которого Элинор видела вблизи. До недавнего времени они для девушки являлись обитателями, как бы это смешно ни звучало, того же телевизора. Обычно именно их можно было увидеть за спиной всех тех важных "полезных граждан" и карманных плюшевых политиков. Хотя вроде бы она мельком уже видела одного из этой разновидности агентов, но был ли это тот же самый или другой - неизвестно. Машины все так или иначе были "на один квадрат".       С тоской бросив взгляд на бокс, где осталась в одиночестве подруга по несчастью, Нори ссутулилась, когда еë опять повели коридорами куда-то вглубь здания. Поскольку это был её первый выход, она не упустила возможности рассмотреть тивишника. Что она могла сказать о своих впечатлениях? Ну... объемный квадрат был водружëн на ещё один более объемный прямоугольник. "Телик на бабушкином комоде", - подсказывал архив памяти Нори. Но излучение экрана... ох, как же от него болели глаза и голова! Становилось как-то муторно и тошно. Уныло. Будто высасывали мозг и душу, а ведь это он ещё был тусклый и не напрямую направленный. А ещё у бабушки сверху на старом телике стояла на накинутой салфетке вазочка со всякой мелочью...       Он тяжело, но в то же время по-кошачьи бесшумно ступал впереди. Спикермэн с малиновой маркировкой шёл рядом и чуть позади, но у самой двери помещения, куда вели Нори, тивишник развернулся и приказал ему не сопровождать его дальше.       - У вас есть работа, займитесь ею, - пожал он плечами, когда обладатель номера Sx-59366 едва не взорвался от безмолвной ярости. - А ты - со мной.       Встретили девушку двое камерамэнов, которые при виде телевизора приосанились, вытянулись по стойке "смирно" и прекратили свой частный разговор. И, судя по тому, что дверь была оснащена двойной защитой, хозяин этого кабинета являлся местным верховным шишкой. Наверное, это было что-то вроде кабинета начальника, как в каком-нибудь криминальном фильме про тюрьму, только вместо вычурной раритетной мебели всюду стояла мебель пафосная и футуристичная. Или всё же совещательная? А ещё это очень напоминало обиталище какого-то мультяшного злодея. Обстановка была давящей и довольно угрожающей, учитывая, что Элинор грубовато усадили на громоздкое кресло, приковав к подлокотникам руки.       Напротив несколько вальяжно уселся ТВ-мэн. Интенсивность излучения кинескопа увеличилась и теперь даже сквозь зажмуренные веки оно раздражало сетчатку глаза, от чего текли слëзы. А ещё от этого воздействия в голове становилось странно, будто все эмоции пытались взорваться разом. Найтшейд не понимала, чего от неё хотят, и никак не могла собрать мысли в кучу. Она невероятно устала и, если ещё утром чувствовала себя просто неуверенно и тревожно, как и большинство людей, то наступивший после ужина беспрерывный ужас просто вытянул все соки. Она и так была до усрачки напугана, чего ещё от неë хотели грёбаные машины?! Они буквально забрали у неë жизнь и личность!       - Что вам нужно от меня? - борясь с накатывающими приступами тошноты и очередной истерики, выдавила из себя Элинор.       Телевизионная физиономия надвинулась, склонилась ещё ближе к ней. ТВ-мэн будто бы стал больше, шире и мрачнее. Словно сова, разозлённая тем, что её разбудили днём.       - Мне нужна от тебя правда. Только правда и ничего, кроме правды, - яркость кинескопа вновь возросла, его свет будто бы сжигал веки, проникал под черепную кость, заставляя мозг замирать в немом оцепенении. - О чём ты думаешь? Прямо сейчас!

* * *

      Времени на обдумывание смысла вопроса и уж тем более правильности ответа у Нори не нашлось. И, к тому же, с очередной волной ужаса она понимала, что рот начинает открываться и произносить слова без её контроля.       - Я думаю... а бывают ли роботы жирными? - вымолвили губы девушки в то время, как сознательная часть, которая и являлась по большей мере Элинор Найтшейд, находилась где-то за прозрачным толстым стеклом, взирая на происходящее со стороны.       Нет, она действительно какой-то частью задавалась этим вопросом, глядя на фигуру ТВ-мэна, разве что здравый смысл вполне справедливо посчитал, что озвучивать эти мысли вслух не стоит. Это не та правда, что хотел услышать агент. Его большие крепкие пальцы, на которые автоматически упал её взгляд, резко сжались, и если бы он что-то держал - то сломал бы вдребезги. Монитор подёрнулся контрастными полосами, затрещав и вызвав в ушах девушки монотонный писк, как от перепада давления.       - Я. Не. Жирный! - словно сквозь зубы прочеканил ТВ-мэн, изобразив сердитый, со сведёнными бровями, смайлик.       Камерамэны за его спиной неразборчиво хрюкнули и о чём-то глухо, сдавленно перебуркнулись на невоспринимаемом людьми языке машин.       - Я не про вас, - так же не контролируя себя, выпалила Элинор. - При ближайшем рассмотрении я заметила, что у вас просто широкая диагональ... и фигура похожа на прямоугольный параллелепипед. Может, вам менее грузное пальто носить? Зачем оно вам в помещении?       Слова лились сплошным неиссякаемым потоком и Найтшейд, лишенная воздействием излучения контроля над речью, действительно озвучивала всё, что думала.       "Заткнись, Нори, - вопила осознанная часть, находившаяся в "смыве" и старавшаяся заставить тупое, похожее на податливаемый манекен тело сжать зубы. - Захлопнись! Хватит"!       Но чем отчаяннее она старалась пробиться к управлению собой, будучи не просто на пороге срыва, а уже барахтаясь в его бушующих волнах, тем быстрее и беспорядочнее её рот изрыгал мысли вслух.       - А ещё у моей бабушки на комоде стоял старый телевизор, очень похожий на вашу голову, - дёрнула уголком рта девушка. - На нëм ещё была такая кружевная салфетка... и стояла вазочка. Если поместить это на вас, будет очень похоже. А вы бы не хотели себе салфетку на кинескоп? Или... чехольчик? Слышала, это снова в моде и от пыли защищает. А ещё... зачем вам перчатки? Вы же роботы...       Теперь камеры, что называется, ржали в голосину - в то время как их телевизионный коллега исходился яростным треском и щёлканьем.       - Телик моей бабушки тоже так делал, - выдавала тем временем Элинор, - особенно когда отсыревал. И выл так же, когда сигнала не было... а потом мы его выкинули. Вы с ним не родственники? А... э... все тивимэны - на один квадратик?       - Гр-р-р-р... - тихо и угрожающе донеслось из-под матрицы кинескопа.       ТВ-мэн медленно встал из-за стола, обошёл его и вплотную приблизился к Элинор. Агенты позади замолкли и повисла гробовая тишина. Будто время поставили на паузу. От робота исходил натуральный жар и напряжение, чем-то схожее с тем, что чувствуешь рядом с трансформаторной будкой. Экран из фиолетового перекрасился в алый и смайлик теперь был не просто недовольным, а откровенно злобным. И, к тому же, становилось больно глазам, хотелось закрыть их руками. Нори очень тянуло это сделать, она даже пару раз дёрнулась, чтобы освободить конечности... правда, быстро почувствовала, что, хотя теперь она вроде как может контролировать рот - тело цепенеет и впадает в транс. Она всë слышит и осознаëт, но не может и пальцем пошевелить. Тело чувствовалось таким слабым, ватным и невесомым...

* * *

      - Вы, двое, - обратился начальник к камерам, - немедленно вон.       Мнимо спокойный тон не сулил ничего хорошего и истуканы, не издавая ни звука, поспешили выйти. Дверь заблокировалась. ТВ-мэн, едва ли не трясясь от ярости, резко поднял Элинор на ноги и до боли сжал ей руку ниже локтя. Не успела она трепыхнуться и даже вскрикнуть, как вдруг он с неистовством пираньи набросился на неё, показывая злую зубастую улыбку, и прижал еë плечо к своему экрану. То, что на вид казалось просто стеклом дисплея... впилось ей в кожу, разорвав ткань робы, и пронзило её в нескольких местах! Кровь брызнула, попав на остальную площадь дисплея, и, как ни пыталась девушка слабенько отпрянуть - удерживал он её без малого минуты три, обхватив лапами и не давая двинуться ни на миллиметр, пока не высосал добрых пол литра. Отпустив, он оттолкнул её, но в последний момент она ощутила раскалённую боль ожога - и, упав на пол возле двери, увидела дымящуюся корку примерно диаметром с монету.       Наверное, еë вопли слышали все вокруг в радиусе мили. Сначала, когда отстегнулись наручники и пальцы машины вцепились в руку, Элинор подумала, что ей сейчас сломают конечность. И лучше бы действительно так и было, нежели то, что последовало потом. Боль Нори испытывала за всю жизнь разную, но настолько кошмарную - впервые. От неё мутилось перед глазами, а повреждëнная рука отказывалась шевелиться. Пахнуло жжёной тканью и плотью, и чем дольше смотрела Нори на видимые последствия укуса, тем страшнее они выглядели. Рядом с первым ожогом маячили ещё пара и, если исходить из расположения, то они походили на следы зубов, причём весьма крупных. От них ореолом расходились пятна пунцовых гематом, и там, где ткань не могла впитать кровь, оставались кровавые дорожки и капельки. Хотя был какой-никакой плюс от этого - теперь Найтшейд могла снова почувствовать контроль над телом, при том, что сейчас оно просто купалось в боли, а сама девушка ничего, кроме животного ужаса перед чудовищным роботом, испытывать не могла. Перед глазами плыли разноцветные круги и мелькали яркие мелкие мушки, но она продолжала исподлобья таращатся на ТВ-мэна.       Как он мог такое сделать?! И главное - зачем?! При попытке двинуться прожжённое плечо заныло, начало тянуть и колоть. Кое-где на проколах отошла корка и по коже снова побежала струйка крови. Огромных усилий Нори стоило не заорать снова, когда телик нарисовался над нею с широкой зубастой лыбой. Зубы были... объёмными, фактурными и настоящими - уже не просто изображение смайлика. От этого ещё жутче выглядели разводы еë крови. Финишем же было то, что телевизионщик натурально облизывался острым и длинным языком, украшенным фиолетовой подсветкой. Глядя на бледную, дрожащую с разодранным на плече рукавом, раненую Элинор, он издавал довольное урчание, как малиновый спикер не так давно. Видимо, жалкое зрелище доведëнного до полуобморочного состояния человека его радовало, и сильнее всего тогда, когда она всё ползла и ползла назад, пока не прижалась спиной к порогу и двери, будто намереваясь просочиться через них. Между ними воцарилось молчание. Девушка всхлипывала и прерывисто дышала, а тивишник просто урчал, любуясь своим деянием и произведëнным эффектом. Нори не знала, чего ещё от него ждать. И почему он просто не отправит еë обратно в камеру?       - Чего скулишь? - первым нарушил он липкую тишину. - Я всё сделал по правилам - медпомощь оказал! Теперь не загноится, жить будешь.       Он не просто насмехался, а куражился и причавкивал, наслаждаясь остаточным вкусом. Язык постепенно смазывал со стекла (это же правда стекло, да?) запекавшиеся на глазах алые капли. Дверь, между тем, разблокировалась и от инерционного толчка спины Элинор открылась, выбрасывая её в коридор, прямо в лапы камерамэнам.

* * *

      Вскрик вырвался сам собой, когда четыре руки скрутили её, вывернув плечи, повторно тревожа раны. В голове зазвенело, Найтшейд едва стояла на ногах. Всё, чего она хотела - так это того, чтобы день наконец-то кончился. Скорее бы оказаться подальше от этого квадратномордого говнюка...       - Увидимся, Картофанчик, - гыгыкнул он, провожая её в темноту.       Стоило кодовому замку с двойным сигналом вновь закрыться за нею в тишине темницы, как Криста тут же бросилась к ней, но вместо дрожащего ужаса и выплеска эмоций с её стороны пришёл лишь понимающий, унылый кивок. Оттянув ворот робы, она показала Элинор в точности такой же ожог, только... не один. Она задрала рукава, подняла подол длинной футболки - и их там обнаружилось много, не меньше десяти.       - Я не думала, что они сделают это с тобой в первый же день, - соседка помогла Нори добраться до койки.       Какие-то из отметин у другой девушки уже успели зарубцеваться, иные были свежими, как у самой Элинор.       - Колонкоголовый вернулся с друзьями после того, как тебя увели, - пояснила Криста.       - Зачем им это? - бесцветным голосом отозвалась Найтшейд.       - Я не знаю. Им нравится чужая боль.       - У телика были зубы...       - У всех ебучих роботов есть зубы. Подвергаются ли парни такому же - не знаю. Но здесь, в женской части, это случается время от времени. Предугадать сложно.       Нори задрожала, чувствуя озноб и полнейшее бессилие. Она устала и хотела домой, чтобы забыть этот кошмарный день, разделивший жизнь на "до" и "после". В условную минуту свет в камере погас, по радио объявили отбой. В голове Нори не было ни одной мысли, она просто пялилась в стену.       - Эти отметины похожи на клеймо, как у скота, - пробормотала она в темноту.       - Потому что это и есть клеймо, - в тон ей ответила Криста.       Из-за ран уснуть сразу не получалось и они тихо переговаривались, но не единого слова Элинор не запомнила, отвечая на автомате, пока обе не отключились в тревожном и болезненном забытьи.