Амок

* * *

      То, что всё происходившее вчера не являлось сном или наркотическим трипом, подтвердилось с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки звонком, знаменующим на этой изолированной скотобазе время подъëма в шесть утра. Вместе с воспалившейся горящей раной на плече, от которой Элинор прошибал озноб и дико болела голова. При одном взгляде на налившиеся на месте ожога мутные пузыри еë начинало тошнить.       Два года! Чертовы машины заперли еë здесь на два года! Вырвать человека из жизни, семьи и экономики, чтобы просто издеваться и в процессе не вспоминать об изначальной якобы цели наказания - исправлении, осознании пагубности поведения - словно было для них чем-то обыденным, в порядке вещей.       На завтрак всем досталось что-то вроде каши... возможно, даже овсяной, судя по сероватому оттенку клейкой массы. Или льняной. Не очень-то это было и важно, потому что на вкус эта клейкая мамалыга напоминала кошачью рвоту, из-за чего после двух ложек многострадальная тушка Найтшейд запротестовала и вернула гадость обратно миру с процентами в виде горькой желтоватой желчи. Едва Криста успела просто дать ей воды, как на пороге уже появились пара "одноглазых" дуболомов, которые и утащили Нори в лазарет. Животное заболело? Животное нужно лечить. В комфорте и гуманных условиях хорошо дисциплинированное животное при этом не нуждается.       Медик внезапно оказался человеком. Облегчения сей факт не принëс: это был один из особенных, не приживающихся в медицинском сообществе врачей-коновалов, работающих по господряду на Альянс и связанных всеми возможными подписками о неразглашении. Нет - он, конечно же, обработал девушке раны, вколол дозу антибиотика... но сначала вскрыл волдыри без какого-либо обезболивания и промокнул салфеткой с анестетиком. По чутка шальному блеску его рыбьих глаз она поняла, что лучше лишний раз сюда не попадать. Странно, что почти так же блестели объективы камер, неотрывно наблюдавших за операцией во все линзы. Наверное, им весело пялиться на гримасы человеческой боли. Нори бы такому уже не удивилась...       Затем еë по расписанию выпнули во внутренний двор на так называемую прогулку, где за обстановкой следили, помимо камер-охранников, ещё и два громадных спикермэна. Учитывая, что человек такому едва ли достаëт до колен, то больше и не надо, чтобы при случае усмирить разбушевавшихся заключенных акустическим воздействием. Собираться в компании больше чем на пять минут было запрещено. Да - и, в отличии от человеческих тюрем, на площадке отсутствовало какое-либо убранство. Вообще! Просто голое открытое пространство, обнесëнное высоченными стенами и сверху забранное арматурной сеткой. И, поскольку женщин среди арестантов было раз, два и обчёлся, Элинор довольно быстро нашла Кристу в компании ещё двоих. Это оказались их соседки из камеры напротив.       Джили приговорили на полгода за то, что случайно пролила на телевизионщика кофе. Вики - на полтора за то, что пользовалась услугами скибиди-почты.       Шататься от стены к стене было, пожалуй, единственным развлечением. Ещё помогали самодельные "классики" с прыжками по начерченным на грязи клеткам - хорошо, если успеешь их стереть к моменту, когда спикермэны начнут на тебя засматриваться. Ну и редкие, короткие разговоры на какие-то малозначительные темы из разряда бытовухи. Никакой политики и искусства - а иначе привлечёшь к себе ненужное внимание роботов.       Очень быстро дал о себе знать несостоявшийся завтрак - желудок неприятно свело и скрутило, благо время обеда подошло относительно быстро и от щедрот машины выдали зэкам то, что точно можно было распознать как курицу и овощи. Правда, видимо, птица померла своей смертью, потому что на вкус напоминала резину. Нори была уже и такому рада, да и Криста также подтвердила, что такое здесь дают нечасто.

* * *

      А потом... дни потекли невероятно медленно, похожие один на другой. Единственным моментом, хоть как-то дававшим возможность почувствовать себя более-менее человеком и относительно свободно пообщаться с другими, было время, когда заключённых отводили в помывочную или прачечную. Роботы не любили влагу. Она могла нарушить работу их внутренних систем: от пара запотевали объективы камер и в вентиляцию попадали мелкие капли, а шум душа или гул стиральных машин мешали разобрать достаточно тихую речь, поэтому зэчки ждали этих дней, как настоящего праздника. Впрочем, Элинор всë равно чувствовала, как мозг начинает зарастать метафорической пылью от невозможности хоть чем-то себя занять. Им элементарно не давали в руки даже шахматы! Практически полный вынужденный аскетизм убивал и без того доведенную до клинической депрессии психику Нори, которая здесь находилась всего десятый день с момента прибытия. Следуя совету Криста она - ха-ха, как в старых фильмах - нацарапывала на стене засечки по пять в ряд. Разговоры отгоняли сумасшествие, но нужно было всегда соблюдать достаточную тишину, чтобы не спровоцировать колонок на укусы или пытки повторяющимися бравурными треками о торжестве самого логичного, самого разумного машинного закона и порядка. О, политинформацию истуканы особенно любили!       Пожалуй, если что и служило некими маркерами проведëнного в спецтюрьме времени, так это немногие... перформансы, которые случались время от времени в мужском крыле. Что-то иногда там приключалось неожиданно и чаще ночью, из-за чего роботы внезапно становились весьма деятельны и изобретательны. Подгоняли гигантских робо-пауков с ослепляющими прожекторами или летающую колонку на вертолётных винтах, которая глушила инфразвуком всё, чему не посчастливилось находиться внизу. Однажды такая висела над мужским крылом целый день - и из лазарета потом выносили одного за другим оглохших жертв с окровавленными бинтами на всю голову. Женское крыло перед этим "заботливо" изолировали передвижными противозвуковыми экранами: к чему агентам заключённые, которые ничего не слышат на допросах? Один раз Элинор испытала на себе звуковую волну больших спикеров, которой они утихомиривали бунт парней на прогулке. Ей казалось, что плавится ушная сера! Что же происходило в соседнем корпусе в радиусе действия акустического оружия - одному дьяволу известно.       Потом им несколько дней подсовывали что-то мясное. И сами... довольно долго вели себя донельзя тихо, спокойно, даже незлобиво. Сыто.       - Я тупею, - поделилась своими выводами Нори, когда их в один из серых дней снова выгнали на плановое проветривание. Криста согласно кивнула, выводя на земле простые рисунки где-то найденным ржавым, обломанным гвоздëм.       Следы на плече затянулись рубцами. Они уже не доставляли прежнего дискомфорта, но кожа вокруг отметин была ещё достаточно чувствительной и зудела. Лицезревшие это охранники довольно перемигивались объективами...       Необычно, но сегодня не было заметно лардж-спикеров, чьи угрюмые фигуры обычно высились на противоположных концах площадки для "выпаса" заключëнных. Вздохнув, Элинор по примеру соседки начала чиркать закорючки, правда, не гвоздëм, а маленьким камушком. Кто бы мог подумать, что в настолько ужасных условиях ей будет... так скучно! Нет - ей и на самом деле было до одури, до воя скучно! Машины не допускали мысли, что, возможно, их пленники устраивают дебоши просто из-за банального безделья? Ни книг, ни каких-либо простых развлечений в виде домино или карт им не давали. И ладно бы - хрен с ним, с интернетом или просмотром телика - здесь Нори передëрнуло - но газет или сборников кроссвордов хватило бы, чтобы люди не сходили с ума! О чём-то посложнее, вроде обыденного для тюрем производительного труда на благо общества или каких-то кружков самодеятельности даже речи не шло. Впрочем, и особой физической активностью их тоже не нагружали.       "Наверное, так же себя чувствует скотина в загоне перед забоем, - уныло подумала Найтшейд, собирая камушки в некое подобие мозаики. Выстраивался корявый квадрат, по которому схематичный человечек стукал палкой. - Вот только фермеры не издеваются над животными, да и заботятся хорошо, а иначе мясо потеряет вкус..."       - А давай в салки сыграем? - неожиданно предложила Нори.       Криста отвлеклась от чертежа наклоненной в позу страуса фигурки с прямоугольником вместо головы и торчащим из условной пятой точки древком вантуза - и чутка удивлённо, но заинтересованно посмотрела на собеседницу.

* * *

      О том, что такая маленькая безобидная инициатива, как идея развлечь себя детской игрой, может не понравится машинам, никто не думал. Очень быстро в салки втянулись и другие участницы, так что статус воды переходил от одного к другому. Носились по двору, пока не прозвенел звонок и их не стали загонять обратно в корпус.       - Ха-а-а, у меня аж бок заболел, - стараясь выровнять дыхание, усмехнулась Криста, - но... это было даже здорово!       Примерно то же чувствовала и Нори. Они немного нарушили установленный тюремный распорядок, но при этом не нарушили правил! Нигде не было написано, что заключенные не имеют права развлекать сами себя. Вокруг переводили дух запыхавшиеся, красные и разгоряченные девушки и женщины, у всех блестели глаза и теплилась малюсенькая искорка надежды на то, что они ещё могут выжить и чувствовать себя живыми людьми. У кого-то даже ещё оставались силы и в толпе послышались тихие переговоры, даже что-то вроде хихиканья.       Элинор и Криста не были исключением. Пожалуй, сейчас они просто являлись двумя ровесницами, обсуждая какие-то свои мелочи и улыбаясь.       - Представляешь - они не втупили, что к чему! Ну, на земле в прогулочной, - шепнула Элинор на ухо Кристе.       Вспомнив, о чём она, та засмеялась в кулачок. Они шли обратно впереди всей колонны и замыкавший её знакомый камерамэн не прислушивался к их шушуканью: в отличие от спикеров камеры-охранники вели себя довольно сдержанно и максимум могли долбануть жезлом по лопаткам, если замешкаешься.       О карикатуре на бойца вантузного фронта узнали много позже. Узнал сам начальник и авторство установить оказалось довольно просто. Подняв записи видеонаблюдения, он резко затрещал белым шумом, а затем потребовал привести обеих к нему в кабинет...       За эти дни у девушек появилось ещё одно общее занятие - что-то вроде грумминга, как у грызунов. Правда, красиво косички смотрелись только на Кристе из-за её лёгкой и упругой природной волны. Волосы Элинор, несмотря на все старания, оставались прямыми и категорически не соглашались держать хоть какую-то форму. Но этим не ограничилось. Нори... была готова поклясться, что за эти дни она не встречала более близкого по духу человека. Создавалось впечатление, что они знают друг друга целую вечность и могут говорить обо всём на свете. Криста оказалась настолько душевной и нежной! Найтшейд редко таких встречала.       Когда к ним ворвалась разъярённая охрана, перед объективами предстала картина двух девушек, сидящих на одной кровати в тесных объятиях и гладящих друг друга по оголëнным плечам. Криста и Нори так и застыли, прижимаясь к друг другу.

* * *

      Камерамэнов сухо попросили покинуть кабинет, как только девушки очутились пред квадратным взором его хозяина. Экран сразу зарябил, посередине возник смайлик >:(. По сложенным на груди рукам нетрудно было угадать настроение... а дисплей покраснел и на нём высветилась картинка. Фотография творчества Элинор.       - Что и кому ты хотела сообщить этим изображением?       Криста не удержалась и хихикнула. Нори справедливо посчитала, что разумнее будет прикинуться идиоткой. Кроме того, обе девушки уже прекрасно знали, что лучше долго не смотреть в кинескоп телевизионщиков, особенно вот этого.       "Жирный ублюдас", - зло сплюнула Найтшейд мысленно, чувствуя, как вновь зудит оставленный этим экземпляром шрам.       - Это абстракция, - пробормотала она, старательно избегая прямого зрительного контакта с ТВ-мэном.       Начальник тюрьмы встал и обошёл стол. Глядя свысока, он казался выше и больше, чем был, однако менее широким от этого не стал. Что вызвало ещё один полусдавленный смешок, на этот раз от Нори.       - Замечательная абстракция, дискредитирующая честь и доброе имя одного из самых самоотверженных героев Альянса, - с нажимом прочеканил он. - Думаете, никто ничего не понял? У вас есть мотивы совершать правонарушения такого рода. Что скажете?       - Но... - подала Нори голос чуть громче, - это всего лишь рисунок. Да, там подколка, но это просто почеркушка! Просто выражение эмоций! У нас совсем нет никакого права на частную жизнь и вы считаете, что мы будем преисполнены уважения и почёта? Это бред!       - И вообще... это сублимация, - подала голос Криста. - Выражение крайней степени восхищения подручными способами. Меня всегда сильно впечатляло то, чем... занимаются вантузные бригады, но по-другому выразить своë восхищение я... не знаю, как. Да, может быть, учителем живописи мне не стать, но моя душа тоскует по самовыражению и тянется к искусству! Я плохо рисую, но у каждого есть маленькие недостатки.       Девушки замолчали, поджимая губы и избегая смотреть в экран. О вантузных бригадах под личным командованием обсуждаемого героя Альянса не слышал только глухой. Эти молчаливые, мрачные и грозные группы по двое-трое вооружённых вантузами агентов - обычно камер или спикеров - время от времени вламывались в чью-нибудь квартиру и, если видели унитаз запрещённого формата "компакт", выкорчёвывали его с куском трубы, а хозяину понижали рейтинг на десять пунктов. Навести их могли не вовремя брошенные слова или иная информация о запрещённом предмете сантехники и нередки были случаи, когда они врывались в дом до рассвета, выдёргивая людей из постелей. Устраивая допрос на месте, они порой выжимали из граждан невероятные признания - например, в массовом прикорме скибидистов - и сразу увозили "коллаборационистов" в тюрьмы вроде этой.       - Вос-хи-ще-ние?! - хрипло зашипел ТВ-мэн, силясь увязать воедино ответ девушки и скабрезную коннотацию рисунка. - То есть, вы отрекаетесь от контактов со скибидистами? Если так и если вы согласны назвать GPS-координаты их гнездилища - вам скостят срок.       - А оно существует? - неподдельно удивилась Элинор, глядя на Кристу. - Серьëзно? Я не знала, что у них есть гнездилище. Прикольно...       - Это, наверное, логично, - задумалась другая девушка, так же старательно избегая смотреть на тивишника. - Должно же быть место, где они, типа... споунятся или что-то вроде того?       - Но разве это не любая уборная на планете Земля?       - Это как-то... тупо получается, если подумать. Но, с другой стороны, разве не логично будет, если это, допустим, склад сантехники?       Обе девушки ухватились за идею. Где могли предположительно обитать скибидисты? Они немного увлеклись и дошли в своих рассуждениях до того, что летающие особи могли бы базироваться на Луне или Марсе. Девушки разговаривали между собой и практически сейчас не обращали внимания на телик в комнате, будто робот превратился в безобидную мебель. Нарочито громкие звуки его шагов могли бы вывести их из забытья, но не вывели. Затем к ним прибавился звук шипения пустой частоты. И, наконец...       - Дамы, я вам не мешаю? - саркастически вопросил начальник спецтюрьмы, наигранно строя из себя тактичного. - Итак, я немало наслышан о том, что существуют... рассадники, так сказать, унитазизма. Расположены они явно вне городов, но достаточно близко, чтобы присутствовать в жизни поднадзорных. Что вам известно о таких местах?       - Мне ничего такого Вселенная не сообщала, а телепатией я не обладаю, - буркнула Нори, глядя в пол.       - Аналогично, - кивнула Криста, рассматривая стену.       Обе явно давали понять, что отказываются снова встречаться взглядами с экраном ТВ-мэна и испытывать на себе гипнотическое воздействие. Да и что, по сути, они могли ему сказать? С чего вдруг робот решил, что девушки что-то должны знать? До определëнных обстоятельств обе не контактировали друг с другом вообще и тем более не пользовались сервисами скибидистов. Ладно, Нори не проходила мимо, если видела мелких, попавших в беду, но душевных разговоров не вела ни разу. Она даже скибидийским не владела! Хотя и знала, что при наличии магических способностей человек способен его понять...       - К тому же, я искренне не понимаю, чего вы от нас хотите? - озвучила общие мысли Криста. - Мы не знаем, что вы имеете в виду.       - И какая уже разница, если нас всë равно отсюда не выпустят? - согласилась с ней Элинор. - Да даже если бы мы и правда знали, то не сказали бы.       Боковым зрением они улавливали, как фигура телекоголового агента перемещается по кабинету, выдавая раздумья машины. Когда же он зашёл двум заключённым за спины и положил руку каждой на плечо, девушки невольно почувствовали холодок и мурашки по всему телу. Пальцы сжались - и Нори с Кристой почувствовали... что-то вроде когтей. По идее, этих деталей у них быть не должно, так ведь? Ощущение уколов очень быстро ушло, но в памяти осталось мимолётной оторопью.       - Дамы, я правильно понял, что ваше восхищение - крайняя степень восхищения! - выраженная в довольно странном рисунке... говорит о готовности исправиться? У меня смутные сомнения, - экран засветился оранжевым, что указывало на нервозность, - так что, пожалуй, немного спецмер вам не помешает. Всю следующую неделю вы проведёте порознь и подумаете над вашим поведением. А мы будем вам об этом напоминать!       На секунду Найтшейд подумалось, что ТВ-мэн собирается сломать им кости, но и весть о недельной изоляции друг от друга не внушала ничего, кроме паники.       - Но это же несправедливо, - едва слышно пробормотала она.       - Вы обижаетесь на обычный плохой рисунок, - так же проворчала Криста. - Некоторое время назад в одной стране было так же... и ничем хорошим это не кончилось...       - Вы про какую страну, сладкие? - ядовито хмыкнул телевизионщик. - Россия? Иран? Может быть, Северная Корея? Забудьте! Такое наблюдалось много где... и раньше, до пришествия Альянса. Теперь же весь мир един и неделим под нашим командованием и "плохих рисунков" никто более не рисует даже здесь, в Америке - законы едины и строги равномерно ко всем.       На экране появился незамутнённо улыбающийся смайлик, придававший всей ситуации сумасшедшую неправдоподобность. Где-то на заднем плане, за полупрозрачным окном с односторонней проницаемостью, прошествовали двое спикеров. Они волокли на поводке какого-то парня, судя по всему, на внеочередные следственные мероприятия. Оказаться на его месте ни Элинор, ни Криста не хотели и знали, что девочкам тут поблажек не дают. Вскоре дверь хлопнула где-то поблизости и в кабинет вошли четверо камерамэнов.       - Вызывали? - буркнул один.       - Да. Рассадите пташек по разным клеткам!       - Зомбоящик, - не удержалась и прошептала в спину тивишнику Элинор, когда еë потащили к выходу.       - Властолюбивый гондон, - одними губами прошелестела Криста, когда ей вывернули руки и повели прочь.       Сделав вид, что не расслышал, начальник опять выдал самодовольный смайл, а затем, закрыв дверь, гордо произнёс вполголоса:       - Да, я такой.

* * *

      По пути в карцеры им не позволяли видеть лица друг друга. Вели их одну за другой, крепко и жёстко держа за плечи, больно дёргая на поворотах и награждая звучными подзатыльниками за нарушение неписанного правила. Камерамэны что-то обсуждали по внутренней связи, перемигиваясь индикаторами, и периодически кидали на конвоируемых странные взгляды. Объективы их, разумеется, не меняли конфигурации, но ощущение при этом... становилось липко-тревожным. На развилке коридоров Нори едва успела глянуть на Кристу - в последний раз перед долгой и непредсказуемой отсидкой в помещении, больше напоминавшем кладовку, чем собственно карцер в человеческих тюрьмах. Вход представлял толстенную дверь с замком снаружи и такой же крохотной створкой, куда протискивалась разве что рука.       В карцере были утолщенные поверхности и единственный источник света представлял собой маленькое, узкое окошко-бойницу на высоте двух метров. Имелась широкая лавка, но в дневное время она висела вплотную к стене и, если захочешь лечь днём - придётся на холодный пол. Неизменная дыра в полу без какого-либо ограждения должна, по идее, служить отхожим местом. Здесь было значительно прохладнее и в углах виднелись капли конденсата. Площади хватало только на несколько шагов, а сами стены, на вид бетонные, были сделаны из материала, абсолютно скрадывавшего любой звук. И тишина, на самом деле, стояла такая, что про Элинор будто бы разом все забыли! Словно она умерла. Сев на край жесткой импровизированной койки, она обняла себя руками. Интересно - Криста сейчас в таком же месте?       - Блядские роботы, - пробормотала Найтшейд, невольно вздрагивая.       И поначалу отбытие наказания шло относительно нормально. Еë никто не трогал, но... стоило наступить темноте, как стало до одури страшно. Кромешная тьма и практически полное отсутствие звуков, кроме тех, что производила сама Нори, давили на голову. Уши словно сами звенели внутри себя. Восприятие времени нарушалось. Сколько уже прошло - несколько минут или часов? Уснуть из-за зябкого ощущения прохлады не получалось, да и спальное место представляло собой голую металлическую полку. Ëжась в дрожащий комочек, Элинор забилась в угол лавки. Воды и хоть какой-то еды ей не дали и к ознобу добавился ещё и сосущий голод. Невольно наворачивались злые слëзы...       Больше всего хотелось, чтобы рядом оказалась Криста, и Нори сосредоточилась на ней в своих мыслях, вспоминая, как они обнимали друг друга, согревая и утешая.       Момент, когда зыбкая дрëма всë же навалилась на неë, Элинор не засекла. Когда она почувствовала, что в темноте кроме неë есть ещё кто-то, было поздно: сначала ощущение показалось частью грëз, просто глюком напуганого подсознания. Но потом, когда на глаза попался горящий индикатор с малиновой подсветкой резонатора, а шею сильно пережала затянутая в перчатку пятерня, сомнения отпали.       В кромешной тьме облачение фигуры нападающего было неразличимо, так что кто из спикеров её навестил - Нори не разобрала. Кто-то из "тёмных". Однако факт того, что еë душили, заставил инстинктивно извиваться, стремясь освободится. Она неосознанно звала на помощь, но получался только сдавленный хрип. Она вцепилась в руку робота, пытаясь отодрать её от себя - за что в ответ прозвучало только насмешливое фырканье и пальцы только сильнее сдавили горло.       Больно, страшно. Перед глазами всë плывёт и смазывается, а тело слабеет. Появляется небывалая лëгкость и Найтшейд просто опускает ослабевшие руки, которыми хваталась за агента в бессильных попытках борьбы...

* * *

      Хватка на шее разжалась, только когда девушка совсем перестала шевелиться. Глаза её закатились и она впала в состояние глубокого обморока. Какое-то время робот просто наблюдал за тем, как Найтшейд едва заметно дышит.       Он не мог точно сказать, зачем и почему это сделал. Просто спонтанно... захотелось сделать этой особи больно. Чтобы она страдала. Голос, внешность, поступки и даже запах вызывали какой-то лютый приступ злобы и ненависти! И желания оставить на ней метку - чтобы знала, с кем связалась! Чтобы боялась даже голову поднять и рот открыть.       Почему они не могли быть послушными?!       А эта ещё и унизила сородича. Из-за неë они уже чувствовали себя несовершенными! Целостность видения себя, завершённость восприятия себя как высшего вида поставлены под угрозу. Шумно стравив воздух из вентсистемы и издав раздражëнный статический треск, спикер подобрал обморочную Элинор. Усевшись на скамью, он разместил девушку у себя на коленях и какое-то время рассматривал её лицо, прежде чем оттянуть ворот робы и приблизить колонкообразную голову к месту, где скрывалась под кожей яремная вена. Послышался едва уловимый скрежет и шорох смещаемых деталей.       Тельце вздрогнуло от укуса и затихло в руках робота.       - В прошлый раз нам помешало начальство, - пробормотал агент, зализывая рану. - Ты же в курсе, что это не конец?

* * *

      ...Если до этого дни тянулись медленно и тошно, то теперь они слились для Элинор в один нескончаемый кошмар. Она боялась спать. Она попросту не могла заставить себя отключиться из-за постоянного ожидания, что кто-то снова решит на неë напасть! Да и прохлада не давала расслабиться. Даже в единственное окно-бойницу невозможно было разглядеть солнце и небо, лишь кусок глухой стены напротив. Тусклое освещение делало изолятор похожим на подвал или погреб. Кроме прочего от голода и жажды становилось совсем уж паршиво. После инцидента, который оставил на ней ещё одну выбаливающую рану и шрам в будущем, прошло около двух дней, в течении которых к Найтшейд никто не приставал. Стояла тишина, нарушаемая её дыханием, сглатыванием слюны, бурчанием живота и перестуком зубов. Стоило ей хоть как-то успокоится, забившись в угол, как... накатывала дикая паника, заставлявшая сжиматься в тугой комок после бесполезных метаний по этой ничтожной клетушке. Смазалось ощущение времени. Сутки разделились на ту часть, что была относительно светлой, и ночь...       Скрип отворяемой створки на массивной двери привлëк внимание Нори, выдергивая её из прострации.       Через отверстие на пол с влажным тихим чавканьем упал комок неопознанной чачи. Воняло неопределённо, но отвратно. Вроде и овощами, и хлебной мякиной, но гадостный розово-коричневый цвет вызывал подспудные опасения.       - Чтобы и следа не осталось, - грубо бросил голос из-за двери и створка закрылась, оставляя Элинор наедине с первым за последние дни подобием еды.       Девушка прикусила дрожащую от обиды и бессилия нижнюю губу и отвернулась. У неë ещё осталась гордость! Окончательно расчеловечить её не получится! К тому же, больше хотелось пить, чем есть, и поэтому Нори держалась в углу. Хоть и коченели постоянно пальцы рук и ног, но здесь было влажно из-за конденсата, скапливавшегося на ледяном бетоне благодаря разнице температур снаружи и внутри. Обычно ей удавалось за день нацедить в ладонь и жадно слизать суммарно где-то со стакан - и это был единственный источник воды в карцере, издевательски предусмотренный тюремщиками.

* * *

      - Какое же ты всё-таки неблагодарное создание, - вздохнул агент, покачав головой. - Или, может, тебя избаловали слишком в бытность поднадзорной? Может, твоим родителям снизить рейтинг за то, что воспитали такое неликвидное существо? На месте начальника я бы тебя уже давно отправил на Кухню, но мы ж не звери, шанс на исправление даëм, а вы доброту не цените. Есть что сказать в своë оправдание?       С головы Нори исчезла нога, но, не давая времени опомниться, еë схватили за волосы и заставили посмотреть в объектив камеры. За сутки та чача, которую ей великодушно выдали, успела протухнуть и покрыться пятнами плесени. Из-за запаха Найтшейд начало мутить, но, прежде чем она решила убрать это, скинув в очко в полу, нагрянула охрана. После того, как она отказалась выполнить приказ "сожрать всё", еë подтащили к двери и уткнули лицом в остатки тухлятины на полу. Но даже так девушка отказалась это съесть... ведь такому сопротивляются даже животные.       - Не нравится мне твой взгляд, - покачал головой один из камерамэнов. - Как думаете, наверное, надо бы помочь человеку?       Даже после угрозы, что либо она откроет рот сама, либо ей свернут челюсть, Нори не хотела подчиняться, мотая головой и ужом извиваясь в руках охраны. Помещение было маленьким и наличие в нëм камерамэна, который еë скрутил, защелкнув на запястьях наручники, вообще превращало его в кладовку. Зафиксировав голову и насильно надавив на скулы так, что слëзы из глаз брызнули, девушке открыли рот.       "Пожалуйста, не надо, - мысленно кричала Нори, умоляюще глядя на агентов. - Прошу, остановитесь! Не делайте этого!"       И когда на языке ощутилось это склизкое, кисло-горькое, комковатое нечто...       - Не вздумай выплëвывать, глотай! - приказал охранник, зажимая Найтшейд рот и не давая выплюнуть гадость.       Комки порченой чачи скользнули на корень языка и дальше в горло. Элинор слишком остро это чувствовала, как и вкус протухшей гнили явно белкового происхождения. Она забилась в руках охранника со стоном и всхлипами... За что они с ней так?! Почему она?! Блядские уëбища из вторпластика, да чтобы вас ржавчина сожрала! Чтоб вы сдохли!       - Ой, фу-у-у! Она мне руку изгваздала, - внезапно хватка исчезла и теперь ничто не мешало Нори блевать, выворачивая желудок наизнанку.       Рвало еë долго. Горьковатая желчь и пена слюней продолжали изливаться, даже когда, казалось бы, стало нечем...       - Бля-я-я, пригоните уборщиков! - заворчали над еë головой. - Фу, и мне на ботинок попало!       Легкий, по мнению роботов, пинок в плечо оттолкнул девушку прочь от порога. Агенты ушли, а Нори забилась в дальний угол лавки и сжалась в комочек. Похоже, до конца срока она не доживëт - машины просто не дадут ей выжить чисто из принципа, из извращённого желания доломать, довести до ручки. Она даже не отреагировала на появление автомата-уборщика и просидела, не шелохнувшись, до самого наступления темноты.       - Хочу сдохнуть, - наконец, нарушил глухую тишину одиночки голос самой девушки.       В груди становилось совсем тяжело от отчаянья, обиды и обречённости. Наверное, и Криста тоже испытывает точно такие же ужасы. Элинор почувствовала прилив тоски - она скучала по новой знакомой. Друзей у неë и на воле, в целом, было не много, а после еë "отмены", скорее всего, и вовсе не осталось. Опасно дружить с кем-то, кто закусился с Альянсом и был признан некондицией. Девушка поплакала бы от бессильной злости на роботов, но слëз уже не осталось. Сколько она так ещё просидела - неизвестно, едва различимый свет из окна-бойницы только делал темноту гуще. В предыдущие дни в этом мраке исчезал даже звук её дыхания, но сейчас там явно что-то... шуршало и копошилось.       Первой мыслью было то, что в карцер пролезла крыса, но она тут же была отвергнута - здесь не бывает живности, агенты просто выжирают всë, что крупнее воробья, и однажды Элинор довелось увидеть это ещё на воле. Потом по полу в еë направлении что-то начало двигаться, заставив волосы привстать на затылке от жути, но потом у девушки вырвался вздох удивления: к ней чуть-ли не под ноги подкатилась бутылка с водой! Ещё шорох - и до Нори дошло, что звук исходит из дырки в полу, служащей туалетом. Она с неохотой им пользовалась, потому что "ходить" ей с некоторых пор было нечем... а ещё из-за размера сливного отверстия, в которое можно было провалиться.       Напрягая зрение, она заметила на полу небольшой вакуумный пакет.       - Это ещё что?.. - прищурилась она, подбирая предмет.       В темноте блеснули два осмысленных глаза - и голосок, отдалëнно напоминающий детский, произнëс:       - Скибиди доп!

* * *

      Криста сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Сил смотреть на тарелку перед собой давно уже не осталось. Конечно, она вот уже пятый день существовала в полуголодном состоянии, но пока мозгов ей хватало, чтобы не накидываться на все, что подсовывали машины. Особенно когда там лежало что-то напоминающее отбивную. Здесь любой кусок мяса мог... мог ещё недавно говорить и мечтать о свободе.       Запах жареного щекотал нос и невольно порождал слюнотечение. От румяного стейка на тарелке исходил горячий пар - совсем свежий...       - Вы неважно себя чувствуете, мисс Адлер? - насмешливо протянул голос, вопреки правилам называя ее по фамилии. - Вы совсем не притронулись к ужину.       - Спасибо. Пожалуй, воздержусь, - сложила руки на коленях девушка, не открывая глаз. - У вас какое-то дело ко мне, сэр?       Начальник тюрьмы издал что-то вроде быстрого щелчка и постучал пальцем по столу. Человечишка просекла фишку с прямым зрительным контактом и это раздражало. Обычно после воздействия облучения ТВ-мэнов у жертв нарушалась память о гипнозе и внушении, но, стоило появиться одному мелкому недоразумению, как весь блок заключенных начал избегать смотреть в кинескоп! Поначалу это даже как-то льстило и тешило самолюбие - раньше, в средние века, люди так себя вели при знати. Однако потом начались проблемы на допросах, так что приходилось иной раз фиксировать башку, чтобы смотрели в экран...       - Я же могу называть вас Криста? - вернув себе более-менее спокойное состояние, ТВ-мэн изобразил на экране улыбку.       - Как вам угодно, - спокойно кивнула девушка напротив.       - Что ж, Криста, - от робота не ускользнуло то, как она вздрогнула, услышав своё имя, и он внутренне усмехнулся, - на самом деле вы не должны здесь быть. Вам, по сути, не повезло - наш знаменитый коллега весьма... остро отреагировал на ваши высказывания. Прошу понять. Как и все ветераны, он многое пережил.       - Понимаю, - бесцветно отозвалась Криста.       - Я верю, что это нелепое недопонимание и... как бы так сказать... хотел бы помочь вам сократить время вашего здесь пребывания, - продолжил телевизор, сложив пальцы домиком. - Возможно... даже восстановить вас на работе и выдать новую педагогическую лицензию. В конце концов, вы показали себя как умный и договороспособный индивид, а этот небольшой акт бунтарства - вообще не ваша вина!       - Простите? - приподняла брови Адлер.       - О, мы видим и слышим всё, дорогая Криста, - тон ТВ-мэна стал доверительным. - Вы попали под пагубное влияние вашей соседки-смутьянки. Именно она подтолкнула вас к неблаговидным словам и действиям. Но... мы вас не виним. У вас просто отсутствует опыт распознавания таких личностей, и поэтому ваш срок в ШИЗО - окончен. Вы рады?       - Да, сэр, - просто и так же безэмоционально ответила девушка.       - Отлично! А теперь позвольте перейти к сути, - начальник тюрьмы встал, обошел стол и расположился за спиной стула, на котором сидела Криста. - Как вы думаете, не слишком ли мисс Найтшейд лояльна к врагам, которые не так давно были глобальной катастрофой? Как считаете - поддерживает ли она контакты со скибидистами?       - Не знаю, сэр, - пожала плечами Адлер. - При мне ничего подобного не происходило.       - А если произойдёт? - более вкрадчиво прозвучал голос ТВ-мэна и Кристе на плечи опустились его тяжёлые руки. - Думаю, в таком случае следует поступить по закону и не поддаваться контрпродуктивным эмоциям. Верно? Позволю заметить, Альянс не оставляет своих преданных подопечных без должного вознаграждения.       - Я буду иметь это ввиду, сэр, - тихо ответила Адлер.       Начальнику тюрьмы стоило больших усилий не свернуть этой девке шею прямо сейчас! Вот откуда в ней это... упрямство? Разве так трудно исполнить простые требования?! Даже спустя дни, проведенные в карцере, она строила из себя лежачий камень!       - Охрана... проводите мисс Адлер обратно в общую камеру, - сквозь шипение помех приказал ТВ-мэн.       Как только Кристу увели, в стену тут же полетела тарелка с остывшим стейком. Только зря пищу перевели! Зря время потратили! Отправить бы весь блок в цех для забоя! А ведь раньше всë было так спокойно, так гладко...       - Приведите сюда эту... Картоху, - прорычал телик.       Через пятнадцать минут перед ним уже стояла причина его головных болей. До этого ТВ-мэн даже не представлял, что у него в принципе может быть такое нелепое явление, как мигрень. Одного взгляда на сучку хватило, чтобы понять, что кто-то еë уже надкусил без его ведома. И вообще - чем это от неë несло? Роба порвана, вся в пятнах и разводах. Какая мерзость! Правда, выглядела она несколько... лучше, чем он ожидал, после жёсткой голодовки. Кто-то нарушил субординацию и из жалости подкормил, что ли? Хотя он чётко дал приказ: вот этой ничего не давать. И опять этот раздражающий взгляд непокорности!       - Я надеюсь, - угрожающе надвинулся он на Элинор, - ты хоть что-нибудь вынесла из этого урока? Поняла, что к чему?       Девушка слабо кивнула, зыркнув исподлобья, а потом вообще спрятала взгляд, чтобы не встречаться с кинескопом ТВ-мэна.       - Что - думаешь, самая умная, да? - вскипел агент и зашипел динамиком. - Думаешь, обхитрила систему? Слушай сюда: мы знаем о тебе всё! Обо всех твоих грешках, грязных секретиках и слабостях! Мы знаем все твои мысли и желания! Небось надеешься, что мы не заметили твоих маленьких проколов и контактов с врагами Альянса?! Отвечай!       - Мне нечего вам сказать по этому поводу, - пролепетала Нори.       - Ах, нечего сказать?! - больщущие лапы ТВ-мэна обхватили голову Найтшейд, стиснув и зафиксировав. - Смотри мне в экран! Прикроешь веки - я тебе глаза вырву!       Девушка почувствовала, как болят глаза от выжигающе-яркого света, проникающего в мозг и стремящегося парализовать волю. Из-за невозможности отвернуться, моргнуть или повращать глазными яблоками ручьями полились слёзы. Защекотало в носу... и Элинор громко и смачно чихнула, оставляя брызги слюней и сопли на экране начальника тюрьмы.       - Простите, - пробормотала она, шмыгнув носом.       Фигура ТВ-мэна затряслась.       - Охрана!!! - провыл динамик телевизора. - Уберите это обратно в общую камеру!       Когда вошедшая пара камерамэнов увела Нори, ТВ-мэн с минуту стоял истуканом. Он поворачивал свою телевизионную голову то вправо, то влево - будто впервые оказался в своëм собственном кабинете. Дорогая мебель, дорогие мелкие безделушки, не нёсшие в себе практичности, только создавали иллюзию некой статусности на человеческий манер. Для чего? Одна из мелких фигурок имела вид Фемиды. Взяв еë и рассматривая какое-то время, начальник тюрьмы... постепенно переставал понимать: а зачем здесь всё создано в человечьем стиле?       Экран резко покраснел, фигурка полетела в стену и разбилась вдребезги.       - Ненавижу, - рычал он, круша кабинет. - Не-на-ви-жу!

* * *

      Получить удар в живот тугой струёй из брандспойта было мало того, что больно, так ещё и холодно, и довольно мерзко. Плотная синтетическая ткань робы в момент облепила заострившиеся очертания фигуры Элинор и повисла тяжёлым грузом. Одно хорошо: еë не повели после этого душа в одиночку, а вернули в общую камеру - где было значительно теплее и суше.       - Начальство не выдаст тебе новый комплект, - сообщил один из охранников, втолкнув девушку в открывшуюся дверь. - Нечего на тебя ткань переводить!       "Козлина", - подумала она, поджимая губы.       - Нори! - тут же шагнула к ней Криста, когда конвой ушел, оставив их наедине. - Как же тебя разукрасили, бедная... - содрогнулась она, помогая подруге снять мокрую одежду и осматривая следы на исхудавшем до видимых рёбер теле.       Саму Кристу разок укусили, но потом не били и даже дали яблоко... разумеется, для восполнения железа, а не в качестве извинений.       Изрядно потрёпанную робу они бросили на отопительный элемент, чтобы хоть немного подсушить и заодно ненадолго поднять влажность, чтобы не першило в горле. Забравшись на одну койку, девушки укрылись одним одеялом и прижались друг к другу, понимая всë без слов.       - Дай-ка руку, - пробормотала Элинор через некоторое время.       Адлер удивлëнно на неë глянула, но просьбу выполнила. Осторожно, напряжённо о чём-то думая, Найтшейд начала водить по еë ладони пальцем и доверительно заглядывать в глаза. Потребовалось время, чтобы до Кристы дошло - подруга по несчастью рисует на еë руке буквы, которые складываются в слова, и от этих слов что-то холодит в животе и ёкает в груди. Сначала Адлер в шоке лицезрела худое, но полное отчаянной решимости лицо Нори, а затем вскочила и затравленно забегала по камере, еле унимая горячечную дрожь.       - Ты с ума сошла?! Тебя по голове слишком часто били?! - срывающимся голосом бросила она Найтшейд.       Элинор только прижала палец к губам и взглядом указала на дверь, от чего Криста вздрогнула, как ужаленная. Вернувшись и снова усевшись рядом с подругой, она таки сосредоточилась на невидимых словах, которые Нори чертила на матрасе.       После этого Найтшейд взяла свою, успевшую покрыться пылью, заначку фруктовых сухарей, подошла к очку в полу и положила конвертик с едой на его край. Адлер в немом изумлении безмолвно пронаблюдала за тем, как оттуда высунулась механическая клешня и, утащив сухари, вместо них подала сокамернице смартфон.       - Скибиди, - едва слышно раздалось в темноте слива, - дип-дип!