VI. Смятение вод

— ‘N’ равняется семидесяти двум? — с легкой неуверенностью произнес Малфой, подняв взгляд от учебника по Нумерологии на стоящую у кафедры профессора Вектор. Грейнджер украдкой взглянула на него через плечо. Сомнение Драко оказалось вполне оправданным, ведь расчет был неверным. Гермиона знала, в чем он ошибся: прежде, чем завершить шестой уровень доказательства, он забыл сократить ‘x’. При первом прорешивании она допустила такую же ошибку и обнаружила ее только во время повторной проверки. — Неверно. Однако ваш просчет допущен в коварном месте, — взгляд Вектор внимательно скользнул по аудитории. — Может ли кто-нибудь сказать, где именно мистер Малфой свернул не туда? Гермиона с трудом подавила желание усмехнуться. Кабинет же погрузился в тишину. Никто не собирался отвечать, поэтому она подняла руку. — Мисс Грейнджер, — профессор кивнула ей. Гермиона повернулась, посмотрев прямо на Драко. Он определенно наблюдал за ней, но стоило их взглядам встретиться, как он тут же уткнулся в свои записи, принявшись торопливо выводить что-то пером. Она прекрасно понимала: все это — нелепый предлог, лишь бы не смотреть на нее. Внутри вспыхнуло уже привычное раздражение, и Гермиона отвернулась к доске. — Он не провел расчет на шестом уровне доказательства. — Почему же данный расчет так важен? Профессор Вектор приподняла брови, явно ожидая, что ученица разъяснит процесс всему охваченному недоумением классу. Грейнджер уже прикидывала, как бы сделать это получше, как вдруг идея, порожденная злостью на Драко, вырвалась наружу. — Это чем-то напоминает… лестницу, — ответила она. — Лестницу? — профессор Вектор казалась заинтригованной. — Да. Такую старую стеллажную лестницу на рельсах, как в библиотеке или, ну, книжном магазине. Из угла аудитории, где сидел Малфой, послышался кашель, а затем и глухой стук упавшего на пол пера. Профессор бросила на него хмурый взгляд, после чего вновь кивнула Гермионе: — Продолжайте. — Так вот, — Гермиона развернулась, обращаясь ко всему классу. Драко же с удвоенным рвением вперился в учебник. Заметив, как он слегка поерзал на месте, Грейнджер как ни в чем ни бывало продолжила, четко и уверенно. — Во время доказательства каждый шаг необходимо доводить до конца… и только после можно переходить к следующему уровню. Для успешного окончания приходится будто бы, знаете, скользить между… разными принципами вычислений, выбирая и применяя подходящие. В данном же уравнении на шестом уровне нужно было использовать принцип деления Уэнлок, чтобы уменьшить дистанцию, а затем уже подниматься к седьмому. Полагаю, именно здесь мистер Малфой… м-м… не совладал с позицией на перекладине. По окончании объяснения Гермиона обратила внимание на Драко, заметив ничто иное, как бессовестно яркий румянец, расползавшийся по скулам. Она опустила взгляд чуть ниже. Его перо двигалось по пергаменту в одном и том же направлении, выводя один и тот же знак снова и снова. В тот же миг Малфой поднял голову, поймав ее взгляд, но прежде, чем он успел отвернуться, его глаза невольно расширились. Гермиона позволила себе едва заметную улыбку. Так ему и надо. В основном она придерживалась «лавандовой» тактики — держись подальше и делай вид, будто его не существует. Однако тем вечером, на первом занятии по единству факультетов, Драко упомянул Сан-Чиприано, и этим самым словно разблокировал в ней что-то. С тех пор Гермиона постоянно искала способы задеть его. Довольная собой, она отвернулась к доске, и мадам Вектор похвалила ее аналогию: — Крайне проницательно, мисс Грейнджер! После этих слов профессор перешла к следующему заданию, так что Гермиона откинулась на спинку стула, позволив себе вновь задуматься о ситуации с Малфоем. Время шло своим чередом, и к тому моменту, как наступил октябрь, стало полегче. Боль никуда не делась, временами настигала резко и без предупреждения, однако теперь с ней можно было жить. Гермиона старалась не анализировать тот факт, что топливом для этого морального облегчения служили те моменты, когда Драко реагировал на нее, взаимодействовал; или что отчасти она сама медленно, но верно ослабляла его оборону — пусть и куда более окольным путем, чем в Италии. И несмотря на то, что он все еще держался отчужденно, не разговаривая с ней нигде, кроме как на занятиях по Единству (ограничиваясь лишь парой фраз), она чуяла нутром: он сдает позиции. Именно так она и описала все Лаванде вечером того же дня, когда связалась с ней по камину после Зелий, чтобы рассказать историю с «перекладиной». — Бог ты мой, гениально! — Лав буквально свернулась на полу, задыхаясь от смеха, как только Гермиона довела пересказ недавней сцены до конца. — Ты сумасшедшая стерва, — выдавила она, вытирая слезы. — Я бы все отдала, лишь бы увидеть его лицо в этот момент! — Вид был такой, будто ему срочно нужно уйти и побыть одному, если ты понимаешь о чем я… — сказала Грейнджер, прыснув от смеха при воспоминании. — Весь красный, ерзал на стуле. Лаванда хлопнула ладонью по ковру. — Икона, — заявила она, восстановив дыхание, и села ровнее. — Я рада, что ты перешла к стадии, когда можешь над ним издеваться. И смеяться над этим. Гермиона пожала плечами. — Только вот он со мной не разговаривает. — Как думаешь, получается ли у тебя отпустить его? — Браун склонила голову. — Появилось ли чувство «я двигаюсь дальше, потому что мне все равно»? — Нет, — протянула Грейнджер, нахмурившись, после чего изложила свою теорию про «ослабление обороны». — Ну, это не обязательно плохо, — задумчиво произнесла Лаванда, постукивая пальцем по подбородку. — Мы, конечно, не хотим, чтобы ты шла напролом, но если ты все еще хочешь его — нужно прощупывать. В особенности если он реагирует… — Браун размышляла, сморщив нос. — Кроме того, я по-прежнему считаю, что творится что-то неладное. Возможно, приложив усилия, тебе удастся выяснить в чем дело. Точнее, если захочешь выяснять, — добавила Лаванда, вскинув палец. Гермиона тяжело вздохнула. Хотелось ли прилагать хоть какие-то усилия? Отчасти ей хотелось лишь одного — чтобы в этот раз Драко сам пришел к ней. — Пожалуй, оставлю все как есть, — произнесла она. — Это ровно столько, сколько еще способно вынести мое достоинство. Да и было бы что менять. Лаванда задумчиво кивнула, но через пару мгновений ее глаза засияли. — Лучше расскажи про вечеринку на Хэллоуин! Эта затея звучит как идеальный шанс, не находишь? Секси-костюмы, все пьют, расслабляются… — на последних словах она аж заерзала на месте. — Придет ли Драко? Сомневаюсь, — заметила Грейнджер. — Его и на обедах-то в башне почти не бывает. Наверняка заключил договор с эльфами, и теперь ему прямо в комнату еду приносят… И тут Гермиона нахмурилась. Кроме тех раз, конечно, когда она видела его за слизеринским столом рядом с Асторией. Вот тебе и единство факультетов. — Да ну тебя! Я бы о-очень удивилась, если бы он не взглянул одним глазком, — лукаво улыбнулась Лаванда. — Что планируешь надеть? — Я думала одеться как «девчонка-Спитфайр», но Джинни утверждает, что это недостаточно сексуально. — Во-первых, я полностью солидарна с Джинни. Мы с ней на одной волне, — заявила Браун. — А во-вторых… что еще за «девчонка»? — Так называли летчиц во время Второй мировой! — воодушевленно подхватила Гермиона. — Истинные иконы феминизма. Я планировала надеть летный комбинезон и авиаторские очки… — Чтобы провести весь вечер, объясняя каждому встречному, кто ты такая, попутно читая лекцию по истории маглов? И почему «комбинезон и очки» звучит как нечто совершенно несуразное? — Лаванда прищурилась. — Нет, эти «девушки-Спитфайр», конечно, очень крутые, но, может, это не совсем то, к чему мы стремимся? Нам же хочется, чтобы Драко от досады локти кусал. — Наверное, — пробормотала Гермиона. В самом деле, было бы довольно утомительно весь вечер объяснять задумку костюма волшебникам — даже тем, кто не спал на уроках магловедения. К тому же какая-то маленькая, но очень настойчивая часть ее души отчаянно хотела выглядеть на этой вечеринке просто сногсшибательно. — Джинни сказала, что мне стоит пойти феей вместе с ней, — добавила она вскользь. — Вот, уже повеселее! — оживилась Браун. — И какой простор для воображения, есть где разгуляться! Джинни же отлично справляется с заклинаниями для волос и макияжа, да? — Ну-у, да. У нее есть пара идей, как сделать мою прическу по-настоящему эффектной. — Обожаю! — Лаванда захлопала в ладоши. — Не то чтобы я хотела превратить тебя в объект вожделения, — добавила она. — Мне просто очень, очень хочется, чтобы Драко помучился! — Опять ты за свое! — заметила Гермиона, все-таки рассмеявшись. — Но ведь в прошлый раз сработало! — пропела Лав. — Ладно, хорошо! — сдалась Гермиона, невольно вспоминая ту вечеринку в их итальянской квартире — и в особенности то, что случилось после. Тем временем Лаванда посерьезнела и, прищурившись, посмотрела на подругу сквозь языки пламени. — В любом случае, что бы ты ни решила, — сказала она, — просто постарайся хорошо провести время. Получи удовольствие! Нельзя позволять его закидонам управлять тобой. Грейнджер согласно кивнула. — Наверное, мне пора браться за эссе по Чарам, — вздохнула она. — Как же я рада, что больше не учусь! — воскликнула Лаванда. — Но держи меня в курсе. Я должна утвердить концепцию костюма. Лично! — крикнула она напоследок. Гермиона пообещала, что так и будет, и помахала рукой, когда Лаванда исчезла в языках пламени.

⁂

— Значит, после ужина сразу к тебе, обсудим костюмы! — подвела итог Джинни, выходя с Гермионой из класса Алхимии на следующий день. — Я принесу несколько платьев и все такое. — Хорошо, — согласилась Грейнджер. — Только давай не слишком вызывающе… или коротко, договорились? Уизли лишь усмехнулась, прежде чем свернуть в коридор к Большому залу. — До скорого! — крикнула она уже через плечо. Гермиона постояла немного, глядя ей вслед, а затем направилась к башне Прорицаний. Честное слово, все просто с ума посходили из-за этой хэллоуинской вечеринки. Эрни каждый вечер жужжал ей на уши об этом, а на днях перед уроком Джинни рассказала, что парочку шестикурсников поймали с зельем старения в очевидной попытке обмануть возрастную черту. Прямо-таки как Фред с Джорджем перед Турниром. С грустной улыбкой вспомнив те времена, она поднялась в гостиную восьмого курса. На днях даже ее ученики с программы Единства судачили о вечеринке перед уроком. Просто безумие какое-то. Однако, насколько ей было известно, в прошлом году подобные праздники и мероприятия были запрещены, так что, пожалуй, такой ажиотаж вполне оправдан. Быстро поздоровавшись с Майклом и Сьюзан — единственными, кто находился в обеденной зоне, — Гермиона взяла с подноса сэндвич и снова прошла через дверь к лестнице, приняв спонтанное решение пообедать в библиотеке. Ей хотелось посмотреть на один из переводов, о которых профессор Бабблинг упоминала сегодня на занятии. Грейнджер была уверена, что видела альтернативную трактовку конкретного рунного символа в старом тексте, и не могла не свериться. Размышляя об этом, она добралась до массивных двустворчатых дверей библиотеки и прошла через почти пустой зал к нужному разделу. Отыскав книгу, Гермиона отнесла ее к столу возле окна и с головой погрузилась в чтение. Текст подтверждал догадку касательно верности альтернативного перевода. Грейнджер сделала несколько пометок, уже предвкушая, как поделится находкой с профессором, и пока она записывала детали, в мысли начал вторгаться гул разговора, слишком громкого для стен библиотеки. Испытав укол раздражения, Гермиона оборвала фразу на полуслове и попыталась определить источник шума. Как вдруг боковым зрением уловила резкое движение и, прищурившись, посмотрела сквозь стеллажи на стол через несколько рядов от себя. Грейнджер определила источник и приковала взгляд к происходящему, не заметив, как из пальцев выскользнуло перо. Это была Астория Гринграсс. И, судя по всему, она с кем-то ругалась. Слов Гермиона разобрать не могла, но по скованной позе и резким жестам Астории было ясно: эмоции зашкаливали. Грейнджер вытянула шею, сгорая от любопытства. Слишком хотелось увидеть собеседника. Какой-то злобной частью души она надеялась, что им окажется Драко, что они с Асторией ссорятся. Но тут в поле зрения появилась другая рука, властно жестикулирующая в сторону Астории, в ответ. Изящная кисть, слегка загорелая кожа, накрахмаленный белый манжет — Пэнси Паркинсон. В этом не могло быть сомнений. Паркинсон сделала шаг, вышла на свет. Догадка подтвердилась, но Гермиона озадаченно нахмурилась. Пэнси нависла над Асторией, всей своей позой выражая напряжение, а затем бросила короткую фразу. Гринграсс тут же отшатнулась, быстро замотав головой, после чего резко подскочила, протиснулась мимо Пэнси и поспешила по центральному коридору к дверям библиотеки. Как странно. Гермиона пронаблюдала за тем, как Пэнси опустилась на стул, почти скрывшись из виду; ее движения стали тяжелыми, вялыми. Из-за чего могли поссориться эти двое? Если уж на то пошло, с начала учебного года они казались не то что близкими — неразлучными, настолько, что даже Гермиона это заметила. Буквально на днях она обмолвилась Тео, что Пэнси, похоже, проводит с Асторией не меньше времени, чем с Дафной, а то и больше — и гораздо больше, чем сами сестры проводят друг с другом. Тео тогда согласился со странностью происходящего, и подтвердил: Пэнси всегда была подругой именно Дафны. Гермиона погрязла в мысленных рассуждениях. Не пытается ли Пэнси возвести своего рода «оплот дружбы» с Драко и Асторией, готовя себе почву на будущее? От этой мысли неприятно засосало под ложечкой. Как же аккуратно все рассаживались по своим чистокровным ячеечкам… Все это заставило Грейнджер задуматься: ее отношения с Драко были запутанными, сложными и неопределенными, так не стало ли это проблемой для него? Не это ли заставило его порвать с ней? Да, в Италии между ними были страсть и любовь, но здесь, дома, Гермиона совершенно не вписывалась в его жизнь. Их отношения со всех сторон поджидали бы испытания. И, возможно, он решил, что все это слишком? Ведь куда проще делать то, чего от тебя ожидают… Сердито выдохнув, Гермиона перевела взгляд к окну, и снаружи — словно по зову ее мыслей — появился Драко. Он стремительно огибал угол, поднимаясь по тропинке от теплиц. Черная мантия развевалась от резких порывов осеннего ветра, с самого утра завывавшего под карнизами замка. Вид у Драко был отстраненный от реальности, и Гермионе отчаянно хотелось знать, о чем он думает. О ней? О них? Думает ли он обо всем этом вообще — теперь? Внезапно из здания выбежала Астория, едва не налетев прямо на Драко. Воздушные замки Гермионы растворились в мгновение ока, и все внимание сфокусировалось на них. Малфой протянул руки, поддерживая девушку за плечи, на его лице ясно читалось волнение. Одновременно вспыхнув от ревности и возненавидев себя за это, Грейнджер увидела, как он скользнул ладонями к запястьям Астории, склонился ближе и заговорил — нежная интимность этого жеста чуть не уничтожила те крохи самообладания, которые у Гермионы еще оставались. Тем не менее. Ответив что-то, Гринграсс высвободила руку и, опустив лицо, аккуратно вытерла глаза. Малфой же молча смотрел на девушку сверху вниз. Астория так и не подняла головы, но Гермиона, приглядевшись, заметила — она долго что-то говорит. Пока это продолжалось, Грейнджер не могла оторвать взгляд от лица Драко: глядя на Асторию, он вдруг изменился — на чертах проступило выражение шока, ошеломленного осознания. Спустя мгновение он наклонился к девушке и произнес что-то на ухо. Астория решительно покачала головой, по-прежнему рассматривая землю под ногами. Драко застыл, и Гермиона успела заметить на его лице вспышку чистой, убийственной ярости — но в следующий же миг та исчезла. Драко отступил на шаг, и холод сковал его черты. Сказав что-то напоследок, он развернулся и ушел. Астория подняла голову лишь тогда, когда Малфой скрылся за подъемом тропинки, а затем и сама направилась в замок. Гермиона сидела в тотальном шоке, приоткрыв рот и, опять же, без пера в ладони. Что это было? Та самая ссора, на которую она втайне надеялась? Она не знала, поддаться ли коварному приливу радости, готовому разлиться теплым медом по венам, или же начать тревожиться из-за того, что Драко и Астория достаточно близки для столь бурных сцен. Что так сильно задело Асторию? Что-то из сказанного Пэнси? И что такого она могла рассказать Драко, чтобы вызвать подобную реакцию? Он злился на Пэнси? На Асторию? За Асторию? Что все это значит? И вечный вопрос: кем они с Асторией приходятся друг другу? Грейнджер испытывала почти исступленное желание узнать правду, даже если в глубине души боялась этого. Раздраженно вздохнув, она обратила внимание на часы. — Черт подери, — прошипела она, торопливо запихивая книги и пергаменты в сумку. Не хватало еще и на Трансфигурацию опоздать. Спеша по коридору, Гермиона невольно прокручивала в голове увиденное. Рациональная сторона ее натуры настаивала: все это мелочи, ведь когда хочется видеть знаки, злость позволяет их видеть. Но другая сторона рассматривала лицо Драко, ту ярость, снова и снова; показывала, как Астория буквально убежала от Пэнси; озвучивала слова Лаванды о том, что здесь что-то не так. Не слишком ли быстро она сдалась? Позволила Драко ускользнуть, не поборовшись как следует? А теперь стала ли она свидетелем того, как он сближается с кем-то небезразличным сердцу? Ни один из возможных ответов не приносил ей ни малейшего утешения.

⁂

— Я это не надену! — Грейнджер одернула край очень короткого и слишком облегающего белого платья, выходя из-за дверцы шкафа, которая в данный момент служила чем-то вроде импровизированной ширмы. — Ну почему-у-у?! — Джинни оторвалась от журнала «Ведьмополитен», который пролистывала, развалившись на кровати Гермионы. — Ты выглядишь просто обалденно! Грейнджер пыталась одновременно приспустить платье то с одной стороны, то с другой, крутясь перед зеркалом. — Почти все напоказ… как зад, так и… — пробормотала она. — Ладно, принято. Ты все-таки повыше меня, и это платье на тебе, хм… коротковато, — признала Джинни. — Я купила его прошлым летом в Ирландии. Ты бы видела, в чем там магловские девчонки ходят на вечеринки. Каблуки — до небес, клянусь. Гермиона в ужасе покачала головой и снова юркнула за дверцу. — Это было последнее, — крикнула она, перебирая стопку платьев, накинутых на спинку стула. — Какое тебе больше понравилось? — Наверное, блестящее медное, — произнесла Джинни, нахмурившись. — Однако его собиралась надеть я. — Лениво поднявшись с постели, она подошла к шкафу Гермионы. — Нам же нужно, чтобы ты была зимней феей. У тебя точно больше ничего подходящего нет? Уверена? — Ничего на ум не приходит, — ответила Гермиона, накидывая халат и заглядывая в шкаф следом за Уизли. — Но можешь посмотреть слева, за шерстяным пальто. Там есть какие-то вещи из Италии. Джинни, раздвинув вешалки, чуть ли не с головой залезла в шкаф. — Кстати, соглашусь: то, что творится с Асторией и Пэнси, крайне подозрительно, — донесся ее приглушенный слоями ткани голос. — Вот именно. Я спросила Тео, и он тоже считает это странным. Говорит, Пэнси и Астория не настолько близки, чтобы ссориться вот так. — Какая милота, — заметила Джинни, вытащив розовое хлопковое платье. — Но слишком повседневно. И цвет не тот. — Да… — Гермиона приложила вещь к себе. — Все лето носила его по Сан-Чиприано, — заметила она, голос постепенно стих. Мысли унесли ее в прошлое — в кофейню, к Драко, отдыхавшему за угловым столиком, к его пальцам, скользившим по ее бедру, к тому, как он говорил, что ему очень нравится это платье. Грейнджер вспыхнула и довольно резко сунула вешалку обратно Джинни, а та, ничего не заметив, вернула ее на место. — Это красное тоже красивое, но для костю… Эй! — воскликнула она, подскочив от восторга. — Вот оно, просто идеально! И цвет, и ткань! Уизли начала вылезать из шкафа. Гермиона прекрасно понимала, что сейчас увидит, еще до того, как в поле зрения появился темно-синий атлас. — И ты его прятала? — ликующе пропела Джинни, поднимая платье — то самое, в котором Гермиона была в ту ночь, когда они с Драко… Воспоминание оказалось слишком болезненным, и она тут же избавилась от наваждения. — Я его не надену, — выпалила она. — С ума сошла? — Джинни окинула ее крайне скептическим взглядом, а затем вновь перевела внимание на платье. — Оно шикарное! Уже вижу… Уверена, на тебе оно выглядит просто сногсшибательно. И вообще, лучше для зимней феи просто не найти. Она протянула платье Гермионе, и та уставилась на него с совершенно растерянным видом. — Надевай, — приказала Джинни, кивнув на дверцу шкафа. — Джинни, послушай, я серьезно… У этого платья, ну, есть своя история, и я… — слабо возражала Гермиона, перебирая ткань так, словно та была под напряжением. — Ой, так значит Драко был в восторге? — сделав миленькое личико, Уизли угрожающе скрестила руки на груди. Гермиона лишь бросила на нее взгляд, молча. — Я права! Ему понравилось… — глаза Джинни сузились. — Платье вдвойне, втройне идеально, а ты будешь настоящей идиоткой, если не наденешь его. Гермиона держала оборону еще как минимум минуту, но затем, издав рык негодования, скрылась за дверцей шкафа. Скользнуть в синий атлас ощущалось как провал в прошлое. Казалось, она вновь почувствовала теплый воздух, гулявший в стенах квартиры Сан-Чиприано, и ощутила горький вкус сигареты, которую попробовала с Тео на балконе в тот вечер. Она совершенно точно вспомнила, как Драко медленно расстегивал молнию, которую в данный момент она пыталась застегнуть. Гермиона не торопилась выходить из-за дверцы. Она позволила себе расслабиться, склонив голову и глубоко вдохнув. — Ну, давай посмотрим, — воскликнула Джинни, заглядывая за дверцу шкафа, ее глаза светились от предвкушения. — Мерлин меня подери… Вот оно! — она чуть ли не пищала, расплываясь в широченной улыбке. — Потрясающее платье. — Да, так и есть, — тихо произнесла Гермиона, разглаживая плотную, богатую ткань. Она подошла к зеркалу, немного покрутившись перед ним. Платье по-прежнему сидело безупречно, даже несмотря на то, что загар ушел, а волосы стали темнее, чем раньше. — Мы наколдуем крылья, — щебетала Джинни, мелькая вокруг нее в отражении. — Волосы распустим, но, думаю, можно добавить пару классных косичек. И обязательно блестки на плечи, блестки! — Я не говорила, что могу надеть его, Джин. — А с какого такого перепугу ты не можешь этого сделать? — Джинни уперла руки в боки. — Да, оно связано с каким-то драгоценным воспоминанием о платиновом мерзавце, ну и что? Насрать на него. Сам разберется, — она поправила бретельки на плечах Гермионы. — Это ведь не ты его отвергла, — добавила она шепотом. Последняя фраза словно вплелась в мысли Гермионы. Джинни говорит правду, не так ли? Именно Драко отвергал ее. Снова и снова. И, если подумать, именно это вдруг заставило Гермиону почувствовать тягу к свободе — ей больше не хочется осторожничать при нем, ни в словах, ни в поступках. Кого или что она вообще пытается защитить? Разве ей не хочется показаться на вечеринке, чувствуя себя лучше всех? А заодно показать ему, что он упускает. В последнем она даже призналась Лаванде. Выпрямив спину, Гермиона встретилась с Джинни взглядом через отражение. — Ты права. — И ты наденешь его? — настрой Уизли мгновенно сменился с раздраженного на восторженный. — Надену, — подтвердила Грейнджер. — Ох-х-х, оторвемся! Нас ждет офигенная ночь, — заверила Джинни, сжимая подругу за плечи. Гермиона опустила взгляд, глубоко вдохнув. — Надеюсь, — сказала она, слегка нахмурившись.