V. Продолжая жить

Захлопнув за собой дверь, Грейнджер бросилась бежать, вслепую. Она спотыкалась, пробираясь через кромешную тьму коридора. Громкие, рваные всхлипы так и норовили вырваться из груди, но она изо всех сил пыталась их сдержать. Не поднимая головы, Гермиона достигла лестничной площадки, как вдруг носок ботинка зацепился за неровную плитку, и на одно мгновение она зависла над пролетом, чуть не полетев вниз по ступеням. Чьи-то руки обхватили ее, помогая удержаться на ногах. — Гермиона, боже. Осторожнее, — раздался знакомый голос. — Вот так. Ты в порядке? Подняв голову, она увидела перед собой обеспокоенное лицо Тео. — Господи… — выдохнул он. — Разумеется, нет. Ты от чего так бежишь? — Нотт посмотрел в глубину коридора, потом снова на нее. Взгляд задержался. Он кивнул еле заметно. Так, словно мысленно ответил на собственный вопрос. — Пойдем, я провожу тебя в комнату, — тихо произнес он, приобнимая Гермиону за спину и направляя ее вверх по лестнице. Все, на что ей хватило сил — это молча согласиться, прежде чем обмякнуть в его руках, полностью доверившись. Гермиона пребывала в таком водовороте паники и боли, что почти не распознавала реальность. В тишине сонной башни до нее доносилось лишь прерывистое, рваное дыхание. Ее собственное. — Все будет хорошо, — прошептал Тео, добравшись до ее этажа. — Продолжай дышать, но постарайся замедлиться. Дыши глубже. Дойдя до двери Гермионы, Тео тихо отпер ее Алохоморой. Гермиона переступила порог, сделала пару шагов и остановилась. Взгляд замер на окне. Она смотрела в пустоту, прижимая ладонь к губам. Позади слышался шорох, Тео передвигался по комнате: разводил огонь в камине, возился с ее постелью, видимо, расправляя для сна. И когда наступила тишина, ее нарушил мягкий голос: — Хочешь поговорить об этом? — спросил он. Гермиона открыла рот, но изнутри вырвался лишь всхлип. Она согнулась пополам, вцепившись в спинку стула. В голове снова прозвучал холодный тон Драко, мелькнуло его лицо — за мгновение до того, как он отвернулся. — К черту, — выругался Тео, после чего Гермиона услышала его спокойные шаги. Почувствовала, как осторожно он развернул ее к себе и притянул в объятия. Его руки обвили плечи, и теплая ладонь заскользила по спине, медленно поглаживая. — Все под контролем, — произнес он. — Все хорошо. Ты можешь все. Отпусти себя. Сначала Гермиона напряглась, но затем, когда поток отчаяния и боли накрыл очередной волной, она позволила себе опереться на друга и заплакать. Тео держал ее долго. Шептал успокаивающие слова, ждал, пока первый порыв не утихнет. Услышав всхлип, он достал салфетку из коробки, что лежала на столе. Грейнджер отстранилась, чтобы промокнуть глаза. — Прости, — пробормотала она, заметив на его рубашке влажное пятно. Нотт лишь покачал головой, удерживая ее за плечи и вглядываясь в лицо. — Что произошло? — спросил он. — Он снова повел себя как преисполненный благородством идиот? Гермиона покачала головой, отступила и обессиленно опустилась на кровать. Тео уже откинул покрывала, и теперь, глядя на прохладную подушку, Грейнджер чувствовала, как накрывает усталость — хотелось упасть, провалившись в глубокий, бесконечный сон. — Он… — попыталась она, но не смогла продолжить. Пришлось сделать глубокий вдох. — Все было не так, как прежде. Он сказал, что… не хочет быть со мной. И чтобы я держалась от него подальше. — Слезы вновь потекли по щекам. — И когда я сказала, что люблю его, он… он лишь… пожал плечами. Тео, стоявший у раковины, чтобы налить воды, медленно обернулся. Гермиона подняла взгляд — черты его лица застыли от ярости. Вода переливалась через край стакана в раковину. — Что? — еле слышно выдохнул он. — Что, к дьяволу, он творит? — На этих словах Тео вырубил кран, машинально протянув Гермионе стакан. — Пусть так. Я скоро вернусь. Он шагнул к выходу, обхватил дверную ручку. — Нет, Тео! Нет. Не надо, — Гермиона поймала его за локоть. — Пожалуйста. Это ничего не изменит. Ничем мне не поможет. Нотт замер на месте. Со временем хватка ослабла, плечи опустились. — Ладно, — произнес он, сделав глубокий вдох, и обернулся, смягчая выражение лица. — Тогда чем я могу помочь тебе? Скажи, что тебе нужно? — Мне нужен сон, — ответила Гермиона, с тоской взглянув на кровать. — Нужно положить конец этому ужасному дню. — Она вздохнула. — Хотя, скорее всего, мне попросту не удастся. — Не спеши с выводами, — Тео заметно оживился. — У меня еще осталось зелье сна без сновидений. С прошлого года, жуткая была бессонница. Я принесу. — Правда? Это же просто спасение, Тео, — согласилась Гермиона. — Спасибо. Она устало потерла лоб. Чувство нереальности, возникшее еще в комнате Драко, грозило захлестнуть ее с головой. — Еще чего-нибудь? Молока с медом? Чаю? Быть может…виски? — уголки его губ дрогнули, и Гермиона слабо усмехнулась. — Только зелье, спасибо. Кивнув, Нотт снова потянулся к двери. — И, Тео… Он внимательно обернулся. — Не стучи в его дверь. Его взгляд чуть сместился в сторону. — А что если я просто снесу ее? И проедусь по нему кулаком очень... быстро? — Нет! — Гермиона попыталась смерить его взглядом. Выходя из комнаты, Тео расплылся в улыбке. — Скоро вернусь, обещаю.

⁂

— Это же… Это же бред какой-то! — воскликнула Лаванда. Гермиона рассмеялась сквозь слезы, глядя на подругу, чье отражение колыхалось в пламени камина. Руки в боки, разинутый рот — сходство Лаванды с Молли Уизли, когда та переживала вселенскую ярость, было просто поразительным. — Гермиона, я серьезно! — продолжила она. — Что он творит вообще? Издевательство чистой воды! — И не говори. Я даже не знаю, в чем дело. Настоящее издевательство, — довольно печально пробормотала Гермиона, придвинувшись ближе к камину. Она все еще испытывала невероятное облегчение от того, что за обедом случайно услышала, как Сьюзан рассказывала о разговоре с матерью через камин, который находится в комнате. Мысль связаться с Лавандой пришла мгновенно, и Гермиона помчалась к себе, едва закончились занятия. Даже после ночи, проведенной без сновидений только благодаря зелью Тео, она весь день бродила по школе, словно зомби, тоскуя то по маме, то по Гарри, но сильнее всех — по Лаванде. Разумеется, накануне Тео оказал ей огромную поддержку, а Джинни (которая выругалась, едва взглянув на Гермиону, а затем поклялась убить Малфоя парочкой самых изощренных способов) не отходила от нее почти весь день. Однако только Лаванда знала все от начала и до конца, только она была рядом и только она могла по-настоящему понять. Черты Гермионы исказились от боли, когда она посмотрела на подругу сквозь языки пламени. Лаванда смягчилась, сев поближе, и цокнула языком от досады: — Моя дорогая. Как же хочется быть рядом. — Мне тоже! — воскликнула Гермиона, и слезы, что она сдерживала весь день, наконец потекли по щекам. Она взяла платок и высморкалась. — Прости, — произнесла она, — реву без остановки. — Не думай об этом, — отмахнулась Браун. — Расскажи мне все, что он сказал. В деталях, — скрестив ноги, она вгляделась в подругу. — В этом-то и проблема! — Грейнджер вытерла влагу под глазами. — Он почти ничего не сказал. Все кроется в его поведении. Будто он… — запнулась она, и слезы потекли вновь. — Будто он не выносит моего присутствия. Лаванда тихо утешала Гермиону, и через несколько минут та смогла собраться с силами настолько, чтобы пересказать ссору с Драко и то, что произошло после, с Тео. — Ты спросила, почему, но он так нормально и не ответил, — с расстановкой проговорила Лаванда. — Да. Раньше я думала, что он страдает от чувства вины из-за тех событий в Мэноре. Но сейчас мне кажется, что здесь кроется нечто большее. — Гермиона пожала плечами. — Или, даже не знаю, что-то совершенно другое. — Война изменила всех, — помрачнела Лаванда. — Трудно понять, через что ему пришлось пройти или что с ним могло случиться. Особенно учитывая, что он, черт бы его побрал, в принципе ничего тебе не рассказывает. — Так и есть, — опустив взгляд, Гермиона принялась скручивать между пальцами ворсинку коврика, что лежал у очага. — Еще я видела, как он шел с другой девушкой. — Прежде, чем поговорил с тобой? — возмущение Лаванды чувствовалось даже сквозь пламя. — Именно. Это не казалось чем-то серьезным. Джинни предположила, что они учатся вместе, но по ощущениям… все немного иначе. Когда я их впервые увидела, он изменился в лице. Будто его застукали. — Что за девушка? — Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны. Лаванда выглядела сбитой с толку. — Она же почти не появлялась в школе. Откуда им вообще знать друг о друге? — О чем и речь. Я понятия не имею, да и Тео тоже. — Хм-м, — Лаванда нахмурилась, погрузившись в раздумья. Затем предложила: — Можно спросить у Блейза. Гермиона сделала резкий вдох. — Ох, не думаю… — Хотя не уверена, выдаст ли он хоть что-то. Даже если знает. Тем более, Драко мог попросить его держать это в тайне. — Он не казался тебе скрытным в последнее время? Или загруженным, будто что-то его тяготит? Лаванда отвела взгляд. — Честно говоря, я давно с ним не разговаривала. — Что? — воскликнула Гермиона, чувствуя, как в груди разливается страх. Неужели все выстроенные в Сан-Чиприано отношения терпят крах? — Так вышло. Он почти не выезжает из Парижа с тех пор, как меня выписали из больницы. Пару раз мы пообщались вот так, — она указала на себя и Гермиону, — но вышло так себе. По моему опыту, парни обделены способностью поддерживать отношения на расстоянии. Гермиона кивнула, вспомнив о Гарри и Джинни. — Ты в порядке? — В полном, — с легкостью ответила Лаванда. — Так вот, на следующей неделе Блейз будет в Лондоне. Тогда и поговорю с ним. Попробую выведать что-нибудь о Драко. Предельно осторожно! — отметила она, заметив, как Гермиона собирается возразить. — Хорошо. Спасибо тебе, — поблагодарила Грейнджер, опустив взгляд, но через пару мгновений снова посмотрела на подругу. — Лав, как думаешь… что мне делать? Глубоко вздохнув, Браун сложила руки. — Ну, обычно я всегда советовала давить до последнего. Так ты и делала в Италии, когда Малфой вел себя как идиот. Тогда невооруженным глазом было заметно, что он более чем созрел. — Лаванда размышляла, уставившись в пространство. — Однако… — сосредоточилась она, — в этот раз все кажется другим. Он отвергает на совершенно ином уровне. Гермиона поморщилась, вспомнив, как Драко указал на дверь и как пожал плечами, когда она призналась ему в любви. — Да, сейчас все по-другому, — произнесла она едва слышным шепотом. Лаванда постучала пальцами по подбородку. — Думаю, сейчас тебе тоже нужно действовать иначе. Быть более осторожной, — медленно начала она. — В Сан-Чиприано ты пошла ва-банк, а вчера вечером сделала это снова. И раз он решает отвергнуть тебя — особенно таким образом — после всего, что между вами было… я не могу советовать тебе рисковать и дальше. Полагаю, сейчас самое время перейти в защитный режим. Отступить и позаботиться о себе, — ответила Лаванда, посмотрев Гермионе в глаза, и пару долгих мгновений не отрывала взгляда. — Мне бы очень хотелось быть рядом, чтобы помочь тебе, — после этих слов она напряглась, — и устроить ему такой разнос, какой он сполна заслужил. Грейнджер рассмеялась. — Кажется, Тео хочет того же. Вчера вечером мне пришлось физически удерживать его. — Я рада, что он был рядом, — искренне заметила Лаванда, а затем перевела на Гермиону взгляд, слегка прищурившись. Она приоткрыла рот, чтобы произнести что-то, как вдруг передумала. И уже через мгновение заговорила снова. — Гермиона, я на полном серьезе прошу тебя отступить и не вмешиваться в то, в чем бы Драко ни пытался разобраться. Позволь ему строить из себя неприступную крепость или загадочного одиночку или кем бы он там ни притворялся, — раздраженно ткнула пальцем Лаванда. — Настала его очередь вернуться к тебе. Если, конечно, к тому моменту ты будешь готова его принять. Гермиона неосознанно расправила плечи. Слова подруги придали ей больше сил, чем она имела с тех пор, как вошла в кабинет и впервые увидела Драко. — Подумать о себе… — повторила она. — Именно. Игнорируй его. Притворись, что он всего лишь длинное размытое пятно и ничто иное. Честно говоря, это единственная стратегия, которая когда-то помогла мне сохранять самообладание рядом с Роном. — Это хороший совет, — признала она, обдумывая идею. Держаться в стороне, а не давить, казалось, по крайней мере, менее утомительным. Более того, пора было возвращать внимание учебе, ведь если бы Гермиона не сделала часть предметов наперед, успеваемость за последние несколько дней успела бы пострадать. — Держи меня в курсе, — попросила Браун, на что Грейнджер ответила простым кивком. — Я серьезно! — возмутилась она. — Используй камин в любое время. У меня, кстати, даже в магазине есть один, если вдруг придется связаться в течение дня. Кроме того, я хочу, чтобы ты как можно скорее приехала в гости. Тео говорил, что ваши передвижения почти не ограничиваются, это правда? — Да! — оживленно воскликнула Гермиона. Она могла бы поехать к Лаванде на выходные, ничто ей не мешало. — Давай так и сделаем. Как только я соберусь с мыслями. — Или до этого, если захочется сбежать, — протянула Лаванда заботливым тоном, и Гермиона кивнула, вновь ощутив, как к горлу подступает ком. — Спасибо, — прошептала она. — Не стоит, обращайся в любое время, — заверила Браун. — И не вешай нос, договорились? Ты одна десятерых таких, как он, стоишь! — она воинственно вскинула кулак, а затем смягчилась. — Жаль, я не могу обнять тебя. — И я тебя, — ответила Гермиона, не в силах сдержать зевок. Очередной изнурительный день подходил к концу. — Иди в кровать, — сказала Лаванда. — Попробуй заснуть. Сон помогает. — Так и сделаю. Гермиона послала воздушный поцелуй, в последний раз взглянув на машущую рукой подругу, прежде чем потушить пламя и рухнуть на постель.

⁂

Следующие несколько недель стали причудливой смесью боли и бесчувственности. Гермиона цеплялась за советы Лаванды, как за спасательный круг. Она отказывалась смотреть на Драко и всеми силами пыталась притвориться, что его попросту не существует. По большей части это не помогало, так как она все равно на постоянной основе ощущала его присутствие. Да, подобная сдержанность позволила ей пережить эти дни, хоть как-то. Однако каждый раз, когда Гермиона теряла бдительность и мельком замечала Драко (ведь взгляд притягивался к его лицу, словно то было проклятым магнитом), в ее сердце вонзался нож, и все тело охватывало очень похожее на панику чувство. Не помогало и то, что Малфой смотрел на нее сам — что иногда ее рассеянный взгляд ловил его, и в такие моменты выражение его лица было вовсе не отстраненным или холодным. Наоборот. Однажды Гермиона сидела у окна в общей гостиной восьмого курса, чтобы дать глазам передохнуть после решения сложного алхимического уравнения. У нее возникло ощущение, будто кто-то наблюдает, и, оглянувшись, она увидела Драко в дверном проеме. Он держался рукой за косяк и, казалось, пытался впитать ее образ, присутствие, одним только взглядом. Разумеется, стоило ей заметить, как он исчез. В другой день Джинни потащила ее на поле для квиддича, и они чуть не столкнулись с ним на выходе из кладовой. Темная кожаная форма настолько восхитительно защищала его тело, что Гермиона прикусила щеку. В этот же миг Драко бросил на нее взгляд, и она ощутила непоколебимую уверенность в том, что он прекрасно понял, о чем она думает. Серебристые глаза сверкнули, слегка потемнев, и связь между ними успела обрести натяжение. Но затем Джинни решила ответить на его тихое «прошу прощения» резким «сгинь, хорек», и момент был безвозвратно испорчен. Гермионе требовались часы, а иногда и дни, чтобы оправиться от подобных инцидентов. Она не могла контролировать свои реакции или заставить их исчезнуть, это дико бесило, но факт оставался фактом. Приходилось притворяться. Заниматься своими делами, продолжая жить. Тео оказывал огромную поддержку, как и Джинни. Казалось, между этими двумя возникло негласное соглашение — отвлекать Гермиону. В результате, ее навыки полета заметно улучшились, а вместе с Тео она уже успела совершить несколько серьезных вылазок по магловской местности вблизи Хогсмида. Они посещали деревни, заходили в пабы и даже устраивали захватывающие прогулочные экспедиции, поднимаясь на вершины крутых холмов. Грейнджер продолжала регулярно общаться с Лавандой, а на днях довелось пережить несколько неловкий разговор с Гарри и Роном, которые начали жить на Гриммо. Оба были крайне возмущены, переживая за нее. Правда, Гарри сочувствовал сильнее, чем Рон, в чьих словах слишком явно читалось «а чего еще от него можно было ожидать?». В конце концов, Гермиона ушла в учебу с головой, удвоив фокус на основной курсовой работе, и попросила профессоров Синистру и Слизнорта дать дополнительные исследовательские задания, из-за чего теперь часами сидела за крепостью из библиотечных стеллажей. Таким образом, она оставалась крайне занятой. Иногда это помогало. Однако возникали моменты, когда ничто не могло ей помочь, когда какое-нибудь слово, звук или направление света, лившегося из окна, пробуждали воспоминания о Сан-Чиприано — о том, как она лежала с Драко в постели, коротая ленивый полдень, как заходила в книжный магазин, встречая его улыбку, или как целовалась с ним, сидя на нагретых солнцем камнях у водоемов. А потом она вспоминала, как он отвернулся, как она смотрела ему в спину и как в ответ на ее признание в любви он пожал плечами. В такие моменты Гермиона задавалась вопросом, как же пройти через это, если попытки двигаться дальше кажутся чем-то невозможным? Продвижению также не способствовало то, что Малфой, судя по всему, проводил время с Асторией Гринграсс. Грейнджер не могла не замечать этого. Он гулял по коридорам с ней. Сидел за столом в библиотеке с ней. Разговаривал у входа в подземелья с ней. Каждое подобное наблюдение казалось Гермионе неопровержимым доказательством. И со временем она обнаружила, что становится немного одержимой существованием Астории. Миниатюрная девушка, с гладким водопадом темных длинных волос и огромными внимательными глазами. В отличие от непринужденной крутости Дафны, Астория производила строгое впечатление, держась сдержанно и воспитанно, чем выделялась среди других студентов. Она каким-то образом казалась старше, была выше остальных учеников. В те моменты, когда Астория замечала, что Гермиона обращает на нее внимание, Грейнджер улавливала легкий намек… на нечто, быть может, насмешку, в выражении ее лица. Это ощущалось как настоящая провокация. Лишь тот факт, что общение Астории и Драко выглядело крайне поверхностным — без особенной теплоты и нежности, которыми делилась с ним Гермиона — не давал ей окончательно слететь с катушек. Однако ей отчаянно хотелось узнать, почему они так часто были вместе и кем они друг для друга являлись. Потребовалось немало усилий, чтобы не завалить этими вопросами Дафну, пока они занимались лабораторными работами по Зельеварению. В конечном итоге, жгучее любопытство Гермионы достигло пика, и она разрешила Тео пойти и спросить обо всем вместо нее, а затем довольно безуспешно пыталась набраться терпения в ожидании отчета. — Так вот, я поговорил с Даф, — бросил он одним холодным сентябрьским вечером примерно через три недели после приезда Драко, усевшись напротив Гермионы в гостиной восьмого курса. Грейнджер с нервным удивлением оторвала взгляд от рунического текста. — И как? — спросила она, захлопнув книгу и наклонившись вперед, ее сердце угрожающе ускорило ритм. Тео поджал губы. — Как я и ожидал, — начал он предупреждающим тоном, — ей почти ничего не известно. Гермиона вопросительно вскинула брови, и Нотт развел руками. — Послушай, Дафна с Асторией не были близки, и это еще мягко сказано. Они катастрофически мало общались, а дистанция, возникшая за последние несколько лет, все только усугубила, как по мне, — на одно короткое мгновение его лицо погрустнело, а затем он продолжил шепотом: — Но все же Даф сказала, что их родители вместе с Асторией отправились именно в поместье Малфоев во время оккупации. Гермиона быстро заморгала, сердце ушло в пятки. Значит, все это как-то связано. Она и так подозревала подобное, но услышать подтверждение, так или иначе, было крайне неприятно. — Моя теория подтвердилась, ведь эта поездка была как-то связана с лечением Астории, — продолжил Тео. — Впрочем, это все, чем поделилась Даф, — он наклонился ближе, осмотревшись по сторонам. — Не могу утверждать, известно ли ей что-то еще, скрывает ли она что-то… Однако она всем видом дала понять, чтобы я не продолжал с расспросами. Семья сейчас и так на взводе из-за ассоциаций о связи с Пожирателями смерти, пусть они и не были настоящими сторонниками. — Ты уверен, что не были? Гермиона знала, что некоторые семьи, такие как Паркинсон, ходили по очень тонкой грани в этой области, но, в конечном итоге, после войны Министерство оставило их в покое. — Кажется, я уже упоминал, что Сигнус Гринграсс тот еще тип, — Нотт мрачно уставился в пол. — Но он никогда не славился мастерством в темной магии. По этой же причине он и не нравился моему отцу, — фыркнул он. Гермиона нахмурилась, протянув ладонь, чтобы коснуться его руки. Затем Тео продолжил: — Однако Сигнус чертовски богат и совершенно беспринципен. А Астория — его зеница ока. Так что если и была возможность заключить ради нее сделку, с кем угодно, включая Волдеморта… — он беззвучно произнес последнее имя и замолк, многозначительно посмотрев на Гермиону. Она медленно кивнула, пока в голове зарождались вызывающие тошноту догадки. Значит, Драко и Астория невольно оказались в одном доме. Возможно, именно она была рядом с ним в самые темные времена, и от того возникла связь — или нечто большее. Даже если так, почему Драко не сказал, что влюбился в другую? Ведь до сих пор у него не возникало никаких проблем с жестокостью… Гермиона вздрогнула, несмотря на тепло, исходившее от потрескивавшего в огромном камине гостиной огня. — Думаю, это важно учитывать, — говорил Тео. — И если бы этот упертый баран элементарно поговорил со мной, я бы смог узнать больше, но он упорно продолжает меня избегать. Грейнджер замотала головой. Похоже, Малфой счел необходимым вычеркнуть из своей жизни не только ее, но и Нотта в придачу. Ничего удивительного, учитывая, насколько они с Тео стали близки. Однако Гермиона могла поклясться — Тео беспокоился за Драко, и ее, в свою очередь, расстраивало то, что друг испытывал тревогу. — Я сожалею, — произнесла она. — Не бери в голову. Просто я думал, что тогда, в конце, нам все-таки удалось стать друзьями, пусть и почти что, — Тео пожал плечами. — Пару недель назад мне безумно хотелось выбить из него дурь, что вполне естественно, так что, вероятно, он это почуял. Нотт слегка улыбнулся Грейнджер, и она усмехнулась. — Возвращаясь к Астории, — продолжил он. — Какая бы ересь сейчас ни творилась, с ней он совсем не такой, каким был с тобой. Думаю, мне даже озвучивать это необязательно. Сердце Гермионы встрепенулось, но она тут же подавила внутренний порыв. — Да, но разве это имеет хоть какое-то значение? — она нетерпеливо взмахнула рукой. — И на кой черт я только мучаю себя… — Мне знакомо это чувство. На одно мгновение взгляд Тео метнулся в сторону обеденной зоны, где недавно подошедшая парочка села за столик. Гермиона пронаблюдала за тем, как Майкл склонился к Дафне, прошептав что-то на ухо, и та искренне рассмеялась. Нотт протяжно выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Гермиона с сочувствием посмотрела на него. — Да уж, — прошептала она, ссутулившись и скрестив на груди руки. — Жалкое из нас зрелище, — пробормотал Тео, его плечи тоже слегка поникли. Гермиона улыбнулась его комментарию, а затем выпрямила спину, взявшись за учебник. — Что ж, от этого осознания легче нам явно не стало, — подвела итог она. — Я возвращаюсь в режим тотального игнорирования. Быть может, удастся найти заклинание, которое просто-напросто… будет стирать его из поля моего зрения. Особенно, когда он с ней. — Было бы здорово, — пробормотал Тео, вновь переведя взгляд на Дафну и Майкла. — Игнор, игнор, игнор, — словно заклинание, тихо напевала Гермиона. Ответом ей стала тихая усмешка друга.

⁂

К несчастью для Гермионы, уже очень скоро игнорировать Драко стало крайне трудно. Макгонагалл практически не напоминала о себе восьмикурсникам, пока однажды утром совершенно неожиданно не зашла в класс. В самом конце урока по Защитной магии директор решила провести презентацию своей новой программы, посвященной ее излюбленным темам — единству и примирению. — Данная программа охватит всю школу, она будет многогранной, а курировать ее будут сами ученики, — произнесла она, разворачивая свиток со схемой, пестрившей рисунками и крошечными движущимися фигурками, которые воплощали саму идею дружбы и гармонии. — В проекте примет участие каждый курс, и мы задействуем сразу несколько подходов. Например: дискуссионные занятия в группах, работу в парах, совместный досуг и даже магловские терапевтические методики. Но что касается вашего курса, — директор подняла взгляд, и ее глаза блеснули, — мы подумали, что будет крайне эффективно, если наши старшие студенты станут наставниками для самых младших. Затем она перешла к описанию плана, согласно которому пары восьмикурсников должны были стать наставниками для смешанных групп первокурсников, набранных со всех четырех факультетов. Предполагалось, что они будут встречаться еженедельно и проводить интерактивные занятия или дискуссии на темы, способствующие примирению. Макгонагалл сделала несколько замечаний о том, что и сами пары наставников должны служить примером межфакультетского единства. Поэтому Гермиона с чувством ужасающей неизбежности услышала, как ее имя зачитали в паре с Малфоем. Она метнула на него быстрый взгляд: он застыл, плотно сжав челюсти и не отрывая пристального взора от директора. Смятение Гермионы быстро сменилось гневом, когда она увидела, как после урока он подошел к Макгонагалл и, напряженно выпрямившись, что-то тихо ей сказал. Глаза директора на миг метнулись к Гермионе, а затем, с холодным неодобрением, снова к Драко, после чего она, едва проронив слово, стремительно вышла из класса. Малфой остался на месте, глядя ей вслед; он то сжимал, то разжимал кулаки, а Гермиона чувствовала, как гнев перерастает в настоящее бешенство. — Поверь, все будет не настолько ужасно, Драко, — прошипела она, проходя мимо него к двери. Он вздрогнул, услышав свое имя, что разозлило Гермиону еще сильнее. Именно это раздражение и подпитывало ее на протяжении оставшегося дня, навевая мысли о том, что если у нее получится злиться на него постоянно, появится хоть какой-то шанс справиться со всей этой программой. Разумеется, по истечении времени гнев угас, и на смену ему тут же пришла тревога от осознания, что ей придется вести с ним занятия, поддерживая дискуссию. Как, во имя всего святого, они могли стать образцом единства, когда между ними разверзлась целая пропасть? Как ей в принципе говорить с ним, не рискуя захлебнуться слезами? Вся эта ситуация вызывала такую путаницу в чувствах, что Гермиона даже не попыталась спланировать грядущую встречу. Она совершенно нехарактерным для себя образом закрыла глаза на необходимую подготовку и пришла на первое вечернее занятие, имея при себе лишь пару скудных набросков для предстоящей беседы. Когда студенты начали собираться в маленькой аудитории, которую Макгонагалл выделила им на четвертом этаже Астрономической башни, Грейнджер нервно взглянула на свои записи. Драко задерживался. У нее возникло подозрение, что он может и вовсе не явиться. Мысль о таком раскладе вызвала в ней гнев, и Гермиона уцепилась за него, наблюдая, как первокурсники занимают свои места. Они выглядели очень маленькими. В целом, даже их передвижения по классу представляли из себя трогательную смесь робости и неловкости. Гермиона всем сердцем посочувствовала им, взглянув на список в дневнике посещаемости, который появился на ее столе этим утром. Ну и год для начала учебы… Уезжать от семьи в одиннадцать лет само по себе было пугающим испытанием, но она и представить не могла, каково это — оставлять дом, когда мир еще не оправился от насилия и страха. Неудивительно, что в этом году набор на первый курс заметно сократился. Минуты шли. Гермиона сверяла присутствующих в классе со списком, с семью именами — по мальчику и девочке от каждого факультета, кроме Слизерина (там, где должно было стоять имя ученицы, зиял пробел). Видимо, не хватило числа студентов, ведь по Слизерину военный демографический спад ударил особенно сильно. Судя по всему, Драко не собирался приходить. Когда стрелки поползли к пяти часам, началу занятия, Гермиона поймала себя на том, что нервно постукивает ногой, а раздражение набирает обороты. Значит, он просто решил свалить все на нее? Грейнджер почувствовала, как брови сходятся на переносице, и почти сразу же поймала на себе взгляд — девочка с Когтеврана изучала ее с легкой тревогой. Гермиона натянуто улыбнулась, понимая, что выглядит не очень убедительно. Наконец, часы пробили пять. Гермиона повернулась к классу, чувствуя, как от волнения перехватывает горло. Она уже разомкнула губы, готовая поприветствовать детей, как вдруг распахнулась дверь: в аудиторию стремительно вошел Драко — высокий и суровый в своей темной мантии. Все присутствующие тут же обернулись к нему, а он ограничился лишь коротким взглядом на Гермиону. Вместо ответа она красноречиво уставилась на часы. Его щеки едва заметно покраснели, когда он, не проронив ни слова, прислонился к стулу в самом конце кабинета. — Добро пожаловать на урок, — произнесла Гермиона, не сводя глаз с Малфоя. Голос прозвучал недостаточно ровно, поэтому она прочистила горло, переключив внимание на сидящих перед ней студентов. — Добро пожаловать в нашу… «Группу Единства», — сказала она, прочитав название курса в дневнике посещаемости. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я буду одним из ваших наставников или, скажем так, руководителем дискуссий. Она выжидательно обратила взгляд на Драко. — Драко Малфой, — коротко представился он, не разрывая зрительного контакта с Гермионой. — Ваш второй наставник. — Полагаю, можем начать со знакомства, — продолжила Гермиона после несколько затянувшейся паузы, во время которой она потерялась под пристальным взглядом Малфоя. — Мы знаем, кто вы, — выпалила девочка в гриффиндорском галстуке. — И вас тоже знаем, — дополнила она, повернувшись на стуле, чтобы посмотреть на Драко. Его брови медленно поползли вверх, но девочка ничуть не смутилась. Грейнджер прониклась к ней симпатией. — Все ясно, — протянула Гермиона. — Тогда познакомимся с вами. Пусть каждый по кругу назовет свое имя и скажет пару слов о том, какую пользу хотел бы извлечь из наших занятий Двое пуффендуйцев — Кора и Макс — выступили первыми, выразив желание научиться лучше понимать сокурсников. Следующей стала та самая девочка из Гриффиндора, Элоиза. Она призналась, что с нетерпением ждет дебатов на острые темы. Гермиона улыбнулась ей, на мгновение столкнувшись взглядом с Драко. Гриффиндорец Джейми выглядел так, будто предпочел бы находиться в любом другом месте, но в конце концов (под небольшим давлением) выдавил: — Ну… поспособствовать единству, что ли? Не знаю. Беатрис, девочка из Когтеврана, выдала вдумчивый ответ о том, что хочет научиться мыслить более глубоко и непредвзято, а вот ее товарищ по факультету, Перегрин, оказался настолько застенчивым, что из него и слова нельзя было вытянуть. Оставив попытки разговорить беднягу, Гермиона передала слово слизеринцу Реджи, который ответил крайне однозначно: — Понятия не имею, какой нам со всего этого прок. Как по мне, чушь какая-то. Гермиона собралась ответить, но Элоиза опередила ее. — Чушь? — возмутилась гриффиндорка. — Как ты можешь так говорить, если эти обсуждения — прямое желание директора? — И что конкретно нам обсуждать? — парировал Реджи. — Отмену системы факультетов? — Если потребуется, — Элоиза упрямо вздернула подбородок. Взглянув на свои записи, Грейнджер прочистила горло. — На самом деле, Элоиза и Реджи, вы затронули крайне актуальный вопрос, — отметила она. — Я думала над тем, что нам стоит обсудить в первую очередь, и, если только у Драко нет иных предложений… — Гермиона смотрела на Малфоя, пока тот не мотнул головой. — Итак, первой темой для дискуссии станет система факультетов. Каковы плюсы и минусы ее наличия? Как мы относимся к распределению? Что насчет стереотипов и необходимости вписаться в среду факультета? — Осмотрев класс, Гермиона заметила, как ученики кивают ее словам. — Имеются соображения? — вопросила она. Взметнулась рука Элоизы, и Гермиона кивнула ей, нарочито проигнорировав ощутимую вспышку веселья, донесшуюся от фигуры в дальнем конце аудитории. — Думаю, систему нужно искоренить, — решительно заявила Элоиза. — Начинается… — громко вздохнул Реджи. — Реджи. — К удивлению Гермионы, Малфой склонился над учеником, постучав костяшками пальцев по парте. — Позволь ей высказаться. Твоя очередь наступит через минуту. Реджи залился краской, но все же кивнул, и Драко отошел. Гермиона постаралась не выдать своего удивления. — Они архаичны, способствуют разобщению, — продолжила свою мысль Элоиза. — Кроме того, они сковывают человеческую натуру. Впоследствии их влияние действует на протяжении всей жизни — чаще всего во вред. Придержав желание Реджи ответить, Гермиона оглядела класс. — У кого-нибудь есть что добавить, прежде чем мы рассмотрим аргументы иной точки зрения? — Помимо разделения, они провоцируют соперничество, — заметила девочка из Пуффендуя. Гермиона сверилась с записями — ее звали Кора. — Моя старшая сестра рассмеялась, узнав, что наш класс будете вести вы двое, — она бросила прямой, оценивающий взгляд на Гермиону, а затем на Драко. — Сестра сказала, что вы не особо ладили, а это, впрочем, неудивительно, ведь гриффиндорцы и слизеринцы никогда не ладили. Услышав красноречивый хмык Драко, Гермиона ощутила, как волна жара поползла по шее, подбираясь к ушам. Помимо этого, она почувствовала, что в этот самый момент могла бы с пребольшим удовольствием убить Минерву Макгонагалл. — Все верно, — выдавила она. — В прошлом мы не особо ладили. Однако… хм-м, совсем недавно нам удалось найти общий язык. Общий язык? Господи, ну что за чушь, в самом-то деле… Малфой коротко кашлянул. — И вполне удачно, — пробормотал он. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не испепелить его взглядом. — Помимо прочего, Теодор Нотт, тоже слизеринец, стал мне очень хорошим другом, — немного резковато добавила она. — Ох, мы его знаем! Он безумно симпатичный, — вставила Кора. По аудитории пронесся одобрительные перешептывания. — Вы просто друзья? — девочка с интересом воззрилась на Гермиону, внезапно потерявшую дар речи. — Этот вопрос вряд ли уместен, Кора, — прозвучал ледяной голос Драко. Мельком взглянув на него, Грейнджер увидела, как возле его глаза едва заметно дернулась мышца. — Беатрис! — слишком громко обратилась к девочке из Когтеврана Гермиона. — Поделишься размышлениями? — Вы меня пропустили! — пожаловался Реджи. — Ладно, Реджи, — Гермиона перевела взгляд на слизеринца, — сначала ты, затем Беатрис. — Мне кажется глупым избавляться от системы, которая работала более тысячи лет, — сказал он, скрестив руки на груди. — Ссылаешься на традиции, кто бы сомневался, — пробормотала Элоиза себе под нос. — А что плохого в традициях? — огрызнулся Реджи, свирепо посмотрев на нее. — Это не аргумент, — вмешалась Беатрис. — Это логическая ошибка. Что, кстати, подводит меня к мысли, которой я хотела поделиться. — Она взглянула на Гермиону, и та кивком позволила ей продолжать. — Раньше я бы, наверное, поддержала доводы Элоизы, — сказала она. — Но в первую же ночь после Распределения мы все собрались в гостиной Когтеврана. Завязался разговор, переросший в дружескую дискуссию, и не успели мы опомниться, как уже вовсю обсуждали свои любимые логические парадоксы. Все понимали друг друга с полуслова. Это была настоящая магия. — Она улыбнулась. — Я поняла, что нахожусь на своем месте. — Когтевранцы… — едва слышно пробормотал Реджи. — Ох, я и сама не прочь поучаствовать в достойной логической дискуссии! — воодушевленно вставила Гермиона. — Не ты ли устроила Шляпе настоящее испытание? Чуть не попала на Когтевран, — голос Малфоя плавно влился в беседу. — Правда, по итогу градус оказался высоковат, не так ли? Грейнджер осеклась. Он что, всерьез сослался на ту самую ночь в Сан-Чиприано? На дурацкую температурную теорию? Мерзавец! Она уставилась на него, приоткрыв рот от возмущения. Драко хватило такта отвести взгляд, но щеки его заметно порозовели. Гермиона попыталась взять себя в руки. — Перегрин, Макс, Джейми? — не совсем устойчивым тоном произнесла она, косясь на часы. До конца занятия оставалось всего десять минут. Слава Богу. — Есть что добавить? — Папа разочарован тем, что я попал на Пуффендуй, — неторопливо проговорил крупный светловолосый парень в желтом галстуке. — Ох, Макс, как же так? Почему? — Гермиона сочувственно посмотрела на него. — Он гриффиндорец, как и мой старший брат. Оба помешаны на квиддиче. Хотели, чтобы я продолжил семейную традицию и попал в команду факультета, — Макс пожал плечами. — Теперь я чувствую, что подвел их. — Не стоит расстраиваться из-за решения Шляпы, — вмешалась Кора. — В Пуффендуе здорово. Скажи отцу, что он ошибается. — Она решительно кивнула Максу, и тот слегка улыбнулся. — Ты права, Кора. Пуффендуй подарил миру немало по-настоящему выдающихся волшебников, — поддержала Гермиона, невольно подумав о Седрике и Тонкс. — Ага, но зато у Гриффиндора есть Гарри Поттер, — вставил Джейми, одарив Гермиону дерзкой улыбкой. — Который дружит с представителями самых разных факультетов, — парировала она. — Только не с ним, — вставила Кора, ткнув большим пальцем в сторону Драко. — Сестра говорит, вы терпеть друг друга не могли. Пусть Гермиону и охватило бессовестное желание рассмеяться, она лишь посмотрела на Малфоя, склонив голову к плечу. Драко прислонился к парте и медленно закрыл глаза. — Справедливо, — наконец заговорил он. — По правде говоря, в детстве я просто завидовал ему, вот и вел себя как мелкий подонок. Аудитория взорвалась удивленными возгласами, но Малфой без труда перекрыл этот гул, заставив всех прислушаться. — Могу заверить вас, — продолжил он, — что время идет. И в последнюю нашу встречу, уже на прощание, мы пожали друг другу руку. Шепот усилился, а затем в классе воцарилась неловкая тишина. Грейнджер все еще переваривала услышанное о последнем разговоре Драко и Гарри, одновременно пытаясь сформулировать итоги занятия, когда голос Коры раздался вновь: — Значит, ты встречаешься с Гарри? — спросила она, повернувшись веснушчатым лицом к Гермионе. — Нет же, Кора, он встречается с Джинни Уизли, — встрял Джейми прежде, чем Грейнджер, вновь лишившаяся дара речи, успела хоть что-то произнести. — Она и выглядит шикарно, и в квиддиче просто огонь. — Подобные разговоры совершенно неуместны! — громко осадила учеников Гермиона, пытаясь перекричать поднявшийся гул. Ее не покидало ощущение, что контроль над классом полностью утерян. Часы, к счастью, пробили шесть, и она снова повысила голос, соревнуясь с грохотом сумок и скрипом стульев: — Следующее занятие в это же время на следующей неделе. Дискуссию будет вести Драко, — заявила Грейнджер, бросив на Малфоя многозначительный взгляд, в ответ тот успел лишь удивленно моргнуть. — Ваше задание: подумать как минимум о трех способах укрепления единства здесь, в Хогвартсе. Мы будем ждать ваши идеи, чтобы провести новую дискуссию. До Гермионы донесся целый хор голосов — от недовольных стонов до восторженных возгласов, — и ученики, шаркая, потянулись к выходу. Она смотрела им вслед, охваченная каким-то сюрреалистичным чувством. Мысли путались в попытках собрать в кучу все, что успело произойти за этот час, и Грейнджер внезапно охватило желание рассмеяться, искренне, выпустив все наружу. Она инстинктивно взглянула на Малфоя, который по-прежнему стоял у парты в конце аудитории. Он безотрывно смотрел на нее. В глазах его не промелькнуло и тени веселья. Маска спала, и Драко остался совершенно беззащитным — совсем как тогда, в гостиной, когда Гермиона поймала его взгляд. Всем своим видом он выражал обнаженную, немую муку. Улыбка Гермионы погасла, едва осознание всего, что произошло между ними, накрыло ее с новой силой. Почти непроизвольно она сделала к нему шаг, но стоило ей пошевелиться, как Малфой вздрогнул. Выстроив стену в мгновение ока, он стремительно вышел за дверь.

⁂

Позднее тем же вечером, на собрании комитета восьмикурсников под предводительством Эрни, Гермиона пропускала мимо ушей каждое его слово. Мысли ее были заняты уроком по единству, события которого прокручивались в голове снова и снова, словно заезженная пластинка. Существовала ли нить, что связывала их с Драко, на самом деле? Или же являлась лишь плодом воображения? Грейнджер вздохнула. Скорее всего, это ее жаждущее перемен сознание придавало обыкновенному приличию и крупицам вежливости слишком большое значение. Драко был вынужден взаимодействовать — вот и взаимодействовал, по минимуму. Гермиона легонько постучала пальцем по столу. Лаванда говорила, что в этот раз ему придется побороться за нее, и никак иначе. Грейнджер стоило придерживаться той же точки зрения, а не тратить время, приписывая пустяковым фразам вымышленные мотивы. Кивнув самой себе, Гермиона сосредоточилась на реальности и прислушалась к Эрни. Тот увлеченно разглагольствовал о вечеринке на Хэллоуин, которую хотел устроить в магловском стиле. — Макгонагалл согласится только в том случае, если мы ограничим число участников седьмым и восьмым курсами, — осведомил он. — Звучит разумно, — подала голос Падма. — Не стоит раздувать мероприятие до безумных масштабов. — И возиться с опьяневшими от сливочного пива малолетками, — протянула Пэнси. — Это ведь костюмированный вечер, я правильно понимаю? — Безусловно! Со всей магловской атрибутикой, — подхватил Эрни. — Что отлично перекликается с темой единства, над которой мы все сейчас работаем. Маглы, маги… мир, дружба, жвачка, ну, сами понимаете, — пропел он, окинув взглядом всех присутствующих, и под конец фразы подмигнул Гермионе. Та не обратила на него никакого внимания, ведь одно только слово «единство» вновь затянуло ее в мысли о минувшем уроке. — Гермиона? — вопросительный и даже слегка покровительственный тон Макмиллана вырвал ее из раздумий. — А… Что? — встрепенулась она, в замешательстве. — Мы ведь можем на тебя рассчитывать? — Эрни смотрел на нее предельно серьезно. Грейнджер лишь моргнула. — В организации вечеринки, — подсказал он. — Поделишься своими познаниями в магловской культуре, чтобы мы сделали все аутентично? — Ну… Ладно, так и быть. Гермиона еле сдержала обреченный вздох. Как ее вообще угораздило вписаться в этот организационный кружок? — Превосходно, — подытожил Эрни, делая пометку на пергаменте. — Переходим к следующему пункту повестки: девиз восьмого курса! Мысли Гермионы тут же воспользовался случаем, чтобы вновь уплыть в сторону. Почему в конце урока Драко так смотрел? Может, стоит хоть немного подтолкнуть его? Существовало ли что-то среднее между принуждением и полным бездействием? Или же все это — лишь верный способ разбить себе сердце? Гермиона опустила взгляд, принявшись рисовать бессмысленные узоры на листе с планом собрания. Она не знала ответов. И всей душой ненавидела эту неопределенность.