По залу разносится ветер убийственного холода. Никогда в этом месте не будет тепло, пока на троне восседает «предатель» всея народа. На его голове корона, но какой крови она стоила? И стоила ли вообще? Родной отец был убит ради власти, которая проела дыру в сердце молодого господина, вызывая соблазняющее ощущение греха. С одной стороны — клан, который с самого рождения навязали продвигать любой ценой, с другой стороны — семья, которая утешит и воспитает в сердце воина. Но что выбирать с дырой в сердце? А если оно слепо, то есть ли выбор?
От безысходности оно покрывается коркой льда и больше никогда не растопится, ведь лучше иметь оболочку, чем подставлять свои чувства под острый меч, желающий кровопролития. Нет ничего лучше, как иметь контроль над этим мечом, сея разруху и беспредел.
И насколько гармония бы не боготворила эти две души, всегда побеждает сильнейшая. Открытая и чувствительная, способная согреть, но затушенная жестоким предательством. Сначала требуется разбить оковы, а после показать холоду, что нет ничего лучше тепла. Возможно, он хоть на малую долю секунду прислушается, и этого будет достаточно, чтобы впустить в себя искру счастья.
И такое предательство ощущает в себе Скорпион, пока его тащат до холодной пустой комнаты для расправы, а в спину ему кинжалами дует ветер. Нет, не дует, кусает. А вот чем именно, не различить: то ли болью, ревущей и кипящей, то ли отвращением, направленным на родную душу. Невозможно определиться, когда тебе может срубить голову родной брат, кровинушка и вся твоя поддержка.
Дорога как вечность, словно по описаниям жизни в одиночестве,но всему есть свойство заканчиваться.
А лучше бы не заканчивалась, Скорпиону так проще. Приятнее тащиться по коридору, чем видеть глупые насмешки над собой.
Вот стража распахивает двери, а внутри холод такой, что не бывало в горах. Температура знатно опустилась. Посередине, у большого окна, стоит родной брат. Но на дне разума он давно вычеркнут из головы. На голове Би-Хана корона, безделушка зла, с помощью которой можно махать туда-сюда и губить все живое. Так он и делает, все растения в комнате сосульками свисают вниз, умирая от одной ауры этого человека. Как же отвратительно это видеть: лёд не дает жизни цветкам, точно также и Скорпион не может ужиться с льдом.
Саб-Зиро разворачивается, и взгляд его будто заморожен: без эмоций, но по зрачку можно увидеть невыносимый гнев, питающийся убийствами с ранних времен. Куай Лян не поднимает взгляд, когда его силой опускают на пол, лишь видя дорогие ботинки брата недалеко от себя. Даже казни проводит, как пиры, устрашает своим садизмом. Небольшой смешок и внутри прижимается напряжение. Страх того, что его убьёт рука, которой он доверял.
— Дорогой брат, какими судьбами? Ты наконец решил принять мою сторону? — говорит Би-Хан, пока на лице играет улыбка, полная издевательства и унижения. Он прекрасно знает ответ, но хочет, чтобы Куай Лян почуял себя лишь марионеткой в руках кукловода.
— Я лучше умру, чем присягну к предателю, — Скорпион скалится, стараясь не поддаться проигрышу, но в глубине души знает, что уже свержен. С первой возможностью он бы кинулся к брату, моля того изменить свои решения, а может даже и простить его, но с некоторыми условиями.
Би-Хан теряет улыбку, вернувшись к полной безразличности. Скорпион слышит, как он материализует из льда клинок. В комнате становится опасно холодно. Кожу режет ледяным сквозняком. А тень брата словно улыбается ему смертью.
— Знаешь, брат, за такие слова я бы вырвал твою голову, но играться с тобой — намного веселее!
И тут ледяной клинок резко прижимается к нежной, теплой щеке Куая, с жестоким надавливанием вертикально разрезая мягкую плоть чистым льдом, обходя все преграды и секундами медля, чтобы брат вкусил боли неповиновения. Кровь прыскает на руку напором, а чтобы убрать ее, Би-Хан дает пощечину на нетронутую сторону, оставляя кровавую метку.
Куай Лян же дергается в немом крике, который мигом перерастает в рёв, руки сжимаются в наручниках так, что плоть рвется, расходится, и кровь окрашивает запястья, капая за спиной, в рот заливается волна с разреза. Боль жгучая, пролетает по всему телу, отчего Скорпион не выдерживает и падает лицом на морозный пол, размазывая кровь по поверхности.
Би-Хан доволен своей работой, ботинком тыкая щеку брата, придавливая к полу, любуясь своим произведением, перед приказом увести в темницу, тихо пробормотав: — Теперь ты будешь знать свое место и никогда не пойдешь против моей воли.
...
Просыпается Куай Лян только через несколько часов. Голова трещит, правая часть лица не чувствуется. Пытаясь открыть глаз, Скорпион лишь сильнее жмурится. Кровь заволокла его пленкой так, что кровавые слезы не перестают течь, вымывая застывшую жидкость.
Грязный металл от наручников давит на раны, отчего те продолжают кровоточить. Их даже нечем обработать.
Тело будто не подчиняется, летая где-то в облаках, пока не сосредотачивается на одной мысли: Зачем брат поддался тьме?
Отходя от реальности, перед глазами всплывает картинка, приятное на душе воспоминание, а может единственное родное, что с ним осталось...
Еще совсем подросток Би-Хан, лет четырнадцати, сидит на траве в их секретном месте. Грустно смотрит на воду рядом с травой. Куай Лян тихо стоит сзади и наблюдает, трогать не смеет. Но и молчать боится.
Неуверенно, но спрашивает:
— Скучаешь по маме?
В ответ слышит тихий треск льда, образовавшийся на воде уже у опущенных в воду ног. Идут длительные секунды, прежде чем приходит ответ:
— Скучаю.. Отец все испортил.. Снова. Ненавижу. Он всегда относится к матери как к вещи, отвратительно. Мама единственная, кто меня жалел и понимал.. Отец хочет сделать из меня бесчувственного монстра.. Я не хочу никому причинять боль..
Би-Хан чуть продвинулся и осел в воде, а с его глаз упал крохотный кристалл льда, пробив лед на части.
Младший не медлит, тоже опускаясь в воду и руками отодвигая куски льда, обняв брата со спины.
— Я всегда буду рядом.
Обещаю, всегда..
Виснет всё время, ещё будущий Грандмастер замедленно берёт руку брата, прежде чем резко развернуть и опустить в воду так,что видно только голову. Куай Лян думает, что его начали топить, пока жадные губы не накрывают его бархатные губы, прямо как сладкий плод. Получается крепкий поцелуй, как некрушимая окова. Язык проникает глубже внутрь, приятная дрожь проходит по телу, а огонь согревает воду, растапливая лед вокруг.
Полностью рассмаковав друг друга, они освобождаются и отходят без слов к берегу. Скинув одежду на траву, улыбаются и со смехом плескаются вдоволь, прятаясь от здешней суеты.
Спустя полчаса вылезают из воды. Садятся уже на сухой траве.
Куай своими горячими руками сушит одежду обоим, пока Би-Хан обнимает со спины и греется исходящим теплом, питаясь телесной близостью, целуя тому шею, проходясь пои
каждой чувствительной косточке и тихо произнося:
—Лян-Лян, я люблю тебя..
...
Скорпион и не замечает, как по его лицу текут слезы. Жгучие и горячие. Как бы он хотел вновь стать ребенком и жить дружно с братом, готовый отдать все. Это время самое дорогое для него, где все печали они обходили вместе.
Но сейчас ничего рядом нет, это лишь мечты, идеализированные травмированным разумом. Ему никогда не достанется любовь от человека, чьё сердце с рождения покрыто льдом.
Больно, одиноко, страшно.. Но самое главное — необратимо. И с этими мыслями сознание уходит, погружая в сон.
Ах, как бы вместо режущих оков хотелось почувствовать поцелуи..