Пусть луна мне ярко светит

Куай Лян просыпается самым ранним утром. Его всю ночь мучают то кошмары, то приятные сны из детства. Кажется, будто это не было сном, а сущая реальность, которая повторяется из раза в раз. Не хочется её покидать и впадать в воплощение кошмаров — тьмы, которая медленно пожирает живое сердце, не оставляя места для жизни. Эта тьма стала чем-то родным, что преследует его с детства. Стоило прийти в себя, как горло по ощущениям обтянуто лозой с иглами, глаза слезятся, а тело горячее самого огня, пламя ревёт в сердце, желая вырваться. Язык болит от сухости, дыхание обжигает пересохшие губы. Видимо, простыл от сырых стен темницы, всю ночь прислонившись к углу. Сознание не держит, голова отказывается соображать. По телу пробегают мурашки, пот скопился на сгибах конечностей, глаза слезятся от температуры. Пальцы немеют, пульс отдается в голове, звуки вокруг воспринимаются непривычно ярко. Слабость не даёт удерживать глаза открытыми, поэтому приходится провалиться в лихорадочный сон в надежде, что с пробуждением это не окажется реальностью. Больного Куай Ляна подбирают лишь через час, относя к лекарям и сообщив о болезни Грандмастеру. Лекари приводят мужчину в сознание, дают тому отвар из лечебных трав, растирают онемевшие ноги и руки, оставив на твердой кушетке до приказа. Пока Скорпион спит, то ему вновь снится сон, сквозь который по щеке катится обжигающая слеза...

...

Куай Лян, здесь ещё маленький, лет пятнадцати, видит, как отец со злобой зовёт Би-Хана, который прогулял тренировку ради того, чтобы поиграть с братом, меряясь силами. Вышло неплохо: брата обучили новым приёмам, которые превосходно дополняли его контроль над огнём. Никто не наносил ран, играясь в защите и щекотке. Нет ничего лучше, как видеть то, что Куай валится от смеха на землю, пытаясь откатиться и спрятать свои рёбра от умелых рук старшего. Так и баловались до самой ночи, перекусили и закрылись в комнате Би-Хана, разговаривая по душам о будущих планах. Младший трудно переживал смерть матери, поэтому старший успокаивал его, старался отвлечь и дать тому свет своей заботой, показать защиту и любовь. Отец такого не одобрял, он ненавидел мягкотелых. Считал, что такие люди — первые в рядах смерти, им нечего делать в клане. Безэмоциональность даёт впитать силу, чувства не должны проявляться у настоящего воина. Мама считала по-другому, учила быть открытым и проявлять сострадание, раскаяние и лишний раз улыбаться. А прознав о таком поступке своего сына, его разум пришел в бешенство, вытащив за шиворот из комнаты самого Би-Хана. Куай Лян переживал и прислонился к двери, чтобы услышать части разговора, но с каждым слогом, вылетающим изо рта отца, начинал реветь сильнее. Он не мог понять, почему отец так сильно ненавидел свою же жену, пока не услышал самую страшную фразу.. Тело дрогнуло от криков, в горле застрял ком. Куай всегда хотел дружную семью, а не видеть бесконечные разногласия. Он отошёл от двери, пока Би-Хан и отец продолжали кричать, хоть бы до драки не дошло. Он решил сесть на кровать, уткнувшись в подушку, которая впитала в себя солёные слёзы. Укутавшись одеялом, он на момент забылся, вдыхая запах брата, исходящий от постельного белья. Чем-то напоминает маму, ощущение безопасности. Благодаря этому он не видит, что происходит неподалёку..

— Твоя мать мешала тебе достичь совершенства! Ты не достоин звания Грандмастера! Твоя мать заслужила смерти! — слова отца легли пятном яда на сердце молодого господина, прорыв в нем первый шаг к тьме. Всё самое дорогое в жизни было бесчеловечно осквернено. То, ради чего он жил и улыбался, больше не было с ним. Осознание, что это сделал родной человек, разбило стены недоступности.

— Довольно! — крик выдался громким, гнев взял верх, голос надорвался, оковы от ярости тьмы сняты. Он поработит всё, что посмеет уничтожить его счастье. Би-Хан зажмурился, ощущая вокруг странную тишину. Было страшно открывать глаза, зная, что его ждет наказание отца за открытый рот, перебивший угрожающую речь. Потихоньку открывая, его очень скоро перевернуло в ужас, охвативший сердце шоком: вокруг огромными иглами образовался лёд, а в середине самая большая пронзала череп отца между глаз, покрываясь алой кровью, скапывая тающим льдом на мёрзлую землю.

Руки дрожали, на глазах навернулись слезы, но в сердце не было сожаления, а лишь чистая ненависть.

Из тела отца раздался последних выдох и голова разъехалась на две части к самой земле, кровавая масса свисала с конца острия. Пол окрасился кровью, раздался треск, от падения череп раскололся и крошки костей рассыпались в кровавой луже. Лёд блёскнул от скапывающей жидкости, напомнив Би-Хану меч, которым была убита мать на его глазах. В голове всплыл намёк на месть. Одежда и лицо будущего Грандмастера испачканы, руки покрыты узорчатым инеем, контроль над способностями пошатнулся.

С глаз начали капать слёзы, и мальчишка кинулся бежать со всех ног от места преступления, слыша чьи-то шаги. Сейчас труп обнаружат, главное, что тот вовремя скрылся. Никто не посмеет обвинить сыновей Грандмастера или познает ад наказаний. Сначала Би-Хан бежал в сад, сердце бешено колотилось. Страх поселился в груди, казалось, будто его преследуют тени, шепча и окружая в круг. Мальчишка сам не заметил, как притопал к аленькому цветку, чуть не раздавив его. Чем-то он напомнил младшего, особенно лепестками, тянущимися к огню восходящего солнца. Би-Хан больше не мог не думать о брате, решаясь навестить его и сорвав цветок, придумав хорошую идею. Он временно его заморозил, побежав к комнате брата. Конечно, он нашел его в судорогах от истерики, подбежав с объятиями и усаживая к себе на колени, заставляя смотреть в свои глаза: —Тише, брат.. Я знаю, как тебе тяжело, но я буду рядом. Я буду твоей семьёй, я тебя никогда не брошу, клянусь. Лян-Лян, давай будем доверять друг другу.. Би-Хан рукавом стирает слёзы с глаз младшего, укладывая его на себя и спокойным тоном напевая колыбель, которую мама пела у колыбели Куая, когда тот только родился. Почувствовав, как тело Куай Ляна обмякло спустя пару минут, и тот сладко сладко засопел, брат укутал его одеялом и сам постарался заснуть. Получалось плохо, но через час он смог успокоить себя, ради благополучия родственной души. Надо пережить следующие дни.. Похороны отца прошли как надо. Слуги лили слёзы, а вот братья лишь переглядывались между собой. Возможно, слова отца отпугнули всё сочувствие к нему. Би-Хана терзали мысли о том, что расследование об убийстве пришло к тому, что в документах поставили «несчастный случай». Совесть мучала за поступок, но недолго, месть была сильнее всего на свете, заставляя смотреть вперёд, не видя ничего позади себя. У него есть будущее, состоящее в жизни с оставшимся родным человеком. Теперь ничего не изменить и не вернуть, нет дороги назад. А если бы и была, то Би-Хан на неё бы не взглянул. Куай Лян дёрнул за плечо задумчивого брата, привлекая внимание на себя. Старший обернулся и вспомнил, что пора исполнить свой план. Он взял Скорпиона за руку и уводит от закончившейся церемонии в пышный сад, желая скрыться от нежелательных глаз. Там юноша сел вместе с братом на мягкой траве, концентрируясь и привыкая к тишине. Много времени не потребовалось, чтобы начать действовать. Сейчас или никогда. И Би-Хан нежным движением взял руку Куай Ляна, проводя по нетронутой коже. Даже чувствует на выступающих венках пульс. Он берёт его руку настолько заботливо, чтобы не причинить дискомфорта или давления. Все движения настолько гармоничны, что заставляют сердце биться в ушах, прибывая в смущающей тишине. Переплетая пальцы, близость только усиливается, а доверенность выходит на новый уровень. Они понимают, что их братская связь больше невозможна, когда в одном взгляде читается намек на любовные отношения. И даже если это смертельный грех по табу, смертная казнь не станет преградой для их впервые вылитых в слова чувств... Старший брат берёт под контроль свою магию абсолютного льда, создав одну лишь красивую большую снежинку. Она падает на левую руку Куаю, но не тает, резко обходя инеем вокруг указательного пальца, образуя ледяную веточку с шипами. Куай Лян пугается шипов, но доверяет брату, пока не приходит в удивления, наблюдая, как на конце появляется бутон кристальной розы, который в тот же момент раскрывается, отблёскивая всеми цветами мира, мерцая от солнечных лучей. Тот самый цветок, который был сорван в роковой день. Он прекрасный и невинный, а когда защищающий лёд сходит с алых лепестком, то растение становится самым ярким среди всех цветов сада, ничто с ним не сравнится. Би-Хан замораживает лепестки обратно, отдав цветок под контроль Куая, лучше всех подарков. Лёд не позволит цветку умереть, поэтому он будет вечен, радуя глаз. Это всё останется нескончаемым подарком, что возьмет он с собой. Куай Лян теперь заливается слезами счастья, оглаживая цветок и с любовью смотря на улыбку брата. Он так редко улыбается, что осознание этого ещё больше греет душу. Куай садится ближе, наклоняясь прямо к губам Би-Хана, на что тот нежно целует его. Они переплелись языками, сладко причмокивая. То вжимаются друг в друга, то расстаются, чтобы медленно воссоединиться. Это не совсем то, чем они должны заниматься после похорон, но им срочно нужно забыться, хотя бы на пару минут. Умерший тиран не остановит момент верной близости. Он больше никогда не помешает прервать их благополучие своей нечеловеческой бесчувственностью, тварь из Преисподнии. Такая нежность напоминает, что вдвоем — они самый идеал, дополняя недостатки и сливаясь воедино. Горячее дыхание жжёт раскрасневшиеся губы криоманта, глаза устало прикрываются от акта любви, отдавшись блаженству. Куай Лян не унимается, не может насытиться, то проводя влажным языком по губам, то впивается в них поцелуям, посасывая мягкую плоть, чтобы она раскраснелась сильнее, пока не учует пульсирующее тепло. Би-Хан не сопротивляется доминированию младшего, наслаждается его открытостью. Ласка на губах вынуждает хапать ртом воздух, постанывая от тяжести в груди. Короткие и лёгкие причмокивания сменяются продолжительными и глубокими, одаривая чувством безопасности и привязанности. Сердце трепещет, когда ниточка слюны тянется, вновь примыкая к губам с характерным звуком влажности. И когда они расстаются, Би-Хан становится разгорячённым от пламени Куай Ляна. Редкое явление, чтобы брат отбросил неприкосновенную корку льда, впуская в себя полыхающий пожар. Щеки краснеют от жара, особенно мило на лице старшего, который берет на себя инициативу, медлительно очерчивая круги языком вокруг кадыка младшего, прикусывая снизу и сверху, острыми зубками оттягивая кожу по шее, оставив сладкий засос на ключице, выбивающий из Куая стон с мольбами. Им не нужно слов, чтобы понять, насколько приятной стала тишина. Не нужно слов, чтобы разрывать эту тишину. Они ложатся на траву, постепенно остывая, а отдышавшись, обнимаются с ласковым поцелуем в щеку. Прикрывают глаза, скрываясь от бесконечного мира, удаляясь в собственный уголок. Специально отведенный всем миром для них. Судьба улыбнулась им. Пальцы Би-Хана ласкают щеку брата, круговыми движениями успокаивая и вводя в полусонное состояние, ощущение полной защиты. Пока с ним старший брат, а теперь и любовь жизни, его никто не тронет..

...

Куай Лян в лихорадке проснулся и жмурится от солнечным лучей, всё ещё ощущая свою кожу натёртой наждачкой. Только вот к себе привлекает ощущение прохлады на щеке, а как голова поворачивается, видится четкий образ сидящего на краю кровати Би-Хана, который безжалостно смотрит на брата, но в глубине души просматривается печаль. Его перенесли из лазарета в сами покои главы, он много раз был здесь, знает комнату как свои пять пальцев. На души противно, хочется отпрянуть от руки, которая совсем недавно нанесла ему не только шрам, но и клеймо на чувства. Где-то глубоко кроется раскаяние за содеянное, Куай Лян с добрым сердцем не может оттолкнуть Грандмастера, он желает вернуть его на правильный путь. — Брат?.. — тихо раздаётся из уст Скорпиона, готового принять на себя давящую тишину, не ожидая услышать ответа. — Тебе лучше? — хриплый и родной голос Би-Хана согревает, дав ответ на некий призыв к эмоциям. — Не знаю.. Мне плохо без тебя.. — последнее переходит в боязненный шёпот, страшно признаваться человеку, разбившему крепкое доверие. — Я всегда рядом. Но я не потерплю предательство, ты знаешь меня. Я даю тебе шанс исправиться. Либо я, либо никто , — слова звучат с ноткой яда, будто кнут пробежал по спине. Куай Лян не знает, что выбирать, он боится любого исхода, но от выбора уже не сбежать. Глаза смотрят в окно — возможно, он больше никогда не увидит свободы. Но Куай добровольно согласен терпеть пытки, чтобы окунуться обратно в любовь своего юношества: — Я уже могу сделать выбор. Я выбираю тебя , — в голосе появляется надрывистость, слезы капают на подушку, стыдно смотреть на Би-Хана. Но брат, словно никогда не делал никакого зла, наклоняется и целует обсохшие губы, увлажняя их своей прохладной слюной, пока холодные руки пробираются под одежду, лаская рёбра, прощупывая их через горячую кожу. Делает всё аккуратно, чтобы не спугнуть, укладывает под шею подушку. Когти от брони с легким царапаньем идут от рёбер к рукам, щекотя своей прохладой от металла. Куай Лян весь вертится, не может привыкнуть к слиянию температур, а накатывающая на тело жара сладким дымом ложится в голове. Слюнка подтекает изо рта, пальцы ног потираются друг о друга. Стало чересчур открыто, что некуда себя деть. Недавний пот теперь холодит чувствительные места, а Би-Хан намеренно использует свою магию для большего эффекта. — Откройся, брат, тебе не сбежать. Я дам тебе всё, что ты хочешь.. — Грандмастер требователен и груб. Куай уже не выдерживает давления. Сейчас он слаб, но может, всё не так уж и плохо.. Не тогда, когда брат расстёгивает ему одежду, оголяя подтянутый торс, сбрасывая лоскуты ткани на другой край роскошного одеяла. Рука тянется к бёдрам, сминая их и пробираясь под ткань боксеров, хватая рукой налившийся кровью член, чувствительный от малейшего дуновения. Би-Хан снимает каждую ткань с брата, собираясь взять его полностью, вновь ощутить власть и контроль над податливым телом. Он больше всего обожает доминировать, доводить до точки невозврата, что в глазах плывут звезды. Не побоится втрахать больного человека в кровать, да так, чтобы в криках слышать своё имя. Грандмастер и сам раздевается, отходя от Скорпиона и даруя тому блаженные секунды свободы перед тем, как показать тому девять кругов ада сквозь чрезкрайнее блаженство. Вешает богатые одежды на крючок и берет смазку из шкафчика, возвращаясь к кровати. Би-Хан залезает на колени Куай Ляна, обхватив оба члена своей рукой, выливая ледяную смазку ровно в середину и на головку члена брата, сначала дразняще лаская член Куая, а после соединяя оба воедино, задав темп и накачивая до скапывающего предэякулята. Куай Лян весь задергался, в ушах звенят колокольчики от температуры и возбуждения, а рука не даёт покоя. Темп дыхания сбивается, губа закусывается, чтобы не вырвать лишний стон. Грандмастер грубо поднимается и отступает вбок, пихая Скорпиона вставать на колени, завести руки назад и расслабиться, пока тот выливает себе на пальцы смазку. Одна рука хватает запястья Куай Ляна — всё ещё с ранами от тугих наручников, а другая вводит два пальца в проход хнычущей и скулящей туши, раздвигая в максимальный размер, подготавливая для проникновения. — Сколько лет с тобой живу, сколько мы связаны одной кровью, ты всегда принадлежишь мне , — Би-Хан шепчет омерзительные ласки на ухо, покусывая мочку уха брата, пока добавляет третий палец, массируя внутренность, опустив вторую руку на бедро. Спустя минуты три, тугость уходит, и Би-Хан свободно двигает фалангой из четырёх пальцев, вдалбливаясь в самую глубокую точку, заставляя ощущать заполненность. Куай от одних пальцев пускает слюни, в это время надрачивая свой член освобождёнными руками и почти доведя себя до оргазма, если бы не строгий хлопок по руке, а после и по мягкой туше бедра резко высунутыми пальцами, таким образом вытирая смазку с руки. Уже разгорячённная и готовая головка члена прижимается к нутру, одним резким толчком втрагиваясь в узкое пространство и не имея доступа продвинуться дальше из-за напряжения брата. — Расслабься, слушайся своего Грандмастера! — Би-Хан рявкнул, заметив, что такой тон нравится Куаю. Он наносит ещё один шлепок по бедру, оставив красный чёткий след, протиснувшись вперед от резкого удивления Куай Ляна. Расслабление приходит медленно и вскоре Грандмастер доходит до конца, пару секунд переводя дыхание и позволяя брату привыкнуть, отчего тот хнычет под ним, желая хоть какого-то движения, ёрзая бёдрами по паху. Би-Хан начал двигаться: медленно, чувствительно и ласково, прежде чем ускорился, опустив широко раздвинутые бедра Куай Ляна на самую постель, вдалбливаясь вглубь. Он показывал, что означает владеть кем-то, пытаясь донести до замученного Скорпиона то, что он с самого рождения был подарком для него. У Куай Ляна лицо исказилось в экстазе от садистского удовлетворения Би-Хана, ноздри жгло пламенем, и горло колко болело, давая мучающей болезни о себе знать и не забывать, последствия будут хуже. Тот начал тихо шептать имя брата, моля уже поскорее закончить. Одна имя звучало как что-то необъяснимо бархатное, ложась на сердце мёдом. Никакое пение птиц не сравнится с криками удовольствия. Даже сучки в порно так сладостно не кричат. Ему так давно не хватало жестоких рук, которые до синяков сжимали его мягкую плоть. Мокрые от выступающего пота тела слились, плотью чуя друг у другу каждую венку с закипающей от ощущений кровью. Куай пытался сжаться или рукой коснуться себя, но всё находилось вне поля доступности,прижатое к уже промокшему от предэякулята постельному белью. Так сильно ощущались толчки, что в глазах заиграли разноцветные огни, ныне задёрнутая голова легла на ткань, не контролируя выходящие с проникновением стоны и слёзы. Мышцы болели, ноги затекли находится в одной позе, позвоночник ныл от нагрузки. Грандмастер повернул голову Куай Ляна до боли в шейных связках, накрывая губы и жестоко оттягивая их, покусывая засохшую плёночку до крови. Би-Хан резко отпрянул и переместил обе руки на бедра, пальцы впились до боли и синяков, зверски врываясь и выхода до самой головки, прежде чем движения стали рванее, одна рука проскользнула под таз и схватила дёрнувшиймч член брата, остававшийся последние минуты без внимания, яростно накачивая слизкой рукой. Один толчок и теплая сперма разлилась внутри Куая, сам Куай Лян гортанно прокричал, застонав, когда рука выдавливала из него остатки. И уже закончив, Скорпион ослабел и упал на кровать, чувствуя выскользнувшего брата, никак не нормализуя сбившееся дыхание. Би-Хан решил пощадить больное горло Куай Ляна, доводя себя дрочкой до второго пика, на самом конце вновь войдя в мягкий от использования проход и закончив второй раз, рукой размазав подтёки. Чудесная работа, на которую он мог бы любоваться вечно. Его собственность всегда должна быть идеально прекрасной, чтобы радовать глаз. Куай Лян еле-еле успевал хватать ртом воздух, ещё никогда так не утомляясь. Грандмастер лёг рядом, укрыв того запасным бархатным одеялом до самых плеч, объявляя обоим приятный отдых. — Выскажешь ощущения, когда отоспишься, отдыхай , — последнее, что произнёс Би-Хан с ноткой насмешки, прежде чем кротко подарить поцелуй в щеку брата. — Спокойного сна.