Часть 1

Вечер тридцатого декабря ничего не предвещал. Снег тихо ложился на Парижские улочки, украшая их белоснежным одеялом. Граждане острова Сите возвращались домой с работы, заходя по пути в ларьки и рынки, чтобы купить всё необходимое к завтрашнему празднику. В этот день архидьякон жозасский стоял на площадке между келий, ограждённую толстыми перилами, которая открывала вид на Гревскую площадь. Сама же площадь выглядела довольно красочно в предверии Нового года. Люди украсили её тем, что у них было, принося из дома личный инвентарь. А в самом центре, где ранее красовалась виселица, стояла ёлка внушительных размеров. Весь Париж пропитан праздничной атмосферой и уютом. И только одному священнику не весело в этот вечер. Уже завтра Новый год, а он остался один. Больше не будет звона бокалов, незамысловатых тостов и громкого смеха. Никто не придёт к нему в завтрашнюю ночь. Жеан теперь официально бродяга, он говорил Клоду что-то там про посвящение, но архидьякон и слушать не стал, а просто выставил его за дверь. На что, конечно, юный школяр не обратил ни малейшего внимания. Его волновало только то, как произвести впечатление на своего нового короля. Квазимодо нашёл себе семью, точнее выразиться он нашёл себе девушку, которая к тому же была такой же глухой, как и он сам. Так скажем обрёл свою родственную душу. И теперь горбун празднует у неё дома, который остался ей в наследство, после смерти родителей. Что же остаётся старшему Фролло, кроме как не праздновать вообще? Да ничего. Он твёрдо решил, что следующую ночь он отмечать не будет. Звёзды коротко мерцали, создавая, целую вселенную вокруг серебряного полукруга луны. Скоро уже восемь и Клоду пора на вечернею молитву. Архидьякон лениво отвёл взгляд от площади, на которой всё ещё хлопотно мельтешил народ, и пошёл в свою келью. И всё бы ничего, если бы после двенадцати с ним не произошло кое-что весьма странное. Ровно в 00:05 с ним приключилась странная вещь. Когда он начал переодеваться в ночную рубаху, то неожиданно на его руке что-то засветилось. Он с испугом посмотрел на свою конечность, и то, что священник там увидел привело его в оцепенение. На ней появились какие-то цифры, которые с каждой секундой уменьшались. Это было похоже на время, и если Клод всё правильно понял, то у него есть двадцать четыре часа. Но до чего? Не разобравшись с эти вопросом, до него вдруг дошло, какого дьявола вообще на его руке цифры? Это что, колдовство?Он проклят? Это всё цыганка? Слишком большое количество вопросов возникло в его и без того перегруженном мозгу. Он устало покачал головой и сел за стол. Фролло подумал, что уснуть он уже точно не сможет, так что начал размышлять, что это может быть за время и что будет, когда оно закончится. А между тем, в это же время во дворе чудес, не находила себе места цыганка, обнаружившая на своей руке те же цифры, что и у священника. Она ходила по своей комнатке, вперив озадаченный взгляд в руку. Девушка тоже гадала чего же ей ожидать, когда время закончится. Следующий день был беспокоен для этих двоих. Ведь они оба представляли только худшее по окончании этого времени. Цыганка с самого утра то и дело посматривала на руку и даже во время очередного выступления на самой паперти собора. На её удивление Клод никак на это не отреагировал. Ему было всё равно, что происходит на освещённой земле, его волновало только время.                                                                                       ... Во дворе чудес, в этом маленьком мире надругательств и святотатства, в мире воров и оборванцев тоже не забывали о празднике. Люди успели немного награбить ларьков, чтобы почти отлично отметить новый год. Они одевали детей в самые хорошие, которые только были, костюмы, чтобы они ходили по домам богатых людей, и читая стихи и песни, приносили в дом деньги. Украшали улицу как могли, это было сложно так как невзрачные домики портили всю картину. Именно в одном из этих домиков сейчас работал над новогодней мистерией поэт и философ – Пьер Гренгуар. Но он не только писал мистерию, а ещё и докапывался до своей фиктивной жены. – Это будет лучший Новый год, моя мистерия будет превосходящей остальных, которые я когда-либо придумывал! – Он разгорячённо чирикал на листочках будущее "произведение искусства".– Что скажешь, Эсмеральда? Но девушка, казалось, вовсе его не слушала, она всё ещё раздумывала над таинственными цифрами, что красовались на её запястье. –Ты меня слушаешь? –Он оторвал взгляд от своих каракуль, чтобы взглянуть ей в глаза. –Да, Да... –Отстранённо произнесла цыганка, рассматривая надпись, и водя по цифрам большим пальцем другой руки. –Что-то случилось сестрёнка? На тебе лица нет... – Гренгуар выглядел довольно встревоженно и, подозвав к себе Джали, которая посапывая грелась около очага, присел рядом с девушкой. – Ну, что, рассказывай. – С улыбкой произнёс Пьер, положив руку на её плечо в знак поддержки. Эсмеральда показала ему своё запястье и поведала когда это случилось. –Что же это может означать, как ты думаешь? –Поэт с интересом рассматривал руку девушки. –Я не знаю, Пьер, но я думаю, что когда время истечёт, то произойдёт что-то очень плохое... –Не волнуйся, Эсмеральда, я уверен, что всё будет хорошо и мы вместе отпразднуем этот новый год, и ты обязательно послушаешь и посмотришь мою невероятную мистерию.– Пьер встал и принял позу важного человека, будто сочинил что-то такое прекрасное, что сам Людовик XI хлопал бы ему стоя. –Да, наверное.. В любом случае, с тобой мне скучно не будет! – Она улыбнулась и принялась гладить Джали, которая билась мордочкой в её ладонь. Ей оставалось только предполагать, что её ждёт в эту ночь.