Часть 2

И снова вечер спустился на праздничный Париж. На буйной Сене давно образовалась толстая корка льда, но всё ещё слышно её бешеный рёв, с которым вода под этой коркой движется вперёд. Природа сама по себе выдавала спокойствие. На площадке, между келий, всё так же стоял священник. Его окостенелые пальцы, которыми он крепко держался за снежные перила, побелели от холода и только кое-где виднелись покрасневшие пятна. –Должно быть я очень злой человек...– Слова сами вырвались из уст, исчезая где-то вместе со снегом, падавшего на плечи архидьякона, которые обвивал чёрный плащ. Больше нечего ждать от жизни. Пять минут... Всего пять минут и его не шибко интересное бытие оборвётся. Он был уверен, что по истечении этого времени он умрёт и ничего другого с ним произойти не может.                                             ... Сердце бешено колотилось. Пять минут и на этом всё. Эсмеральда просто не могла в это поверить. Она решила не говорить об этом королю алтынному, и настоятельно просила, чтобы Пьер тоже молчал. Удивительно, но поэт сдержал своё слово. Она выбежала из дома и аккуратно, словно мышка проскользнула мимо названного отца, и стрелой помчалась от двора чудес. Она остановилась возле собора, чтобы перевести дух. Внезапно Эсмеральда будто почувствовала, как сердце начало биться медленнее. Его неторопливые удары были слышны у самого горла. В ушах неприятно зазвенело и закружилась голова, отчего ей пришлось сесть прямо на снег. Как ни странно тоже самое почувствовал священник. Он сжал сутану возле сердца, которое пронзила колющая боль. Скорчив болезненную гримасу, Клод медленно опустился на колени. Из груди выходили отрывистые вздохи, а зрачки уменьшились до такой степени, что их практически невозможно было разглядеть. Таймер показал две минуты. Архидьякон пытался сложить руки в молитве, но боль мешала ему это сделать. Каждое движение сопровождалось уколами сердца. У обоих потемнело в глазах. Таймер показал пять секунд. Первое, что увидела Эсмеральда, был яркий свет. Проморгавшись она встала, вокруг всё было белое, отчего в глазах начало рябить. Это был тот же Париж, только намного чище и красивее. Зимний день развернулся перед цыганкой. Она была только в платье, но холодно ей не было совершенно. Развернувшись на босых пятках, девушка увидела огромное здание, напоминавшее собор Парижской Богоматери. На верхушке "собора" красовалась позолоченная надпись «Paradis», а ниже надпись поменьше «Âmes pures», на которой тут же сменилась цифра. –Так, значит рай.. –Улыбка озарила её измученное лицо. Теперь цыганку ждёт неизвестность и "жизнь" с чистого листа. А что же до Клода? Догадаться несложно. Он попал в ад, и ни какого чистилища, в которое так страстно верят все католики, в том числе и архидьякон, перед ним не предстало. А предстал перед ним длинный коридор с множеством дверей, в которых скрывались самые разные пытки. И эти пытки, все до единой, ему предстоит пройти. Сглотнув ком, плотно перервавший его дыхание, Фролло сделал шаг вперёд, после чего за ним, с неестественным грохотом, закрылась дверь. Им обоим предстояла новая жизнь, но думаю понравится она не всем...