Часть 34. Желаемое

Назад пути не будет. Тео повторял себе это как мантру от пути из Хогвартса до Лондона. Гермиона дала ему несколько минут, чтобы он переоделся в теплую одежду. Она не стала заходить в гостиную Гриффиндора — сказала, что все необходимое есть в её маленькой бисерной сумочке. Она даже не задавала ему вопросов, хранила молчание до Хогсмида, из которого они аппарировали в маггловский Лондон, и только там, оказавшись у главного вокзала, равнодушно произнесла: — Поезд отправляется через двадцать минут, я купила билеты еще по пути в Хогвартс, осталось только взять что-нибудь из еды и воды. Он старался не задавать лишних вопросов, хоть и понимал, что в замке его, если и будут ждать, то уже с аврорами. К черту, если они найдут камень, ему будет плевать на все. Бросит школу, покажет всем своим недоброжелателям неприличный жест. В местном супермаркете, близь вокзала, Теодор набрал корзину, не особо задумываясь о том, что им понадобиться, а что — нет. Он слишком нервничал, хоть и старался не показывать виду. На удивление, двадцать минут пролетели быстро, позволив им не стоять у платформы в мучительном ожидании поезда. Как только сели на свои места, он достал бутылку с водой и нервно присосался к горлышку, бросая подозрительные взгляды на бледную как снег Гермиону. Она уставилась в окно, крепко сжимая челюсти, словно держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Её угрюмость не позволяла ему начать паниковать. Стоило поезду выехать за пределы Лондона, как яркие огоньки за окном сменились абсолютной тьмой заснеженных полей Англии. До пункта назначения им ехать около трех часов, поэтому он постарался закрыть глаза и очистить свой разум от хаотичных мыслей. Так, далеко не факт, что Астория пожаловалась на него Макгонагалл, иначе его бы позвали в кабинет директора еще тогда, когда он был в замке. Даже если и расскажет, найди они камень, ему больше не придется находиться в Хогвартсе. Он сможет не забирать свои вещи, кроме дневника матери, там не было ничего, по чему бы он стал скучать. Ну или отправит домовиков забрать его личные вещи. Тео открыл глаза, как только услышал тихий всхлип рядом с собой. Гермиона, прикусив губу, продолжала смотреть в кромешную тьму за окном, а по её щекам тихо лились слезы. Он впервые видел, чтобы она плакала. Хотя ей все еще было далеко до истерики. Не удержавшись, Тео нашел её ладонь, сжатую в кулак, и мягко сжал. Она отрицательно покачала головой. — Мы успеем, все будет хорошо, — прошептал, испытывая самое настоящее сочувствие к ней. Ей было больно и, к его ужасу, это отражалось и на нем. Он чувствовал её боль, разделял её. Осмелев, Тео обнял её свободной рукой за плечи и притянул к себе, позволяя заглушить и так едва слышные всхлипы у своей шеи. — Все будет хорошо, — продолжал шептать Теодор.

***

Конечной остановкой стал город Сейлем. Они покинули поезд на станции и направились в укромное место, из которого могли бы аппарировать. — Ты уверена, что мы не промахнемся и попадем куда надо? — с сомнением спросил Тео, когда она взяла его за руку. — Я сотни раз просмотрела изображение места, куда собираюсь попасть. Мы справимся. Черт. Хоть бы не расщепиться. Они крутанулись на месте, а полет трансгрессии превратился в нечто невыносимое. Он ощущал себя насекомым, пойманным в банку. Его тело пыталось прорваться через стену, но ничего не получалось до тех пор, пока его не выбросило куда-то с ощущением того, что кто-то ударил его в солнечное сплетение. Тео обнаружил себя лежащим на влажной земле. Голова раскалывалась, а руку беспощадно саднило. Он с усилием сел, оглядываясь по сторонам, но только благодаря свечению полной луны, понял, что находится в лесу. — Гермиона, — хрипло позвал, но она не откликнулась. — Гермиона! — уже громче, с надрывом, со страхом. Наконец, недалеко от него послышалась возня. Шум сырой листвы и завывающий ветер почти заглушили слабый стон Грейнджер. — Не понимаю. Тео достал свою палочку и шепнув «люмос», стал светить вокруг, пока не почувствовал прилив раздражения от того, что все еще ни черта не видел. — Люмос Максима! — он бросил столб света в воздух, позволяя тому осветить пространство вокруг них. Обнаружив Гермиону лежащей на земле, благо, в сознании, он поспешил к ней, падая рядом. — Ты как? Что произошло? Она поморщилась, хватая его за руку. Её лоб был рассечен, а кровь капала на щеку. Она подняла ладонь и вытерла мешающую взору влагу. — Я же аппарировала правильно, имея четкий запрос, почему мы в лесу? Тео нахмурился, озираясь по сторонам, затем пожал плечами. — Я ощутил невидимую стену, как преграду. Гермиона громко застонала, поднимаясь на ноги. Она выглядела ослабевшей, но при этом разъяренной. Очистив колени и руки от грязи, достала палочку и проковыляла на несколько метров вперед. Сначала несколько раз вдохнула и выдохнула, после чего принялась выводить какие-то рисунки палочкой до тех пор, пока не присела на мыски, держась за голову. — Антиаппарационный барьер. Вот теперь мы точно на верном пути. Черт. Неужели после смерти Брейгеля магия все еще охраняла его приют от волшебников? Такое длительное заклинание могли создать только ради защиты чего-либо. Камня. — Главное, чтобы на этом острове были только мы одни, — озвучил неприятную мысль Тео, а затем поморщился, вспомнив о раненой руке. — Гермиона, ты захватила с собой бадьян? — Да, нужно только найти, — она принялась искать настойку в своей сумочке, пока, наконец, не достала флакон. — Ты ранен? — Да, — он подошел к ней и упал рядом. — Давай сначала тебя, у тебя лоб продолжает кровоточить. Она болезненно скривилась и прикрыла глаза, позволяя ему осмотреть себя на наличие других травм, но, похоже, кроме удара головы, никаких других увечий не получила. Пару капель тут же залечили длинную царапину. — Помоги мне, — он отдал ей флакон, а сам скинул куртку и задрал рукав толстовки. На вид все оказалось куда хуже, чем ощущалось. На его предплечье был глубокий порез, демонстрирующий кость и оголенные вены. — О, боже, — испуганно всхлипнула Гермиона, видя его ранение. — Сейчас будет щипать, — её голос задрожал, а Тео едва удержался от гнусной реплики. — Давай уже, — прошипел он и зажмурился. Она налила щедро, от чего его руку будто в пламя засунули. Закричав от боли, он упал на спину и выплюнул несколько отборных матов. Наконец, боль медленно сходила, становясь более терпимой, и Тео смог вновь сесть. — Так себе начало, — пробурчал он, на что Грейнджер согласно кивнула. — Прости меня, я потянула тебя ночью в неизвестное место, даже не удосужившись узнать, что ты будешь делать, если мы не найдем камень? Макгонагалл будет не в себя от злости, когда узнает, что ты сбежал из школы. Очухалась наконец-то. — Мы найдем камень, а остальное уже неважно, — Тео отмахнулся от неё, вставая на ноги, затем протянул ей ладонь здоровой руки и помог подняться. — Нужно идти. Рука все еще болела, но он хотя бы знал, что открытой раны больше не было, поэтому идти было спокойнее. Несмотря на возможную опасность, окажись они тут все же не одни, никто из них не решался идти в полной тьме. В отличие от Лондона, Плимут отличался полным отсутствием снега, зато, видимо, совсем недавно здесь прошел приличный ливень, судя по лужам и каплям, падающих на них с деревьев. — Мы хотя бы в ту сторону движемся? — спустя примерно десять минут бездумного хождения по лесу, поинтересовался Тео. — Мы идем на север, если верить заклинанию, — откликнулась идущая по близости с ним Гермиона. — Но учитывая, что здесь стоит антиаппарационный барьер, не удивлюсь, если есть и чары помех. Прекрасно. Не хватало им только заблудиться в незнакомом лесу без возможности аппарировать отсюда. — А ты, случайно, метлу не захватила с собой? После увиденного содержимого в её сумочке в первый раз, он бы не удивился. — Нет, — буркнула она, на что Тео разочарованно вздохнул. Что ж, остается надеяться, что они все же идут в верном направлении. Он не знал сколько они шли, но уже порядком устал, когда Грейнджер, опережающая его на пару ярдов, вдруг, об что-то запнулась, громко чертыхнувшись. — Все в порядке? — Теодор посветил на неё палочкой, обнаруживая её сидящей на коленях. Она потирала ушибленное место со скривившимся от боли лицом, вынуждая его остановиться и присесть рядом с ней. — Покажи колено, — попросил вежливо, но получил лишь отрицательное качание головой в ответ. — Смотри, — Гермиона подсветила палочкой на большую каменную плиту, о которую запнулась. Тео присмотрелся, но слой прилипшей листвы и грязи мешали прочитать то, что было высечено на камне. Нахмурившись, он с досадой посмотрел на чистую ладонь, после чего провел её по камню, убирая лишнее с камня. Наконец, очистив плиту, он взглянул на написанное, удивленно поднимая брови. — Приют Монтгомери-Брейгель и дата основания. Мы пришли? — Тео сначала посветил палочкой перед собой, пытаясь разглядеть вдали что-то, напоминающее особняк, затем, так ничего и не увидев, обратился к не менее удивленной и сосредоточенной Гермионе. — Вставай, надо пройти дальше, потому что сейчас мне кажется, что там просто пустое поле. Она неуверенно кивнула, поджав губы, затем все же приняла его руку и поднялась на ноги. Увидев её перепачканные коленки, он машинально смахнул грязь руками, после чего слегка зарделся, резко отскакивая от опешившей Грейнджер. Не только Тео не ожидал от себя такого джентельменского поступка. Прокашлявшись, он почесал голову, и махнул рукой куда-то вперед, намекая на то, что пора двигаться и, не дожидаясь её, ринулся вперед, надеясь, что не упадет где-то по пути. Ночь не позволяла им оценить масштабы бывшего приюта для одаренных детей, но Тео был уверен, что руины, оставшиеся от особняка, который они видели на рисунке, были последствием либо извержения вулкана, либо кто-то постарался уничтожить поместье. Спустя еще сотню ярдов, он увидел высокий железный забор со знакомой надписью на парселтанге у окончания штыков. — Пришли, — сухо произнес он, хотя внутри него плескался самый настоящий коктейль из противоречивых эмоций. Все же его пугала неизвестность, находящаяся за вратами, но на кону стояло слишком много, поэтому толкнув ворота, прошел внутрь. Стоило им зайти на территорию бывшего приюта, как их чутье обострилось, стараясь обнаружить признаки жизни в этом забытом богом месте, но кроме завывания ветра и шелеста влажной травы и деревьев, ничего не услышали. — Тео, — голос Гермионы был пропитан страхом, от чего у него сердце ушло в пятки, когда он остановился, чтобы посмотреть на неё застывшим от ужаса взглядом. Неужели что-то заметила? — Поместья нет, здесь только руины. Там дальше начинается ограждение. Я не могу понять, куда идти дальше, — прошептала она, на что он облегченно выдохнул. Слава Салазару, не придется блуждать по нескольким этажа полуразрушенного поместья. — Ищи ступеньки, ведущие вниз. Возможно, их привалило, но все подобные сооружения имеют подвальное помещение, причем крайне большое, не уступающее площади всего дома. Грейнджер была удивлена его совету, но заметно воодушевилась, кивая. Он заметил, что её губы слегка посинели от холода. Почему-то стало её до безумия жалко, появилось желание обнять и согреть, но они не могли позволить себе тратить время впустую. Ему казалось, что прошла целая вечности, когда, утомившись от хождения по кругу среди обломков разрушенного здания, сел на оторванную деревяную дверь и закурил. Ему нужна была передышка, иначе его глаза перестанут видеть, — так старательно он искал хотя бы какой-то намек на подвал или нечто целое в этом месте. Гермиона продолжала ходить по территории. Если бы не маленький голубой огонек на конце её палочки, Тео бы не смог разглядеть даже её очертания. Неужели они зря сюда приехали? Если и в этот раз они ничего не найдут, то это разобьет ей сердце. Она могла провести последние часы со своей матерью, а не в пострадавшем от катастрофы городе-призраке. Соберись. Ты должен найти камень. Ты шел к нему так долго. Совсем скоро, главная цель твоей жизни будет достигнута. Вечная молодость, крепкое здоровье и  долгие века жизни. Вот только её рядом не будет. К черту Грейнджер. Твоя мечта будет у тебя в руках. Но хочется быть с ней. Тео застонал устало от самого себя. Он подтянул колени к себе, положив на них локти, и уронил голову вниз, стараясь очистить разум от лишних мыслей. Видимо, прибавка веса в виде его ног стала фатальной для несчастной двери. Он и сам не понял, как дерево под ним хрустнуло с противным звуком, а следом и его тело, вместе с дверью, рухнуло вниз. — Сука! — закричал он, приземляясь спиной на твердую поверхность двери, которая упала на несколько ярдов вниз. Ему казалось, что из него выбили весь дух, потому как дышать стало крайне тяжело. Он продолжал лежать, не шевелясь. Темнота над ним лишь усугубляла ситуацию. — Тео! — крик Гермионы напомнил ему о том, что пора было вставать. — Ты где? Он едва смог сесть, когда над головой возник яркий огонек, а позади него встревоженное лицо Грейнджер. Она побледнела еще сильнее. — Живой, — болезненно простонал он. — Люмос! — палочку, которую, благо, не выронил, направил перед собой, стараясь рассмотреть, где оказался. Он провалился в пустоту, которая, видимо, была узким коридорчиком, ведущим к бывшей лестнице приюта, а с другой стороны находилась еще одна, спускающаяся в большую тьму. — Я, кажется, что-то нашел, — Тео поднялся на ноги, стараясь рассмотреть, что его ожидало внизу лестницы. — Я могу сам сходить, проверить для начала, — сказал он, но Гермиона, услышав, что он что-то обнаружил, уже спрыгнула к нему. Он едва успел подхватить её за руку, спасая от падения. — Обратно будет тяжело вылезать, — предупредил Тео, качая осудительно головой. Ей не стоило так рисковать, прыгая сюда. — Если это путь в подвал, то мы пойдем туда только вдвоем, — решительно кивнула она, выставляя перед собой палочку. А чего ты ожидал, направляясь сюда с гриффиндоркой, которой нечего терять? Посмотрев друг на друга с легким сомнением, они все же двинулись к лестнице, ведущей в подвал. Осторожно, освещая каждую ступеньку, медленно спускались вниз, внимательно смотря по сторонам. Все же они оба были достаточно подозрительными, чтобы ожидать подвоха. Гермиона наколдовала светящийся шар, от чего стало чуть спокойнее. Каменные стены, вымощенные овальными булыжниками, поблескивали влагой. Чем дальше они спускались, тем сильнее становился запах сырости. Проход сужался. Будь у кого-то из них фобия замкнутых пространств, то потеря сознания от страха была неизбежна. В какой-то момент Тео взял идущую впереди Гермиону за руку. Ему было боязно за неё. Прикосновение к ней давало хотя бы минимальную гарантию, что он, в случае чего, сможет притянуть её к себе. Грейнджер же, на удивление,  не сопротивлялась его порыву, лишь сильнее сжала его ладонь, переплетаясь с ним пальцами. Они едва дышали, прислушиваясь к собственным шагам. Бесконечный коридор, ведущий глубоко под здание поместья, принимал в себя каждый шорох, удваивая его и превращая в ужасающее эхо. Тео ощущал образующуюся влагу между их плотно соединенных ладоней и не мог определить, кто же из них испытывал страх сильнее. Стараясь отогнать от себя дурные мысли, сковывающие его движения, он и сам не заметил, как они вошли в длинные тоннели, походящие на нескончаемый лабиринт с развилками, которые могли запутать их лишь сильнее.  Он знал, что на территории бывшей школы Монтгомери-Брейгель, магия не станет ему помощником. Им было необходимо включить не только логическое мышление, но и принудить свою интуицию работать на полную силу. — Может, нам стоит… — Даже не думай предлагать разделиться, — слишком громко для впитывающегося в себя все звуки тоннеля, отчеканил Тео. Его голос продолжал звучать в узких стенах коридора еще несколько долгих секунд, прежде чем Гермиона тяжело вздохнула, принимая его протест. — Главное, не потеряться, — уже более тихим голосом добавил он. — Я запоминаю каждый поворот, который мы сделали, стоит мне закрыть глаза, и я вижу карту нашего маршрута, словно нарисованную, — она быстро протараторила, явно ожидая сомнение с его стороны. — Ладно, — пожал плечами Тео. Он и сам старался запомнить пройденный путь: долгий путь вперед, поворот направо у тупика, так как логика подсказывала, что именно так они смогут добраться до центра поместья; еще один поворот налево и вновь направо. Спустя еще какое-то время, он, наконец, ощутил, как коридор, ведущий их по выбранному ими маршруту наугад, расширился настолько, что необходимости держать друг друга за руки уже не было, но все же никто из них не решился на то, чтобы освободить свою ладонь. Небольшой шар света, движущийся прямо перед ними, остановился, словно врезался в какой-то барьер. Подойдя ближе, Теодор признал в «нем» всего лишь хлипкую деревянную дверь. Сомнения вновь настигли его, вынуждая застыть растерянно, ведь за дверью могло находиться страшное чудовище, оберегающее философский камень. К его удивлению, стоило лишь едва толкнуть дверь, как она со зловещим скрипом отворилась, впуская «странников» внутрь. Тео, на всякий случай, посмотрел на стоящую позади Гермиону, которая, казалось бы, и вовсе забыла как дышать. Она взглянула на него с сомнением, но они оба понимали, что их путь не имеет перевалочных пунктов и времени «на подумать». Они оба невербально заставили кончики своих палочек загореться белым светом, и на дрожащих ногах вошли в комнату, напоминающую скорее скромных размеров пещеру. Запах сырости внутри был невыносимым, где-то с каменного потолка падали капли воды. Стены, покрытые неровным старым камнем, также блестели от влаги. Наконец, Гермиона осторожно прикоснулась к его плечу. — Что? — непонимающе спросил Тео, но встретив взгляд Грейнджер, уставленный на очередной едва заметный проход, заставили его вымученно застонать. Они заходили все глубже и глубже. В узком проходе оказалась лестница, ведущая вниз. Глаза, уже порядком привыкшие к темноте, могли рассмотреть незамысловатые узоры, выцарапанные на стенах. Большая часть из них была знакомой, благодаря руническим словарям и полностью переведенной ими скрижали. Теодор готов был поклясться, что они находились почти в ста метрах под землей — так долго они шли, когда наконец увидели большую арку, над входом в которую виднелась очередная надпись на латыни, неизвестная ему. — Ты это тоже заметил? — совсем тихо поинтересовалась Гермиона за его спиной, на что он медленно кивнул. Собираясь с духом, Тео наконец сделал шаг в сторону арки, но вдруг застыл. Какого хера? Быть не может. — Что случилось? — встревоженный голос гриффиндорки лишь усугублял его чувство полной растерянности. Он вновь сделал шаг, но словно невидимая стена встала перед ним, не давая возможности пройти внутрь. — Я не понимаю. Почему не получается? Очередное замысловатое заклинание? Тео начал ощупывать руками барьер, не дающий ему сделать шаг. Он был как твердая жидкость, похожая на желе, и чем сильнее стараешься надавить на неё, тем тверже она становится. — Дай мне попробовать, — позади прозвучал совершенно чужой, холодный, с легкой хрипотцой голос, словно и не принадлежал Гермионе, когда она, слегка оттолкнув его плечом, вдруг спокойно прошла через барьер. — Какого черта? — совершенно искренне возмутился он, все еще ощущая невидимую стену ладонью. — Как ты это сделала? Это какая-то глупая шутка? Почему Грейнджер так легко прошла? Что за чертовщина? Это явно ловушка! — Дай мне минуту, — прошептала она, и в ту же секунду, с одним лишь взмахом её палочки, вся комната за аркой осветилась при помощи свеч. Тео понадобилось бы точно больше пяти минут, чтобы сосчитать количество свечей в небольшой комнате. Он непонимающе взглянул на Гермиону, не зная даже что сказать, а затем осмотрел помещение вокруг неё, все еще не имея возможности встать рядом. С потолка свисала тонкая паутина, словно говоря им о том, что сюда давно не ступала нога человека, а воздух вдруг стал густым, пахнул пылью и чем-то неуловимо металлическим, холодным. В самом центре, почти теряясь на фоне поблескивающих от влаги каменных стен, стоял маленький столик — скрипучий, покосившийся, такой же уставший, как и стоящая перед ним фигура Грейнджер. Он был явно изъеденный временем, с царапинами. Совсем не подходящий для хранения маленького стеклянного сосуда, совсем крошечного, с узким горлышком, внутри которого мерцала янтарная жидкость. Она дрожала, как живое существо, вызывая внутри Теодора поток неконтролируемых мыслей и реакций. Неужели это? Да нет, быть не может. Но ведь именно это они и искали, откуда такое недоверие? Стоит проверить. — Гермиона, — во рту пересохло, оказалось, что произнести ставшее уже родным имя, когда видишь перед собой то, чего так долго желал, крайне трудно, почти невозможно. Он увидел, как её дрожащая рука медленно и очень аккуратно обхватила маленький сосуд, сначала неуверенно, а после с напряжением, сжала его в ладони. Её лицо оставалось в тени, не давая ни единой возможности прочитать охватившие Грейнджер эмоции. Чертов барьер! Тео с паникой в глазах еще раз посмотрел на края арки, попытался найти знакомые слова в надписи, но ничего из этого не помогло успокоить его вырывающееся сердце из груди. Восторг, но в то же время тревога, боролись внутри него, казалось, что тело не выдержит и он просто упадет обессилев. — Скажи что-нибудь! — пальцы вцепились в выступы старой арки, как в застывшую плоть, и костяшки побелели под натиском собственного отчаяния, ему казалось, что вот-вот и он начнет кричать во весь голос, лишь бы она взглянула на него, подтвердила его очевидную догадку. Наконец, Гермиона посмотрела на него. Её лицо превратилось в холодную маску. Ни единой эмоции, разве что горящие безумием глаза выдавали её волнение. — Нам надо скорее отсюда выбираться, — её голос вновь был тихим, но решительным. Она быстрым шагом вышла из арки, напряженно поджав губы, а  затем устремилась вперед, оставляя ему лишь участь послушного сопровождающего. Сука! — Может, ты хоть что-то скажешь? — они почти что бежали на выход из подземелий. — Да, это философский камень, точнее маленькая порция эликсира, Тео. Да, я уверена, я почувствовала его энергию, и нам нужно как можно скорее дойти до антиаппарационной границы. Времени слишком мало. В его голове уже начал зарождаться корень сомнений, но убегающая от него Гермиона, будто забирала все вопросы следом за собой. Он лишь продолжал нагонять её. Ему чертовски не нравилось, что в её руках был эликсир, который она сжала, как нечто невероятно ценное и принадлежащее лишь ей одной. Тревога набирала свои обороты, почти что до звона в ушах. Что-то тут было не так. Нужно скорее выбраться на поверхность. Теодор прикусил язык, заставляя себя сосредоточиться лишь на скорейшем выходе из тесного пространства. Вопросы задаст потом. Наконец, показалось отверстие, ведущее наружу, из которого уже начал пробиваться свет. Охренеть! Они провели тут слишком много времени, уже светало! К его удивлению, Грейнджер шустро, без его помощи, подтянулась и взобралась на полуразрушенные плиты, после чего, наконец, вылезла из того, что когда-то было поместьем. Следуя за ней, Тео отряхнул руки от слоя пыли и вдохнул свежий утренний воздух, пропитанный холодной влагой. — Ну же! Покажи мне! — не сдавался он, понимая, что либо она добровольно ему покажет, либо он просто заберет эликсир у неё силой. Гермиона застыла. Он мог поклясться, что даже через плотную ткань верхней одежды, мог увидеть её напряженную спину. Она медленно повернулась к нему и раскрыла ладонь, протянув её вперед. Красивый. Тео смотрел с восторгом на переливающуюся жидкость во флаконе, она почти что гипнотизировала его, но Грейнджер резко закрыла ладонь, убирая руку назад. — Все потом, Тео, — она посмотрела на него с волнением и неким страхом, что укололо его лишь сильнее. — Нам нужно идти. Какого хера ты такая странная? Почему вообще все происходящее вдруг стало таким сумбурным, непонятным? — Погоди, — он произнес это раньше, чем она успела повернуться обратно, и тут же услышал раздраженный вдох с её стороны. — Почему ты прошла, а я нет? Гермиона взглянула на него скорее изучающе, будто нашла ответ к давно мучавшей её загадке, но так отстраненно. Так смотрят, когда что-то было настолько очевидным, что даже не удивлен. — Без понятия. Ложь! Он ощутил как неконтролируемо заиграли желваки на его лице. Сейчас было не время для скрытых игр. Где-то был явный подвох, который он не хотел видеть. — Что происходит? — Тео вздрогнул от отчаянья, прозвучавшего в его вопросе. Гермиона слегка приоткрыла рот, облизнула губы и выдохнула. Громко, устало. — Пожалуйста, давай не будем тратить времени. Моя мама умирает. Осознание едва постучалось к нему, но Теодор продолжал игнорировать его. Ему необходимо было уточнить. Неужели… — Стой, — он нервно усмехнулся, — нам все равно нужно будет изучить его для начала, узнать рецепт, ты бежишь сейчас так, будто хочешь отдать его в ту же секунду, как твоя нога окажется в Лондоне. Грейнджер застыла. В её глазах была видна борьба. Скрытая, совсем незаметная для тех, кто не знает её, но Тео хорошо узнал всех её демонов, от того ему становилось лишь тревожнее. — Да, ты прав, — вдруг улыбнулась она. — Но нам следует как можно скорее сесть на поезд… Очередная ложь. Фальшивая игра, Грейнджер. Тебя бы освистали, будь ты актрисой. Он видел её судорожно вздымающуюся грудную клетку, слишком прямой взгляд, уставленный прямо на него. Казалось, что про себя она читала всевозможные заклинания, способные его убедить в её правоте.  Что ж. — Тогда дай эликсир мне, раз уж у нас общие цели, то мы можем доверять друг другу, — он знал, что такая же фальшивая улыбка на его лице станет для неё явным вызовом. Хер тебе. Ты так просто от меня не избавишься. — Не думаю, что это… — Дай. Мне. Чертов. Эликсир, — его просьба превратилась в приказ, глаза сверкнули злостью и разочарованием. — Нет. Все три буквы. Одно слово. А вот удар оказальнее сильнее, чем круциатусом. — Нет?  — насмешливо переспросил, все еще не веря, что изначальный маршрут вдруг так изменился. Как же это глупо! Всё это время они искали философский камень, чтобы по итогу не суметь его разделить? Какого хера? — Какого хера? — он закричал, не веря в то, что сейчас происходило. Может, ей что-то в голову ударило? Её прокляли? Почему она так себя ведет? Гермиона вздрогнула от его крика, но лишь сильнее задрала подбородок, демонстрируя ему свое бесстрашие. — Порция лишь одна, Тео. Порция лишь одна. Одна. Ну конечно! Он же видел. — Хорошо, — нервно закивал он, — хорошо, Гермиона. Порция лишь одна, поэтому я хочу разобрать её, найти формулу и сделать еще. В этом был весь план, ведь так? Тео чувствовал себя маленьким мальчиком, который с надеждой спрашивал о чем-то, на что уже заранее знал ответ. Невольно вспомнил как глупо спросил у отца, стоящего над телом его мертвой матери: «Она же проснется?» Глаза защипало предательски. Не от жалости к себе. Нет. От осознания, что он так глупо обманулся. Ему стоило искать камень одному. — Мне нужно было искать его без тебя, — признался вслух, обреченно. Гермиона покачала головой, с сожалением и принятием. — Ты бы не смог, — она грустно усмехнулась. — Арка не впускала тех, чьи помыслы были грязны… — Так вот оно что! — Тео истерично рассмеялся, хлопая в ладоши. — Ты сделала выводы по какой-то чертовой надписи? ТЫ ЗНАЕШЬ ЗАЧЕМ МНЕ НУЖЕН КАМЕНЬ! ВСЕГДА ЗНАЛА! — он кричал, кричал так громко, как никогда прежде. Это же смешно, Грейнджер. Блядь! Не время играть в благородство! — Тео, — она прикрыла глаза, словно боролась с непонятными ей чувствами. — Это значит, что эликсир был доступен только тому, чьи руки не были запачканы в крови. В человеческой крови. Ему казалось, что время остановилось, и что хуже уже быть не может, но она продолжила, уже злобно и презрительно: — Скажи мне, Тео, было больно создавать крестраж? Вот только не пойму, зачем тебе тогда философский камень. Бум. Если бы солнце взорвалось, или же вся планета рухнула в небытие, было бы намного проще. Но… — Любопытные выводы, — он звучал сухо, настолько, насколько позволяли ему голосовые связки. — Я начала догадываться, когда твое тело стало отвергать Оборотное. Много информации прочитала, и именно поэтому отдалилась после зимних каникул. Мне не хотелось в это верить. Я до конца не верила, что ты убил кого-то. Но сколько бы не пыталась найти иной ответ, все сводилось к тому, что только человек с разделенной душой может так тяжело переносить превращение в других людей, так как это противоречит всей природе магии. Природе магии. Надо же! Он почти что рассмеялся, хоть и понимал, что радости никакой не испытывал, лишь ощущение того, что его загнали в ловушку, из которой не было выхода. — Почему же продолжила поиски? Почему трахалась с ошибкой природы, вроде меня? Пытаешься сейчас оправдать свое предательство, чтобы выйти сухой из воды? Очень благородно, Гермиона. Совесть стала чище? Тео издевательски выплевывал каждое слово, в душе умирая от того, как сильно боялся её следующего шага. Разговоры закончатся, придется действовать. —  Я прошу тебя одуматься, — вдруг умоляюще произнесла она. — Ты уже наделал столько ошибок, — её лицо скривилось от боли, — прошу тебя, Тео. Она моя мама, она умирает прямо сейчас. Мы не успеем сделать новые порции эликсира, и нет никакой гарантии, что ты найдешь рецепт, не потратив последний образец. Это может занять годы, долгие годы. Я прошу тебя. Одумайся. На него будто вылили ведро холодной воды. Мурашки покрыли абсолютно каждый сантиметр его кожи. Стало совсем дурно. Изначально его план ни черта не значил для неё. Он был лишь удобным средством для поисков, но никак не равноправным союзником. Они оба знали, что образец один, что он последний. Грейнджер знала, что не потратит ни минуты на восстановление рецепта. Ей это было не интересно. Какой же ты дурак. Какой же ты идиот. Тео расхохотался. Громко, надрывно, до колик в животе. Гермиона же еще сильнее задрожала. Не такой реакции она ожидала. Наконец, успокоившись, он глубоко вдохнул, поднял голову к небу и на мгновение засмотрелся: серые облака, не желающие принимать хотя бы кусочек солнечного света, такие же закрытые, как и душонка Грейнджер. Холодный ветер в лесу никак не влиял на дрожь внутри него. Птицы не пели. Было до ужаса тихо. Тео прикрыл глаза, смиряясь с тем, что с их отношениями придется порвать. Он нихрена не уступчивый. Его это все заебало.

Rammstein - Rosenrot

— Мне абсолютно плевать, что будет с твоей мамашей, — его лицо озарила искренняя улыбка. — Если доживет, я поделюсь эликсиром, если нет, то это не мои проблемы. Я и так слишком долго был на коротком поводке, Гермиона. Слишком долго. Но даже мои чувства к тебе не позволят мне распрощаться со своей мечтой. Ветер рвал кроны старого леса Плимута, гулкий, будто чья-то ярость расплескалась по ветвям. Теодор чувствовал нечто зловещее, предостерегающее его в воздухе, но не мог сдаться, несмотря на гнев, плескающийся в глазах гриффиндорки напротив. — Отдай, Грейнджер, — голос его был ровным, но сквозь сдержанность прорывалась сталь. — Ты даже не знаешь, с чем имеешь дело. Она стояла напротив него, тяжело дыша, пальцы крепко сжимали стеклянный флакон с жидким золотом внутри. Он взглянул на неё, на ставшую уже такой родной: её волосы спутались, лицо уставшее, но в глазах — ни капли страха. Только упорство. — Я не могу. Первое заклинание Тео бросил без предупреждения, быстро, почти рефлекторно: — Экспеллиармус! Она едва успела парировать: — Протэго! Он все еще не хотел её ранить, лишь обезоружить и отнять силой то, что принадлежало ему. Заберет эликсир и пропадет раз и навсегда из её жизни, раз уж добровольно она отдавать его ему не собиралась. Оглушительный всплеск магии разорвал пространство между ними. Гермиона резко развернулась и побежала, вздымая под ногами мшистую землю. — Чёрт! — Тео выругался сквозь зубы и кинулся за ней. Лес сжимался вокруг, сучья хлестали по лицу. Она лавировала между деревьями, как зверёк, ускользая от хищника. Но Тео был быстрее. Он догнал её у поваленного ствола, схватил за локоть, резко дёрнул на себя — и оба рухнули на землю. Палочки выпали из рук. — Отдай, — прохрипел он, нависая над ней, прижимая к земле. — Даже не надейся! – прошипела яростно. — Нет! — Она плевалась словами, как шипами. — Ты сломаешься, Тео. Оно тебя сожжёт! Слова хлестнули сильнее заклятия. Сломаешься. Как будто он уже не сломан. В нём всё горело — злость, боль, желание. Она не понимала. Она ни черта его не понимала. Разве это про власть? Или про выжить? Нет! Это про не стать никем. Гермиона рванулась из-под него, вывернула руку, что-то блеснуло. Неожиданно. Слишком поздно. Он даже сначала не понял, как это произошло. Гермиона вырывалась, ногтями расцарапав ему щёку, коленом ударила в бок. Он застонал от боли, но удержал её. Тео замер, стиснув зубы, тяжело дыша. Взгляд их встретился — злой, острый, как лезвие. — И как ты только успела? — выдохнул он сквозь боль. – Заранее же знала, что понадобится, да? — хотелось рассмеяться, но боль в боку слишком быстро нарастала. Гермиона толкнула его, уже не имевшего достаточно сил, чтобы продолжать удерживать. Она вырвалась и отступила на пару шагов, тяжело дыша, прижимая флакон к груди. Всё её тело тряслось, но глаза не опускались. — Осуждала меня, а у самой то руки теперь не чище. Он видел, как она задрожала, опуская взгляд на свои ладони. Маленький складной нож, с капающей кровью, рухнул на землю. Она недоверчиво посмотрела на поблескивающий в лучах утреннего солнца острый предмет, а затем с ужасом на Тео. — Я не хотела, — если бы это было не с ним, если бы горячая кровь не текла из него чертовым ручьем, он бы поверил. В её глазах что-то сломалось — всего на миг, но так явно. Её пальцы дрогнули, будто хотели протянуть руку. Тео почти поверил: сейчас она подойдёт. Сейчас — поможет. Бывает. Милые поссорились. Но сейчас все наладится. Такова уж их любовь. Безумная и безрассудная. Но нет. Он увидел, как страх вернулся в её взгляд, как губы сжались в тонкую линию, и всё её тело сделало выбор. Она развернулась и побежала, не оглянувшись. А он остался. С раной, которая горела огнём, и с пустотой внутри, которая была больнее любого ножа. Он знал: она бежала не только от него. Она бежала от того, кем стала рядом с ним.