Глава 33. Решение

Type O Negative — Come As You Are

— Скрижаль с тобой? — взволнованно спросил Теодор, устраиваясь удобно на кровати. Листая дневник матери, он придерживал нужную страницу указательным пальцем и старался найти другие упоминания о философском камне. — Вот, — Гермиона потянулась за своей сумкой, лежащей возле тумбочки, и достала дощечку, протягивая ему. — Они идентичны. Тео сравнил символы, согласно кивая. — Значит, карта ведет именно к камню. Грейнджер поджала губы, склоняясь над тетрадью. Из-за неудобного положения, она придвинулась максимально близко, чтобы смотреть на записи под тем же углом, что и он. — Извини, — скромно прошептала, хотя Тео и не думал возмущаться такому близкому её присутствию. Ему нравилось, что в этот раз они могли сидеть не порознь, перебрасываясь задумчивыми взглядами и тяжелыми вздохами, а полноценно увлечься изучением дневника, не боясь нарушить личное пространство друг друга. — Черт, нам нужны словари, — сдался он спустя несколько минут бездумного пролистывания страниц. Гермиона повернулась к нему лицом, слегка обдав его щеку теплым дыханием, и едва слышно застонала от досады. Тихий тонкий голосок напомнил ему о том, что происходило часом ранее, от чего в штанах медленно, но успешно зарождалась своя жизнь. — Библиотека закрыта, — медленно протянул Тео, кусая нижнюю губу. Интересно, убьет ли она его, если он захочет отвлечься от исследований? — Тогда надо ложиться спать, — буркнула недовольно Грейнджер, отодвигаясь от него так, чтобы погасить светильник, а затем сползла с подушки, укрываясь одеялом чуть ли не с головой. Не убьет. Просто даже не даст возможности намекнуть. Вздохнув, Тео последовал её примеру, стараясь поскорее погрузиться в сон.

***

Воскресное утро позволяло без лишней суеты добраться до библиотеки. Гостиная Слизерина была абсолютно пустой, когда Теодор в сопровождении Гермионы, скрытой под Дезиллюминационным, направлялся к выходу. И стоило ли вообще накладывать заклинание? Они выбрались к Большому залу, где она сняла с себя заклинание невидимости, после чего поспешили на завтрак, согласившись с тем, что им было необходимо подкрепиться перед походом в библиотеку, который мог затянуться. — Давай здесь, — предложила Гермиона, подходя к гриффиндорскому столу, чему Тео не стал противиться. В последнее время за столом родного факультета было невыносимо находиться. «Львы» оказались куда приятнее «змей». К счастью, почти все столы, кроме Пуффендуя, пустовали, позволяя им не мозолить никому глаза своей необычной парочкой. — Ты стала лучше выглядеть, — заметил Тео, наливая себе кофе. Гермиона с интересом на него взглянула, выгнув бровь. — Более здоровой, пропали синяки под глазами и слегка набрала вес, — объяснил он, еще раз разглядывая Грейнджер перед собой. Рассыпавшиеся кудряшки по плечам, не видевшие расческу после душа, тот же свитер, что и вчера, с интригующим вырезом; покусанные губы, ставшие более выразительными на бледном, но не без румянца, лице. Тео подпер подбородок кулаком и влюбленным взглядом уставился на поглощающую несчастную булочку Гермиону. Заметив его наблюдающий взгляд, она прекратила жевать и вопросительно посмотрела в ответ. — Если начнешь жаловаться в библиотеке, что хочешь есть, то придется терпеть, понял? Он медленно кивнул, соглашаясь с ней. Лишенная романтичности, зато до ужаса практичная. Библиотека Хогвартса встретила их мертвой тишиной, не прерываемой даже корпящей над картотекой мадам Пинс. Собрав все необходимые им книги для перевода, Тео расположился за их столом, ожидая, когда Гермиона сядет рядом, разложив словари в правильном для неё порядке. — Начнем? — спросил он, выпрямляя свиток пергамента. — Смотри, — он нарисовал небольшой круг, а затем рядом повторил символ из скрижали, — это философский камень. Он находится ближе к северу. Грейнджер прищурилась, утвердительно кивая, затем заглянула в записи его матери. — Вот здесь есть странный символ, который твоя мать объясняет как соединение духа и времени, и они образуют собой нечто общее из того, что есть в официальном словаре алхимических значений. Вот, — она указала пальцем на рисунок и сноску под ним. Тео задумчиво почесал подбородок, внимательно изучая символ. — Выходит, мое предположение о том, что незнакомые нам рисунки, имеющие схожесть с общими символами, могут быть близкими по значению, верное? — он усмехнулся, наблюдая за её медленно-поворачивающейся головой к нему и взглядом из-под лба. — Можно? Тео придвинул к себе скрижаль и растянул губы в улыбке. — Помнишь, я говорил тебе о символе воды с хвостиком, обозначающим уменьшение? — он обвел пальцем вырезанный рисунок на дереве. — Если, допустим, предположить, что это самая настоящая карта, написанная языком алхимиков, то на западе может находиться небольшой водоем. Река, озеро, пруд — что угодно. Он с сомнением взглянул на её реакцию, ожидая сомнения, но в этот раз Гермиона выглядела достаточно терпеливой и даже заинтересованной, чтобы дослушать его до конца. — Вот этот рисунок похож на значение «соли», объединенной с водой. — Море, — догадалась Грейнджер, тон которой говорил о том, что теперь она полностью разделяла его теорию. Тео согласно кивнул, обращая все свое внимание на загадочный символ, занимающий большую часть карты. — На что похоже это? — он подвинул скрижаль к ней ближе и постучал пером по треугольнику с кругом. Гермиона нахмурилась, кусая губы. Она глубоко втянула воздух через нос, затем едва слышно произнесла: — Камень и огонь, — она вновь замолчала, только теперь и перестала дышать.   Тео удивленно на неё посмотрел, не понимая её волнение, сопровождаемое дрожью. Казалось, что она что-то поняла, чего никак не мог понять он. — Что такое? — не выдержал он, начиная нервничать. Грейнджер прикрыла глаза, отстраняясь от него. Она ущипнула себя за переносицу, ссутулившись, будто о чем-то сосредоточенно размышляла. Наконец, с шумом вдохнув воздух поглубже, она горячо прошептала: — Я знаю, где философский камень.  

***

Понедельник – чудесный день, несмотря на то, что Теодор всю ночь не мог сомкнуть глаз. Предположение Гермионы о том, что камень мог находиться в Плимуте — бывшем приюте Монтгомери, существовавшем до извержения вулкана, казалось невероятно очевидным, от того и глупым, словно не могли они потратить так много времени на то, что и так было у них перед носом. И зачем нужно было прилагать столько усилий? Стоило проверить первую же зацепку, а не наивно предполагать, что в Лондоне они отыщут то, что им было нужно. Хотя, справедливости ради, совершить бесполезное путешествие в заброшенный город-призрак без весомых на то причин, было бы еще глупее. Если Теодор слегка и сомневался в уверенности Грейнджер в местонахождении камня, то найденная ею в библиотеке карта Великобритании, лишила его сомнений. Отдельный район Плимута, находящийся прямо поблизости спящего вулкана, идеально подходил под расшифрованную ими карту. Черт, неужели действительно нашли? Тео сидел на кровати и медленно завязывал школьный галстук, задумчиво уставившись в пол. Надежда кольнула его сердце, сперев дыхание. Оставалось только согласовать даты вылазки, чтобы не вызывать лишних вопросов у Макгонагалл. Им стоило тщательно подготовиться, ведь путь был не близким. Утонув в собственных размышлениях, Теодор пропустил завтрак, благо первым занятием было Зельеварение, поэтому не нужно было бежать в другую часть замка. Кабинет находился достаточно близко, чтобы у него даже хватило времени на позабытую им традицию. Он вошел в подсобку Слизнорта, где тот хранил готовые запасы зелья для студентов. Среди опасно булькающих котлов, Тео отыскал тот самый, что всегда интриговал его холодное сердечко. Розоватая жидкость маняще поблескивала, излучая приятные носу аромату. Даже не удивлен. Неназойливый запах шампуня или духов Грейнджер, пыльных библиотечных стеллажей и влажной осенней листвы. Салазар, неужели еще с осени?  Тео скривился, недовольный тем, что попался в ловушку любви куда раньше, чем ожидал. Влюблен в грязнокровку. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Пиздец. На удивление, он чувствовал лишь странное смирение с этим самым ужасным событием в его жизни, словно зверек, попавший в капкан, но не желающий лишний раз дергаться, так как все было и так очевидно. Усмехнувшись самому себе, Тео почесал голову, отходя от манящего зелья, иначе окончательно опоздает на урок. Приближаясь к нужным дверям, он заметил столпившихся учеников, ожидающих как всегда опаздывающего Слизнорта. Среди хорошо знакомых голов нашел родную ему макушку. — Доброе утро, — поздоровался он с сонной Гермионой. Она обнимала заранее подготовленный учебник, подпирая плечом стену. Рубашка как обычно застегнута до последней пуговицы, вместо школьной юбки надела брюки, но все равно выглядела до неприличия трогательно. — Спать хочу, — её голосок прозвучал так тонко, будто еще чуть-чуть и он станет похожим на тихий стон. Тео молча кивнул, а затем под непонятным ему порывом, достал палочку и молча наколдовал скромный букет фиалок, благо пространство, где она стояла, позволяло сделать это незаметно. — Взбодрись, — он неловко ткнул её в бок, заставив вздрогнуть, а после благородным жестом протянул цветы. Её бровь удивленно выгнулась, зато глаза перестали слипаться. Скука покинула её лицо. Она неуверенно приняла букет и подарила ему искренний взгляд, кричащий о том, что возникло полное непонимание. — С чего это ты вдруг? — Гермиона застыла, сжимая фиалки в руках, будто кто-то ударил по ней оглушающим. Тео закатил глаза, но все же решил объяснить: — Признаюсь в своих чувствах не только себе, но и тебе. Тем более выглядишь ты очень опечаленной. Надеялся, что тебе понравится. Её лицо мгновенно смягчилось, а взгляд потеплел. Она хотела что-то сказать, но позади раздался шум. Тео недовольно обернулся и увидел покрасневшую Асторию, которая судорожно собирала рассыпавшееся на пол содержимое её сумки. Гринграсс находилась так близко к ним, что не оставалось никаких сомнений в том, что она все слышала. Теодор устало потер глаза, отворачиваясь обратно к Гермионе, которая теперь выглядела сочувствующей и слегка пристыженной. — Спасибо, — прошептала она, пряча глаза, на что Тео лишь вздохнул. Сюрприз не удался. Чертова Астория. От дальнейшей неловкости их спас вовремя появившийся Слизнорт. Тучный профессор спешил к ним навстречу, охая и ахая, звеня противно ключами от кабинета.

***

  — Тоже думаешь о поездке в Плимут? — Тео перехватил Гермиону после обеда. Их сдвоенные занятия закончились еще на первом уроке, поэтому оставшееся время им пришлось провести порознь. На травологии он откровенно скучал, витая в облаках, пока профессор Стебль рассказывала новую тему, внесенную в итоговую аттестацию. Зельеварение в компании гриффиндорки прошло относительно спокойно, если не считать взорвавшееся зелье рассеянной Гринграсс, и безжалостное уничтожение букета фиалок взмахом Грейнджеровской палочки после. Не оценила подарок. Ну что ж. Его мысли были заняты лишь назначением даты поездки в Плимут. Если Гермиона имела особое положение, позволяющее ей покидать замок при необходимости, то Тео таким похвастаться не мог. Вероятно, за отсутствие в будние дни, Магконагалл с него шкуру сдерет, особенно после того, как лишила значка старосты. Он задумчиво посмотрел на переносицу Грейнджер, остановившейся на мосту во время их скромной прогулки, предполагающей, что в этот раз они будут подальше от любопытных глаз. Она спрятала половину лица под шарфом и теперь выглядела недовольно, но при этом достаточно мило. — Чем раньше, тем лучше. Надеюсь, что в эти выходные, — Гермиона пожала плечами, громко вздохнув, и уставилась вдаль. — Но стоит тщательно подготовиться. Неизвестно, что именно нас ожидает в заброшенном городе, поэтому мне нужно собрать необходимые зелья, сложить книги, в том числе словари… — Словари? Мерлин, зачем? Нет, такими темпами они доберутся туда только к концу года, а рассчитывать на то, что их идея окажется удачной, поэтому нет острой необходимости торопиться, он не мог. Тео молчал слишком долго, судя по тому, что Грейнджер первая не выдержала и ожидающе на него посмотрела. Она задумчиво наклонила голову, разглядывая его, а затем небрежно спросила: — Что ты будешь делать с камнем, если мы его все-таки найдем? Ого. Такой искренний вопрос требует такого же честного ответа. А что ему сказать? — Разберу его на составляющие и попробую сделать свой эликсир, — он пожал плечами, чувствуя странное волнение. — Одного камня мне не хватит на долгую и счастливую жизнь, поэтому нужно будет разгадать секрет его приготовления. — У тебя нет желания помогать людям? Тео удивленно посмотрел на неё, словно не понял вопроса, позволяя ей объяснить. — У тебя будет, возможно, настоящее лекарство не только от старости, но и от множества болезней. Ты сможешь спасать жизни, завершить то, что начал Брейгель. Сдержать его обещание Мунго. Неужели ты не думал об этом? Её глаза блестели надеждой, словно он должен был измениться за время общения с ней и загореться неутолимым желанием стать героем для всех также, как и её лучшие друзья. Тео сжал губы и отрицательно покачал головой, на что она устало вздохнула. — А ты? — поспешил спросить он, отвлекая её внимание от его равнодушия к людским судьбам. — Почему не займешься изготовлением эликсира? Гермиона сжала шарф в кулак, отворачиваясь от него. Вопрос ей явно не понравился, или же её будущий ответ не понравится ему. — Я не хочу касаться этого после того, как спасу свою мать. Ну конечно, не хочет пачкать руки. Тео закатил глаза, усмехаясь, пока до него медленно, но вполне успешно не дошел её главный посыл, не скрывшийся под дрожащим голосом. Грейнджер не будет использовать философский камень. Она не хочет продлить свою жизнь. Часть его прорывалась, желая спросить об этом напрямую, но здравый разум приказал заткнуться. Ты же не планируешь жениться на ней, завести детей, утонуть в общем быту, который вы построите за долгие совместные годы жизни. Он прикрыл глаза, ущипнув себя за бровь. Внутри все неприятно съежилось, словно нечто рвалось наружу, желая закричать о том, что этому «нечто» было больно от того, что от него уже отказались, что он не входил в планы девушки, в которую был влюблен. — А я? — вопрос вошел в их неловкое молчание, как незваный гость, но Тео не мог больше сдерживаться. — Что ты? — Гермиона отошла от стенки, обняв себя руками. Она выглядела уязвленной, неуверенной. — Как сложатся наши отношения, если я стану бессмертным? Это звучало жалко. И безумно. Но, к сожалению, его слишком сильно интересовал этот вопрос. — Тео, — она жалобно посмотрела на него, сочувствующе. — Я никогда не думала о том, чтобы прожить дольше, чем следует. Хотя я никогда не была религиозна, в отличие от моих родителей, но мир магии показал, что существует куда больше неизвестных нам вещей. Не знаю, есть ли рай или ад, но жизнь после смерти существует однозначно, — её лицо вдруг озарила теплая улыбка. — Знаешь, Гарри видел своих родителей, когда оказался готовым встретиться со смертью лицом к лицу. Не могу утверждать, что Воскрешающий камень действительно показывал загробную жизнь, а не иллюзию, но все же остается надежда. — А если там ничего нет? Просто вечная пустота? Он знал, что его взгляд стал требовательным, голодным, ожидающим. О том, чтобы дышать, Тео и вовсе позабыл. Ему не верилось, что такая умная девчонка, как Грейнджер, могла оказаться глупой фаталисткой. — Значит, я столкнусь с ней также, как и другие люди. Это будет естественно, правильно, Тео. — Кто сказал, что сдаться — это правильно? Ты говоришь о судьбе, но идешь против неё, пытаясь спасти мать. Ты уже встреваешь туда, куда, по твоей же логике, не должна. Гермиона мгновенно ощетинилась, сложила руки на груди и злобно на него посмотрела, испытывая явное недовольство от того, что он поймал её на лицемерии. — Моя мать – маггл, и то, что я применяла на ней магию, не естественно. А что касается твоих идеалов о вечной жизни, то придется тебя слегка спустить с небес на землю. Возможно, твое тело и останется молодым и здоровым, вот только разум будет стареть. Долгий жизненный опыт подвергнет твой рассудок настоящему стрессу и, вероятно, ты просто устанешь. Тебя перестанут радовать обыденные вещи. По-твоему, почему Николас Фламель прервал свою жизнь? — Грейнджер, он прервал её спустя несколько долгих веков, а я, учитывая мою тягу к нездоровым привычкам, вряд ли до семидесяти дотяну. К тому же, меня не интересуют неизведанные миры после смерти. Меня очень даже устраивает этот. Я никогда не смогу насытиться этой жизнью. Есть столько всего, чего я явно не успею за отведенный мне человеческий срок. Да и как удержаться от интереса увидеть, что придумают волшебники и магглы спустя сотню лет. Ты же любопытная, Гермиона. Как ты можешь в свои девятнадцать так просто смириться со старением и смертью? Какого черта все вокруг так просто приняли этот факт? Какой идиот внушил вам правильность смерти? Черт. Выдержка просто ужасна. Он кричал о бессмертии на весь мост, благо они все еще были одни, размахивая руками, словно полоумный, но его возмущению не было предела. С этой дурой вообще возможно хоть в чем-то найти понимание? Что вообще их связывает помимо идиотского камня, который они еще даже не нашли? — Почему тебя это так расстраивает? У тебя есть возможность прожить свою жизнь так, как ты хочешь. Зачем ты стараешься переубедить меня? Её вопрос неожиданно заставил его замолчать. Конечно же, очевидно, что он наивно предполагал, что нашел кого-то близкого по духу, кого-то, с кем можно было провести свое время без желания избавиться от неё как можно скорее. Но думал ли о том, чтобы провести с ней вечность? Нет, конечно, нет. Это просто дурацкая влюбленность, которая пройдет через несколько месяцев. Это больше, чем влюбленность. Влюбляются быстро, страстно и безумно. В первую очередь, конечно же, важна внешность, которая ему, на удивление, не казалась привлекательной. Блядь. Тео нервно улыбнулся, качая самому себе головой. Я люблю её? Нет. Это все хуйня. Он просто никогда еще не влюблялся, поэтому и путает это чувство с идиотской любовью. — Тео, все нормально? Её взволнованный голос вывел его из тумана размышлений, заставив дернуться в сторону. — Гермиона, — он едва узнал свой голос, — давай позже поговорим. Ноги повели его в сторону замка, а сердце стучало так громко, что он слышал только его, заглушая крики Гермионы позади.  

***

Он старался потерять свою обиду в долгом сне, проспав с раннего вечера до самого утра. Теодор осознавал, что они даже не нашли камень, а уже повздорили. Его чистое сознание пыталось отрезвить его логичными аргументами в пользу выбора Грейнджер. В его планы никогда не входили отношения с ней. Он не мечтал об их совместной жизни, да и одна мысль о том, чтобы привязаться к кому-то на целую вечность, пугала его. Но её чертово равнодушие вынуждает его волноваться о том, о чем никогда бы прежде не стал. Грейнджер искусный игрок на его нервах. Потерев глаза,  Тео взмахнул руками, резко поднимаясь с кровати. Ему не хотелось вставать, не хватало сил, поэтому несколько долгих минут просидел, уперевшись локтями в колени. Он не разжигал камин с ночи, поэтому холодный воздух и сырость подземельев обняли его обнаженное тело. Тео поежился. Ему хотелось лечь обратно, но время было к нему беспощадно. Он чувствовал себя уставшим и разбитым. Едва дошел до ванной комнаты, после которой медленно собрался на занятия. Завтракать ему вновь не хотелось. Может, заболел? Тео потрогал свой лоб, проверяя температуру, но оказался вполне здоровым. Неужели дерьмовое настроение может так испортить самочувствие? Он разочарованно застонал, подбирая школьную сумку, после чего все также недовольно, смотря себе под ноги, побрел на сдвоенное с гриффиндорцами занятие по Трансфигурации. У самой двери кабинета застыл в сомнениях. Что-то внутри него выступало против того, чтобы садиться рядом с виновницей его ночных терзаний. Неуверенно толкнув дверь, бросил тревожный взгляд на первую парту в среднем ряду. Сначала с облегчением выдохнул, но легкое волнение кольнуло его легкие, заставив его усомниться в том, что пришел в нужный кабинет. Тео посмотрел по сторонам, обнаружив знакомые лица, вот только кудрявой копны так и не отыскал. Грейнджер отсутствовала, хотя до начала занятия оставалось меньше двух минут. Он поспешил на свое место, доставая на ходу нужный учебник. Все еще оглядываясь по сторонам, медленно сел. Её отсутствие еще сильнее ему не нравилось, хотя несколькими минутами ранее мечтал о том, чтобы не видеть её хотя бы день. Ну что за девчонка? Макгонагалл тоже опаздывала. Наконец, спустя десять минут, старая кошка вошла в кабинет, плотно прикрывая за собой двери. Она прошла до трибуны, как хищная птица, изучая всех присутствующих. Директор бросила на его парту мимолетный взгляд, но тут же отвернулась, словно отсутствие лучшей ученицы не вызывало у неё никаких вопросов. Значит, опять отправилась к родителям. День длился мучительно долго, забирая остатки его терпения. Прошло четыре занятия, на которых Тео откровенно скучал, посвящая свои мысли лишь одной Гермионе. Во время обеда испытал щемящую сердце надежду увидеть её за гриффиндорским столом, но обнаружил только Уизли в компании Долгопупса. Тяжело вздохнув, он пошел к своему факультету, не зная под каким предлогом сесть за стол с друзьями Грейнджер. Без неё его там никто не ждал. Его репутация в школе настолько пострадала, что даже общительный и добродушный Невилл вновь начал бросать на него подозрительные и даже осуждающие взгляды. Если бы Гермиона не была отвлечена более серьезными проблемами и, возможно, знала его чуть меньше, то точно также испытывала отвращение. Лишение значка старосты и гнусные сплетни Паркинсон сделали свое дело. Выходные закончились, возвращая его в реальную жизнь. Отсутствие его грязнокровной «поддержки» также давало о себе знать. Его настроение находилось на самом низу и Тео вновь окунулся в свое одиночество. Сев за стол слизеринцев, даже бровью не повел, когда некоторые ученики отодвинулись от него, принимаясь шептаться между собой. О, Салазар, ну что за глупые детишки? Пора бы уже забыть и отпустить. Или Паркинсон еще что-то учудила, о чем он не знает? Тео бросил подозрительный взгляд на Пэнси, которая о чем-то шушукалась с Гринграсс. Он лишь покачал головой, уделяя всё свое внимание накладыванию еды в тарелку. Наколов на вилку кусочек рагу, он едва успел запихнуть его в рот, как рядом с ним села Астория. Тео непонимающе посмотрел на неё, ожидая объяснений. К счастью, или же нет, он вновь сидел на краю стола, потому любопытные «уши» не могли услышать, о чем они собираются беседовать. — Привет. Он проглотил с усилием еду и потянулся за стаканом, но в последний момент поставил его на место, громко кашлянув. Ну уж нет. Больше такой ошибки он не допустит. — Привет, — Тео скучающе взглянул на  Гринграсс. Выглядела она не очень хорошо. Покрасневшие и опухшие глаза, кожа стала еще бледнее, а губы, как обычно, искусанные и потрескавшиеся. Она нервно выкручивала пальцы, стараясь выровнять свое дыхание, которое, видимо, ей пришлось задержать, чтобы заговорить с ним. — Я хочу поговорить. Он громко вздохнул, отодвигая от себя тарелку, и развернулся к ней всем корпусом. — Хочешь извиниться? Астория почти что возмущенно открыла рот, но сразу же его захлопнула, поджимая губы. Её неуверенный взгляд приобрел твердость и решительность. — Я хочу узнать, почему ты обошелся со мной так? Блядь. Она издевается. Тео недоверчиво усмехнулся, смотря по сторонам. Заметил, что за ними внимательно следила Паркинсон, и, не удержавшись, возвел глаза к потолку. — Ты решила поговорить об этом именно сейчас? — А когда еще? — её тихий голосок слегка повысился, заставив его поморщиться. — Ты постоянно пропадаешь либо с Грейнджер, либо в своей комнате, которую запираешь заклинаниями. Тебя невозможно поймать ни после занятий, ни до них. Даже обедаешь за другим столом. Ох, теперь он, оказывается, виноват. Поговорить она захотела. — Тебе захотелось со мной пообщаться до того, как твоя лучшая подружка оклеветала меня перед всем факультетом, или после? Ну, возможно, не совсем оклеветала, но все же. Астория вздрогнула от его холодного тона и опустила глаза вниз, съеживаясь. Она вновь принялась теребить края своей юбки. — Она просто пыталась меня защитить. Я не хотела, чтобы все вышло именно так, — если бы у него не было дурного предчувствия разыгрывающегося представления, в котором ему выделили неизвестную для него роль, он был сжалился от её виноватого вида. — О чем ты хочешь поговорить? Может, все-таки уйдем в более укромное место? Ох, как же ему не нравилась слежка Пэнси.

Bronski Beat — Smalltown Boy

К счастью, Астория согласно кивнула. Тео встал из-за стола, протягивая ей руку в дружеском жесте, помогая подняться. Взял свою сумку и, выпустив её ладонь, побрел в сторону выхода. Они шли некоторое время в абсолютной тишине, пока Гринграсс не указала ему на один из пустых кабинетов, куда они и направились. Он уверенно прошел внутрь, присаживаясь на подоконник, и достал пачку сигарет. Открыв форточку, поднес палочку ко рту, подкуривая от слабого пламени. — Ну, — Тео кивнул ей подбородком, выдыхая табачный дым. Астория присела на край парты, складывая руки в замок, и тяжело выдохнула, прежде чем заговорить: — Я думала, что ты кто-то вроде психопата, не способного на чувства, на нежность, на любовь, поэтому пыталась это пережить, смириться с тем, что ты не ответил мне той взаимностью, о которой я всегда мечтала, — она шмыгнула носом, а он громко цокнул языком, испытывая стыд за неё. — Но потом я увидела, как ты относишься к Грейнджер. Ты смотришь на неё с таким теплом, обожанием. Даже если сам этого не замечаешь, но я была так долго влюблена в тебя, что смогла выучить даже язык твоего тела. Ты всегда полностью сосредоточен на ней, ты пытаешься к ней прикоснуться, но не грубо, как это делал со мной, — Астория болезненно улыбнулась, качая головой. — Вчера ты подарил ей цветы просто потому, что она была грустной. Ты не обиделся даже тогда, когда она уничтожила твой подарок, — она возвела глаза к потолоку, смахивая слезы. — Мерлин, ты же её любишь. И меня мучает лишь один вопрос: почему не я? Сука. Только не это. Только не эти розовые сопли. Потому что ты не она? Нет, слишком банально. Потому что сердцу не прикажешь? Еще тупее. Потому что она течет сильнее? Уже ближе. Почему он вообще должен объяснять свою влюбленность в кого-либо? Почему должен успокаивать эту чистокровную дуру, которая пыталась его отравить? Потому что ты тупая, Астория. Вот это идеальное попадание. Настоящая истина. — Грейнджер — злобная стерва, — честно признался Тео, затягиваясь щедрой порцией дыма. — И да, не смотри на меня так удивленно. Я действительно ненормальный, тебе это прекрасно известно. Как видишь, нежное отношение к себе я, видимо, не воспринимаю. Твоя проблема в том, что ты в меня влюблена, а ей на меня плевать. Холодная равнодушная сука, которая заставила меня прогнуться, — он пожал плечами, словно говорил о чем-то обыденном. Гринграсс резко встала и недоверчиво уставилась на него, беспомощно сжимая и разжимая кулаки. Она выглядела жалко. Расстроенная, нет, опечаленная и даже убитая его словами. А что ты ожидала? Услышать перечень достоинств Гермионы Грейнджер? — Но ведь так не может продолжаться дальше, верно? — её голос дрогнул и он заметил влагу на её щеках. — Она магглорожденная, ты никогда не женишься на ней. Это же все временно, — с каждым словом, она звучала все более истерично. — Тео, подумай, — Астория подошла к нему настолько близко, что смогла положить руку ему на колено. — Ты — единственный наследник своей чистокровной семьи, вскоре тебе нужно будет выбрать себе жену. Уверена, что твой отец одобрит мою кандидатуру, да и кто еще, если не я? Мы сможем восстановить твое имя, продолжить дело твоего отца. Я стану самой лучшей миссис Нотт, которую только можно представить. Буду любить тебя, позволю тебе быть таким, какой ты есть. Не стану ломать тебя, устраивать глупые истерики, я рожу тебе наследника. Еб твою мать. Его глаза едва не вылезли из орбит, а сигарета и вовсе дотлела до того, что на ней остался длинный слой пепла. Он забыл о том, как говорить. Истерика Гринграсс лишила его дара речи. Она стояла, склонившись над ним, дрожала всем телом и кусала свои пухлые губы до крови. Её глаза выделяли столько влаги, что на лице не осталось ни одного сухого места, кроме лба. Она сошла с ума. — Астория… — Нет! — она громко всхлипнула, вонзая ногти в его колено. — Тео, пожалуйста, тебе нужно закончить эти глупые отношения. Я приму твои развлечения, приму твои измены, если ты будешь это делать втайне от меня и от наших знакомых. Я знаю, что мужчины не хранят верность, что они жестоки. Мой отец такой же, но он научился это скрывать, не портя репутацию моей матери. Если ты бросишь Грейнджер, я сегодня же сделаю все для того, чтобы восстановить твое место на нашем факультете. Расскажу Макгонагалл, что это Блейз тебя подставил, и тебе вернут значок старосты. Мы вместе закончим школу, сдадим экзамены, и все будет прекрасно... — Стой, стой, стой! — он положил ладонь на её руку и медленно отцепил от своего колена, которое теперь саднило. — Блядь, Астория, — Тео, не удержавшись от жалости к ней, обхватил её одной рукой за плечо, а вторую — положил на влажную от слез щеку. — Ты же понимаешь, что я буду жесток с тобой, буду причинять тебе не только моральную, но и физическую боль? Я ведь не люблю тебя. — Зато я люблю! — она вскрикнула, перебивая его, и прикрыла глаза, утыкаясь щекой в его ладонь. — Моей любви хватит на нас двоих, я обещаю. Ой-ой, только не эти сопливые банальности. Мерлин, помоги. Тео скривился от отвращения и жалости к ней. В чем-то она была, безусловно, права. Астория стала бы прекрасной женой, любящей и терпеливой. Рядом с ней он бы смог наслаждаться жизнью, не мучаясь любовью к Грейнджер. Черт подери, он бы поделился с ней эликсиром, сделав её вечно-юной и прекрасной. Она была сделала это для него без лишний пререканий, в отличие от Гермионы. Гринграсс — это то, что ему было нужно. — Я, возможно, об этом пожалею, — Тео медленно убрал ладонь с её лица и отстранился. — Ты заслуживаешь большего. Ты хорошая девочка и обязательно встретишь достойного парня, который не будет тебя насиловать, унижать, возможно, даже будет хранить верность. Уничтожь свои чувства ко мне, прошу. Она резко открыла глаза и посмотрела на него так, словно он ударил её ножом под ребра. Всего за минуту он мог наблюдать как наполненный любовью взгляд сменился обжигающей ненавистью. Астория отпрыгнула от него, едва не споткнувшись, и крепко обняла себя руками. Она дышала через нос, с силой сжав челюсти, но затем все же всхлипнула,  кивая головой самой себе. — Дафна приезжала на зимние каникулы, — она поникла, звучала сипло, будто что-то внутри неё погибло. — Она хороша в легилименции. Я рассказала ей все о тебе, включая тот случай, когда пыталась отравить тебя, после чего ты стал мне угрожать. Сестра научила меня подделывать свои воспоминания, а также создавать новые. Забавно,  — кабинет наполнился болезненным смехом, — никогда бы не подумала, что смогу овладеть такими чарами всего за неделю, но, видимо, безудержное желание усилило возможности. — И к чему ты это все рассказываешь? — Тео слегка напрягся, плавно слезая с подоконника. — К тому, что если я слишком хорошая для тебя девочка, то последую тактике Грейнджер. Я стану самой настоящей стервой, которая сломает тебя, Тео. Он не удержался, хотя это было и очень глупо, и громко рассмеялся. Гринграсс, пытающаяся сыграть злобную суку после того, как рыдала перед ним, признаваясь в чувствах, вызывала лишь смех.  Котенок выпустил коготки. Тео посмотрел на неё как на маленького глупого ребенка, слегка наклонив голову вбок. — Смейся, — Астория одобрительно закивала, скалясь. — Я сегодня же пойду к директору и расскажу, что ты меня изнасиловал. Я покажу каждое воспоминание, в котором ты издевался над моим телом, угрожал мне, запугивал. И не только меня, Тео. Есть и другие желающие рассказать о том, что ты больной психопат. Стреттон, к примеру, обрадуется такой возможности. Уголки его губ медленно опускались вниз, пока она говорила. Наконец, дождавшись, когда Гринграсс закончит со своими угрозами, Тео обиженно выпятил нижнюю губу и нахмурился. — О, нет, Астория, пожалуйста, только не это, — он наигранно принялся её просить, хотя веселья уже не чувствовал, скорее раздражение. — Что мне сделать, милая? Попросить домовиков притащить сюда обручальное кольцо и встать перед всеми на колено, умоляя тебя выйти за меня? Она знала, что он издевается, но не сдалась, лишь гордо задрала подбородок, напоминая ему чем-то Грейнджер. — Твоя фамилия будет стерта, твое наследие разберут по частичкам, а ты, вместе со своей гаденькой ухмылкой, будешь сидеть в соседней камере рядом с отцом. У него непроизвольно дернулся глаз, а желваки выступили на лице. Тео пытался напомнить себе о том, что за убийство однокурсницы его точно по головке не погладят. — Ну что ж, желаю тебе удачи, Астория.  Мне даже любопытно взглянуть на чистрокровную элиту, когда они узнают, что сынок Пожирателя отымел их дочерей во все щели, и на Макгонагалл, которая не заметила сумасшедшего насильника в своей школе. Давай, встряхни волшебное сообщество, после кончины Темного Лорда им так этого не хватало. Её оправданий он слушать не стал. Ему было достаточно увидеть абсолютную растерянность, возникшую на её прекрасном личике. Тео уверенным шагом покинул кабинет, хотя внутри все и сжалось от мысли о том, что Гринграсс, при большом желании,  сможет упечь его за решетку. Свидетелей и ненавистников было слишком много, как и просто желающих поставить его на место.  

***

Говорят, понедельник дерьмовый день, но у него были явные проблемы со вторником. Этот чертов учебный год хочет сломать его! Мало ему было загадочности Грейнджер и других неприятностей, как все они решили объединиться воедино и дать ему мощный удар за все злодеяния. Может, этот мир желает его смерти, а он все никак не успокоится со своим камнем? Тео бросил очередную докуренную сигарету на землю. Под ногами скопилось уже больше десяти желтых фильтров, но его паника никак не хотела уходить. Где этот край испытаний? Почему судьба настолько неблагосклонна к нему, что подкидывает все новые и новые проблемы? И так всегда! Если где-то отошел камушек, то следом рухнет и весь дом. Причем прямо на голову! Он прикрыл лицо руками, ссутулился, сидя на краю любимого фонтана. Тео чертовски устал. Повторный седьмой курс оказался самой настоящей ошибкой, которая не стоила его нервов. Его бешеное сердцебиение и прилившую к лицу кровь не мог унять даже холодный февральский ветер. Он достал последнюю сигарету из пачки, засунул её в рот и застыл, увидев знакомый силуэт между арками. Тео резко поднялся, потерев себя по замерзшим в школьном пиджаке плечам, и резко направился в сторону объявившейся Гермионы. Он хотел многое ей высказать сейчас. Начиная от её идиотских качель, заканчивая отказом принять эликсир вечной жизни вместе с ним. Блядь! Он предложил ей провести вечность вместе. Признался в любви! А она просто исчезла на следующий день, ничего не сказав. Он открыл рот, собираясь извергнуть из себя все, о чем думал эти мучительные часы за выкуриванием сигарет, но мгновенно захлопнул его, растерявшись. Гермиона стояла в распахнутом пальто, шарф едва держался на её бледной шее. Он даже засомневался в том, что перед ним была именно она. Её глаза напоминали огромные стеклышки, прижатые к растопленному шоколаду, — они не выражали никаких эмоций, лишь пустоту. Она была похожа на статую, искусно вырезанную, такую родную, но все же незнакомую. — Что с тобой? — его голос прозвучал неуверенно, словно едва нашел выход из его гортани. Грейнджер сомкнула челюсти и отрицательно покачала головой, а затем все же произнесла достаточно твердо: — Маме стало хуже. Ей дают не больше суток. Тео замер, впитывая каждое слово. Его тело не двигалось, а вот в голове активно крутились шестеренки, накидывая всевозможные варианты для того, чтобы ей помочь. Его собственные проблемы вдруг стали ничтожными. Паника, наконец, покинула его разум. — Ты уходишь? — с полным пониманием, без единого осуждения, спросил он, зная, что если она решит провести с матерью последний день, то не будет этому препятствовать. Гермиона слегка подняла подбородок, смотря ему прямо в глаза. Её ладонь сжала шарф в кулак, а носом втянула с шумом воздух и медленно выдохнула. — Да, я сейчас же отправляюсь в Плимут. Ты со мной?