Эпилог

Когда Нетерийский мозг был повержен, те из отряда, кто задержался во Вратах Балдура по разным причинам, договорились встречаться в «Эльфийской песне» по вечерам. Это было не сложно, ведь почти все, кроме Астариона и Тав, предпочли остаться в том же просторном номере таверны, который владелец теперь любезно отдал им в безвозмездное пользование за заслуги перед городом. Щедрый жест сыграл на руку обеим сторонам: проживание спасителей резко повысило репутацию и посещаемость заведения. Никто из оставшихся друзей пока не готов был идти своей дорогой, отпускать товарищей, с которыми прошел весь этот сложный путь. Приключение объединило героев: пусть иллитидские личинки из их мозгов исчезли, они все еще ощущали связь друг с другом. Даже Астарион, который яростно это отрицал. Конечно были и те, кто вынужденно покинул город сразу после битвы: Лаэзель улетела с Орфеем, спасать свой народ от тирании Влаакит, а Карлах ретировалась в Аверно вместе с Уиллом, который поклялся защищать огненную подругу от козней Зариэль, но вот остальные не торопились покидать Врата Балдура, пытаясь оказать посильную помощь горожанам. Шэдоухарт устроилась в лазарет, помогая Изобель и другим селунитам излечивать пострадавших от катастрофы. Джахейра и Минск возглавили команду активистов по восстановлению города: живой ум и опыт друидки помогли ей координировать работу добровольцев, а бывший берсерк стал незаменимым помощником там, где нужно применить грубую силу. Минтара поначалу грозилась игнорировать общие посиделки, но пришла на первую же и с тех пор не пропускала ни одной. Где прячется и чем занимается Астарион после того, как в то самое утро чуть не сгорел на солнце, когда его перестала защищать личинка мозгоеда, ведала только Тав, ушедшая вместе с ним. Парочка тоже задержалась во Вратах на неопределенное время и исправно посещала таверну, как только садилось солнце. Для компании друзей такие встречи стали своего рода отдушиной, способом справиться с пережитым потрясением… с потерей друга, который пожертвовал собой, чтобы остальные жили. Никто пока не решался вслух признавать, что волшебника больше нет в живых, но каждый раз, когда в случайных разговорах упоминалось имя Гейла, за общим столом образовывалось неловкое молчание. Тав как-то обмолвилась, будто винит себя в том, что не отговорила мага от глупой затеи так бессмысленно бросать свою жизнь на алтарь замыслов Мистры, которая едва ли оценит это по достоинству, они и без того могли уничтожить чертов мозг, пусть и ценой больших усилий. Однако история не терпит сослагательных наклонений, победа им далась горькой ценой. *** Однажды, когда друзья в очередной раз собрались за столиком таверны, в «Эльфийскую песню» зашел незнакомец, глухо завернутый в темно-зеленый плащ. Заведение в тот вечер на удивление пустовало, почти все места были свободны, но гость уселся за барную стойку, заказав пиво, и исподтишка покосился в сторону шумной компании. Этот едва уловимый жест не ускользнул от Минтары и она уставилась на него в ответ. Даже когда незнакомец отвернулся, сделав вид, что ему не интересно ничего вокруг, кроме собственной кружки, дроу продолжила сверлить взглядом новоприбывшего путника. В ее глазах мелькнуло что-то, будто бы она узнала фигуру под плащом, но не решалась проверить свою догадку. Женщина вдруг резко вскочила со своего стула и быстрым шагом направилась к стойке под изумленные и заинтересованные переглядывания товарищей. — Вот уж не думала, что ты объявишься, когда все уже закончилось. Обычно ты в первых рядах лезешь причинять добро, — дроу заняла место за спиной незнакомца, скрестив руки на груди, — Дриззт До’Урден. — Да вы тут и без меня прекрасно справились. — доносится из-под плаща тихий мелодичный голос, — А ты совсем не изменилась, — гость поднимается из-за стойки, откидывая капюшон, — Минтара из дома Баэнре. Под капюшоном мужчина-дроу с привлекательными чертами лица, носящими отпечаток дальних странствий. Сверкнув лиловыми глазами, он разворачивается на каблуках, делает шаг вперед и крепко сжимает Минтару в своих объятиях, та не отвечает на жест, но и не сопротивляется, предпочитая просто переждать оригинальное приветствие. За столиком, тем временем, воцарилась гробовая тишина. Шэдоухарт, не отрывая глаз от происходящего, толкнула локтем бок сидящего рядом Астариона, и прошипела, склонившись к его уху: — Скажи, что ты тоже это видишь, я не сплю, да? — Либо мы оба бредим, либо это на самом деле ТОТ САМЫЙ Дриззт До’Урден, — ответил вампир с трудом пытаясь сдерживать отпавшую челюсть. Джахейра и Минск, признав старого знакомого, приветственно замахали руками, приглашая присоединиться к их компании, на что Минтара презрительно закатила глаза. Темный эльф с удовольствием принял приглашение и занял место рядом с друидкой. — Ну вот, теперь я не единственный красавчик за этим столом, — Астарион покосился на Тав, завороженно глядящую на их нового собеседника. На мгновение в его глазах мелькает искорка ревности, но тут же сменяется восторгом, когда он вновь переводит взгляд на Дриззта, — хотя, ему можно. Немного оправившись от шока, Шэдоухарт деликатно обращается к бывшей абсолютистке: — Скажи, Минтара, как так получилось, что вы друзья с известным героем Фаэруна? Ведь у вас на родине его, мягко скажем, недолюбливают. — Мы с ним не друзья, — паладин хмурится в своей обыкновенной манере, — Однажды я оказала ему услугу. Теперь он мне должен. По правде говоря, я не столько хотела помочь Дриззту, сколько насолить Мэлис, но этот пришибленный решил, что я теперь его подружка. Вечер проходит за взаимным обменом историями о путешествиях, разглядыванием легендарных скимитаров тёмного эльфа и уговоров того призвать Гвенвивар, от чего рейнджер наотрез отказывается, не желая тревожить зверя просто так, ради забавы. Знаменитый герой Фаэруна оказывается весьма скромным мужчиной, что совсем не вяжется с его идеальной внешностью и перечнем заслуг, по крайней мере, описанным в книгах. Когда время перевалило за полночь, а запасы алкоголя «Эльфийской песни» сильно уменьшились, Шэдоухарт тихонько ретировалась наверх. После смерти Гейла, она стала хранительницей всей его богатой библиотеки. Вампир, предполагавший в скором времени отправиться в странствия, не возражал этому, желая не обременять себя лишним грузом, как физическим, так и эмоциональным. Жрица оглядела стопку книг, осторожно вытащила тот самый первый том, подарочный, украшенный драгоценными камнями, бережно прижала его к груди и вернулась обратно. К тому моменту, количество выпитого и поздний час давали о себе знать: Джахейра устало потирала глаза, уже не принимая участия в беседе, Минск громогласно храпел, уронив голову на стол, Тав дремала, опершись щекой на плечо Астариона, и только вампир всеми силами пытался завладеть вниманием гостя, в красках описывая их сражение с Касадором, естественно с собой в главной роли. Дриззт внимательно слушал и вежливо кивал. Минтара куда-то пропала, но зная, что дроу не может долго переносить большие шумные компании, никто не удивился ее внезапному исчезновению. Бесшумно встав за спиной тёмного эльфа, Шэдоухарт привлекла внимание Астариона, потрясая книгой. Тот, оторвавшись от повествования, кивнул и замолчал. Жрица прочистила горло, протягивая обернувшемуся Дриззту фолиант: — Воло нам все рассказал. Это же были вы, да? Вы написали эти мемуары? Рейнджер аккуратно взял в руки книгу и начал перелистывать страницы. На его лице отразилась буря эмоций: ностальгия, смешанная любовью и светлой печалью. — И да, и нет, — тихо вздохнул он, — Я пообещал одному… дорогому человеку, что расскажу о наших приключениях. Да, технически писал все это я, но она вдохновляла меня своим незримым присутствием: в шелесте листьев, в пении птиц, дуновении ветра, я знаю, она до сих пор рядом, — голос дроу дрогнул, — я подумал, что лучше будет, если рукописи опубликует кто-то известный от своего имени и выбор случайно пал на Воло, в конце концов, я знал, что он иногда публикует понравившихся ему молодых авторов, переводя им процент от продаж. Мне не нужны были деньги, я лишь хотел, чтобы её… нашу историю узнали. Когда я закончил, то отнес первый том Воло, но паршивец даже не прочитал. Пришлось быть настойчивым и вот уже начиная с третьего тома, бард ждал меня, как праздника. Передав финальную часть для публикации, я покинул Врата Балдура, как мне думалось, навсегда. — он развел руками, печально усмехнувшись, — Но судьба преподносит сюрпризы и вот я снова тут. — Похоже, эти книги много значат для вас, — задумчиво произнесла Шэдоухарт, — Для меня тоже. Их чтение вдохновляло наш маленький книжный клуб продолжать бороться, невзирая на трудности. С нами путешествовал еще один человек, благодаря которому мы все здесь сейчас, живые и невредимые, — она обвела таверну рукой, сделав небольшую паузу, чтобы сглотнуть подступивший к горлу комок, — он был большим любителем ваших книг, но так и не успел прочесть последний том. Мне было бы очень приятно, если бы вы оставили автограф, — девушка открыла разворот первой страницы, протянув Дриззту перо и чернильницу. Темный эльф принял писчие принадлежности и вывел идеально ровным почерком: «Никогда не сдавайся!», затем поставил закорючку подписи и вернул фолиант жрице в открытом виде, чтобы дать чернилам высохнуть. Астарион, наблюдавший за происходящим, украдкой смахнул навернувшуюся слезу и произнес, пытаясь всеми силами скрыть дрожь в голосе: — Жаль, что дурацкий волшебник этого уже не увидит… Абсолютно не сговариваясь, повинуясь какому-то внезапному порыву, все трое обнялись и каждый в тот момент грустил о своем.