Дэвиан и Николас (пропущенная сцена к главе 15)

      Дэвиан Энрайт никогда не судил людей по первому впечатлению или тем более слухам.       Эти вещи неизменно оказывались полезными, но точно не должны влиять на объективную оценку. Потому что они либо врут, либо заставляют эмоции торжествовать над разумом.       В том состоянии, когда Дэвиан не выспался, он был особенно уязвим для опрометчивых суждений.       А он сегодня однозначно не выспался. Еще вчера ничто не предвещало беды, и юрист до ночи сидел над финансовыми бумагами Конрада, приводя их в порядок. Летом было совершенно некогда этим заниматься, но в начале учебного года выяснилось, что некоторые документы остались в Академии, а проблемы не то чтобы были хоть сколько-нибудь серьезными, но требовали наведения порядка.       Утром же слуга разбудил Дэвиана, потому что пришло срочное послание из Обсидиановой академии. В последний раз подобное сообщало о смерти принца Конрада, так что Дэвиан не мог винить себя за то, что сообщение подействовало лучше ведра холодной воды.       Тем более, он настолько занялся бумагами Конрада и улаживанием формальностей с храмом, что непростительно мало уделял внимания Академии и Айдену с Роуэном.       Срочные послания отправлялись магически, а касательно принцев всегда одновременно юристу и императорской чете. Так что первым делом, наспех одевшись, Дэвиан отправился разговаривать именно с ними. А там уже и второе письмо подоспело, где лекарка заверяла, что ничего серьезного не произошло.       Но требовало внимания Дэвиана.       Экипаж добрался за несколько часов, но поспать так и не удалось, а в Академии пришлось сразу же разговаривать с директором, лекаркой и кучей официальных лиц.       Последним для беседы шел Николас Харгроув. Дэвиан специально оставил его напоследок. Потому что от остальных он знал, чего ожидать, а вот от этого юноши — не очень.       Лоуренса Харгроува Дэвиан знал и не мог не отметить, что он хорош как генерал, но общаться с ним тяжело. Харгроув принадлежал к тем людям, которые считают, что есть только их мнение и неправильное, их мир четко делился на черное и белое, не приемля полутонов — то есть полная противоположность мировоззрению Дэвиана.       Сына Лоуренс Харгроув воспитывал без жены, поэтому Дэвиан ожидал увидеть кого угодно. Тем более, репутация Николаса оставляла желать лучшего, а эта история с грибами представала мутной и дурно пахла.       Но Дэвиан предпочитал не судить заранее.       Николас ждал его в кабинете и поднялся навстречу юристу. Что ж, воспитан он явно хорошо: даже спустя несколько часов бесконечных разговоров соблюдает элементарные правила приличия. Оставалось гадать, настолько вымуштрован Академией или дома.       Николас Харгроув внешне не слишком походил на крепкого отца. Высокий, худой, двигался уверенно, хотя выглядел усталым. От Дэвиана не укрылись и покрасневшие глаза, и опущенные плечи, и растрепанные волосы. Это не было продуманной небрежностью, скорее, последствиями ночи, когда он мало спал, а потом с раннего утра попал в вихрь разбирательств.       — Меня зовут Дэвиан Энрайт, — представился юрист после обмена приветствиями. — Я юрист принцев и представляю их интересы.       В глазах Николаса промелькнуло что-то вроде любопытства:       — Принцев или короны?       — Принцев.       Умный мальчик. Юристы были у каждой благородной семьи, но у тех же Харгроувов он лишь изредка общался с Лоуренсом. С принцами совсем другая история и не все вот так сразу понимали, что Дэвиан служит вовсе не императору, а именно принцам. Прежде всего им.       — Я бы хотел услышать о том, что произошло ночью.       — А что, разве недостаточно рассказали?       — Я бы хотел услышать версию не только директора.       Скрестив руки на груди, Николас пожал плечами. Откровенничать он явно не собирался, а на контакт шел с трудом. И это совершенно точно не оправдывалось одной усталостью.       — Думаю, вы уже знаете всю историю.       В голосе Николаса послышалась откровенная насмешка, которую он и не думал скрывать. После разговора с директором Дэвиан даже несколько… растерялся.       Грегори Марсден был человеком практичным, но порой очень суетливым. Дэвиан мог его понять, после смерти Конрада император едва не закрыл Академию, поэтому теперь им было о чем волноваться. И все-таки разговор с директором Марсденом утомлял, потому что он прекрасно понимал высокое положение юриста. И точно осознавал, что отчитывается тот только перед императорской семьей. А на его суждениях будут основаны последствия.       Поэтому Марсден заискивал, суетился и нервно сцеплял и расцеплял пальцы, чем совершенно утомил Дэвиана. Уж точно директору не пришло бы в голову дерзить.       В принципе, такая позиция была не уместна и в положении Николаса, его обвиняли в серьезных вещах. Но помогать он явно не собирался.       — Я не знаю всей истории, — спокойно сказал Дэвиан. — Возможно, мистер Харгроув, вы хотите, чтобы вызвали отца и семейного юриста, чтобы говорить в их присутствии?       — Нет! — Николас вздрогнул, его глаза расширились. — Нет. Не нужно.       Конечно, Дэвиан знал, что Николас уже отказывался, а с отцом у него отношения плохие. Но сейчас в нем мелькнуло что-то еще… у Дэвиана ушла пара мгновений, чтобы понять, что это страх. Отца ли, его визита, наказания или всего сразу, Дэвиан не знал.       — Тогда расскажите, что произошло ночью.       — Вы знаете всю историю. Сотню раз успели услышать. Айдену подмешали грибы, но сейчас он в порядке.       Историю Дэвиан и вправду услышал множество раз за утро, под разными углами, но суть всегда сходилась. Грибы действительно были, Айден заявил, что ему их подмешали, а вот Николас отрицал, что это его вина. В принципе, даже наличие грибов в ящике и вправду ничего не доказывало. Вот только здесь не суд, а связываться с проблемами Академия не хотела.       Дэвиан обратил внимание и еще кое на что: Николас рассказал суть и тут же подчеркнул, что с Айденом всё в порядке. Это важно для него? Или он хочет показать, что его вина не такая уж и большая, с принцем всё хорошо после его грибов? Или на самом деле целью было навредить?       На самом деле, больше всего Дэваиана волновало именно это. Николас Харгроув жил вместе с Айденом с начала учебного года. Важно понять, как он на самом деле к нему относился, и что знал.       — Мне рассказали, вы с Айденом хорошо резонируете в магии и работаете на занятиях в связке.       — Да.       Опять Николас не желала помогать или идти на контакт. Дэвиан спокойно продолжил:       — Насколько я знаю, с тенями Равенскортов не так просто взаимодействовать.       Николас пожал плечами.       — На первом занятии его высочество ударил вас магией, — продолжал Дэвиан.       — Это вышло случайно. Я сам его спровоцировал.       — Зачем?       — А вам бы не хотелось посмотреть на магию теней?       — Но позже вы отлично сработались.       — Да.       — И больше магия его высочества не ударяла?       — Я же говорю, в первый раз вышло ненамеренно.       С удивлением Дэвиан понял, что Николас… сейчас что, защищает Айдена? Возможно, он попросту не понимал, в какую сторону может повернуться разговор. Что ж, Дэвиан не собирался его жалеть, он делал свою работу:       — И вы не хотели ответить на тот выпад?       Николас несколько раз моргнул, и на его лицо отразилось недоумение. Он явно не понимал вопроса, а потом насмешливо фыркнул:       — Конечно, нет.       — Но я знаю, что с другим студентом есть конфликт. Байрон Уэлтер. Говорят, вы с ним постоянно схлестываетесь друг с другом.       — Это другое.       По поводу Уэлтера Дэвиан и правда знал немного. Директор был в курсе, но не придавал значения. Всего лишь один из эпизодов в длинном досье Николаса Харгроува.       Его реакции и поведение вызывали недоумение. Они не очень походили на тот образ, который рисовали слухи.       — Так вы утверждаете, что вчера вечером были на вечеринке, где Айдену Равенскорту подсыпали грибы. Но это были не вы. А вы привели его обратно в комнату?       — Да.       — Довольно быстро поняли, что он под грибами. Откуда знали?       — Я не знал. Но… что-то было не так.       Впервые за всё время разговора Николас замешкался, и от внимания Дэвиана это не укрылось. Его не удалось поймать на том, что он мог «знать», если бы грибы дал. Наоборот, Николас как будто и сам не понимал, как так быстро разобрался.       Кивком головы Дэвиан указал на браслет на руке Николаса:       — Он же зачарованный?       — Да.       — Старая вещь или вы зачаровывали с его высочеством?       — С ним.       Что говорило Дэвиану куда больше, чем мог подумать Николас. Всё лето Айден боялся использовать собственные силы, а тут зачаровал браслет. Это точно делалось только парой и только вне занятий. Значит, связка помогла Айдену разобраться с магией. Из чего следовало, что занимались они много.       У Николаса нет резона вредить Айдену. И он слишком умен для этого. Но это могло быть и дурацкой шуткой.       — Расскажите мне сами всю историю.       — А зачем? — Николас сидел, по-прежнему скрестив руки. — Вы все всё решили. Эти разговоры — чистая формальность. Могу я уже пойти собирать вещи?       Он защищался, переходя в нападение. Дэвиану только оставалось понять, это из-за того, что он правда в чем-то виноват, или потому что он устал и действительно не думал, что ему кто-то поверит.       Дэвиану не стоило выносить преждевременных суждений, но невольно он поймал себя на мысли, что не думает о Николасе как о виновнике. Он скорее походил на друга Айдена, который быстренько вытащил того с вечеринки и невольно защищал даже сейчас, хотя ему стоило бы защищать самого себя.       Оставалось послушать рассказ самого Айдена, но Дэвиан решил устроить еще одну небольшую проверку. Последнюю.       — Ты можешь идти, Николас, — кивнул Дэвиан. — Разбудишь Айдена? Я хочу поговорить с ним.       — Нет.       На самом деле, будить принца Дэвиан точно не собирался. Пусть проспится после грибов. Но ему был любопытен ответ.       — Нет, — твердо повторил Николас и неосознанно коснулся браслета кончиками пальцев другой руки. — Да не трогайте вы его. Оставьте в покое, пусть выспится.