Причина

      — Почему, — у слов не было привычной вопросительной интонации. Брут произнёс их так, словно подразумевал, что не существует вразумительного ответа, а значит, и вопрос как таковой просто не заслуживает существования.       — У нас просто нет иного выхода, — Тесей говорит это подчёркнуто равнодушно. Словно не они с Брутом ещё совсем недавно были Икару самыми близкими людьми.       Архонт уже давно был единственным жителем Полиса, не носившим браслет. Это не вызывало возмущений не только из-за привычки людей повиноваться, но и потому, что ни один человек никогда не видел, чтобы ему вообще был нужен контроль эмоций. Статус «Без статуса» — значит, выше злобы и ненависти. Каменная глыба, поколебать которую не способны буря и град.       Тесей пережил многое. Началось всё с Падения Неба, а затем были мародёры, эллины, реконы, создание Полиса, снова мародёры, Рита, Малыш, создание браслетов, Клык и Дара, уход Барда… Казалось, он разучился испытывать ту боль в душе, которую так милосердно отключал браслет, а его чувства стали подобны легким волнам на море в солнечный день, безопасным и удобным для плывущего по нему кораблику «Полис». В это было несложно, а главное, приятно верить: идеальный правитель, которому можно было бы довериться, не должен был иметь каких-то личных предпочтений и слабостей. Тесей это понимал и охотно поддерживал эту иллюзию. Правда была в том, что за всю свою жизнь он так не стал той самой каменной глыбой, а лишь научился её безукоризненно изображать.       От того ему и было так легко сейчас вальяжно полулежать в удобном кресле, и приказывать, нет, выносить приговор. Он оплачет Икара, но позже, когда всё уже будет сделано.              — Персей, — отрывисто произнёс Брут. — Он угрожал городу. Из-за него погибли люди. Он опасней, чем кто-либо ещё. Но он жив. Так почему Икар не должен?       — Персей совершенно безобиден как раз из-за своей злобы, — Тесей вздохнул, раздражённый тем, что тратит время на очевидные разъяснения. — Браслет блокирует не только негативные эмоции, но и связанные с ними амбиции. Персей ненавидит Полис — вместе с этим чувством браслет убирает и желание его уничтожить. А Икар другой. Он вообще никому зла не желает, так что если что-то и разрушит Полис, то только его глупость и наивность. Это не те качества, которые легко механически устранить. Браслет не остановит Икара.       — Тогда тем более, — продолжал упорствовать Брут. — Мы не можем убивать человека только из-за того, что он ошибается. Да просто… Мы не можем убивать!       Тесей улыбнулся уголком губ, представив Брута говорящего что-то в этом роде мародёрам. Бард утверждал, что Полис давал слишком стерильные условия, и люди тут вырастали чересчур изнеженными, но разве это не было к лучшему? Пока что Брут в принципе не был способен признать необходимость убийства. Сменится поколение — и от прирождённой человеческой жестокости в принципе ничего не останется.       — Люди не вправе убивать. Но система, благодаря которой мы вообще живём, вправе. Нет, не так, она обязана, если это угрожает её существование. Мы — хранители системы, миропорядка, и от нас зависит, случится ли ещё одно Падение Неба или нет.       — Мне кажется, или если системе необходимы жертвы, то её необходимо менять, — сквозь зубы процедил Брут.       А вот это было неожиданно: более преданного идеалам Полиса человека Тесей не знал. Неужели что-то заставило его поколебаться, изменить своим убеждениям? Нет, скорее всего, всё это было лишь жестом отчаяния, попыткой как-то отстоять жизнь друга.       — Любая система нуждается в жертвах, Брут, — мягко сказал Тесей. — Всегда будут гибнуть невинные, вопрос в том, будет ли это иметь смысл. Мы порой зовём наш мир идеальным, но правда в том, что он лишь лучший из возможных. Если Икар взлетит, то и он будет под угрозой. Люди снова начнут метаться из стороны в сторону, искать лучший путь, гибнуть и убивать других в этом поиске. Это то, что было в истории тысячи и тысячи раз, и то, что я не намерен допустить.       — Сколько, — это снова прозвучало не вопросом, а утверждением. — За время существования Полиса сколько было жертв?       — Я проводил исследования. В процентном соотношении — меньше, чем при любом другом мироустройстве в истории.              — Сколько.       — Столько, что если ты прибавишь к ним ещё одного Икара, то ничего существенно не изменишь.       Тесей был уверен, что Брут ужаснётся, возмутится, может, наотрез откажется участвовать, но тот молча кивнул. Он не был согласен, но к нему, наконец, пришло понимание того, кем являлся Тесей. Не просто правителем, но и инквизитором, палачом и гробовщиком в одном лице. Все эти роли были неразрывно связаны с ролью архонта, и если Брут хотел когда-либо встать на его место, то должен был учиться и этому. Только так, и не иначе.       Учиться, чтобы стать новым атлантом, добровольно взвалившим на свои плечи груз Полиса.