Chapter 1

      Гермиона сочла особо уместным, что начало и конец ее взрослой жизни отмечены похоронами. Она заняла свое место в первом ряду. Она села ближе к проходу, рядом с пожилой женщиной, которую она не знала, но все равно неуверенно улыбнулась ей. Глубоко вздохнув, она наслаждалась ароматом природы. Мокрая трава и почва смешалась со слабым ароматом дуба и сосен.       Было шесть рядов по десять стульев, разделенные проходом посередине. Погода мрачная, идеально подходящая для похорон, особенно сильный ветер и медленно надвигающиеся темные тучи, пророчившие скорый дождь.       Служба проходила на кладбище министерства, в специально отведенном месте для павших авроров. Там было множество рядов для погибших министерских служащих, их надгробия обычно старые и грязные, но некоторые из них были безукоризненно чистыми. В центре на специальном камне находилось изображение почившего аврора.       Она отвернулась.       Она быстро осмотрелась, стараясь не попасться никому на глаза, и заметила, что старшее поколение сидело в начале, а молодое — в конце.       Но не она.       Она сидела в первом ряду.       Ее настроение изменилось, когда люди поняли, что она уже здесь. Уже оплакивает. Они подходили к ней со всех сторон, выражая сожаления по поводу ее утраты. Говорили о том, как сильно ей будет его не хватать.       Что все у нее будет хорошо.       Она ненавидела жалость, но сейчас понимала ее.       Явился ее спаситель с темными взлохмаченными волосами и очками на переносице.       — Давайте дадим ей немного пространства. Пожалуйста, займите свои места. Скоро начнется служба.       С быстрым “спасибо” и “я найду тебя после службы”, Гермиона откинулась на спинку стула. Только когда Гарри сел рядом с ней, она поняла, что пожилая женщина заняла другое место. Он тяжело вздохнул и, последовав ее примеру, тоже откинулся на спинку.       — Я хочу, чтобы этот день закончился, — пробормотал он, и она понимающе кивнула. Она просто хотела домой. Ей хотелось вытянуть ноги и засесть с ведром мороженого и книгой.       — Я тоже, Гарри.       — У меня есть пять минут, прежде чем мне нужно будет присоединиться к остальным. С тобой все будет в порядке?       Да.       — Нет, но у меня есть ты.       Немного подождав, он быстро кивнул ей.       — Это так. У тебя всегда буду я.       Ни один из них больше ничего не сказал, следующие пять минут они просидели молча, потом он встал, быстро поцеловал ее в щеку, и ушел.       Гермиона знала, что с ней будет все хорошо. С ней всегда будет все хорошо. После всего того, через что ей пришлось пройти, она сможет не поддаться эмоциям. Сможет сдержать их. Контролировать.       Через несколько минут Гарри, Джордж, Чарли и Билл шли сквозь толпу, неся черный гроб. Гарри был в форме аврора, его значки были прямым доказательством того, что за последние шесть лет он добился многого с тех пор, как решил пойти работать аврором вместо окончания повторного курса в Хогвартсе после войны.       Когда они вышли вперед и, остановившись прямо перед девушкой, осторожно поставили гроб на стол рядом с фотографией, то бросили на него последний взгляд и сели рядом с Гермионой. Гарри мгновенно взял ее за руку, аккуратно сжимая, пытаясь успокоить, когда ей было это совершенно не нужно.       Джонс, глава аврората, вышел на импровизированную сцену.       — Спасибо всем, что вы сегодня здесь. Сейчас мы прощаемся с аврором. Героем. Другом, сыном, мужем.       Женихом.       — Рональд Уизли был сильным и смелым человеком. Он был тем, кто всегда защищал волшебный мир, каждую ночь пытаясь вернуться домой к своей семье.       Она чувствовала, как все на нее смотрят. С разных сторон. С задних рядов. С передних. Она пошевелилась, и Гарри крепче сжал ее руку.       — К несчастью, мы потеряли его. Он отдал свою жизнь, защищая тех, кто нуждался в спасении, так и не вернувшись к своей семье.       Ее ладони начали потеть, несмотря на холодную погоду. Была осень, и, очевидно, по надвигающимся тучам, должен был начаться дождь.       — Пусть наш герой покоится с миром, обретя свой заслуженный покой уже не здесь.       Джонс спустился вниз, и снова все взгляды были обращены к ней. Она знала, что должно произойти дальше. Знала, чего от нее ждут, поэтому медленно встала. Гарри помог ей подняться на сцену. Она засунула руку в карман, проводя пальцами по гладкому древку своей палочки, и, убедившись, что та на месте, вытащила руку обратно.       — Спасибо, аврор Джонс, — она не узнала собственный голос. Словно он не принадлежал ей. Ей казалось, что она попала в другое измерение, ее руки были липкими, а на лбу выступил пот.       — Рон…       У нее перехватило дыхание. Она почти задохнулась, но, кинув взгляд на Гарри, успокоилась.       — Рон был для меня особенным. Он был добрым и л-любящим. Рон всегда видел лучшее в каждом человеке.       Почти в каждом.       — Я…       Ее взгляд метнулся к месту, где сидела Молли Уизли со своей семьей. Рядом с ней муж, дети, невестка. Она вытерла слезы и кивнула Гермионе, когда поняла, что та смотрит прямо на нее.       И Гермиона сломалась.       Она не могла остановить поток слез. Успокоить дрожь в губах. Дрожь в руках.       Гарри мгновенно оказался около нее, помогая вернуться на свое место, девушка положила голову ему на плечо, давая волю слезам.       Это были не слезы печали. Не слезы потери, как все думают.       Это были слезы радости.       Служба прошла быстро. Отдел авроров опустил гроб под землю, засыпав его землей, и через час кладбище опустело.       Наконец, она встала и подошла к его надгробию. Взяв горсть земли, бросила на могилу.       Нет, это было не прощание.       Это было освобождение.       Когда начался дождь, Гарри подошел к ней и, взяв за руку, повел к точке аппарации у входа на кладбище.       Они приземлились перед ее дверью, и девушка почувствовала, как вокруг начали мерцать защитные чары. Предупреждая о присутствии постороннего, и оба обернулись, смотря на…       — Пэнси…       Ее черные волосы, остриженные до плеч, были шелковистыми и гладкими. Она была одета в черную мини-юбку и темно-зеленую блузку, идеально подчеркивающую ее бледную кожу.       А в руках было две бутылки. Красное вино. Тыквенный сок.       — Гарри, увидимся дома? — сказала она, и Гарри подошел к ней. Он быстро поцеловал Пэнси и Гермиону в щеку на прощание, прежде чем аппарировать.       Пэнси открыла дверь.       — Пойдем. Давай выпьем.       Пэнси вошла в дом и направилась на кухню. Гермиона прошла вперед и закрыла за собой дверь.       Гостиная представляла собой большое пространство с кремовым диваном, стоящим слева от камина. Камин находился рядом с дверью, а справа от него была кухня, где Пэнси уже вытащила два бокала, начиная открывать бутылку красного вина на барной стойке, разделяющей помещение. Слева, за диваном, было окно, из которого виднелся сад. На стене — встроенные книжные полки. Коридор вел на второй этаж. Две спальни со совмещенным санузлом. Одна дополнительная ванная и еще одна комната, к которой ей только предстояло прикоснуться.       Она сделала шаг вперед, положив бисерную сумку на кофейный столик перед диваном, усаживаясь на него. Сев рядом, Пэнси протянула Гермионе стакан с тыквенным соком и поставила бутылку на стол.       Паркинсон взболтала свой напиток. Потом еще раз. И еще, прежде чем сделала маленький глоток.       — Как он? — спросила Пэнси, и девушка сразу поняла, о ком та спрашивает.       Гермиона положила одну руку на округлившийся живот, а второй держала стакан с тыквенным соком. Она чувствовала, как малыш легко пнул ее, словно напоминая, что он еще здесь. Еще живет.       — С ребенком все хорошо.       Пэнси была уверена, что это мальчик.       — Какая у тебя неделя?       — Двадцать четвертая, — она сделала глоток, наслаждаясь сладким вкусом. Пэнси всегда выбирала для нее лучший тыквенный сок.       Почти двадцать минут девушки сидели в приятной тишине. Они привыкли к подобному: наслаждаться моментами кристальной тишины, когда никому не нужно было ничего делать, только дышать.       И пить.       — Грейнджер.       — Пэнси.       — Ты расскажешь мне, о чем думаешь? Разве мы не всегда так делаем?       — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.       Пэнси закатила глаза, побуждая Гермиону повторить данный жест.       — Мы болтаем, я пью вино, а ты сок, потом мы какое-то время сидим в тишине, после чего ты становишься более разговорчивой.       — Чтобы я стала разговорчивее, мне нужно пить вино.       — Жених и отец твоего ребенка погиб, Грейнджер. Мне кажется, это заставляет испытывать определенные чувства.       Гермиона вздрогнула. Не потому, что ей больно, а потому, что это было реальностью. Рональд Уизли, жених и отец ее ребенка, о котором каждый считал своей обязанностью напомнить ей — умер. Во время миссии, когда ему было поручено поймать стаю бродячих оборотней с неконтролируемой жаждой крови. Он был укушен, а потом разорван на куски прежде, чем Гарри и другие авроры успели до него добраться. Он погиб, а она осталась одна.       Грейнджер еще немного погладила живот и сделала глоток, размышляя о том, как побыстрее закончить разговор.       — Я в порядке.       — Чушь.       Когда они подружились на восьмом курсе, Пэнси тогда все время носила стальную маску. Затем Гермиона встретила Блейза Забини и Теодора Нотта, которые до сих пор являются ее близкими друзьями.       Единственная вещь, которую она усвоила в компании Пэнси, — нельзя избежать разговора. Только отсрочить его, что она сейчас и сделала.       — Как прошел переезд с Гарри на Гриммо?       — Смена темы. Прекрасно. Конечно, еще нужно немного попрактиковаться, но я прощу тебе это, потому что в последний раз ты мне рассказала о Тео и его… неважно. Все было хорошо. Мы с Гарри пометили каждую комнату сначала дважды, а потом, на всякий случай, и трижды.       Гермиона застонала.       — Мне не нужно было это знать.       Пэнси пожала плечами.       — Ты сама спросила.       — Я больше не совершу подобную ошибку.       После пары глотков, они снова наполнили свои стаканы. Пэнси поднялась и достала из морозилки коробку мороженого, взяла из ящика ложку, и передала его Гермионе, снова занимая свое место.       — Спасибо, — сказала она, разворачивая.       — Теперь ты расскажешь?       — Пэнси, мне нечего сказать. Конечно, мне плохо, но как иначе? Я потеряла жениха, помнишь?       — И отца твоего ребенка.       — Да, — усмехнулась она. — И отца моего ребенка.       — Смотри, Грейнджер. Я обычно никого не трогаю, кроме Гарри, но сейчас я здесь. Пытаюсь быть тебе хорошим другом, и, черт, просто скажи мне… по шкале от одного до десяти, сколько тебе до самоубийства?       — Два. Но каждый раз, когда ты спрашиваешь меня об этом, цифра растет, — Гермиона попыталась зачерпнуть немного мороженого, но оно было слишком твердым. Девушка фыркнула, когда Пэнси наложила на него согревающее заклинание.       — Ешь свое мороженое. Пей сок. Я вернусь утром, — сказала Пэнси, ставя пустой бокал на стол.       Гермиона наслаждалась своим мороженым, наблюдая, как Пэнси начинает собираться. Она поставила коробку на стол и последовала за ней до двери.       — Зови Тео, если тебе что-то будет нужно, — сказала она, и Гермиона кивнула.       — Хорошо.       — Я вернусь завтра. Наверно, с Гарри.       — У меня завтра встреча по поводу завещания и наследства, так что приходите после обеда, — Гермиона сделала мысленную пометку, купить подарок им на новоселье, так как не сделала этого раньше.       — Хорошо. Завтра после обеда. Мы захватим что-нибудь по дороге.       Как только Пэнси ушла, Гермиона осмотрела гостиную еще раз, отмечая то, что пропустила в первый раз.       Как в кино. Рон делает ей предложение на глазах у всех членов семьи в Норе три года назад.       Его чашка, стоявшая около раковины, на которой написано “лучший в мире аврор”.       Книга детских мужских имен, которую он купил, когда сказал ей, что у них будет мальчик.       Гермиона не возражала.       Глубоко вздохнув, она взяла мороженое с собой в постель.

***

      Гермиона проснулась, как только взошло солнце. Она приняла душ, позавтракала, приняла необходимые для ребенка зелья, а затем взяла куртку, палочку и сумку, отправляясь по каминной сети в Министерство.       На лифте она поднялась на седьмой этаж, горячо поблагодарив Мерлина, что тот оказался пуст. Никто не будет смотреть на ее живот и жалеть ее. Никто не напомнит ей о том, как сильно ей будет не хватать Рона. Не напомнит, каким хорошим человеком он был.       Лифт остановился, и девушка направилась к стойке регистрации. В зоне ожидания стояло четыре стула, расставленных друг от друга на одинаковом расстоянии, и сейчас она была здесь единственным посетителем.       “Повезло”, подумала она.       — Мисс Грейнджер?       Она повернулась к женщине в другом конце помещения. У нее были светло-русые волосы, голубые глаза, одета она была так, словно гордилась своей работой.       Гермиона встала, подошла к женщине, которая проводила ее по коридору, остановившись у темной двери.       — Он готов вас принять, — сказала женщина, указав на дверь, а затем развернулась и ушла.       Гермиона подошла к двери и дважды постучала. Она услышала звук открывающегося замка и толкнула дверь, заходя внутрь и закрывая ее за собой.       Грейнджер подняла голову и осмотрела комнату. Стены темно-коричневого цвета с большими панорамными окнами. Слева от нее около камина стоял небольшой диван темно-зеленого цвета и несколько шкафов. Сама комната оказалась намного уютнее, нежели она ожидала.       А потом она посмотрела на сидящего за столом человека и сразу же захотела уйти.       — Грейнджер.