Chapter 15

      — Мы… я…              Боги, что они натворили?              Этого не должно было случиться. Они не должны были терять контроль и поддаваться. И сейчас оба стерли абсолютно все границы.              Она не могла отвести взгляда от мужчины.              Гермиона боролась сама с собой, пытаясь найти силы оставаться на месте. Не подходить ближе, потому что знала, если сделает это, то в конечном счете легко сдастся и позволит Драко делать все, что ему заблагорассудится.              Но это не означало, что Малфой думал также.              Он сделал шаг вперед.              — Грейнджер.              — Мы не должны были это делать. Не должны были.              — Почему?              Еще один шаг.              — Почему не должны? Здесь нет никого, кто мог бы нас остановить. Мы оба взрослые люди, и можем делать все, что захотим.              И еще один.              Девушка чувствовала, как внутри нее что-то разгоралось с каждым сделанным им шагом, и ничего не могла с этим сделать.              Глупо было полагать, что дальше они смогут сохранять сугубо рабочие отношения. Но так должно было быть. Грейнджер была его клиенткой, он вел ее дело и следил, чтобы воля Рона была исполнена.              Ничего больше.              Совершенно.              — Я не могу сделать это снова. Я не буду этого делать.              — Скажи мне, что не так, — его голос звучал мягко. — Что происходит у тебя в голове? Почему не можешь сделать снова?              Он бы не понял. Он не сможет посмотреть на ситуацию с ее ракурса.              — Прости, если заставил чувствовать себя дискомфортно. Поверь, я не хотел этого.              — Это не так, просто я…              Сейчас Драко был слишком близко. Ведьма не могла мыслить трезво. Все, что она хотела, — прижаться к нему ближе и целовать, пока в легких не закончится кислород. Но пока у них не было выбора.              Она хорошо знала это чувство.              И не хотела вновь его переживать.              — Нам стоит забыть произошедшее, — прошептала она, надеясь, что он ее не услышит.              Но он уловил каждое слово.              Девушка ожидала спора. Ожидала, что он попытается убедить ее, что все в порядке.              И она бы поверила ему.              Но Драко этого не сделал.              — Как пожелаешь.              Грейнджер развернулась и вышла из комнаты, слыша его тихие шаги за спиной. Он следовал за ней.              Вниз по лестнице.              На кухню.              К входной двери.              

***

             Гермиона настояла на том, чтобы взять Живоглота с собой, и Драко не смог ей отказать. Особенно, когда она убедила мужчину, что Скорпиус будет рад того видеть.              Живоглот привычно зашипел на Малфоя, но мужчина, проигнорировав, взял ее сумку и вышел наружу, направляясь к точке аппарации. Гермиона попыталась не реагировать на его аккуратное прикосновение к пояснице, но все было тщетно. Он не убрал руку, даже когда она дрогнула.              Гермиона не знала, рада или обеспокоена.              Она не хотела, чтобы Драко допускал мысль, что это может произойти вновь. Гриффиндорка должна оставаться на расстоянии, чтобы не поддаться снова.              Но чего Гермиона хотела действительно, так это его руку, крепко сжимающую ее талию. Чтобы Малфой прижимал к себе, идя рядом.              Но этого не могло случиться. Она бы не позволила.              Они аппарировали в каминную комнату, и девушка, не теряя ни секунды, повернулась и направилась через кухню вверх по лестнице, где могла бы, наконец, остаться наедине с собой.              Ведьма отпустила Живоглота, позволяя исследовать незнакомое ему помещение, пока сама легла на кровать.              Гермиона наложила на ноги слабое обезболивающее заклинание, чтобы хоть немного ее облегчить, начиная считать. Она не делала этого давно. К седьмому счету девушка почувствовала себя спокойнее, дыхание выровнялось. Грейнджер сделала еще несколько глубоких вдохов и очертила маленькие круги на своем животе, чувствуя как ребенок пинается. Это помогло ей успокоиться.              В последнее время боль в пояснице усилилась, и время от времени она чувствовала острые боли в животе. Поэтому Гермиона продолжала размеренно дышать, пытаясь игнорировать неприятное чувство.              Этот факт ее не удивлял, приближалась дата родов. Оставалось совсем недолго.              Грейнджер как раз дошла до трехсот семидесяти четырех, когда в дверь постучали.              Малфой.              Живоглот подошел к двери, с нетерпением желая увидеть гостя, а Гермиона медленно села. Ей удалось встать и подойти, молясь, чтобы Малфой не начал усложнять и так сложную ситуацию.              Она неохотно открыла двери, обнаруживая по ту сторону блондина.              Но не того, которого ожидала увидеть.              — Привет, Грейнджер! Папа сказал, что ты принесла кота. Я могу его увидеть?              — Скорпиус, конечно, — она отошла в сторону, и мальчик быстро зашел внутрь, замечая Живоглота у ног Гермионы. Он сел на пол, пока девушка закрывала двери, и протянул руку, чтобы кот смог обнюхать. — Он скучал по тебе.              От ее слов Скорпиус просиял. Живоглот медленно подошел ближе, уткнувшись мордочкой в маленькую ладонь, и заурчал.              — Я тоже по нему скучал. Теперь я люблю котов.              — Ты раньше их не любил? — спросила девушка, аккуратно садясь рядом с ними. Они сидели на полу посреди комнаты, когда вокруг них были стулья и кровать.              Но Гермиона не хотела пересаживаться. Скорпиусу нравилось сидеть на полу, а она не хотела прерывать момент между ним и Живоглотом.              — Не совсем. Когда я увидел его в первый раз, то немного испугался. Но папа сказал, что я должен быть храбрым, и теперь мне нравится кот!              — Его зовут Живоглот, — улыбнулась она.              — Но папа называет его котом, поэтому я тоже буду его так называть. Папа помог подружиться нам!              — Твой папа помогает тебе?              — Да! Он всегда так делает! Я очень громко кричал, но папа сказал, что я не знаю, хороший кот или плохой, пока не попытаюсь с ним подружиться. И сейчас я счастлив, потому что тоже нравлюсь коту!              Мерлин, этот мальчик был самым очаровательным ребенком, которого она когда-либо встречала. Такой невинный и понимающий.              Драко потрясающе его воспитал, Скорпиус стал тем, кем в молодости сам Малфой никогда не был. Гермиона почувствовала тепло в груди, пока наблюдала, как Скорпи и Живоглот играют.              Это заставило ее задуматься: как этот маленький мальчик безоговорочно доверял словам отца. Он поверил ему, когда тот сказал, что Живоглот может быть хорошим, несмотря на то, как кот сразу среагировал на мужчину. Тем не менее, он заверил Скорпиуса, что тот должен попытаться.              То, чего она не хотела делать.              — Ты знаешь, почему мой папа грустит?              Скорпиус почесал Живоглота за ухом.              — Ему было очень грустно, когда он мне сказал, что кот здесь. Я пытался дать ему шоколада, чтобы сделать его счастливым, но он не захотел.              О, нет.              — Папа говорит, что люди иногда грустят, и это нормально. Я ему верю, потому что он всегда прав. Тебе тоже грустно, Грейнджер?              — Да… иногда.              — Мой папа тебя огорчает?              Его речь была прекрасна для четырехлетнего ребенка.              — Нет, Скорпиус, твой папа меня не огорчает.              — Значит, он делает тебя счастливой?              — Да.              И это не было ложью. Драко делал ее счастливой, когда она не хотела проклясть его задницу.              Он понимал, что ведьма чувствует. Мужчина понимал ее. Малфой дал ей пространство, когда та в нем нуждалась.              И он заслуживал больше, чем то, что Гермиона сделала тогда в детской.              — Могу я рассказать тебе секрет, Грейнджер?              — Да, конечно. Какой?              — Но ты не можешь сказать папе, что я сказал тебе.              — Я не буду ему ничего говорить.              — Обещаешь?              Она протянула свой мизинец, и Скорпиус сжал его так крепко, насколько позволил его возраст.              — Папа всегда грустит. Он пытается не показывать этого, но я знаю, что ему грустно. Он скучает по моей маме.              Живоглот запрыгнул к нему на колени и, удобно устроившись, показал всем своим видом, что собирается спать. Скорпиус нежно погладил его по голове, продолжая говорить.              — Папа хочет, чтобы я поговорил с мамой, но я ей не нравлюсь. Я все еще пытаюсь, но она иногда злится на меня, хотя я не расстраиваюсь. Только папа. Раньше она делала его счастливым, а теперь только огорчает.              — Твоя мама?              — Да, у нее есть картина на стене. Она выглядит странно, но она моя мама, и я ей этого не говорю. Она кричит на меня, когда я пытаюсь с ней поговорить. Это нормально, поэтому я попытаюсь в следующий раз быть хорошим. Но она все еще злится, и я слышал, как папа кричал на нее.              — Скорпиус…              — Он очень злился, и я не думал, что папа может так кричать. Я не пошел в комнату, потому что мама могла накричать на меня, поэтому я ждал, чтобы потом обнять папу. Но он ушел, и я заснул.              — Когда это было?              Он посмотрел на Живоглота и улыбнулся, когда заметил, что тот крепко спит.              — Когда ты пришла к нам на ночь.              Вероятно, это была ночь, когда Драко напился и вломился в ее дом. Ночь, когда он извинился, и она рассказала ему все.              Ведьма так много взвалила на его плечи, сама того не осознавая. Где-то в этом доме должен быть портрет Астории — картина, о которой говорил Скорпиус.              — Иногда мамы и папы ругаются, Скорпиус, но потом говорят о проблеме и решают ее.              — Значит, мама и папа решали проблему?              — Возможно. Я не знаю, почему они кричали, но ты не должен об этом волноваться. Я уверена, что сейчас все в порядке.              — Но папа все еще грустный.              Это не вина Астории. Это ее вина. Она расстроила Драко, и даже Скорпиус понял, что что-то не так.              — Хочешь узнать мой секрет?              — Да! — мальчик резко выпрямился, придерживая кота.              И ее сердце растаяло.              У Скорпиуса действительно была чистая душа.              — Ты не можешь сказать отцу.              — Я не скажу! Обещаю!              — Хорошо, — улыбнулась она. — Ну, мы с твоим папой немного поговорили, и поэтому он сейчас немного грустный.              Она не стала бы ему лгать. Скорпиус не заслуживает лжи.              — Поэтому ты тоже грустишь?              И еще он был очень наблюдательным. Мальчик понял, что они оба были расстроены, и пытался их приободрить.              Боги, он заслуживал весь мир.              — Уже нет. Ты делаешь меня счастливой.              — Правда? — он втянул воздух.              — Да, — девушка засмеялась. — Правда.              Она притянула его ближе к себе и, пытаясь не разбудить Живоглота, обняла. Скорпиус прижался к ней сильнее, но когда ребенок пнулся, мальчик отстранился.              Его лицо вспыхнуло, он положил ладошки себе на щеки, приоткрыв рот.              — Это был ребенок?!              — Да, — кивнула Грейнджер. — Ребенок пинается, потому что тоже счастлив.              — Папа сказал, что пинаться неправильно. Что это нельзя делать.              — Твой папа прав, но ребенок пинается, чтобы показать, что он счастлив, потому что еще не может говорить, как мы с тобой.              Скорпиуса, казалось, парализовало, и когда он положил руки ей на живот, девушка замерла.              — Вау! Это действительно счастье.              Она не могла пошевелиться. Казалось, что и вовсе не дышит.              Скорпиус был первым, кто почувствовал пинок ребенка.              Рона никогда не волновали подобные вещи, как и ее друзей. Ей нравилась мысль, что подобные моменты были только для нее, но сейчас, смотря на широкую улыбку Скорпиуса, она думала о том, как много упускала.              Выражение чистого счастья на его лице вызвали у девушки слезы.              Она вытерла их, улыбаясь Скорпиусу, который продолжал хихикать, по-прежнему касаясь живота девушки.              И она знала, что никогда не забудет этот момент.              Они провели все это время за разговорами о коте и пинках ребенка, о том, что ссоры иногда случаются, отчего Гермиона не знала, сколько времени прошло, когда раздался стук в дверь.              Скорпиус поднялся и открыл двери, обнаруживая Винса по другую сторону.              — Привет, Винс!              — Здравствуйте, молодой господин. Пора ложиться спать.              — Но я хочу побыть еще с Грейнджер.              — Вы сможете поиграть с мисс Грейнджер завтра. Вероятно, она тоже устала, — сказал он, кивая.              — Винс прав, Скорпиус. Тебе пора спать, но завтра, если ты захочешь, мы снова сможем поиграть.              — Да, пожалуйста! — он подошел и, быстро обняв девушку, вышел с Винсом из комнаты.              Грейнджер повернулась, пытаясь подняться с пола, но чем дольше она пыталась, тем быстрее уставала.              Гермиона думала о том, чтобы позвать Винса. Он же не мог далеко уйти? Но прежде, чем она это сделала, увидела стоящего к ней спиной Драко.              Он потянулся к дверной ручке.              — Драко?              Мужчина поднял голову, поворачиваясь лицом к девушке. Малфой все еще был в бежевых брюках и белой рубашке.              Он медленно развернулся и посмотрел на нее. Никто не проронил ни слова.              Малфой, выждав пару мгновений, сделал шаг вперед.              И еще один.              И еще.              Драко аккуратно взял ее за руку, помогая подняться на ноги. Гермиона ждала, что он ее отпустит, чтобы сразу развернуться и уйти. Мужчина посмотрел вниз, где по-прежнему держал ее за руку. Оба молчали и чего-то ждали.              Она сглотнула образовавшийся в горле ком, и когда уже собиралась заговорить, мужчина прошептал:              — Спокойной ночи, Грейнджер.              Перед тем как отпустить ее, повернуться и закрыть за собой двери.              

***

             Ее разбудил стук дождевых капель. Гермиона перевернулась, избегая солнечного света, пробивающегося сквозь щель между занавесками, и притянула Живоглота ближе.              Прошлой ночью ей понадобилось несколько часов, чтобы заснуть. В то время, когда разум бодрствовал, тело было истощено. Она не могла перестать о нем думать.              Драко Малфой был совершенно другим.              Да, она это поняла несколько недель назад, но сейчас… стало намного понятнее.              Нельзя было отрицать, что мужчина, который заботился о ней последние пару месяцев, совершенно не похож на человека, которого она помнила со школы. Но еще более удивительным оказалось, что тот самый мужчина, который обзывал ее мерзкими словами и портил ей всю школьную жизнь — целовал так, будто она была его спасательным кругом.              И Грейнджер отвечала на его поцелуй точно так же.              Драко вызывал привыкание.              Его слова.              Действия.              Прикосновения.              Она вздохнула, ощущая знакомый гул в венах, прокладывающий путь туда, к чему она не прикасалась восемь месяцев.              Гермионе не хватало прикосновений.              И единственный человек, который мог бы ей помочь, находился вне пределов ее досягаемости.              Ведьма медленно села, держась за живот. Девушка была счастлива, что ее вес нормализовался. Она чувствовала себя здоровее, понимая, что теперь живот больше похож на восьмой месяц беременности.              Ей удалось встать с кровати, схватить палочку и направиться в ванную. Грейнджер посмотрела на себя в зеркало, отмечая свои растрепанные волосы и горящие глаза.              Она почистила зубы. Умыла лицо. Попыталась уложить волосы.              Одевшись, направилась к двери, а, открыв ее, обнаружила, что по ту сторону уже ждут. Драко, одетый в костюм глубокого синего цвета, когда все, что он будет сегодня делать, сидеть дома.              Она потеряла дар речи.              Мужчина мгновенно сделал шаг вперед, заставляя Гермиону отступить, и закрыл за ними дверь.              Они снова были в запертом помещении, и ведьма помнила, что произошло в прошлый раз, когда они оказались в похожей ситуации.              — Драко.              — Я ошибся? Неверно истолковал ситуацию, Грейнджер? Потому что, насколько мне известно, я был не единственным, кто вчера принимал участие в поцелуе.              Еще шаг.              — Ты меня не остановила.              И еще.              — Ты поцеловала меня в ответ.              И еще один.              — Ты хотела большего.              Он смотрел на нее сверху вниз, призывая согласиться. Но Гермиона не могла. Она сказала, что больше не будет ему врать.              И Грейнджер не будет лгать.              — Я поцеловала тебя в ответ.              — Да.              — Потому что я хотела этого.              — Да.              — Я хотела больше, чем просто поцелуй.              — Тогда почему ты поступила так? Почему сделала вид, будто мы совершили что-то непростительное?              Дверь открылась прежде, чем она успела ответить, в комнату вбежал Скорпиус, обхватывая ногу Грейнджер и обнимая, а затем побежал к Живоглоту.              Слова умерли у нее на языке, и гриффиндорка не пошла за ним, когда мужчина вышел из комнаты.              Гермиона лучше проведет этот день со Скорпиусом, чем со своими чувствами.              Но они все равно изводили ее весь день.              

***

             Драко мог бы убить Винса, но он не чувствовал этого желания с тех пор, как неделю назад увидел Пэнси в своем доме.              Няня его сына, вероятно, думал, что он зарабатывает дополнительные очки у Грейнджер, готовя ей особые изысканные блюда, которые принесут пользу и ей, и ребенку.              Блюда, которые Винс готовил из ингредиентов, которые он принес из ее дома.              Мужчина молча наблюдал, как Грейнджер села рядом со Скорпиусом, благодаря Винса намного дольше, чем следовало бы, и принялась за еду.              Они не разговаривали неделю. Они ничего не делали, кроме как избегали друг друга в течение недели. Они не провели ни секунды в одной комнате, если только там не находились Скорпиус или Винс.              Сначала Гермиона попыталась уйти, но Драко заставил Винса сказать ей, что та должна остаться. Возможно, он использовал Скорпиуса в качестве подстраховки, но это была тайна между ним и его сыном.              Поэтому ведьма вернулась домой только за новой одеждой. Грейнджер проводила большую часть дня в своей комнате, а по вечерам вместе со Скорпиусом бродила по многочисленным комнатам в их доме.              Драко все время смотрел на нее. Он заботился о том, чтобы она никогда больше не оказалась в той ситуации, когда была одна и нуждалась в помощи, а рядом никого не было.              Мужчина постоянно незаметно следил за ней, потому что если она его поймает, то убьет.              И блондин знал, что если он сейчас что-то скажет Винсу, она в конечном итоге сдаст его аврорам по статье “покушение на убийство”.              Это понятно.              Но непонятно было то, как Винс улыбался Грейнджер, рассказывая ей, что собирается приготовить. И Гермиона радостно кивала, пока Драко стоял в нескольких метрах от нее.              Волшебник знал, что она не видит ситуацию с его стороны. Малфой видел, как Винс прикасался к ее пальцам, протягивая салфетку. Как поддерживал зрительный контакт, когда они разговаривали. Как не ложился спать после того, как укладывал Скорпиуса, а вместо этого разговаривал с ней до тех пор, пока она почти не засыпала на диване.              Может быть, Драко слишком много думал об этом, но было очевидно, что Винс хотел ее. Единственным человеком, который этого не понимал, была сама Грейнджер, и это сводило слизеринца с ума.              Ему хотелось схватить ее и притянуть к себе.              Поцеловать, напомнить, кто заставил задыхаться ее неделю назад.              Хотел пометить ее, показать, что если она не сможет быть с ним, то не сможет ни с кем.              Винс-чертов-Оукли.              Причина, по которой Драко, вероятно, окажется в Азкабане.              Оукли хорош собой. Он был всего лишь на пару лет старше Драко, но это не имело значения.              Малфой знал, что тот не сможет справиться с Гермионой. А он сможет.              Он потягивал чай, отказавшись от еды, которую приготовил Винс, только потому что не был голоден.              И они вдвоем продолжали разговаривать, пока Скорпиус тихо ел рядом с ними.              Малфою нужно уходить из этой кухни прежде, чем его магия возьмет над ним верх.              

***

             Драко сидел в своем кабинете, просматривая документы, когда в дверь постучали. Он махнул рукой, чтобы открыть ее, и увидел стоящую босиком и обхватившую себя руками Грейнджер. На ней был огромный джемпер и леггинсы, а ее длинные растрепанные волосы обрамляли лицо, доходя до талии.              — Грейнджер.              — Драко.              — Зайдешь?              Она не должна была соглашаться, но мужчина должен был спросить. Вероятно, ей нужно было сесть, потому что боль в ногах беспокоила ее все чаще.              — Нет, спасибо. Я подумала, может, мы могли бы… может быть…              — Просто скажи, — он откинулся на спинку стула, больше для того, чтобы спрятать свой пах за письменным столом.              — Мне нужна новая одежда, — она посмотрела вниз. — Но я вижу, ты занят…              — Встретимся в каминной комнате, — кивнул он.              Гермиона посмотрела на него, и Малфой ненавидел тот факт, что она снова нервничала рядом с ним. И это была его вина. Он воздвиг между ними эту стену, но больше всего на свете хотел вернуться к тому, что было раньше.              — Хорошо, спасибо.              Грейнджер повернулась и ушла, быстро закрыв за собой дверь.              Он застонал, потирая лицо руками.              Последнее,что сейчас нужно было Драко, так это проводить время с Грейнджер наедине. Он подумал, что, возможно, сможет взять с ними Скорпиуса, но у него были занятия, и Винс позже отведет его в Косой переулок.              Так что слизеринец снова застонал, убирая документы со стола, и призвал свой пиджак, спускаясь в каминную комнату.              Гермиона пришла через пару минут, и мужчина молча протянул ей руку, аппарируя их в переулок маггловского Лондона.              Драко развернулся, направляясь к магазинам, но девушка схватила его за руку.              Мужчина глубоко вздохнул и повернул голову, смотря на ее руку.              — Спасибо, — прошептала она. — За помощь.              — Конечно.              — Ты не злишься на меня? Я знаю, что ты не… ну, я пойму, если ты не хочешь…              — Я сказал, что не оставлю тебя одну, Грейнджер. Что бы ни случилось.              Он вырвал руку из ее хватки и направился к магазину. Мужчина слышал, как девушка пытается не отставать, поэтому замедлил шаг, позволив ей поравняться с ним.              Малфой придержал входную дверь, и пока Гермиона просматривала одежду для беременных, Драко не мог успокоиться.              Она сводила его с ума. Постоянная необходимость доказывать, что в детской они поступили правильно, вызывала у него желания вести себя неподобающим образом.              Вещи, о которых он думал.              Которые хотел.              Но Малфой сказал ей, что забудет об этом, и сейчас он пытался.              Гермиона взяла несколько вещей, которые он выбрал, и они направились к примерочной. Ведьма скрылась за занавеской, а Драко сел в кресло, ожидая, пока та примерит их.              Мужчина начал задаваться вопросом, что она делает там так долго.              Пять минут превратились в десять, а затем и в двадцать.              — Грейнджер?              — Минуту.              — Что случилось? Тебе нужна помощь? Я могу позвать кого-нибудь.              — Нет, все в порядке. Я не думаю, что мне что-то из этого подойдет.              Ничего не подошло? Драко знал, что у него хороший вкус. И выбранные им платья будут смотреться на ней фантастически.              — Почему?              — Я просто не думаю… это не имеет значения.              — Покажи мне.              — Нет.              — Не упрямься и покажи.              Драко встал, делая шаг к занавеске, которая их разделяла. Он хотел увидеть ее.              — Я не собираюсь тебе ничего показывать.              — Ну, и почему?              — Потому что я не хочу, — усмехнулась она.              — Я захожу.              — Нет! — он услышал шуршание. — Не входи!              — Тогда покажи.              Он слышал ее бормотание о всяких придурках и тихие проклятия. Малфой сделал шаг вперед, как раз в тот момент, когда Грейнджер отдернула шторку.              И теперь он сделал шаг назад.              Блять, подумал мужчина.              Она выглядела… очаровательно.              Девушка сияла под дерьмовым маггловскими светом, перекидывая волосы через плечо. Платье зеленого цвета с рукавами по локоть. Оно было простым, обтягивало бедра и подчеркивало живот. Драко опустил взгляд ниже, отмечая, что платье было чуть выше колена, а затем прошелся по ее обнаженным ногам.              Мужчина сглотнул ком в горле.              — Нормально? Или посмотрим другие?              — Это… хорошо, — лучше не вдаваться в подробности.              — Хорошо? Просто хорошо?              Возможно, ему стоило сказать чуть больше.              — Ты прекрасно выглядишь, Грейнджер. Я уверен, как и в других платьях.              — Думаешь? — она взяла красное платье, висевшее справа от нее. — Мне кажется, у этого слишком большой вырез.              — Бери. Бери все.              Он терял самообладание.              — Почему бы тебе не переодеться, а я пока отнесу их на кассу и оплачу? Встретимся у выхода.              — Хорошо, — она кивнула. — Если они нормальные.              — Так и есть, — заверил ее мужчина, забирая платья.              Ведьма задернула занавеску, когда слизеринец направился к кассе, чтобы оплатить их. Через несколько минут к нему присоединилась Грейнджер, Драко не мог не думать, как красиво она выглядит даже в своих леггинсах и большом джемпере.              

***

             — Пап?              — Что, Скорпиус?              — Хочешь обниму тебя?              Он положил перо, испаряя со стены остальные. Мужчина кидал их в стену своей спальни, представляя голову Винса.              И каждый раз попадал в цель.              Когда они вернулись, Винс подошел и помог Грейнджер пройти на кухню, где сказал, что принесет ей мороженого. Драко мог бы сделать это сам, если бы Грейнджер с радостью не согласилась пойти с Оукли.              — Да, пожалуйста.              Скорпиус не стал ждать ни секунды, подбежал к отцу и запрыгнул на него. Драко легко поднял мальчика и прижал к своей груди.              — Объятия исправят все.              — Это правда.              — Ты должен мне…              — Четыре галлеона, я знаю.              Малфой поставил сына обратно на пол, а затем достал из кармана галеоны и отдал их. Скорпиус положил те в свой карман, взяв отца за руку и потянув к кровати.              — Ты все еще злишься на Грейнджер?              — Я не злюсь на Грейнджер.              — Но она сказала…              Скорпиус замер.              — Ничего! — быстро исправился он. — Она ничего не сказала!              Глаза Драко сузились.              — У вас от меня секреты?              — Я не хочу отвечать.              — И почему?              — Потому что ты сказал, что врать плохо, и я не хочу снова врать.              Значит, у Грейнджер и Скорпиуса были общие секреты.              Но она, вероятно, все равно бы рассказала Винсу.              — Хорошо, тебе не нужно мне говорить. Но я не злюсь на Грейнджер.              — Тогда на кого ты злишься?              — На себя, — пробормотал слизеринец..              Это правда, он был зол на себя.              И на Винса.              Но больше на себя. За то, что поставил себя и Грейнджер в такую ситуацию.              — Это глупо, папа, — хихикнул мальчик.              Драко усмехнулся, начиная щекотать сына.              — Ладно, папа, хватит!              Скорпиус, наконец, поднялся и откинулся назад, устраиваясь на коленях отца. Драко прижал его к себе, успокаиваясь под прикосновениями сына.              — Скорп?              — Да, пап?              — Я люблю тебя, ты знаешь это, да?              Скорпиус широко улыбнулся, и в этот момент Драко был горд собой, как никогда. За то, что он дал своему сыну то, чего сам был лишен в детстве. То, чего ему никогда не давали.              Родительскую любовь.              — Я тоже люблю тебя, папа.              Спасибо.              — Скорп?              — Да?              — Ты скучаешь по России? По нашему старому дому?              — Нет, — он покачал головой. — Мне нравится здесь. Тут Винс и Грейнджер, и кот, и тетя Пэнси, и дядя Тео, и дядя Блейз…              — Хорошо, хорошо. Тебе здесь нравится, — улыбнулся мужчина. — Но ты не хочешь ненадолго вернуться? Может, на какой-нибудь праздник. Мы можем зайти за твоими любимыми блинчиками и сходить в гости на мою старую работу.              Когда Скорпиусу было три года, а матери Драко не стало, ему пришлось брать с собой сына на работу. Русский отдел авроров был очень похож на британский, и Драко проводил много времени в полевых условиях. Он всегда волновался, оставляя Скорпиуса с кем-то, кто едва понимал по-английски, поэтому приводил его в офис.              Его коллеги присматривали за ним, пока Малфой был на заданиях, но всякий раз, когда мужчина возвращался, Скорпиус сидел с ним в кабинете. Это была вынужденная мера после смерти Нарциссы.              — Не совсем, пап. Я только хотел свои книги, но мы их взяли с собой.              Чертова книжная полка, которая сейчас была в его кабинете в Министерстве — самая сложная часть переезда.              В течение года, когда Драко приводил сына на работу, его коллеги-авроры приносили ему новую книгу почти каждую неделю, и именно поэтому Скорпиус был так увлечен чтением.              Он потребовал, чтобы они привезли с собой в Англию только книжную полку, и хотел ее больше, чем свою одежду или игрушки, и мужчина сумел найти способ привезти и ее.              Малфой просто уменьшил книжную полку вместе с ее содержимым и сунул в карман перед тем, как прикоснуться к международному портключу.              Это помогло Скорпиусу приспособиться к своей новой жизни — взять с собой частичку России — и Драко был более, чем счастлив.              Все ради сына.              — Ты скучаешь по маме?              — Каждый день.              Он скучал по тому, кем она была раньше. Ведьма, в которую он влюбился в разгар войны. В то время, когда их жизнь была погружена в тьму и опасность.              Он скучал по своему лучшему другу.              — Пап?              — Да, Скорпиус?              — Я хочу тебе кое-что сказать, но не хочу врать.              — Не надо лгать.              — Но ты снова будешь грустить, а я не хочу тебя огорчать. Мне нравится, когда ты улыбаешься.              Мужчина притянул сына ближе к себе. Видя, как, прямо сейчас, Скорпиус нуждается в его поддержке, и Малфой сделает все возможное, чтобы ему было комфортно говорить о своих чувствах.              — Скажи мне, — прошептал он.              Скорпиус немного подождал, начиная заламывать пальцы.              — Я не скучаю по маме.              Его глаза мгновенно наполнились слезами, и улыбка Драко померкла.              Но дело было не в том, что он сказал. Скорпиус думал, что не может признаться своему отцу в своих истинных чувствах к матери.              Драко никогда не хотел, чтобы сын скрывал свои чувства. Он знал, что подобное может сделать с человеком. Во что может превратить.              — Скорп, — прошептал мужчина, вытирая скатившуюся по щеке сына слезу. Ребенок уткнулся лицом в шею мужчины, и Драко обнял его.              — Ничего страшного, если ты по ней не скучаешь. Тебе и не нужно скучать, только потому, что скучаю я. Ты можешь испытывать свои чувства.              — Но я думал, что тебе будет грустно. Или ты будешь злиться, что я не хочу разговаривать с мамой, — он отстранился и посмотрел на Драко. Его нижняя губа задрожала, и Малфой почувствовал, как его сердце разбивается.              Он заставлял все время так его чувствовать?              Неужели все те попытки, которые он предпринял, чтобы их отношения наладились, в конечном счете привели к тому, что Скорпиус боялся высказать свое мнение?              Открыться ему?              Драко лучше всех знал, как трудно что-то скрывать от отца. И он никогда не хотел, чтобы Скорпиус ощутил то же самое.              — Прости меня, Скорп. Я не должен был заставлять тебя видеться с ней, если ты этого не хотел. Это была моя ошибка, мне очень жаль.              — Ты не сердишься?              — Я никогда не буду сердиться на тебя. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить о своей маме или о своих чувствах, я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь это сделать со мной. И никогда не рассержусь из-за этого.              — Правда? — он вытер слезы. — Честно?              — Да, — кивнул мужчина. — И если ты больше не хочешь с ней видеться, то я не против.              Скорпиус снова обнял его за шею.              — Я люблю тебя, пап.              — И я тебя, Скорп.              

***

             Последние двадцать минут она спала на диване, пока Драко сидел со Скорпиусом на коленях. Они тихо читали одну из книг мальчика о драконах, пытаясь не разбудить девушку.              — Она замерзнет, пап, — прервал его Скорпиус, спустя пять минут чтения.              Поэтому Драко тихо наколдовал одеяло и, отлеветировав его, накрыл им Грейнджер.              — У нее будет болеть шея, — спустя десять минут чтения.              И он наколдовал еще одну подушку и осторожно положил ее под голову Гермионе с помощью еще одного левитирующего заклинания.              — Она до сих пор в обуви, — спустя пятнадцать минут чтения.              И Драко осторожно снял с нее туфли.              — Она…              — Скорп. Она в порядке, просто спит.              — Но что, если ей приснится кошмар?              — Я не могу изменить ее сны, Скорп.              Да, он не мог.              — А если это случится, то мы будем здесь. И ей будет не страшно.              И они продолжили читать, пока не пришел Винс, чтобы подготовить Скорпиуса ко сну.              — Пойдемте, молодой господин.              — Могу я прочитать еще одну историю с Винсом?              — Попроси его. И если он согласится, то выбери короткую.              Скорпиус спрыгнул с колен отца, взял книгу и побежал к Винсу, взяв за руку, быстро вытащил из комнаты. Через несколько секунд Драко услышал шаги, поднимающиеся по лестнице, и слабое хихиканье.              Он повернулся к Грейнджер.              Но девушка уже смотрела на него.              Его дыхание сбилось. Мужчина быстро воздвиг стены в своем сознании, поднимаясь.              — Спокой…              — Нет! — она потянулась к его руке, не давая ему уйти.              Малфой не сопротивлялся. Он не мог.              Что она хотела сказать? Она передумала и больше не считает произошедшее ошибкой? Она хочет узнать, что происходит между ними?              Он терпеливо ждал.              Но чем дольше ждал, тем сильнее чувствовал дрожь ее руки. Прерывистое дыхание.              Стук собственного сердца.              — Драко?              — Да, Грейнджер?              Драко слышал в ее голосе страх. Гермиона медленно встала, лицо побледнело. Она посмотрела на пол, и Малфой проследил за ее взглядом.              — Мне кажется, у меня отошли воды.